Тень

Мне было всего четыре, когда я оказалась в этом доме — таком светлом и красивом снаружи, но тёмном и ужасном внутри. До этого мне казалось, что жизнь в детском доме была кошмаром, но настоящий кошмар начался, как только я переступила порог роскошного особняка, а за моим приёмным отцом закрылась тяжелая дверь. Словно по волшебству, с губ новой матери исчезла идеально вежливая улыбка, и она с наслаждением закурила, выпустив мне в лицо облако омерзительного мутного дыма. Я испугалась и закашлялась, как только дым просочился в легкие, но женщина только запрокинула голову, чтобы рассмеяться жутким сумасшедшим смехом, словно её это забавляло. Это было только началом моего кошмара. Вера, так её звали, пыталась быть ангелом при своём заботливом муже, но на самом деле демоны давненько сожрали её изнутри. Даже в четыре года я понимала, что от неё стоит держаться подальше, и уже собиралась убежать, но она силой удержала меня рядом. Она была не в себе совершенно очевидно, судя по тому, как лихорадочно блестели её темные бусинки-глаза и дрожали бледные холодные руки. — Какая ты красивая, — протянула она, отхлебнув большой глоток из стакана с виски. Она наклонилась ко мне и протянула свою тонкую костлявую ладонь, чтобы ухватить за длинные волосы пшеничного цвета. — Они настоящие? У меня когда-то тоже были такие… Она отпустила меня, чтобы стянуть пышный рыжий парик и продемонстрировать истончившиеся короткие волосы, пучками торчащие в разные стороны. Мне стало так страшно, что я расплакалась, но тут же умолкла, как только щёку обожгло пощёчиной. Лицо женщины исказила такая злобная гримаса, словно бы она готова была меня разорвать. — Маленькая дрянь, — прошипела она себе под нос, отворачиваясь и направляясь к шкафчику с алкоголем. От страха я всхлипнула вновь, но неожиданно почувствовала, как моих губ коснулась маленькая детская ладошка. Вздрогнув, я обернулась, чтобы увидеть перед собой мальчика моего возраста или чуть старше. Он был грустным и молчаливым, а его руки покрывали маленькие уродливые шрамы. Увидев, что я их рассматриваю, он тут же спрятал ладони за спину, а затем кивком указал куда-то в сторону. Там была открытая дверь — мой путь к спасению. Мне оставались до неё всего пара шагов, как вдруг женщина, словно надзиратель, возникла у меня на пути. Она протянула руку, чтобы схватить меня, но вдруг обернулась, потому что мальчик дернул её за штанину. Он отвлек её, чтобы я могла спастись, и я тут же воспользовалась этим, чтобы выскочить за дверь и спрятаться в шкафу. Мальчик так и не пришел… Прошла, кажется, целая вечность, прежде чем я решилась выйти из своего убежища и заглянуть за ту злосчастную дверь. Женщина спала, а мальчик сидел возле её ног, играя с использованным шприцом. Шрамов на его руках стало только больше, а лицо — ещё более печальным. В тот момент я вдруг почувствовала себя предательницей и пообещала себе, что больше не брошу его… Но легко ли сдерживать обещания, когда страх съедает изнутри? Мой новый отец вернулся поздно вечером, и она, словно по щелчку, снова стала нормальной. В гостиной было чисто и светло, а на столе стоял горячий ужин, приготовленный приглашенной прислугой. Только мальчик прятал руки в рукава и смотрел на меня своими печальными глазами, словно бы напоминая о творившемся днем кошмаре. Но он был молчалив, и я так и не решилась произнести и слова, будто бы знала, что отец никогда не поверит. Он хотел видеть её идеальной женой. — Ну что, вы уже подружились? — спросил он добродушно, переводя взгляд с меня на мальчишку. Тот вновь промолчал, а я опустила глаза от стыда. Разве можно было считать меня другом? — Алиночка, это Артём. Он наш с Верой сынок. Он не говорит… пока, но я уверен, что с появлением сестренки ему станет веселее. Так ведь? Артём промолчал, а она снова заулыбалась своей карикатурной улыбкой, от которой меня затрясло. В ту ночь я засыпала, с головой накрывшись одеялом, и молилась о том, чтобы утром снова проснуться в детском доме. Но этого не случилось. Кошмар стал обыденным явлением. Едва закрывалась дверь, как она становилась воплощением Дьявола. Она играла нами, словно игрушками, радуясь каждый раз, когда удавалось причинить боль. Артёму доставалось куда больше, ведь он каждый раз отвлекал её внимание на себя, позволяя мне убежать. — Зачем ты снова это сделал?! — кричала на него я, плача от страха и стыда. Сколько раз я давала себе слово не бояться, но она пугала меня до дрожи. — Зачем?! От отчаяния я пихнула его своей маленькой рукой, но он даже не пошевелился. В этот момент взгляд упал на свежую ранку на его ладони, и я опустилась рядом с ним на колени. — Тебе больно? — спросила, словно бы это не было очевидным. Но Артём лишь покачал головой. — Давай я подую? Я набрала в лёгкие побольше воздуха и выдохнула его, вспоминая, как это делала моя любимая воспитательница из детского дома. Я почти не помнила её, только то, что она никогда не кричала и всегда смотрела на меня как-то по-доброму. С годами и этот образ стерся из памяти… Мальчик молчал, наблюдая за моими неловкими попытками унять его боль, но на его губах вдруг появилась едва заметная улыбка. Она исчезла, как только я подняла на него глаза, и он смущенно спрятал руку за спину. Но я знала, что он не злится на меня, какой бы я не была трусихой и предательницей. С того дня мы были неразлучны. Куда бы я не пошла, он следовал за мной молчаливой тенью, и как бы глупо это не звучало, рядом с ним я чувствовала себя в безопасности. Мы вместе убегали от неё, прятались на чердаке, куда она обычно не заходила, вместе воровали еду из кухни, когда от голода начинали урчать желудки. Я быстро приловчилась запутывать следы и даже обманывать её, ведь с каждой дозой она становилась всё более рассеянной. С каждым днем она все меньше походила на человека, но отец словно бы не замечал этого, спокойно оставляя с ней двоих маленьких детей. Он был одержим ею и этой дурацкой призрачной иллюзией идеальной семьи, которую нарисовал у себя в голове. Он даже начал убеждать друзей и знакомых, что мы с Артёмом близнецы, ведь мы и в самом деле были похожи. Но мы никогда не были братом и сестрой. Мы были кем-то большим. Когда мы пошли в школу, стало полегче. Артём по-прежнему молчал, и я стала его голосом. Если дома он защищал меня, то там я взяла эту роль на себя. Мне не сложно было завоевать авторитет, ведь благодаря ей я была изворотливой, хитрой, немного наглой и даже чуточку агрессивной. То, что нужно для королевы класса… Только дома я по-прежнему была никем. Она напивалась до беспамятства, приводила дружков и устраивала целую игру, пытаясь отыскать детей. Мне было страшно до ужаса, и только Артём был привычно спокоен и молчалив, что придавало мне сил. Однажды один из её дружков всё же подобрался к нашему укрытию, и я, долго не раздумывая, выбежала первой, чтобы отвлечь его внимание на себя. Только скорость не рассчитала, и он тут же поймал меня, сжав предплечье. Я вскрикнула от боли, и он рассмеялся, как она когда-то. — Алина! — услышала тихий, хрипловатый вскрик, и тут же обомлела, увидев Артёма, который выбежал из укрытия и в ужасе смотрел на меня. Он словно бы сам был испуган от того, что может говорить. — Стойте! — закричала вдруг моя названная мать, шикнув на гогочущего здоровяка. Её глаза горели привычным сумасшедшим блеском. — Мальчишка заговорил! Ну, не стой, ущипни её побольнее! Вот Мишенька обрадуется. — Не трогайте её! — вспыхнул Артём, бросаясь на мать с кулаками. Но она только смеялась, пока здоровяк дергал меня за длинные волосы, которые давно следовало остричь. Но Артём был против. Каким-то чудом я ухитрилась вывернуться и столкнуть вазу на ногу здоровяку. Он выпустил меня из цепкой хватки, и я бросилась к Артёму, чтобы забрать его с собой и убежать на безопасный чердак. Я не могла позволить себе снова оставить его. — Я… больше никому… не позволю… обидеть тебя, — пообещал Артём, когда мы спрятались в темноте, которая давно стала лучшей из моих друзей. В темноте ей было трудно нас найти, ведь она почему-то боялась её до чертиков. Хотя сама была порождением тьмы. — Никому… Он выполнил обещание, уже на следующий день записавшись сразу на бокс и на борьбу. Он начал понемногу говорить, но по-прежнему был немногословен. Миша и правда был рад этому бесконечно, но это не помогло нам избавиться от неё. Потребовались годы, чтобы разрушить его идеальную иллюзию семьи. С каждым месяцем, а то и неделей, она всё меньше походила на человека. Она похудела до скелета и едва ли могла удержать свою карикатурную улыбку дольше пары секунд. Он убеждал нас, что она безнадёжно больна и приглашал в дом врачей, но выгонял их, как только очередной профессор заговаривал о наркодиспансере. Он так любил её, что пелена застилала ему глаза, и мне порой было жалко его. Но вместе с тем я ненавидела его, ведь он, по сути, погубил её… и едва не уничтожил нас всех. Мне было двенадцать, когда она умерла, и все мучения в одно мгновение закончились. В доме наступил траур, но даже несмотря на это, он вдруг стал таким светлым и красивым, каким казался снаружи, когда я впервые увидела его. Всё преобразилось, прежними остались только я и Артём — сломанными, напуганными детьми. — Вот всё и закончилось, — прошептала я, как только гроб с её телом исчез под землей. Я так и не решилась приблизиться к нему, хоть мне и хотелось убедиться, что она действительно мертва. — Закончилось ведь? — Я всё равно буду тебя защищать, — произнес Артём отчётливо, без ошибок. Словно бы в подтверждение, он сжал мою руку в своей руке. — Всегда. За прошедшие годы он подрос и возмужал. Стал почти на голову выше меня, и мне приходилось становиться на носочки, чтобы заглянуть в его глаза. Такие красивые и лучистые, чистейшего серого цвета, который я могла сравнить с утренним туманом. Мне хотелось смотреть в них бесконечно, и это казалось нормальным и правильным. Я словно бы видела своё отражение, моё продолжение, недостающий элемент… Вторую половинку. Наверное, поэтому я так бесилась, замечая, как в школе на него засматриваются другие девчонки. Он был только моим, хоть я и корила себя за эти мысли. Нельзя ведь было, как она, присвоить себе человека, сделать его марионеткой в своих руках. Тогда я решила, что нам следует отделиться друг от друга, чему способствовало появление в моей жизни родного брата. Мне было тринадцать, когда мы встретились впервые после того, как нас разлучили в детдоме, но я сразу поняла, что он и есть мой брат. Он был похож на меня не только внешне, но и внутренне. Такой же хитрый и дерзкий, но на редкость независимый, в отличие от меня. Артём по-прежнему оставался моей тенью, и в какой-то момент это начало раздражать. Ведь я пыталась сбежать… от себя, в первую очередь. — Мне не нравится, что ты проводишь с ним так много времени! — произнес он твёрдо в ответ на мои претензии. Я опешила. — Я хочу защитить тебя! — Он мой брат! — выдохнула я растеряно. В моей жизни было не так много людей, которым я могла доверять — только Артём и Андрей. Пусть брат и не был мне так близок, как Артём, но всё же он был моей семьей. Родным человеком. Я нуждалась в нём. — А я тогда кто?! — прошипел Артём, и я вздрогнула. Ведь никогда не считала его братом. — А ты… ты больше, чем брат… — шепнула, отведя глаза, чтобы он не заметил моего смущения. Но в следующий момент Артём вдруг обхватил меня пальцами за подбородок и коснулся губ нежным, слегка неумелым поцелуем. Я тут же отстранилась. — Ты чего?! Он промолчал, а затем поцеловал меня увереннее, крепче, глубже. Я почувствовала, как воздух вышибли из легких, но в то же время уже не нашла в себе сил отстраниться. Наоборот, теснее прижалась к нему, целуя так жадно, словно бы он был моим кислородом. Ведь так и было… Он был для меня всем. С того дня он стал не только моим спасителем, моим защитником, моим молчаливым ангелом, а ещё и моим возлюбленным, а затем и любовником. Нам было по шестнадцать, когда мы впервые позволили чувствам полностью овладеть нами. Артём и раньше приходил ко мне, чтобы уснуть в обнимку, ведь так нас обоих не мучили кошмары. Иногда мы целовались, теряясь в чувствах к друг другу, но только в тот день позволили себе переступить запретную черту. Я снова увидела, как на Артёма засматривается очередная девчонка, и ревность съедала меня изнутри. Он уже давно прослыл одним из первых красавчиков школы, и каждая задалась целью заполучить его. В школе ведь никто не знал о нас, и мы не считали нужным рассказывать, сделав это маленькой тайной. — Мне никто не нужен. Только ты, — произнес Артём привычно коротко, но в то же время убедительно. Он говорил всё так же мало, но каждое слово было бесценным. — Докажи, — потребовала я, приподнимаясь на постели. Бретелька ночной рубашки чуть сползла с плеча, обнажая грудь, что не укрылось от взгляда парня. Я невольно ощутила смущение и потянулась, чтобы поправить её, но он не позволил. Пододвинулся ближе, а затем наклонился и мягко обхватил губами напряженный сосок, не сводя с меня взгляда чистых серых глаз. Он туманил разум и сводил с ума, как каждое последующее прикосновение — нежное, порывистое, осторожное. Артём был так же неопытен, как и я, но в то же время самым прекрасным любовником. Ведь с ним я чувствовала себя правильно. Как никогда правильно. Мы были одним целым, продолжением друг друга… отражением. Эти ощущения было не с чем не сравнить, это было больше, чем страсть, нежность, обожание. Это было родство душ — потерянных и заблудших, но нашедших спасение друг в друге. — Ты — моя половинка, — пробормотала я немного смущенно, когда мы лежали на постели, рассматривая обнаженные тела друг друга в слабом лунном свете. Он казался мне таким красивым, что не требовалось сравнений. Я просто не замечала больше никого. — Тот, с кем я чувствую себя полноценной. Как… частичка сердца. — Ты и есть моё сердце, — отозвался Артём, коснувшись губами тыльной стороны моей ладони. Кожа покрылась мурашками от этого прикосновения. — Только с тобой я обрел смысл жить. Я улыбнулась и потянулась к нему, чтобы поцеловать. В этот момент я поклялась себе, что нас никто не разлучит. Никогда. Ведь он мой ангел, мой спаситель… моя тень…