Это был всего лишь поцелуй! / It was only a kiss!

— Как ты себя чувствуешь, Лунатик? — Я в порядке, Хвост, — ответил Ремус, еле сдерживаясь от того, чтобы не закатить глаза на вопрос. — Как и утром, когда ты спрашивал. Питер горько улыбнулся. — Прости. — Все в порядке, — сказал Ремус и благодарно улыбнулся. — Лучше слишком много заботы, чем недостаточно. — Наверное, — пожал плечами Питер, а затем его взгляд зацепился за возможность отвлечься. — Шахматы, Луни? — Погнали. Это был субботний вечер, и они уже как две недели вернулись назад в Хогвартс. Гриффиндорцы проявляли особенное внимание к Ремусу, который был благодарен им за поддержку, но в то же время устал постоянно уверять людей, что у него нет суицидальных мыслей. Ему по-прежнему ужасно не хватало матери, но он начал выходить из тумана, который окружал его с тех пор, как он застал ее последний вздох. Помогало возвращение в школу. Помогало общение с друзьями. Помогало быть с Сириусом. Питер и Джеймс в последнее время постоянно крутились вокруг них с Сириусом. Даже так долго желанная и наконец-то завоеванная Лили отошла для Джеймса на второй план; он решил отдать предпочтение своим друзьям-мародерам. Из-за такого необычного внимания Ремусу было трудно найти время для общения с Сириусом… Как только им удавалось урвать минутку наедине, Питер или Джеймс прерывали их в самый неподходящий момент. Сегодня Ремус заметил, что вокруг него крутится необычайно взволнованный Питер, и он уже потерял надежду на то, что ему удастся заманить Сириуса в тихий чуланчик и немного пошалить. Следуя за Хвостом в безлюдный уголок общей гостиной, оборотень надеялся, что парни скоро успокоятся — их поведение, похожее на преследование, заставляло Ремуса корчиться от сексуальной неудовлетворенности. Вскоре они с Питером увлеклись игрой. Сириус и Джеймс некоторое время наблюдали за ними, но энергичному дуэту вскоре стало скучно. Джеймс, встав и потянувшись, предложил подняться в общежитие, чтобы спланировать традиционный розыгрыш в конце года, и Сириус с готовностью согласился, слегка подмигнув Ремусу, прежде чем подняться по лестнице вслед за другом. — На этот раз это должно быть что-то поистине грандиозное, Сохатый, — заявил Сириус, когда они уклонялись от крошечных первокурсников по пути в общежитие. — Это наш последний шанс прикольнуться над ними. Боги, это будет фантастика! Мы уже сто лет не разыгрывали Слизеринцев… чертова Эванс плохо на тебя влияет. Джеймс издал хриплый смешок, когда они вошли в общежитие, затем бросился на кровать Сириуса и посмотрел на него с серьезным выражение лица. — Лили прекрасно на меня влияет, и не на меня одного в последнее время оказывается кое-какое влияние. Сириус на секунду замер, опустившись на кровать, но затем решил проигнорировать это замечание, надеясь избежать разговора, к которому он все еще не был готов. — Итак? Идеи? Ты уже что-нибудь придумал или…? — Сириус… — По-моему, слизни достойны такого грандиозного прощания, какое соответствует их отвратности… — Я знаю о тебе и Ремусе. Сириус уставился на друга широкими, немного испуганными глазами, затем закрыл их, вздохнул и прислонился спиной к изголовью кровати. Они с Ремусом хотели рассказать друзьям о своих отношениях, когда вернутся с каникул, но все откладывали это, не зная, как остальные воспримут изменения в динамике группы. Но, похоже, момент настал, и Сириус испустил долгий вздох, проклиная то, что Ремуса сейчас не было рядом, затем открыл глаза. — Что, по-твоему, ты знаешь? — спросил он, решив проверить, как много Джеймс уже знает. Возможно, им и не придется всё это обсуждать, и Лунатик потом расскажет им как-нибудь сам… — Я знаю, что уже некоторое время что-то происходит, — сказал Джеймс. — Ну, это точно. — Я знаю, что вы таскались друг к другу в постель по ночам… — продолжил он, как будто Сириус его не перебивал. — Мы просто болтаем… — попробовал защититься Сириус. Джеймс скептически поднял бровь. — И что вы используете заглушающие… — Мы просто не хотим разбудить вас с Питом своей болтовней… — объяснил Сириус, заламывая руки. — Вы не отходите друг от друга… — Мы отличные друзья, — сказал Сириус. — И о нас с тобой так люди говорили, пока Эванс не вцепилась в… — Ты смотришь на него так же, как я смотрю на Лили. О, а вот это аргумент. Сириус открыл рот и тут же закрыл, не в силах найти правдоподобное оправдание этим доводам. Он действительно смотрел на Ремуса с той же смесью тоски и обожания (и оттенком неверия), что и Джеймс, когда смотрел на Лили. Раз или два он замечал себя в зеркале, и Ремус поддразнивал его за «коровий взгляд» — оба краснели, когда он говорил Сириусу, чтобы тот прекратил это, пока все не догадались, что они трахаются. Джеймс воспринял его молчание как подтверждение своих подозрений и скрестил руки на груди: — Просто скажи это, Сириус. — Я… я не могу. Джеймс фыркнул и пренебрежительно махнул рукой. — Если ты можешь это делать, значит, можешь и произнести. Снова наступила тишина, затем Джеймс вздохнул. — Ты мне не доверяешь? Ты мой лучший друг, Бродяга. Неужели ты думаешь, что ты можешь сказать что-то такое, что изменит этот факт? — Я еще не… не говорил об этом вслух, — тихо признался Сириус. — Никому. Даже Ремусу. Джеймс подавил ухмылку. — Думаю, Ремус-то уж догадывается… — поддразнил он, и Сириус сжал челюсти, глядя на покрывало. Джеймс нахмурился. — Бродяга? — ….я’ей. Джеймс в замешательстве покачал головой и наклонился ближе. — Что ещё раз? Сириус шумно и глубоко вздохнул, а затем произнёс: — Я гей. Или би. Я не уверен, но… мне нравятся парни. Точнее Ремус. Джеймс молчал несколько мучительных мгновений, и Сириус поднял голову, готовый ударить, накричать — что угодно, лишь бы защитить себя и Ремуса, но его удивило понимающее выражение на лице Джеймса. — И вы с Ремусом… вместе? Не просто… — Джеймс на мгновение закрыл глаза, словно собираясь с силами. — Не просто трахаетесь? Сириус покраснел, но ответил: — Да, мы вместе. Понимание на лице Джеймса исчезло, его сменило беспокойство. — Сириус, ты должен быть очень уверен в этом. Ты не можешь просто играться Лунатиком… — Не играюсь я с ним, — прорычал Сириус, желая заставить Джеймса поверить ему. — Он действительно мне очень дорог, Джеймс. Это не то, что было со всеми теми девчонками. Честно. — Надеюсь на это, Бро, — тихо сказал Джеймс. — Потому что если ты ошибаешься, то ты причинишь боль не только ему. Это погубит нас — Мародеров. Нам придется… встать на чью-то сторону, а я не хочу этого делать. — Вам и не придется, — пообещал Сириус. — Я… я правда этого хочу. Действительно хочу его. Со мной такого никогда не было, я никогда не чувствовал себя так… — Он прикусил губу, нахмурившись. —Черт, я говорю как сопливая пуффендуйка. Джеймс захихикал. — Ну, теперь я знаю, кто из вас девчонка. Сириус ударил его по руке, а Джеймс — в ответ. Они оба рассмеялись, и напряженная, серьезная атмосфера разрядилась. Джеймс откинулся на изголовье кровати и заинтересованно посмотрел на друга. — Думаешь, поэтому ты никогда не оставался с одной девушкой надолго? Потому что ты педи… гей? Сириус фыркнул от удовольствия, когда Джеймс быстро исправился, и задумался над его вопросом. — Я не задумывался об этом. Может, ты и прав; может, я всегда был педиком и не знал об этом. Хотя до Ремуса мне никогда не нравились другие парни… — Возможно, тебе просто нужен был правильный парень, чтобы раскрыть твою гейскую сущность, — предположил Джеймс, и Сириус захихикал. — Да, и правильная бутылка Огневиски. — Джеймс выглядел озадаченным, но Сириус лишь покачал головой. — Так… ты знал, да? Джеймс пожал плечами. — Мы догадывались уже некоторое время, но за несколько недель до Пасхи убедились окончательно. Потом Лили рассказала мне, что видела, когда зашла к вам двоим незадолго до смерти матери Ремуса, и ещё мы видели, как вы вели себя на похоронах — ты будто защищал его и постоянно к нему прикасался. С тех пор мы с Питом пытались найти способ поговорить с вами об этом, и сегодня решили просто наконец поставить вопрос ребром. Сириус выглядел ошеломленным. — То есть Пит сейчас в гостиной разговаривает с Ремусом… — Да, — подтвердил Джеймс со злобной ухмылкой. — Мы не хотели вас обоих загонять в угол, поэтому решили разделять и властвовать. Бедный Хвостик. Он так нервничал, что Луни съест его в следующее полнолуние, если мы всё же ошибаемся. Сириус рассмеялся. — Так, вы с Питом норм к этому относитесь? — спросил он, и погрустнел, когда Джеймс, казалось, обдумывал свой ответ. Джеймс заметил его беспокойство и усмехнулся. — Пока вы продолжаете накладывать заглушающие и не начинаете прилюдно трахаться друг с другом, как озабоченные псы, нам с этим норм, Бродяга. Сириус облегченно улыбнулся. — Спасибо, приятель. Джеймс улыбнулся. — Ну а кто я такой, чтобы запрещать вам трахаться? Даже если вам пришлось заниматься этим друг с другом от безысходности. Вы с Ремусом… — Он покачал головой в неверии. — Кто б знал? Наверное, противоположности притягиваются. — Да, наверное, — сказал Сириус, нежная улыбка озарила его лицо, когда он вспомнил поцелуи Ремуса, его прикосновения. — Он… удивительный. Джеймс медленно кивнул головой, удивленно глядя на Сириуса. — О, Мерлин, — прошептал он, сидя прямо. — Ты ну прям… загорелся. Ты подумал о нем и… — Он приоткрыл рот, когда увидел, как щеки Сириуса заливает краска. — Это реально не просто перепихон, правда? Ты влюб… Сириус прервал его, прежде чем Джеймс успел произнести слова, к которым он еще не был готов. — Интересно, как там Пит? — Джеймс все еще смотрел на него, ошеломленный, поэтому Сириус бросил ему в лицо подушку и встал. — Погнали посмотрим.

~*~*~

— Ты в порядке, Хвостик? — обеспокоенно спросил Ремус. Питер поднял голову с почти что испуганным выражением лица. — Да, в порядке, Лунатик. А что? — Пит, ты проигрываешь, — медленно произнес Ремус, тщательно выговаривая каждое слово. — Ты проигрываешь мне. Что происходит? — Ты гей? — воскликнул он, а затем его глаза расширились от шока, вызванного собственными словами. Ремус несколько раз моргнул, уставившись на Питера, который выглядел так, будто вот-вот обмочится. Он оглянулся через плечо на почти пустую гостиную, чтобы убедиться, что они остались одни в своем уголке, затем обернулся и кивнул. — Да, — тихо сказал он. — Я гей. Питер удивился, что тот не попытался это отрицать, и задал следующий вопрос более уверенно. — И Сириус тоже? — Тебе лучше с ним поговорить об этом. Питер нахмурился. — Я думал, вы вместе? По лицу Ремуса расплылась улыбка против его воли. Он был удивлен тем, как хорошо звучит признание их отношений вслух кем-то другим. — Как давно ты в курсе? — спросил он, наклонив голову в сторону и ища на лице Питера осуждение. — Какое-то время, — признался Питер. — Мы с Джеймсом все обсудили и решили спросить вас обоих об этом сегодня. — Так вот почему он потащил Сириуса наверх? — спросил Ремус, ухмыляясь при мысли о том, как Джеймс будет давать жару Сириусу. — Ага, — с улыбкой ответил Питер, явно разделяя удовольствие Ремуса от мысли, что самоуверенный Сириус окажется на задних лапках. — Он подумал, что будет немного… неловко загонять вас обоих в угол, но, в общем, мы хотели, чтобы вы знали, что мы не против… того, что вы… геи и… вместе. — Питер сделал паузу, и оба поняли, что Ремус так и не ответил на вопрос. — Если вы всё-таки вместе… — Мы вместе, — подтвердил Ремус с легкой улыбкой. — Просто у нас не было особо времени, чтобы к этому привыкнуть. Мы хотели рассказать вам, когда нам самим станет спокойнее. Он снова огляделся по сторонам, никого не обнаружив поблизости, но постарался, чтобы его голос звучал тихо. — Никто больше не должен знать, Пит. Мы еще не готовы к этому. Питер кивнул, немного обидевшись на то, что Ремус посчитал нужным озвучить необходимость соблюдения осторожности. — Значит, вы не будете… делать всякое при нас? — неуверенно спросил он с умоляющим выражением на лице. Ремус усмехнулся. — Нет. Как бы я ни ценил вашу поддержку, я знаю, что у вашей терпимости есть предел, — сказал он, усмехаясь над выражением облегчения на лице Питера. — Неужели ты думал, что я вдруг нагну его через диван и начну вытрахивать из него душу, пока мы тут учимся? — О, а я бы оч хотел, чтоб ты это сделал! Сириус смахнул Маскировочные чары с себя и Джеймса, который не выглядел таким же восторженным от предложения Ремуса, как Сириус. — Хотя мы еще не определили, кто из нас снизу, мистер Луни, — поддразнил он. — С чего это ты решил, что это буду я? — Потому что ты больше похож на девчонку, чем я, мистер Бродяга, — ответил Ремус, с розовым лицом глядя на Джеймса, который улыбнулся и кивнул в знак согласия. — Заткнись-ка лучше, Лунный мальчик, — сказал Сириус, опустившись на подлокотник кресла Ремуса, отчего оно угрожающе заскрипело. — То, что я красавчик, не значит, что я девчонка. — Ты стонешь, как девчонка, — сказал Ремус, приподняв бровь. — Воу! — воскликнул Джеймс, все посмотрели на него, а он поднял на ноги изумленного Питера и поспешил ретироваться. — На этом мы с вами расстаемся, джентльмены. У меня нет ни малейшего желания выяснять, откуда у тебя эта информация, Лунатик. Мне и так плохо от того, что я знаю, что она у тебя есть. Ремус разразился смехом, а Сириус захихикал. — Хочешь, чтобы мы подтвердили или опровергли твои подозрения о том, как он наткнулся на эти знания, Сохатый? Джеймс был в ужасе. — Черт возьми, нет! Пойдем, Пит. Мне срочно нужна хоть какая-нибудь гетеросексуальная активность. Пойдем, пообжимаемся с кем-нибудь, у кого есть сиськи, или на худой конец найдем какого-нибудь слизеринца и пранканем его. Питер ухмыльнулся и вышел вслед за Джеймсом через дыру в портрете. Сириус повернулся к Ремусу, тот собирал шахматы. Он с минуту смотрел на длинные пальцы, обхватывающие каждую фигуру, и у него привстал, когда он понял, как давно эти пальцы не обхватывали его любимую часть тела. — Значит, я стону, как девчонка, да? — спросил он, вглядываясь серыми глазами в лицо Ремуса. Оборотень покраснел, оглянувшись на Сириуса. — Есть за тобой такой грешок. Сириус ухмыльнулся и наклонился ближе, положив руку на поясницу Ремуса. — Хочешь, чтобы я постонал для тебя, Луни? — прошептал он, и Ремус выронил из рук последние шахматные фигуры, которые с грохотом упали на доску. Он поднял их заметно дрожащими пальцами, затем повернулся к Сириусу и широко улыбнулся, от чего Сириусу стало больно в местах, совершенно не связанных с сексом. — Буду очень рад, мистер Бродяга.

~*~*~

Они поднялись наверх, и Ремус решил спросить Сириуса о разговоре с Джеймсом, радуясь, что друзья приняли их новый статус. — Он сказал, что не против, если мы будем и дальше использовать заглушающее, — сказал Сириус, а затем его глаза блеснули озорством. — Эй, мы должны сделать это на его кровати! Ремус хихикнул и, стряхнув с себя мантию, бросил ее в открытый чемодан. — Это оставит на нем шрам на всю жизнь. Сириус пробежался глазами по груди Ремуса и пробормотал: — Я искренне не понимаю. Ну как он может предпочесть Эванс и ее большие сиськи тебе. — Он схватил футболку Ремуса и притянул его ближе, прижавшись губами к горлу оборотня и слегка посасывая. Ремус издал легкий звук удовольствия, а затем напомнил Сириусу о его прежних предпочтениях. — Не так давно и ты предпочитал большие сиськи шрамам и членам, Бродяга. — Да, но это было до того, как я понял, чего лишаюсь, — ответил Сириус, его голос звучал приглушенно на коже Ремуса. Он издал рык и толкнул Ремуса на кровать, взмахнув палочкой и произнеся необходимые заклинания, после чего отбросил ее и быстро снял с себя одежду. Ремус поспешно последовал за ним, и, когда его штаны упали на пол, Сириус повалился на него сверху, жадно целуя. Сириус покачивался на Ремусе, их твердые обнаженные члены восхитительно терлись друг о друга, а затем его жаждущий рот прочертил пылающую дорожку по телу парня, пока не добрался до его пупка. Ремус застонал, выгибаясь в знак поощрения, но Сириус приостановился, внезапно вспомнив иллюстрацию в одном из недавно приобретенных им порножурналов. Он ухмыльнулся, а затем напугал Ремуса, внезапно повернувшись к нему задом, а к его члену передом. — Эм, Сириус…? — удивленно произнес слегка дрогнувшим голосом Ремус, когда перед его носом замаячил покрасневший фаллос. Сириус посмотрел на Ремуса и придвинулся так, чтобы член Ремуса оказался прямо перед его ртом. — Я подумал, мы могли бы попробовать что-нибудь новенькое. — Тебе уже наскучила наша сексуальная жизнь? — спросил Ремус, не сводя глаз с члена Сириуса. — Просто не терпится перепробовать всякое, — пробормотал Сириус. От восхищения на лице Ремуса кровь еще больше прилила к его члену, и он подумал, что может просто взорваться от жажды во взгляде своего парня. Словно в подтверждение своих слов, Сириус опустил голову и втянул член оборотня в свой теплый рот, сразу же приняв столько, сколько смог. Ремус застонал и на мгновение расслабился, наслаждаясь ощущением великолепного рта, обхватившего его. Но настойчивые тычки члена Сириуса в его подбородок рассмешили Ремуса, и он устроился поудобней, чтобы оказать Сириусу ответную услугу. Дразнить нетерпеливого Сириуса маленькими покусываниями и облизываниями было весело до тех пор, пока Сириус не издал предупреждающий рык и не провел зубами по стволу Ремуса. Вскрикнув, Ремус принялся за дело с энтузиазмом, который быстро довел Сириуса до предела. Ремус застонал, глубоко и низко, и вибрация его голоса сделала свое дело. Сириус с силой толкнулся в жадный рот оборотня, кончая громче и сильнее, чем за последние две недели. Он упал на спину, на долгие мгновения забыв об эрекции Ремуса, пытаясь вернуть дыхание и сердцебиение к нормальному ритму. — Ты ничего не забыл? Сириус усмехнулся, услышав жалобный голос, и перевернулся на живот, оказавшись между коленей Ремуса. — Такой большой член очень трудно не заметить, Луни, — поддразнил он, вылизывая полоску на нижней стороне члена Ремуса, чувствуя, как под языком пульсирует вена. — Может, тогда приступишь уже к делу? — спросил Ремус, в его сладком тоне слышалась неудовлетворенность. — Кажись, мои яйца уже посинели. Сириус снова рассмеялся и опустил взгляд на покрытую растительностью мошонку. — Не-а. Еще нет. Он взял яичко в рот и слегка пососал, посылая электрический разряд по всему телу Ремуса. — О, это приятно, — сказал он, задыхаясь. Сириус пробормотал согласие, и Ремус захихикал. — Нехорошо говорить с набитым ртом, Бродяга. Сириус отстранился и прикусил внутреннюю сторону его бедра. — Наглый ублюдок, — сказал он с ухмылкой, задумчиво глядя на Ремуса, а затем приложил два пальца к губам Ремуса. — Пососи. Смажь меня, малыш. Ремус нахмурился из-за этого нежного ласкательного слова, но ему ничего не оставалось, как подчиниться, и Сириус засунул пальцы ему в рот. Он провел языком по пальцам, заставив Сириуса слегка застонать от воспоминания, как всего пару минут назад этот язык совершал подобные движения вокруг его члена. Когда с пальцев потекла слюна, Сириус вынул их и быстро поцеловал Ремуса, прежде чем тот успел спросить, что он задумал. По мере того как поцелуй становился все жарче, а Ремус все больше отдавался его талантливому языку, Сириус просунул руку между ними, обходя тяжелую, тугую мошонку, и коснулся влажным пальцем его входа. Ремус слегка подпрыгнул от этого ощущения и оторвался ото рта Сириуса. — Что… за…? — Я же сказал, что хочу попробовать кое-что новенькое. — Сириус увидел страх в голубых глазах и нахмурился. — Если ты не хочешь, Ремус, я не буду. Сириус почувствовал опасения Ремуса и подумал, не слишком ли он поторопился. — Плохая идея, Луни? — спросил он с нелепым облегчением, когда Ремус покачал головой. — Нет. Идея хорошая, а вот исполнение… ну, посмотрим. Сириус улыбнулся. — Это значит «давай, вторгнись в мою девственную задницу, Бродяга»? — Это значит «давай попробуем и, ради Мерлина, помедленнее», — поправил Ремус, бросив на Сириуса предостерегающий взгляд. Сириус ухмыльнулся и снова поцеловал — его талантливые губы делали свое дело, но внимание Ремуса было сосредоточено на кончике пальца, который с постепенно нарастающим давлением обводил вход в его тело. Сириус, заметив его озабоченность, потерся своим уже полуэрегированным членом о твердую плоть Ремуса и увидел, как внимание оборотня снова переключилось на него. — Расслабься, Луни. Мурлыча эти успокаивающие слова, он осторожно надавил на ободок и с шипением над ухом оказался внутри невероятно тугой задницы Ремуса Люпина. — Бля, теперь выражение «упругая задница» приобрело новое значение, — поддразнил он. Ремус выглядел потрясенным, а Сириус захихикал и поцеловал его. — Пожалуйста, не переживай. Я… я немного почитал об этом и хочу попробовать. Он пошевелил пальцем, и Ремус затаил дыхание. — Ты… читал книгу? Сириус усмехнулся и вынул палец так, что внутри остался только кончик, а затем мучительно медленно ввел его обратно, и Ремус сильно закусил губу. — Никогда не сомневайся в моем стремлении учиться, когда речь заходит об искусстве секса, Луни. Ремус открыл рот, чтобы прокомментировать ситуацию, но Сириус еще глубже ввел в него палец, и изо рта оборотня вырвался лишь громкий порыв воздуха. — Как ощущения? — спросил Сириус, его голос был немного слабым, поскольку он старался не зацикливать внимание на том, каким горячим и напряженным было тело Ремуса. — Странные. — Это что же, оскорбление моих способностей? — спросил Сириус, слегка обиженный комментарием Ремуса. Ремус прикусил губу. — Нет, просто констатация факта: обычно туда ничего не входит… Сириус улыбнулся, но в его голосе прозвучала нотка ранимости. — Странно в хорошем смысле? Я могу прекратить, если тебе неприятно, Ремус… — Не останавливайся, — поспешно прервал его Ремус. — В хорошем смысле странно, честно. Сириус улыбнулся, и их губы снова мягко и нежно сошлись. Сириус изменил положение, чтобы их члены могли тереться друг о друга сильнее, пока его палец проникал в последнюю неисследованную часть тела Ремуса. Когда он немного расслабился, Сириус добавил еще один, внимательно наблюдая за реакцией Ремуса, а затем улыбнулся ему в губы, когда услышал его стон — скорее удовольствия, чем дискомфорта. Вскоре покачивание их бедер стало менее плавным, менее размеренным, и Ремус стал жестко насаживаться на пальцы Сириуса. Брюнет чуть изменил угол проникновения, и его пальцы сдвинулись. Внезапно Ремус дернулся, как будто его пронзил электрический ток. — Блять! — Больно? — обеспокоенно спросил Сириус, собираясь полностью выйти, но Ремус схватил его за запястье. — Бля, нет. Нет! Сделай так еще раз, — потребовал он, и глаза Сириуса расширились. — Как именно? — спросил он, и Ремус покачал головой. — Я не знаю, но что бы это ни было, Святой Мерлин, Сириус, я разрешу тебе трахнуть меня прямо здесь и сейчас, если ты только сделаешь так же снова. Сириус засиял. По тому, с каким нетерпением оборотень ждал этого момента, он понял, что, должно быть, нашел то место, о котором говорилось в книге, и, по всей видимости, ощущения были так же хороши, как и обещал автор. Оставалось только вспомнить, что именно он сделал. Прошло несколько секунд нетерпеливых попыток, прежде чем он почувствовал, что его средний палец нащупал что-то губчатое, и Ремус издал громкий вопль, а затем громкое ругательство. Сириус вздрогнул, затем понял, что нашел волшебную точку. — Это оно? — О, бля! Да. Ебать! Сириус нацелился на это место, и его одновременно позабавила и очаровала реакция Ремуса. Тихий, застенчивый парень превратился в корчащуюся, ругающуюся сущность, и Сириусу нравилось это превращение. Рукой он потянулся к члену Ремуса, поглаживая его быстро и яростно, и парень почти сразу же выкрикнул его имя, выгибаясь дугой и кончая мощными струями. Ремус все еще пытался отдышаться, когда Сириус грубо вытащил из него пальцы и откинулся на изголовье, не сводя глаз с Ремуса: он сильно дрочил свой собственный член и вскоре снова громко застонал, кончая на уже перепачканный живот Ремуса. Ремус приоткрыл глаза, почувствовав, как Сириус сползает по кровати и с проклятием падает ему на грудь. — Ебать, Рем! — Да. — Понравилось? — Не то слово. Наступило молчание, затем Сириус спросил: — Ты сделаешь мне так же в следующий раз? — Да, черт возьми.