Битва за крепость Паре

В слабозалитую светом подземную комнату вбежал молодой рядник в перепачканной в грязи, кирасе. Шлем с забралом, пострадавший от вмятин и множества царапин, надёжная скрывал лицо бойца. — Ваша Светлость — запыхаясь, произнёс рядник. — Враг окружил нас, с моря и суши безостановочно летят снаряды катапульт. Первый ряд стен вот — вот рухнет. Бойцам нечего есть, они готовы сдаться в руки врага в любой момент, по стенам проносятся идеи мятежа. Наша гвардия пыталась пробить осаду, но живыми вернулись лишь десять из двухста. Мы не удер… — Довольно! — Крикнул не молодой мужчина с густой бородой, не отрываясь от карты на столе. Его доспех украшала множественная геральдика и дорогие украшения. Лицо, делящееся напополам шрамом, от левого глаза, до подбородка, покрывали морщины. Глаза бездушно — чёрного цвета бегали по столу. Во круг коменданта форта собралось воинствующее дворянство — последняя знать в этих стенах. Они с презрением смотрели на рядника. — Солдат, с какого ты поместья? — Спросил один из дворян — Пепельного оврага, ваше благородство — поклонившись ответил рядник. Дворяне засмеялась. — Сэр Такхей — обратился один к другому. — Так это один из ваших? Один из вашей жалкой сотни, которую вы сумели нагрести на своих землях для участия в компании? Старый и слегка полноватый камандор резко подскочил — Да каждый мой копейщик стоит десятка жалких рыцаришек вашего поместья! — гордо заявил он. В комнате повисла тишина, лишь редкие разрывы снарядов наверху, колеблясь, опускались к господам. Свечи дотлевали, скрывая во мраке паорский гобилен во всю стену. — Да мои рыцари в сто раз храбрее и сильнее твоих жалких свинопасов, которых ты одел в доспех и гордо нарёк «армией». — Кричал задетый аристократ. — И всё же, как мы сейчас услышали, солдаты упали духом — влез в разговор третий. — Справедливо считать, что среди них есть солдаты каждого из наших войск. — Довольно — повторил, но уже спокойным тоном, комендант крепости. — Лучшее доказательство силы ваших солдат — великие подвиги и победы в бою. Пока что я вижу только толпу трусов, которые испугались врага, хотя стены пока стоят. Раз уж вы так хотите доказать силу своих солдат, то у вас будет на это шанс. Мы предпримем новую попытку прорыва. — Но это ничего не даст, ваше превосходительство — в один голос произнесли дворяне. — Мы уже пробовали. — Да, но мы мосылали не тех. Как оказывается, всё это время у нас в гарнизоне состояли две армии из самых сильных и храбрых воинов, по заверения их хозяев. Это так? — Комендант поочерёдно посмотрел на двух успокоившихся командиров. — Да, ваше превосходительство — опустив головы произнесли высшие чины. — Прекрасно. Такхей, сколько у тебя осталось солдат? — Шестьдесят четыре, комендант — А у тебя, Фасий? — Сто тридцать два, ваша светлость. — И того, мы имеем почти две сотни отбырнейший Паорских рыцарей и копейщиков, возглавляемых их командирами. Такхей и Фасий нервно переглянулись. — Не слышу радости — грозно произнёс комендант. — Вы поведёте в бой свои отборнейшие войска, лучших из лучших! Покроете себя вечной славой, победив, или обречёте себя на погибель и забвение, проиграв. Остальным лордам приказываю, из каждой своей армии отсчитать и передать в руки этих двух господ, по двадцать стрелков. И того, сила прорыва должна пополнить я на шестьдесят человек. Вам ясно? — Да, ваша светлость — одновременно ответили лорды. — Боец — обратился комендант к всё ещё стоявшему в дверях ряднику. — Беги вперёд меня, накажи бездельникам готовить площадь. Я хочу сказать пару слов солдатам. После этого, готовься к прорыву. Свободен. — Благодарю вас — откланялся рядник и побежал прочь. В комнате зависла тишина, свеча почти догорела, тьма всё сильнее поглощала помещение. Никто не осмеливался сказать ни слова, все молча смотрели друг на друга. — Ну что, господа — прервал молчание комендант. — Пора и нам выйти к войску. Он взял со стола свой шлем и направился к выходу. Остальные поступили его примеру. Всё ушли, дверь захлопнулась, свеча погасила, окончательно передавая права владения этим местом, тьме. Спустя коридоры и ветиеватые лестницы, знать добралась до яркого солнечного света. Картина складывалось ужасная: горы изувеченных, от катапульт, тел, лежали огромной кучей в углу стен. Где то из глубины доносились крики, стоны, мольбы — кто то был ещё жив, но его кинули сюда, посчитав мёртвым. По кривым дорожкам носились туда — сюда телеги с кусками стен. Над головой летали камни, огненные снаряды, взрывоопасные бочки. Комендант бесстрашно шёл к площади своим медленным шагом. Солдаты постепенно стали переводить своё внимание на него, отворачиваясь от неприятеля. Дойдя наконец до центра, комендант обвёл панораму взглядом и указал пальцем на Паорский штандарт, свисающий со стены замка. — Это знамя — начал он. — Знамя наших предков, символ их силы, мужества и бесстрашия. Под этим знаменем шли бойцы, такие же как и вы, покоряющие одно варварское племя за другим. Они творили Паор таким, каким мы его знаем сейчас. Мы же, под чутким руководством нашего великого короля Руфиана творим новый Паорский мир. Мир, для наших потомков, повторяем подвиг наших отцов и дедов! На стене раздался взрыв — бочка угодила прямо между зубцов и взрывом унесла жизни десятерых оруженосцев. — До меня дошли слухи — продолжил комендант. — Что многие из вас желали бы дезертировать, сдаться на милость нашему врагу. Это немыслимо! Мы не имеем права отступать. На наших плечах задача слишком ответственная. Мы должны защитить крепость. Подмога вот — вот придёт. — Снова взрыв и гарнизон рядеет ещё на пять защитников. — Мы предпримем ещё одну попытку прорыва. Граф Такхей Пепельный и герцог Фасий третий, радостно согласились вызваться добровольцами, предоставив свои войска. Меня радует их преданность и верность нашему делу, шестьдесят стрелков с других армий дополнят силы прорыва. И помните, это наше столетие, созвездие Паора догорает, мы обязаны подпитать его так, что бы оно светило вечно! Слава Руфиану! Слава Паору! Слава! Толпа подхватила слова коменданта, и ещё долго их скандировала, когда он ушёл, не обращая внимания на неприятельские снаряды. Спустя пару часов все необходимые преготовления были закончены. Такхей и Фасий стояли плечём к плечу перед воротами, закованные в доспехи, с армией за спиной. — Знаешь, Фасий — с улыбкой произнёс Такхей. — Я рад, что умру в бою бок о бок со славными рыцарями самого герцога Фасия — Надеюсь, я смогу быть достойным даже самого слабого копейщика великой сотни Пепельного графа — улыбнулся Фасий и они оба рассмеялась. Погодя пару секунд, они задвинули забрала шлемов и из глубины стали раздалось глухое «Открывай ворота!» Передовой военный лагерь Неоритов — Министр, им долго не продержаться. День другой и они сдадутся, еда кончится, солдатская мораль падёт, вспыхнут протесты, бунты. Из гавернаторума прибыл представитель матриархата — он хочет увидеть, как идёт осада. Подтянутый министр, в изящном, золотом доспехе, с аккуратными усиками и длинными волосам встал и прошёлся по палатке. — Что же, пойдём встретим его, мой друг. Снаружи царили мир и былагополучие. Кателки валились от еды, солдаты отдыхали после боя, пели песни, играли в кости, команды катапульт грузили новые снаряды в телеги и вновь уезжали к орудиям. Среди этой идилии ходил толстый мужчина в дорогих одеждах, оценивая каждую мелочь своим взглядом. — Уважаемый — подойдя, начал министр. — Позвольте представиться — Министр Паорской кампании, командующий этим славными армейским соединением, Регент провинции Сальмо, Превий Ливяйн. — Губернатор Мислав Вати. Матриархат отправил меня следить за осадой — слишком много денег уходит на неё, а прогресса нет, они хотели бы знать, но что идут эти деньги. А ещё, Матриархат надели меня полномочиями взять осаду в свои руки, если я посчитаю вас не компетентным. Превий еле сдержал злость, но не успел ничего сказать. — Они открывают ворота! — крикнул адьютант с трубой — Они попытаются вновь порвать осаду! — Быть того не может — удивился Превий. Губернатор засмеялся. — Они действительно считают, что смогут прорвать нашу лучшую армию? Какие глупцы. Министр, сотрите их с лица Кракоса. — Адьютант, наши люди подготовили ямы? — Поинтересовался министр. — Да, сэр. Ямы выкопаны, колья воткнуты, всё замаскированно. — Прекрасно. Прошу — обратился министр к губернатору. — Не желаете выпить чего — нибудь с дороги? — Пожалуй, да — охотно согласился толстяк. — Следуйте за мной, а Паорцах не беспокойтесь — у них нет шансов. — Вперёд, проклятые псы! — орал Фасий. — Покроим себя кровью врага и вечной славой! Не стройные ряды защитников радостно кричали и лишь прибавляли темп, сближаясь с врагом, который уже открыл по нему огонь. Магические снаряды пробивали доспех и пускали корни прямо в теле, ломая рёбра и разрывая внутренности, солдаты корчились от неописуемой боли в предсмертных агониях. Подбежав ближе, Паорские стрелки открыли огонь. На той стороне начали раздаваться небольшие взрывы, плоть рвалась он попаданий разрывных пуль. Армия прорыва не обращала внимания ни на что. Ни вражеские пули, ни взрывы винтовок в руках своих солдат, ни даже вольчи ямы не останавливали Паорцев. В шагах двадцати от врага, смерть настигла графа Такхея — пуля угодила ему прямиком в голову, пробив шлем, и раздробила корнями череп. Фасий не заметил этого, он уже добрался до врага и резал слабозащищенных стрелков Неорита своим мечём, покрывая себя реками крови. Спустя мгновенье, большая часть сил уже вступила в бой. Копейщики искусно протыкали тела врагов, а рыцари успешно отвлекали Неоритских латников, от копейщиков, на себя. Фасий сёк врага на право и налево. Широкий размах, удар — меч рубанул по плечу и разрезав плоть, застрял в грудной клетке. Было видно, что Неориты не ожидали такого. Ожидая лёгкой победы, некоторые начали бежать, испугавшись врага. Паорцы продвигались глубже во вражеские ряды. Накануне лил сильный дождь, и земля до сих пор оставалась грязным месивом, поглощающим рыцарей и оруженосцев. Некоторые подскальзывались на ней. Но атака продолжалась, по телам солдат, погрязших а грязи, армия в неистовом порыве гнева и мщения неумолимо шла вперёд. Завидев приближение врага, расчёты катапульт побросали орудия. — Как дела на нашей большой родине, губернатор? — Спросил министр, доливая в бокал ещё вина. — Всё прекрасно, министр — холодно и кратко ответил Губернатор. — Я приехал посмотреть на осаду, а не напиться. Верните меня обратно, министр. — О, губернатор, в этом нет нужды, наши солдаты настолько умелы и сильны, что даже я не считаю нужным их контролировать. Снаружи раздался взрыв — Что это, Министр?! — подскочил губернатор Министр резко выбежал на улицу и узрел охваченный пламенем лагерь. Солдаты метались из стороны в сторону, пытались тушить палатки, но всё безуспешно. Превий схватил за шиворот солдата из расчёта катапульты, прибежавшего в лагерь. — Какого чёрта наши катапульты стреляют по нам?! — заорал он — М. м. м. министр, они выбили нас с наших позиций — заблеял солдат. — Как?! Сколько их?! — Человек двести, министр. — Вы не справились с жалким двумя сотнями?! Вы позор нашей нации! Эй вы, двое, под стражу его — скомандовал министр двум солдатам. — Проведём показательный суд в столице. — Вы говорили, что у вас всё под контролем! — запаниковал губернатор. — Вам нужно уезжать обратно, немедленно — скомандовал министр. Губернатор молча побежал к своей свите. Министр подошёл к высоте, с которой открывался вид на поле боя. Ворота оставались открыты, а из них без конца бежали солдаты. Речь теперь шла не о двухста голодранцах, а о тысячной армии, превратившейся в железный кулак, из жертвы охотника, из лёгкой победы в сокрушительное поражение.