Молись, пока можешь

Шум хриплого радио. Полупрозрачные занавески ели колышутся под натиском слабого, истощенного жарою ветра. За толстой бетонной стеной плохо слышно крики соседей. Женский визгливый, который постоянно срывается на ультразвук, что ужасно раздражает слух, и мужской хриплый, прокуренный. - Хоть бы они не поубивали друг друга, - говоришь ты, ежась. О себе бы побеспокоилась. Ты сидишь ко мне спиной за столом, читая свою излюбленную книжку. Я же просил так не делать. Не показывать мне свою спину, которая порождает во мне желание. Но ты не слушаешься, капризная девчонка. Наивно чувствуешь себя в безопасности. Ну да, я же люблю тебя. Но разве любовь не делает нас уязвимее?.. Я подошел, положив ладони на твои хрупкие плечи, наклоняя голову. Запах твоей нежной кожи... такой сильный, что у меня кружится голова. Ты поворачиваешься, с улыбкой смотря на меня. Эти невинные голубые глаза. Мой прекрасный ангел. Чувствуя в себе огромную силу и защиту всевышнего, ты осмелилась приблизиться к порочному чудовищу. Чувствуя право, ты дерзко влезла в его душу, наводя там свой порядок. Ты наивно полагала, что я изменюсь. Что я расправлюсь. Что Бог простит. Моя наивная Тереза. Привязывая мое сердце к себе, на что ты надеялась? Что я опущу руки? И встану на колени? Что я не посмею к тебе притронуться? Ты неправильно понимаешь любовь, дорогая. Ты не правильно понимаешь меня. В руках твоих Библия. Ну конечно, ни дня без нее и молитв. Ни дня, что бы ты не произнесла Его имени, ни единого. Ты так старалась очистить мою грешную, черную душу. Но ты никак не могла догадаться, что мрак в ней сильнее твоих красивых слов. Мои руки скользнули с твоих плеч вниз, нежно хватая твои ладони. Люблю твою улыбку, милая. А другую твою, искаженную ужасом - еще больше. Как жаль, что я ее никогда не видел. - Скажи мне, кого ты любишь больше? - улыбнулся я, губами касаясь пульсирующей жилки на ее шее. - Меня или своего Бога? Твои глаза становятся больше, ты в удивлении открываешь рот, но слова не вырываются из него. Ты молчишь, настороженно наблюдая за моим выражением лица. Жуткое, липкое чувство страха закрадывается в твою душу. - Ну так что?.. - немного хрипло переспрашиваю я, крепче сжимая кисти ее рук. Книга с хлопком падает на пол. Отвечать тебе страшно, но не бойся, ответ мне знаком. Я прекрасно знаю четкие границы твоей любви к моему существу. Мне не нужно даже слышать это из твоих чистых уст. - Что ты... Что ты делаешь?.. - тихо шепчешь ты, глотая слова. Тебя начинает бить мелкая дрожь. - Грешу, - промурчал я, резко заламывая твои руки за спину. Ты вскрикиваешь, запрокидывая голову назад. Так сладко... ...А все-таки ты отличаешься от других, дорогая. Я связал тебя, а ты не рыдаешь, не трясешься, как эпилептичка. Да и в глазах горит праведный огонь. Что, неужели надеешься меня остановить? Усмехаюсь, присаживаясь рядом на корточки. - Остановись, пока не поздно! - все-таки пытаешься. Но смысл, если знаешь, что это бесполезно? - А то что? - спрашиваю я, улыбаясь довольно. - Господь меня покарает? Ты умолкаешь, прожигая меня взглядом. Это мы уже обсуждали, я помню. Я просто на миг подумал, что в последние мгновения ты прозреешь. Но этого не случилось. Ты все также слепо веришь, что я не причиню тебе вреда, моя наивная девочка. - Что ты... сделаешь со мной? - выдавила из себя ты, настороженно наблюдая за каждым моим движением. Разве это не очевидно? Я собираюсь подарить тебе то, о чем ты так давно мечтала. Я подарю тебе рай. Смеюсь в слух, поднимаясь. Ты не услышала моих мыслей, но тебе и не нужно. - Что ж. Я долго думал над этим, - признаюсь, это были долгие, мучительно долгие ночи, когда я обнимал тебя, борясь с внутренним монстром. Когда в голове моей прокручивались сотни вариантов того, что я жажду сделать с твоим чистым и непорочным телом, дорогая. Насколько мелодичен хруст твоей шеи. Подобен треску ломающихся под натиском зверя веток? Наверное, кровоподтеки на твоей белоснежной коже будут отчетливо выделяться, словно грязь на снеге. Наверное, алая жидкость в твоих венах слаще нектара граната. Я так хочу все это увидеть, почувствовать, услышать. Я так хочу наслаждаться твоими хрипами, твоей гримасой боли. Я так хочу почувствовать полную власть над твоим беззащитным телом... Я ничего не озвучил из этого, но ты узнала все мои желания по моему лицу. На миг в глазах твоих появилось отвращение, которое тут же затопило чувство страха. - Что же будет с тобой?.. - прошептала ты, с жалостью глядя на меня. Меня передернуло. На миг чувства захватили вверх надо мною - я не сдержался, и по комнате пронесся звук пощечины. Я ударил тебя по щеке, разбив при этом нижнюю губу, из которой тут же засочилась кровь.Ты не повернула голову в мою сторону, дыхание твое участилось. В порыве ярости я дернул тебя за подбородок, рискуя вывихнуть твою тонкую шейку. Твои губы сжались в тонкую полоску. - Ты должна беспокоится за свою жизнь! - выкрикнул я тебе в лицо. - Моя душа уже спасена в отличии от твоей, - выдавила ты сквозь зубы. Я коснулся губами твоего рта, слизывая капли крови с опухших губ. - О, ты даже сейчас веришь, что Господь прервет твои страдания? - ухмыльнулся я, отпуская твой острый подбородок. Ты не ответила, но я прочел ответ в твоих глазах. - Бог дал тебе жизнь, - говорю я с иронией в голосе, - ну а я ее отберу. Так что же из нас сильнее? Не помню, как в руках моих оказался нож. Я подошел к тебе сзади, провожаемый твоим перепуганным взглядом. Помню, я прижался к тебе всем телом, касаясь губами твоей шеи - я бы рвал ее прямо зубами, но люди учили растягивать удовольствие. Дрожащие пальцы начали расстегивать пуговицы твоей рубашки - ничто не должно прятать твое тело, я уже говорил. Ты громко сглотнула, напряженно следя за моими действиями. Я слышал стук твоего сердца - бешеный, страстный. Ничего, скоро оно тоже станет моим. И никто, кроме меня, слышишь, никто не будет им владеть. Треск разрываемой ткани - как же надоела эта бесполезная одежда! Ты вскрикнула, когда холодная сталь коснулась твоей белой кожи, но лезвие быстро метнулось к шее. Я тихо прошептал тебе на ухо, уже почти отдавшись желанию: - Если ты будешь звать на помощь, я зарежу и соседей, поняла? Поджав губы и зажмурившись, ты кивнула. Правильно, перед Богом будешь чиста - спасла несколько бесполезных тварей. Ты же не знаешь, что от них тоже придется избавиться мне. Не ради наслаждения. Они - ненужные мне свидетели. Нож медленно опустился обратно к поясу. Лезвие медленно начало чертить кровавую полосу на твоем животе. Не бойся, пока что это не глубокая рана. Моя рука коснулась пореза, смахивая капли крови. Какой прекрасный запах твоей кожи, я говорил?.. - Молись... - прохрипел я, хватая тебя за длинные волосы и оттягивая белокурую голову назад. - Молись Ему, пока можешь! Ты извиваешься, пытаясь уклониться от кончика стального лезвия. Зачем ты это делаешь? Зачем мешаешь прочертить ровную линию? Ты же только больше злишь меня. Убираю нож от твоей нежной кожи. Кровь крупными каплями выступает на тонкой линии раны. Ты тяжело дышишь, уставившись в свои колени. Волосы беспорядочно свисают, закрывая твое лицо. Ты так вырывалась, что веревки растерли до крови твое запястья. Я играючи чиркнул по твоему плечу, от чего ты вскрикнула, вскинув голову. На глазах стояли слезы - неужели ты так быстро сдалась?.. Я приобнял тебя сзади, обхватив рукой твое горло. Твое тело дрожит, как мне это по нраву... Только чувств не хватает. Я подцепил лезвием веревку, которая связывала твои руки. Ты не сбежишь - не позволит леска, которая пленит тебя за талию к стулу. Ты с ужасом смотришь на меня, ожидая подвоха. Правильно. Я собираюсь заняться богохульством, дорогая. Я присел рядом с тобой, взяв твою руку и прижавшись к ней щекой. Ты вздрогнула, попыталась отнять, но моя хватка оказалась сильнее. Приподняв твою правую руку, я развернул ее так, что бы ты видела, как быстрым движением я провожу лезвием тебе вдоль вены. Ты вскрикиваешь, пытаясь вырвать из плена руку, но я черчу своей кровавой кистью еще две линии друг за другом. Ты зажмурила заслезившиеся глаза, лицо твое исказилось в гримасе боли. Алой рекой из порезов сочилась кровь, полностью покрывая твою руку. Мои пальцы разжимаются, отпуская твою конечность. Теперь веришь, что для тебя все кончено в любом случае? Люблю твою спину. Особенно, когда ты ее подставляешь мне. Серая сталь вонзается в твою податливую плоть, скользя вдоль позвоночника. Ты в крике выгибаешься, из-за чего нож вонзается все глубже и глубже. Такой сладкий крик. Соседи за стеной обеспокоенно замолчали. Жалкие трусы. Дорожки алой жидкости, ярко краснея на белоснежной коже, бегут за пояс твоих джинсов. Белокурые волосы, впитав кровь, слиплись, повиснув сосульками. Кажется, я увидел кости в твоем новом узоре на спине... Хватая воздух посиневшими губами, ты все еще что-то шепчешь. Я внимательно прислушался, закусив мочку твоего уха. Я так люблю твой страх. Как жаль, что я никогда не видел его раньше... - Господь, прости его душу... - слышу я скомканные слова, вырвавшиеся из твоего рта. Жар, высвободившийся из моего нутра, разлился по телу. Внутренний зверь взревел, гневаясь. Кажется, я взревел тоже. В последние свои минуты ты смеешь просить за меня у Него?! Моя рука сама метнулась, вспарывая твою грудную клетку. В предсмертной агонии твое тело в последний раз выгнулось дугой, и медленно осело на стул. Голова твоя опрокинулась назад, глаза, доселе пылающие праведным огнем, потускнели. Нож выпал из моей руки на пол, отдаваясь где-то в голове гулом. Я выпрямился и обошел тебя. Положил ладонь на левую часть твоей груди, медленно просовывая в отверстие. Осторожно я нащупал сердце, которое больше не билось. Зато оно было моим. И только моим!.. Я присел рядом, выкуривая сигарету и рассматривая твое безжизненное лицо, навсегда искаженное болью. Я так тебя люблю. "Уже восьмая... - подсказало мое воспаленное сознание. - Эта уже восьмая..." - Для десятой нужно придумать что-то оригинальнее, чем просто нож. Все-таки юбилей, - оскалился я, кидая бычок в сторону. Наивно полагая, что мое безумие излечимо светом, ты следовала за мной, утверждая, что любовь спасет меня. Ты знала, что мои руки уже были по локоть обагрены кровью, если не больше... Ты знала, что монстр, который сидит на слабой удавке во мне - может высвободиться каждую минуту. И ты опасалась его, но потом страх ушел из твоего сердца... А очень зря, ведь его мне так не хватало... Безжизненная рука безвольно свисала, по длинным тонким пальцам медленно со стуком капала кровь на кафель. Уже набралась изрядная бордовая лужа. "Нужно потом как-то избавиться от тела..." - подумал я, вставая и подбирая нож. - Ты действительно особенная, - ухмыляюсь, глядя на ее красивое обескровленное лицо. - Я похороню тебя отдельно, моя любовь. Хлопнула дверь. За стеной послышались крики испуганных соседей. Я никогда не забуду тебя, мой ангел. Ты навечно моя.