Когда восходит красная луна

По ухабистой дороге проскакали три всадника, и поднятая пыль заставила путника, шедшего по обочине, закашляться. Он остановился, громко чихнул и недовольно посмотрел вслед удаляющимся наездникам. Раздражённо поправив кожаную сумку, мужчина встряхнулся, отчего стал похож на невиданную птицу. Он очень устал, целый день отмеряя мили по разбитой дороге, был зверски голоден, так что это небольшое происшествие не добавило настроения. Солнце уже катилось к закату, когда мужчина остановился и пристально посмотрел вдаль, приложив ладонь ко лбу, прикрывая глаза от небесного светила. Нет, он не ошибся. Впереди маячил небольшой городишко, обещавший ночлег и незамысловатую пищу. Путник облегчённо выдохнул и ускорил шаг, рассудив, что нужно добраться туда до темноты. Ночью никто не приютит незнакомца, слишком смутные времена настали. В лесах хозяйничали разбойники, не гнушаясь грабить стариков и девушек, не оставляя в живых никого. По городам ползли нехорошие слухи о душегубах-призраках, которые были неуловимы. И простой люд шёпотом передавал невероятные истории, пугая друг друга ещё сильнее. Войдя в город, мужчина медленно побрёл по улицам, высматривая постоялый двор. Тот обнаружился на самом отшибе, и путешественник постучал в ворота, сбитые из добротных брёвен. За частоколом послышался старческий кашель, шаркающие шаги и недовольный голос: — Кого нелёгкая принесла? — лязгнул засов, створка приоткрылась, и на мужчину уставились выцветшие глаза, над которыми расположились белые кустистые брови. Старик осмотрел цепким взглядом позднего посетителя и прокаркал раздражённо: — Чего тебе? Мест нет! Мужчина устало снял с плеча сумку, раскрыл её, выудил тощий кожаный кошель, высыпал на ладонь несколько монет и умоляюще проговорил, глядя прямо в глаза хозяина ночлежки и не отводя взгляда: — А так тоже нет приюта для бедного путника? Старик засопел, пожевал губами и приоткрыл дверь шире. Гость принял это за приглашение и уже собрался войти, когда в его грудь упёрлась рука с узловатыми пальцами. — Деньги вперёд, а то знаю я вас, — усмехнулся старик и мужчина, пожав плечами, вложил в ладонь хозяина монеты. — Меня вы не знаете, я издалека, — начал было мужчина, но старик, сердито буркнув: «А мне плевать, откуда ты, пока исправно платишь», — пошёл к дому. Мужчина поспешил за ним, разглядывая трухлявые постройки во дворе, которые никак не вязались с мощной оградой. Казалось, что люди вкладывают деньги в защитные стены и им совершенно всё равно, что дворовые сараюшки держатся на честном слове. Старик вошёл в дом, кивнул на лавку в углу, грубо отрезал: «Здесь ляжешь», — и растворился в темноте коридорчика, ведшего на второй этаж. Мужчина сел на скамью и с наслаждением вытянул гудящие ноги. В доме было душно, но постояльца это нисколько не смутило. Он вновь полез в суму, достал флягу, откупорил её и жадно сделал несколько глотков. Из темноты раздался знакомый кашель и шёпот старика: — Укладывайся поживее, я не могу всю ночь следить за тобой. Мужчина послушно закрыл фляжку, убрал её и, подложив под голову сумку, с удовольствием принял горизонтальное положение. Старик, сверкнув на него глазами, как-то хищно улыбнулся и неожиданно нежно проворковал: — Вот и славно. Постоялец, всю ночь крепко проспав, проснулся на рассвете. Что-то было не так и мужчина настороженно прислушался. Во всём доме стояла оглушающая тишина и это было слишком неправдоподобно для постоялого двора. Почуяв неладное, путник сел на лавке и только теперь понял, что именно ему не давало покоя. Его сумка, со всем нехитрым скарбом и последними деньгами, бесследно исчезла. Он испуганно заглянул под лавку, но там было абсолютно пусто. Вскочив, мужчина ринулся наверх, в желании найти хозяина и спросить у него о пропаже. На втором этаже была лишь одна обшарпанная дверь, которую он и толкнул. Ворвавшись, ограбленный нос к носу столкнулся с огромным детиной, руки которого были настолько мощны, что он запросто мог одним ударом свалить быка. На постели сидел давешний старик и чесал хилую грудь. Увидев, кто ворвался в его обитель, он зло выплюнул: — Эд, вышвырни этого ублюдка и будем завтракать. Эд зарычал, схватил беднягу и потащил к воротам. Сколько мужчина не пытался вырваться из стального захвата, у него ничего не получалось. Так, борясь и пыхтя, они оказались у входа. Эд, не мудрствуя, просто приоткрыл дверь и вытолкал неугодного жильца взашей. Дверь громко грохнула, и мужчина оказался в незнакомом городе, совершенно один, нагло обворованный и абсолютно не представляющий, как ему быть дальше. Стукнув кулаком по воротам, он громко крикнул: — Мерзавцы! На это послышался грубый смех и голос Эда: — Убирайся подобру, пока я тебе шею не свернул. Мужчина зло сплюнул, но у него достало ума понять, что Эд вполне способен выполнить свою угрозу. Медленно бредя по городу, несчастный оказался на рынке, где уже открывали лавки и умопомрачительно пахло свежеиспечённым хлебом. Желудок сжался от этих ароматов и мужчину стало подташнивать от голода. Он прошёл к началу торгового ряда, прислонился к деревянной палатке и стал наблюдать, как бойко идёт сбыт всевозможной еды. Мелькнула шальная мысль: если затесаться в толпе покупателей, то можно своровать краюху хлеба, благо народу было много и план вполне осуществим. Это не была прихоть, это была необходимость, и мужчина принялся высматривать нерадивого торговца, за чей счёт можно было бы поживиться. Вскоре такой обнаружился. Рядом с рыбным прилавком расположился лоток с хлебом. Покупатели почему-то обходили его стороной и продавец откровенно скучал, ковыряя ножом деревянный прилавок. Мужчина отлепился от палатки и медленно стал подходить, стараясь проникнуть глубже в толпу. Неожиданно повеяло прохладой и с неба закапал дождь, переходя в ледяной ливень. Мужчина оказался рядом с вожделенной добычей уже насквозь промокший и дрожащий. Его серая рубаха прилипла к телу, сапоги хлюпали по грязи, а дождь всё набирал силу. Новоиспечённый воришка, протиснувшись к углу палатки, увидел близко лежащую буханку, быстро огляделся и уже схватил её, как ноги предательски заскользили по глине и он упал, прижимая хлеб к груди. Торговец встрепенулся, гаркнул: — Держи вора! — и сразу сотня рук протянулась к лежащему на земле. Его подняли, хлеб выпал, но этого уже никто не замечал. Его растоптали, растащили по крошкам и он сгинул, растворившись в луже. Люди зло кричали, награждая мужчину ударами, волоча его к обворованному торговцу. — Вор! Вор! — вопила возбуждённая толпа, прижимая мужчину к прилавку. Торговец деловито поднял руку, требуя тишины, и народ враз затих. Хозяин хлеба осмотрел беднягу, мокрого, дрожащего, в грязи, и прошипел: — Ты знаешь, гадёныш, как у нас наказывают за воровство? — толпа восхищённо ахнула и одобрительно загудела, скалясь кровожадными улыбками. Несостоявшийся воришка испуганно посмотрел на продавца, но тот не удостоил его взглядом. Продавец рыбы услужливо сунул в его лапищу острозаточенный тесак, пекарь с видом знатока потрогал лезвие, удовлетворённо кивнул и скомандовал: — Подержите его руку, чтобы мне не пришлось бить несколько раз. В беднягу вцепились сразу несколько человек, и его запястье оказалось на прилавке. Толпа замерла, ловя каждое движение. Высоко поднятое лезвие тускло блеснуло и приговорённый зажмурился, прощаясь с конечностью и с жизнью. Ведь никто не окажет ему помощи и он просто истечёт кровью, выброшенный за пределами города. Мгновения растянулись в часы, все ждали правосудия, и тут руку торговца перехватила ладонь в кожаной перчатке. На прилавок упал увесистый кошель, из которого выкатились золотые монеты необычной чеканки. Толпа ахнула и отпрянула, образовывая полукруг, в центре которого стоял дрожащий бедняга, а за его спиной возвышалась фигура мужчины, в великолепном плаще и надвинутом на глаза капюшоне, так что лица его невозможно было разглядеть. Продавец возмутился такой наглости и попытался освободить руку из цепкого захвата. Его соперник проговорил приятным баритоном: — Думаю, это возместит ваш моральный ущерб. А если нет, — вторая рука раздвинула плащ и продавец испуганно охнул, сразу растеряв весь пыл. Подобострастно закивав, он улыбнулся, бросил нож под прилавок, сгрёб деньги и, раскланиваясь, поспешил покинуть рынок. Чуть не лишившийся руки удивлённо разглядывал своего спасителя, заметив, что одет он в великолепный синий камзол, а на груди сверкает золотая цепь с кулоном в виде свернувшегося дракона. Именно этого знака так испугался торговец, да и вся толпа потихоньку расходилась, как только этот высокий незнакомец показал свой амулет. — Спасибо, — поблагодарил мужчина своего благодетеля. — Я Джон, — поспешил он представиться, но загадочный мужчина хмыкнул: «Не интересно», — и пошёл прочь, на ходу запахивая плащ. Джон ошарашено стоял мгновение, а потом рванул вслед за уходящим. Они вышли за пределы города и углубились в лес. Высокий шёл молча и Джон тоже помалкивал. Когда они прошли пару миль, идущий впереди остановился, обернулся и грубо проговорил: — Дальше не советую ходить. Здесь может быть опасно. Джон упрямо подошёл вплотную к мужчине и усмехнулся: — После «гостеприимного» рынка мне уже ничего не страшно. Его визави расхохотался, скинул капюшон, продолжая поход, и Джон с удивлением увидел красивого мужчину с тёмными волнистыми волосами до плеч. Белозубая улыбка так и соблазняла засмеяться, настолько заразительной и необычной она была. Джон улыбнулся в ответ и достал хлеб, который он взял с опустевшего прилавка. Подумав, разломил его, догнал высокого и протянул ему половину. В ответ на это послышался смех и вкрадчивый голос: — Значит всё-таки вор и зря я тебя спас. Джон, запихав в рот добрый кусок, отрицательно мотнул головой, буркнув, что он не вор, просто обстоятельства сложились не в его пользу. Дальше мужчины шли молча, лишь слышалось чавканье Джона, да шум дождя в кронах деревьев.

***

Они шли весь день, и Джон начал чаще останавливаться, чувствуя, что каждый шаг даётся ему со всё большим трудом. Он поглядывал на высокую фигуру незнакомца и с удивлением замечал, что мужчина не выказывает никаких признаков хоть малейшей усталости. Его шаг был всё так же широк и лёгок, спина держалась прямо, служа немым укором Джону. Весь внешний вид шедшего впереди словно говорил: «Я — сама сила, сама выдержка, а все остальные — слабые, и недостойны идти рядом». Джон злился, ускорял шаг, догонял этого гордеца, некоторое время шёл рядом, а затем вновь отставал, чувствуя, как сбивается дыхание. Несколько мгновений стоял, но потом упрямство брало верх, и всё повторялось в точности. Со стороны можно было подумать, что его тащат на привязи. Пока длина верёвки позволяла, человек отдыхал, а затем, влекомый путами, он быстро сокращал расстояние и вновь останавливался. Таким образом он преодолевал свой путь перебежками. Но попросить о привале не позволяла мужская гордость. Чтобы хоть немного отвлечься, Джон решил полюбоваться красотами здешнего леса. Он посмотрел направо — ровные стволы елей. Повернул голову налево — пейзаж повторился с точностью до кустика. Тяжело вздохнув, Джон начал наблюдать за вышагивающим впереди. В голове было множество вопросов, но он почему-то опасался их озвучивать. Его спутник не отличался многословностью и Джону не хотелось прослыть любопытным болтуном. А спросить можно было о многом. Например: как имя его спасителя? — Шерлок, — долетел до ушей мягкий голос, и Джон застыл как вкопанный. Высокий, наконец, остановился, медленно повернулся и его лицо вновь осветила мягкая улыбка. — Моё имя, — темноволосый откинул прядь со лба, налезшую на глаза, сложил руки на груди и повторил: — Шерлок. Джон обрадованно подошёл и протянул руку для приветствия, но стоящий перед ним не обратил на этот жест никакого внимания. — И мне глубоко непонятно твоё, — палец, затянутый в чёрную кожу перчатки, ткнул в грудь Джона, — упрямство. Ты устал, ты хочешь пить, голоден, но продолжаешь упорно делать вид, что всё прекрасно, — речь не была неуверенной, в ней не сквозило и намёка на сомнения. Высокий не догадывался, он констатировал факты. — Нет, я… — начал было Джон, но его остановили властным жестом. Шерлок усмехнулся, расстегнул свой плащ и, подойдя к обочине, плавным движением расстелил его на траве. Опустившись на это дорогое, чудесной выделки «покрывало», он похлопал ладонью на место рядом с собой. — Садись и отдыхай, мне некуда спешить. Джон заворожённо разглядывал великолепную одежду сидящего. Белоснежная сорочка с кружевными манжетами; бархатный синий камзол, расшитый причудливым золотым узором; высокие сапоги и чёрные бриджи, обнимающие длинные стройные ноги. Перчаток Шерлок так и не снял, но цепь на шее расстегнул и аккуратно уложил медальон на плащ. Все движения мужчины были плавными и настолько пронизаны достоинством, что не оставалось сомнений: он из очень знатного рода, невероятно богат и великолепен в своей какой-то демонической красоте. Всё в его облике было столь гармонично, что Джон досадливо закусил губу. Хотел бы он так же спокойно швыряться золотом и носить такую одежду с лёгкой небрежностью. Шерлок устало вздохнул и тихо проговорил, посмотрев на в нерешительности стоящего мужчину: — Джон, это всё, — рука провела от груди вниз, — мишура, пыль в глаза. Истинное сокровище у нас здесь, — палец постучал по виску. — Прошу, присядь и расскажи мне о себе немного. Я должен принять решение, но пока слишком мало информации. Джон хмыкнул, сложил руки на груди и постарался принять сколь-нибудь горделивое положение. — У вас не может быть никаких сведений обо мне, ведь мы никогда не встречались ранее, — весь вид мужчины будто говорил: «Хоть ты и богат, но я не позволю насмехаться над собой». Шерлок вскинул голову, быстро пробежался цепким взглядом по всей фигуре Джона, усмехнулся и, дёрнув травинку, закусил её своими белоснежными зубами. Пожевав немного горьковатую зелень, он мягко улыбнулся и проговорил скороговоркой: — Ты издалека, тебя толкнула на это путешествие отнюдь не нужда, скорее в твоём родном селении случилось что-то страшное, — мужчина на мгновение замолчал, а затем тихо окончил: — Чума, я полагаю. Джон ошарашенно замер и смог прохрипеть только один вопрос: — Как? Сидящий, продолжая разминать зубами травинку, прикрыл глаза и плавно начал пояснять свои выводы: — Во-первых, твоя одежда. Она далеко не так плоха, но сильно истрёпанна. Отсюда я сделал заключение, что ты не был бедняком, но путешествуешь очень давно. Когда я увидел тебя на рынке, то заметил, что багажа при тебе нет. Значит покидал ты свой дом в спешке. Почему человек уходит из своего дома второпях, не озаботясь элементарной сменой белья?  Серые глаза внимательно посмотрели в лицо Джона и тот, опустив голову, тихо прошептал: — Вы правы — чума. Но я не убегал из дома, я до последнего пытался помочь людям хоть чем-нибудь. Вы не представляете, сколько горя и боли я видел за те недели, пока в нашем селении свирепствовала эта болезнь, — уголки губ скорбно опустились, и на лицо Джона набежала тень. — Не знаю, почему, но я остался цел, меня не коснулось её чёрное дыхание. Я практически не бывал дома, оказывая помощь, ночуя, где придётся, а когда вернулся в родное жилище, то… — Не нашёл там ничего, — закончил за него Шерлок, проведя рукой по волосам и сплюнув травинку. В его глазах полыхнула злость. Джон с благодарностью посмотрел на мужчину, отметив, что не такой уж он и сноб, ему присуще сострадание. Утвердительно кивнув, окончил рассказ: — Мародёры хорошо обогатились за счёт чумы. Они только не смогли обнаружить тайник, это и спасло меня от голодной смерти. Там было немного денег, но их мне хватило на несколько месяцев, — Джон встрепенулся и, улыбнувшись, спросил: — А что же во-вторых? «Во-первых» предполагает продолжение. Лицо Шерлока приняло хитрое выражение и он чётко произнёс, едва сдерживая смех: — Вор из тебя никудышный, Джон. Хохот разорвал тишину леса, спугнув птичку, сидящую на кустике и внимательно слушающую разговор двоих мужчин. — Итак, Джон, — Шерлок, резко оборвав смех, сделался вновь серьёзным. — Куда же ты идёшь, чего ищешь? — голова мужчины снова кивнула на плащ и Джон, отбросив сомнения, со стоном опустился рядом. Подтянув колени к подбородку, он обнял их руками, слегка повернул голову к собеседнику и с сомнением ответил: — Не знаю, куда иду. Просто мне ничего не остаётся, как только двигаться вперёд. У меня ничего и никого не осталось. А ищу, — Джон посмотрел перед собой и шепнул: — Смерти. Шерлок резко вскочил и радостно воскликнул: — Ты-то мне и нужен! Теперь я в этом уверен! Джон вскинул голову и с недоумением посмотрел на этого непонятного мужчину. — О чём это вы говорите? Шерлок, присев перед ним на корточки, возбуждённо выдохнул: — Тебе нечего терять, тебя ничто не держит, ты беден, но знаешь грамоту и не болтаешь попусту. Именно такой человек мне необходим. Джон пожал плечами, не понимая, что так обрадовало Шерлока в его бедственном положении, и уже приготовился озвучить свой вопрос, но ему опять не дали договорить. Шерлок положил свои ладони на его колени, приблизил лицо и плавно спросил, глядя прямо в голубые глаза: — Пойдёшь ли ты со мной, Джон? Я обещаю, что ты ни в чём не будешь испытывать нужды, если не станешь совать свой нос туда, куда не следует, и начнёшь выполнять мои поручения, не задавая лишних вопросов. Джон вздрогнул от нехорошего предчувствия, холодком пробежавшего по спине, открыто вернул взгляд своему визави и с сомнением проговорил: — Не уверен, что смогу быть полезен… вам. Ведь вы… Шерлок вскочил и заходил взад-вперёд, ероша волосы. Слова с его губ срывались резко, хлёстко, словно удары плетей: — Да-да, богат, множество слуг, готовых ради меня на всё, но, — мужчина остановился и процедил сквозь зубы: — Это не мои люди. Понимаешь? Джон отрицательно мотнул головой, так как действительно понятия не имел, о чём толкует Шерлок, а тот досадливо махнул рукой и раздражённо закончил: — Со временем я введу тебя в курс всего, а сейчас, — мужчина наклонился, поднял амулет, застегнул цепь и проворчал: — Нам нужно идти, осталось недолго, и ты всё узнаешь. Протянув руку, он помог подняться ошарашенному Джону, сдёрнул с травы плащ, встряхнул его, резко накинул на плечи и быстро пошёл вперёд, кинув через плечо отрывистое: «Не отставай». Джон поспешно зашагал следом, поражаясь перипетиям судьбы. Только утром он был самым несчастным и потерянным одиночкой, а сейчас вдруг оказался, как подсказывало предчувствие, в самой гуще каких-то странных загадочных событий. «Но, — размышлял Джон, едва поспевающий за широко шагающим Шерлоком, — уж лучше так, чем сгинуть в лесах от ножа разбойника или умереть от голода». Солнце садилось, окрасив землю красным цветом, лес безмолвствовал, дождь давно прекратился и дорога не казалась уже такой выматывающей. В душе Джона вдруг затеплилась робкая надежда на удачу. Слишком давно эта капризная леди пряталась от него, так что мужчина твёрдо решил, что поймает чертовку и спросит с неё сполна за все свои страдания.

***

В вечерних сумерках Джон заметил, что лес стал другим. Ельник сменился вековыми стволами дубов, причудливо изогнутых, расщепленных, поваленных. Выглядело это настолько жутко, что Джон поравнялся с Шерлоком и, беспокойно озираясь, пошёл рядом, едва подавив желание вцепиться в плащ и прижаться к этому невозмутимому человеку. Шерлок искоса посмотрел на испуганное лицо своего попутчика и усмехнулся. От Джона не ускользнула эта ухмылка и он, стараясь говорить спокойно, тихо произнёс: — Здесь, наверное, волки рыщут. Шерлок согласно кивнул, продолжая улыбаться, и так же шёпотом ответил: — Волки, лисы, зайцы. Тут есть любая живность. Любишь волков? Джон возмущённо фыркнул: — Нет, скорее опасаюсь. А вам совсем не страшно вот так по ночам разгуливать? Вы не вооружены даже небольшим ножом, не говоря о чём-то более серьёзном. Шерлок на это замечание усмехнулся и, остановившись, уточнил: — Ты действительно думаешь, что у меня нет оружия? — и как только Джон утвердительно кивнул, мужчина наклонился и вытащил из-за голенища сапога внушительных размеров кортик. — Тогда это, должно быть, зубочистка? — сунув искусно инкрустированный нож обратно, Шерлок продолжил путь. Смущённо покраснев, Джон чуть приотстал, ожидая, пока румянец пропадёт с щёк. И о чём он только думал? У этого невыносимого хвастливого насмешника может быть всё, что угодно. Пора уже прекратить удивляться и смириться с тем, что его удел: говорить невпопад и одни сплошные глупости. Джон твёрдо решил: он больше не проронит ни звука, чтобы не прослыть полнейшим дураком. Тьма быстро окутывала лес, и Джон двигался вслепую, чутко прислушиваясь к шагам впереди и перемещаясь за этим звуком. Впереди стал отчётливо слышен шум бурной реки, Шерлок резко остановился, а Джон, не успевший вовремя сориентироваться, со всего маху влетел в застывшую фигуру. Ойкнув и поспешно извинившись, он сделал шаг вправо и замер, ожидая распоряжений. В темноте раздался голос Шерлока: — Ты не против немного подождать? Я отлично знаю дорогу и прекрасно вижу в темноте, а вот ты запросто можешь упасть в реку, — Джон мог поклясться, что сейчас говорящий ехидно улыбается. — Не хотелось бы лезть за твоим трупом в ледяную воду. Наградив про себя Шерлока самой отборной бранью, Джон только молча кивнул, на что услышал тихий смешок: — Так я и думал. Вдруг сзади раздался топот коней и скрип повозки. Джон не успел ничего сообразить, как сильные руки сдёрнули его с дороги на обочину, затащили за ближайшее дерево и ладонь в кожаной перчатке зажала ему рот. В ухо влилось предупреждающее: «Тшш», — и мужчина почувствовал, как его накрывают плащом. Это было настолько неожиданно и от спутника веяло таким страхом, что Джон запаниковал и невольно вжался в грудь Шерлока спиной. Мимо прогрохотала карета, освещённая по бокам факелами. На миг лес осветился и вновь погрузился во тьму. Шум колёс уже стал стихать, Джон приготовился облегчённо выдохнуть, но тут совсем рядом раздалось тихое рычание. Короткие волосы мужчины встали дыбом. Он только успел подумать, что не сможет достаточно быстро выхватить нож Шерлока, когда над его ухом раздался грозный голос спасителя: — Дельта, пошла прочь! Джон увидел два красных огонька глаз, удаляющихся от их укрытия, и прикинул размер зверя. Животное легко доставало ему до пояса. Ладонь отпустила рот и Джон, хрипло задышав, сделал шаг вперёд на дрожащих ногах, впрочем не отходя далеко от того, кто уже второй раз за день выручает из беды его шкуру. — Что, что эт-то? — заикаясь, спросил перепуганный мужчина. На его плечо легла ладонь, слегка сжала и притянула ближе. Раздался монотонный голос Шерлока: — Это был волк. Джон быстро протёр лоб от выступившей холодной испарины и тихо воскликнул: — Но он вас послушался! Вы всех волков в округе знаете? Шерлок, успокоившись, стал возвращаться на дорогу, отрывисто ответив: — Нет, только этого, — выйдя к обочине, он дождался, пока Джон найдёт его в темноте и раздражённо проговорил: — Пожаловала. Как не вовремя, дьявол, — в его голосе сквозила такая досада, что Джон счёл своим долгом уточнить: — Кто? — Скоро я вас познакомлю, — зло процедил сквозь зубы Шерлок и пошёл вперёд. Джон, не желая оставаться один в этом чёртовом лесу, почти побежал за ним. Пройдя в полном молчании около сотни метров, они вышли на крутой обрыв, по дну которого бежала широкая река. На небо выкатилась огромная синяя луна, осветив всю округу, и Джон увидел мощный каменный мост, на другом конце которого раскинулся великолепный замок. Он стоял на скале и словно был выбит в ней, являясь её продолжением, увеличивая вершину. Это было настолько мрачно и красиво, что у мужчины перехватило дыхание от восхищения. Не веря, что они направляются именно туда, он обернулся и радостно посмотрел на Шерлока. — Неужели это ваш дом? Шерлок пожал плечами и ступил на камни моста, запахивая плащ — от воды веяло ледяным холодом. — Что тебя удивляет? — спросил мужчина, быстро идя вперёд. Джон догнал его и возбуждённо заговорил, жестикулируя руками: — Никогда прежде я не видел ничего подобного. Колоссальное строение! За усмешкой Шерлок не смог, однако, скрыть горделивой улыбки. Было видно, что ему приятны эти искренние слова. Джон отметил про себя, что помимо сочувствия в этом человеке присутствует и обычная хвастливость. Любой будет доволен, когда его дом похвалят, а Джон это сделал со всей присущей ему открытостью, в которой не было и намёка на подобострастное лизоблюдство. Под лунным светом они преодолели мост, миновали арку каменной ограды, за которой оказалось небольшое поле пшеницы. Джон сорвал несколько налитых колосьев, содрал с них семена и закинул ароматное зерно в рот. Разжевав его в сладковатую кашицу, он с наслаждением проглотил и понял, что готов остаться здесь навсегда. Зерно было невероятно вкусным и Джон застонал, подумав о хлебе, что пекут из этого сырья. Шерлок, идя чуть впереди, улыбнулся, увидев в поступке Джона что-то своё, и это ему явно пришлось по душе, так как он обернулся и весело проговорил: — Не стоит есть зерно, когда ты на пороге дома, где тебя ждёт сытный ужин. Они приблизились к воротам замка. Шерлок толкнул дверь и Джон услышал радостное скуление. Он увидел, как к ним подскочил огромный чёрный пёс и радостно толкнулся широким лбом с висящими ушами в колени хозяина. Шерлок потрепал его по голове. Джон спрятал свой страх, но тут псина заметила его и грозно зарычала, оскалив большие клыки. Мужчина резко замер, а Шерлок засмеялся и успокоил: — Не бойся, иди за мной. Это Леон, он не тронет, если я не прикажу. Джон бочком, следя за каждым движением собаки, начал перемещаться внутрь здания и облегчённо выдохнул, когда дверь беззвучно закрылась, оставив этого исполина на улице. Первое, что почувствовал Джон, оказавшись в огромной зале — запах. Это был целый букет из ароматов горящих свечей, тёплого камня, ткани, с примесью старины. Так пахнут книги и манускрипты, хранящиеся в вековых библиотеках. Но ко всему прочему здесь примешивалась нотка чего-то сладковатого, напоминающего благоухание роз и лилий. Шерлок втянул воздух раздувшимися ноздрями, повернул голову в сторону тёмного коридора, расположенного слева от главной залы, и громко произнёс, как показалось Джону, слегка раздражённо: — Здравствуй. И тут же из темноты на свет канделябров вышла женщина. Её стройная высокая фигура была затянута в чёрный корсет, вниз сбегала тёмно-синяя бархатная юбка, покрытая сверху чёрным кружевом. Руки и плечи незнакомки были оголены, а тёмные волосы убраны в затейливую высокую причёску, с вплетёнными в локоны нитями чёрного жемчуга. Женщина плавно подошла к Шерлоку, её алые губы слегка улыбнулись, и Джон услышал низкий грудной голос: — Здравствуй, дорогой, — бледная рука поднялась, Шерлок осторожно обхватил ладонь пальцами, развернул её внутренней стороной и на мгновение прижался губами. Женщина с тихим вздохом закрыла глаза, затем быстро распахнула их и посмотрела на Джона. Её ноздри дрогнули, и она тихо проворковала: — Познакомь нас, Шерлок. Кто твой ночной гость? — Джон увидел абсолютно чёрные глаза женщины, без намёка на радужку, и подумал, что эта красавица явно любит абсент, судя по расширенным зрачкам, на которые не влияет даже свет. Шерлок отступил, отпуская хрупкую ручку, жестом подозвал Джона и, когда тот несмело подошёл, мягко проговорил: — Джон, мой помощник. Женщина так же протянула руку, мужчина, не осмелившись поступить как Шерлок*, быстро коснулся губами тыльной стороны ладони и почувствовал ту самую сладость аромата. Так вот кому принадлежит этот запах. Распрямившись, он выжидательно посмотрел на эту великолепную женщину и та нежно произнесла: — Ирэн Адлер. Джон кивнул и счёл уместным блеснуть своими знаниями в области цветоводства: — А знает ли миледи, что лилия — цветок смерти? В сочетании с розой я бы прокомментировал букет ваших духов как страсть к смерти. Ирэн тихо засмеялась, обернулась к Шерлоку и довольно произнесла: — Мне нравится твой выбор, дорогой. Шерлок кивнул, они обменялись многозначительными взглядами и женщина хлопнула в ладоши. — Думаю, что Джон голоден так же, как и я, — подойдя к хозяину дома, она нежно провела пальцами по его высокой скуле и мило улыбнулась. — Прояви гостеприимство и угости нас хотя бы холодным ужином. Они прошли в соседнюю залу, оказавшуюся обеденной. Посередине стоял огромный дубовый стол, выскобленный до блеска. На его поверхности, по четырём углам и в центре, расположились подсвечники на три свечи. От них исходил мягкий тёплый свет, и Джон насчитал восемь стульев с высокими резными спинками. Шерлок, отогнув тяжёлую портьеру на стене, удалился. Ирэн, подойдя к главе стола, с ожиданием посмотрела на Джона. Тот поспешил к ней, мягко отодвинул стул и услышал шуршание юбок, когда женщина плавно и грациозно опустилась на обитое красным бархатом сидение. Усадив её, Джон растерянно смотрел на боковые стулья, не в состоянии решить, какой же из них ему занять. — Вы можете сесть вот здесь, — Ирэн указала на ближайший от себя правый стул и, когда мужчина послушно сел, установила локоть на столешницу, уложила подбородок на ладонь и томно спросила: — И как же вы познакомились?

***

Шерлок, отдав распоряжения на кухне, быстро шёл обратно в залу. У ткани он остановился, услышав звонкий смех Ирэн и её восклицание: — Вам до́лжно быть писателем, Джон, так захватывающе вы передаёте свою незамысловатую историю. Шерлок не расслышал, что ответил его новоиспечённый помощник, да у него и не было никакого желания стоять здесь и подслушивать. Он отогнул портьеру, вошёл в столовую и нарочито громко произнёс: — Нам придётся подождать совсем недолго, а пока предлагаю выпить по бокалу вина и Джон, — мужчина отодвинул стул слева, опустился на него и его глаза нехорошо блеснули на сидящего напротив, — поведает мне, чем он так рассмешил тебя, Ирэн. Джон открыл было рот, но тут в залу скользнул странного вида слуга. Одежда его была прилична, волосы аккуратно убраны в хвост и перехвачены чёрной бархатной лентой. Алая ливрея, белые панталоны, чёрные башмаки с золотыми пряжками. В руках он держал поднос с тремя хрустальными кубками и графином рубинового вина. Человек как человек, но вот его лицо и походка... Всё это было каким-то безжизненным, механическим. Складывалось ощущение, что слуга не понимал, зачем он здесь и для чего в его руках блюдо. И хотя он подошёл к столу, довольно ловко и быстро расставил перед гостями фужеры, разлил в них вино и так же тихо, прихрамывая удалился, Джону показалось, что сейчас их обслуживал мертвец. Вздрогнув от этой странной мысли, он схватил свой бокал и сделал несколько больших глотков. Вино огнём провалилось в желудок, впитываясь в кровь и рассылая по организму жар. Ирэн лишь пригубила свою порцию и недовольно поморщилась, Шерлок же даже не притронулся к напитку. За столом воцарилось тягостное молчание. Джон лихорадочно придумывал тему для разговора, не смея задавать вопросы, но и о себе ему больше нечего было рассказать. Положение спасли трое новых слуг, цепочкой скользнувших в залу. В полной тишине перед каждым из сидящих было поставлено большое фарфоровое блюдо, с боков заняли своё место столовые приборы, на столе оказался ещё графин вина. Один из слуг взялся было за горлышко початого, но Шерлок резко произнёс: — Оставь, я сам. Прислуга так же тихо растворилась — будто и не было. Джон посмотрел на свою тарелку, где исходил паром затейливо украшенный зеленью бифштекс. Гарниром ему служил мелкий варёный картофель, сдобренный ароматной подливой. Желудок радостно заурчал. Этот звук не остался незамеченным. Ирэн добродушно улыбнулась. — Прошу вас, Джон, не стесняйтесь и воздайте должное еде, пока она не остыла. Джон с благодарностью посмотрел на женщину, взял приборы и принялся делать то, о чём его попросили. Довольно быстро его тарелка опустела, а в желудке поселилась приятная тяжесть. И только теперь, сыто откинувшись на спинку стула, он заметил, что ни Шерлок, ни Ирэн к своей еде не притронулись. Удивлённо взглянув на хозяина замка, Джон спросил: — А вы разве не будете есть? Шерлок отодвинул тарелку и пояснил: — Я не голоден. Пойдём, Джон, я покажу тебе твою комнату и ты сможешь хорошенько отдохнуть, — отодвинув стул, мужчина поднялся и пошёл к двери в следующую залу. Джон послушно последовал за ним, услышав тихий голос Ирэн: — Доброй ночи, Джон. Мужчина быстро вернулся к столу, поцеловал руку мисс Адлер, поблагодарил за пожелания и поспешил за Шерлоком. Они шли по слабо освещённому коридору, на стенах которого висело множество старинных портретов в мощных дубовых рамах. С полотен на Джона смотрели мужчины и женщины в странных одеждах, массивных украшениях и на груди каждого висел неизменный кулон в виде свернувшегося кольцом дракона. Шерлок остановился перед невысокой дверью, повернулся к Джону и мягко произнёс: — Там ты найдёшь всё необходимое. Утром тебе покажут, куда идти, а сейчас отдыхай. Завтра нам предстоит долгий разговор. Не проронив больше ни слова, Шерлок быстро начал удаляться обратно в столовую. Джон открыл дверь и прошёл в комнату. Она была небольшая, но очень уютная. Особенно радовала кровать, застеленная мягкой периной, покрытой сверху белоснежным льняным бельём. Джон огляделся, увидел в углу кувшин и небольшую чашу для умывания. Рядом лежали кусок мыла и полотенце. Мужчина быстро скинул одежду, оставшись в одном белье, выплеснул в чашу воду и с наслаждением вымыл лицо, руки и шею. С каждой секундой силы покидали его и он, даже не собрав раскиданные по полу вещи, быстро забрался под одеяло. Глаза его тот час же закрылись и, уже проваливаясь в сладкий сон, Джон успел подумать, что он в раю. Последнее, что запомнил мужчина, засыпая, это вдруг прозвучавший в ушах голос Ирэн: — Ошибаешься, бастард, это ад.