Именно этого я и жду

Чан проходит в палату, где лежал парень. Он смутно помнит, как звонил в скорую, как Чонина, его солнце, луну и звезды, забирали врачи. Сейчас он смотрел на свое сокровище, на котором были повсюду провода, трубки, а монотонный писк раздражал слух. Крис подходит и гладит по голове Чонина, извиняется за то, что скоро сделает. Он корит себя, что не сделал это раньше, и готов вечно стоять на коленях перед Чонином. Он снимает маску искусственной вентиляции легких, размыкает челюсть парню и капает собственную кровь. Он знал, что укус не поможет в его случае, и отключает аппарат, который позволял Чонину дышать. Попросив прощения еще раз и поцеловав уже холодный лоб младшего, он скрылся. Он перестал отвечать всем, кто пытался с ним связаться после произошедшего, но Чан пропал со всех радаров. Побродив почти двое суток по округе, Крис решил все же пора возвращаться домой и проверить входящие сообщения. Среди многих его привлекло одно, и оно только пришло. Ёсан – Чан, продержись сколько можешь, мы в пути. Подумав, что Кан несет какой-то бред, отложил телефон, но, услышав, что кто-то зашел в квартиру, направился к входной двери. Заметив Чонина, он понял: Ёсан снова все знал наперед и предупредил заранее. Чонин, конечно, его не убьет, но покалечить может знатно. – Привет, милый, – парень делает пару шагов назад, чтобы было больше пространства для побега. – Чан, что со мной происходит? Почему я весь в к... крови? – младший идет за Крисом, чуть ли не плача, а вся больничная рубашка покрыта кровью, и по запаху явно не одного человека. Но он понял, что это кровь донорская, а Чонин ловит глюки из-за его крови в организме. Воспоминания захлестнули молодой и поврежденный мозг парня. – П... почему это происходит со мной? – пытаясь сделать испуганное лицо, Ян, хотя я знаю, это ты виноват. Все, что со мной происходит, это все из-за тебя. Ты сделал из меня монстра. Таким я нравлюсь тебе больше, когда полностью покрыт кровью, мм? – Ян проводит пальцем по окровавленной щеке и кладет его в рот. – Хочешь расскажу, что я с ними сделал, или мне показать их мучения на твоей шкуре, Чанни? – Прости меня, – Крис встал на колени и просто смотрел, как к нему идет Чонин, его сокровище, которое своей улыбкой и щелочками вместо глаз дарило счастье. Но сейчас вместо улыбки был оскал, а в глазах читалась вселенская жестокость, которая была покрыта черной пеленой. Ян подошел к Бану и схватил его за горло, отрывая от земли. В руках младшего Крис выглядит как лоскут тряпки, который можно порвать, даже не приложив усилий. Чонин отбрасывает старшего в стену со всем остервенением, которое сейчас его разрывало. Бан не против такого расклада и даже рад, что сделал очень прочные стены для своего дома. Ярость он тоже любил выпускать по принципу: чем сильнее кину, тем лучше станет. Схватив парня за клок кудрявых волос, младший потащил его на кухню. Пугало одно: там слишком много, что может навредить, не смертельно, но больно. Холодное лезвие кухонного ножа прошлось по спине, вдоль позвоночника, словно хирург делал операцию. Ещё пару ран были на лопатках, можно подумать, что младший использовал спину как лист, а нож служил ему заменой карандаша. Чан все это время был в сознании и ощущал, как острие проходит по кости. Он слышал этот скрежет металла, но молчал, только глубоко вздыхал и надеялся на быстрый приход Ёсана. Младший развернул Криса на спину и уселся на его бедра. Нож прошёлся от кромки брюк и вверх к солнечному сплетению. Тёплая красная жидкость потекла из раны, как водопад. Ян размазывал её по телу Чана и следом слизывал. – Интересно, если я воткну нож тебе в грудь по самую рукоять, ты умрёшь или нет? – недолго думая, младший замахивается и протыкает грудь парня. Чонин просыпается в холодном поту и осматривает помещение: та же квартира, что была в его сне, только цвет стен и полов отличается, но в остальном всё то же самое. Он поворачивает голову на парня, что спит рядом, мирно посапывая. Сдёрнув с него одеяло, Ян замечает шрам на груди. Крис говорил, что это старая рана, оставленная ещё во время сражений со странными существами. Они вместе уже пятнадцать лет. Почувствовав на спине тёплую ладонь, что начала легко поглаживать, он повернулся. – Что случилось, малыш? – Мне приснился странный сон, он был про то, что я тебя чуть не убил, и шрам на твоей груди – это моих рук дело, ведь так? – Ты точно хочешь знать? – Думаю, да. – Расскажи, на чём оборвался твой сон. – Я сидел на твоих бёдрах весь в крови, и ты выглядел не самым лучшим образом: в глазах жалость, весь в порезах и нож, торчащий в груди, где у тебя сейчас шрам. Расскажи, что было, – Чонин нежно провёл пальцами по шраму. – Хорошо, но прошу, не винить ни себя, ни меня, в этом никто не виноват, хорошо? – Хорошо. – Ты мне обещаешь, или я сильно рассержусь на тебя. – Я обещаю, рассказывай. – Когда ты воткнул нож в мою грудь, через пару секунд отключился, то есть тебя отключил Ёсан. Когда ты попал в аварию, твоя жизнь висела на волоске, и я решил обратить тебя. Это не первый раз, когда мы встречаемся, каждый раз что-то происходило, и ты слетал с катушек, а потом ты не выдерживал и убивал себя. Я понял, что дело в твоём состоянии, когда ты обращаешься. Все случаи, что с тобой случались, связаны с повреждением головы, но тогда Ёсана не было рядом, чтобы настроить тебя на на правильный путь. Так как ты моя судьба, ты возвращался, и это происходило, пока я не смог решить данную проблему. Так вот, когда Ёсан тебя отключил и оттянул от меня, он помог залечить все раны. Я решил оставить только этот шрам, он греет мою душу, это напоминает о том, что все плохое всегда заканчивается, а счастье останется с тобой всегда. Я не знаю, что именно делал Кан, но ты очнулся через пару часов и не помнил с момента попадания в больницу. Он предупредил, что эти воспоминания вернутся, но когда — не знал. Все эти годы я жил как на иголках, так что я всегда был готов к этому разговору. И если ты думаешь, что чуть не убил меня, то это не так, ты бы не смог, как и я тебя. – Прости, – Чонин проводит ладонью по шраму и нежно касается его губами. – Малыш, если ты продолжишь в том же духе, спать мы тогда не ляжем. – Ууу, как страшно. – Ах ты мелкий, – Чан валит парня на спину и нависает сверху. – Я выше тебя, если ты забыл, – Чонин показывает язык, и Бан резко хватает его губами, нежно засасывая. От удовольствия взгляд заполняет лёгкая пелена, и вот на старшего уже смотрят абсолютно чёрные глаза, что вызывает мурашки по спине. В ответ на младшего начали смотреть красные глаза. Старший медленно переходил с губ на шею, младший закусил губу и, откинув голову назад, больше открыл пространство для поцелуев и укусов. Яркие красные засосы покрывали шею, но через мгновение пропадали. Регенерация младшего была прекрасной, это вроде и радовало старшего, так как он бесконечно мог оставлять цветы на шее, но расстраивало, что они скоротечны. Поцелуи были всё ниже, а хватка на волосах старшего сильнее. Еле слышные стоны исходили от парней. Пока Чан спускался, он уже всем телом чувствовал возбуждение парня под собой, и, дойдя до самого главного, поднял взгляд и посмотрел на свое сокровище, убедившись, что останавливать его не будут. Оставив пару засосов на бёдрах, он взял возбужденный член в руку и легонько на него подул. Тело младшего пробрало до дрожи, и он простонал куда громче, чем до этого.–Чанни, прошу, не мучай меня. Услышав, что сказал младший, Чан выбирает в себя все возбуждение младшего и начинает нежно опускаться на него ртом. Хватка в волосах стала до одури сильной, но это приносило только удовольствие. Движения головой с каждым разом были быстрее, а губы все сильнее сжимали член. Когда Крис уже начал чувствовать, что младший скоро кончит, он отстранился. Стон разочарования и злости от того, что перестали приносить удовольствие, послышался сверху. –Ты закончишь вместе со мной, малыш,– Крис поднялся и прошептал парню на ушко, покусывая мочку уха и снова переходя на шею, оставляя на ней укусы. Не выдержав всего сумасшествия, Ян седлает Криса и одной своей рукой цепляет его руки над головой. Силы у них почти равны. Второй свободной рукой младший бродит по телу и вырисовывает только ему известные рисунки, ногтем задевает соски, и из уст старшего выливается звонкий стон. Закусив губу и наблюдая за черными глазами, что блуждали по его телу, Чан ждал, что будет дальше. –Не шевелись, милый,– младший слезает с бедер и идет к шкафу. Недолго стояв перед ним и что-то взяв, он возвращается на насиженное место. –Не порви, это мой любимый галстук,– говоря это, Ян завязывает руки Криса, умело цепляя их к кровати. Теперь у него куда больше возможностей. Взяв с тумбы смазку, накапав себе на руку, чтобы согреть, он отвел её назад и начал себя растягивать. Вот оно, настоящее мучение Чана, он не может прикоснуться к своему счастью. Перед его глазами была самая прекрасная картина: на его бедрах сидит возбужденный парень, одна рука заведена за спину, второй он блуждает по собственному телу, голова запрокинута, полностью открывая шею. Изящная кисть тянется к ней и сжимает, стоны, что издавал младший, шли вровень с самой прекрасной музыкой. Не выдержав всего этого, Крис разрывает галстук, перехватывает руку на шее и со всем своим остервенением сжимает, притягивает младшего к себе и целует. Почувствовав ладонь на своем члене, Крис закатил глаза от неожиданности и удовольствия.Чонин немного привстал и направил возбуждение старшего на себя, медленно опускаясь на него. Их стоны перекрывали друг друга. Движения становились все быстрее и хаотичнее, хватка в волосах младшего оттягивала назад, и он послушно открыл шею для терзаний. Чувствуя скорую и не только свою разрядку, Ян начал двигаться еще быстрее. – Чанни, прошу, сейчас, – голос был сиплым, но Крис услышал просьбу. Он провел языком по всей длине шеи и резко вонзил в нее клыки; младший сразу кончил от этого и начал сжимать Криса в себе, не переставая двигаться. Горячая кровь наполнила рот старшего, и он сделал большой глоток; удовольствие растеклось по всему телу, и, почувствовав, что младший сжимает его член, следом кончил, выходя из него. – Сладко? – Как всегда, малыш.