hating you (loving you)

Слэш
Перевод
NC-17
Завершён
467
переводчик
Автор оригинала: Оригинал:
Размер:
563 страницы, 56 частей
Описание:
Примечания:
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
467 Нравится 122 Отзывы 209 В сборник Скачать

ты не должен

Настройки текста
Минхо и Джисон проспали почти все утро, Хо только проснулся, чтобы вылезти из объятий друга и перебраться на свободную кровать. Он не доверял уважению своей бабушки к их частной жизни, которая придет проверить их, если они останутся в постели слишком долго после того, как она проснется. Джисон еще спал, но его руки обхватили рубашку Минхо, удерживая его, пока Ли не разжал пальцы. Пустая кровать была холодной и огромной. Минхо резко проснулся во второй раз, сел, тяжело дыша, еще до того, как открыл глаза. Адреналин хлынул в его вены, словно во сне он бежал по жизни. Он и не подозревал, как хорошо спал в последнее время, пока его не вернули к старым привычкам. Минхо сосредоточился на том, чтобы успокоить дыхание, а затем вылез из-под одеяла, оставив Джисона мирно спящим. Его бабушка лежала на диване в гостиной и смотрела новости по своему маленькому старому телевизору. Минхо сел рядом с ней. Было неловко. Хо был молод и эгоистичен, когда переехал к ней, мир вращался вокруг него, и он никогда не задумывался о том, что ей тоже может быть больно. Минхо был достаточно взрослым, чтобы понимать, что ее боль должна была быть невыносимой и только усугублялась саморазрушительным поведением Минхо. Он хотел бы вернуться в прошлое и не дать себе разрушить их отношения, пока не стало слишком поздно. Она была самым близким человеком из всех, что у него остались, и она очень быстро ускользала от него. Она чувствовала себя крошечной рядом с ним на диване, их увеличившаяся разница в размерах служила лишь напоминанием о том, что время идет. Они оба становились старше, у нее не будет вечности. — Джисон еще спит? — Спросила она, медленно потягивая чай. Минхо кивнул, — Мы вернулись поздно, я подумал, что будет хорошо, если он поспит. Она помолчала еще немного. На мгновение Ли подумал, не спросит ли она, где они были, ведь раньше она этого не сделала. По телевизору продолжали показывать сюжет о новой плотине, которую строили на юге страны. Минхо уставился на экран, ожидая, что она скажет. — Я не могу понять, рад ли ты вернуться? — Было только утро, но она уже казалась усталой. — Ох... — Минхо замялся с ответом, — Я рад тебя видеть. Она вздохнула, и Ли понял, что она тоже уставилась в телевизор, — Не лги мне, Минхо. Я знаю, что ты не хотел приходить, иначе почему ты не приезжал столько времени? Минхо замер, он должен был быть хорошим лжецом, она не должна была видеть его насквозь. — Ты знаешь, почему я заставила тебя получить эту стипендию? — Бабушка не дала ему времени на ответ, прежде чем продолжить, — Я боялась, что ты покончишь с собой, оставшись. Ты так хотел разорвать себя на части, что я боялась, что не смогу тебя остановить. Руки Минхо сжались на краю диванной подушки. — Ты улыбался, и это пугало меня, потому что ты никогда не выглядел по-настоящему счастливым. Я ненавидела видеть твою улыбку, ты выглядел так, будто лжешь, ты выглядел сумасшедшим. Она наконец-то отвернулась от телевизора, в ее глазах стояли слезы. Минхо показалось, что он впервые ясно видит ее. Ее лицо осунулось и постарело, но под кожей скрывалась тень его матери, сильной, элегантной и красивой. Минхо почти пришлось закрыть глаза. Было трудно смотреть на нее. — Прости, что не смогла защитить тебя, прости, что тебе пришлось так много потерять, прости, что тебе пришлось так быстро повзрослеть. Хо протянул руку и взял ее за плечо. Он ничего не мог сказать, чтобы ей стало легче, но он мог обнять ее. — Ты счастлив сейчас? Инстинкты Минхо умоляли его солгать, давая очевидный ответ на кончике языка. Он проглотил их утешение. — Я учусь этому. Она кивнула и вздохнула, облегчение залило ее лицо. — Хороший мальчик. Я не буду просить тебя возвращаться снова. В холодильнике есть блинчики, если хочешь. — Она сжала его руку и оставила его одного в гостиной. Минхо тупо смотрел в телевизор и прислушивался к звукам открывающейся и закрывающейся входной двери. Он выпустил дрожащий вздох, который гулко отдавался в его легких. Город пугал его, пугал тем, насколько комфортно он себя чувствовал и как легко он мог вернуться к старым привычкам. Ужасало, как быстро он мог стать тем, кем был раньше, и ужасало, как мало он мог себя контролировать. Даже его бабушка могла это видеть. После долгих лет умоляя его вернуться, она была готова отпустить его так быстро. Город ощущался как сигаретный дым в его легких, удобная зависимость, которая в конце концов убьет его. В дверь постучали, и Минхо едва успел встать с дивана, как ручка повернулась и в холл шагнула фигура в костюме. Минхо сразу узнал длинные темные волосы и вздохнул с облегчением. — Что ты здесь делаешь? Киву рассмеялся, — Я тебе уже надоел? Пойдем, ты обещал, что сегодня будешь свободен. — Он скинул ботинки в прихожей, точно так же, как и всегда. Он приходил только тогда, когда бабушки Минхо не было дома, так же как и Хо приходил к Киву, когда его семьи не было дома. Они привыкли к пустому дому и другому миру, в который он превратился. — Еще так рано, — Пожаловался Минхо через плечо, — Тебе повезло, что я встал. Киву последовал за ним на кухню и сел на столешницу, пока Минхо доставал из холодильника холодные блины. — Уже почти час, Минни. Ты должен был встать раньше всех! Минхо снял алюминиевую фольгу и поставил тарелку в микроволновку. — И? Это я рано встаю, Джисон еще спит. Киву засмеялся, — Я и забыл, как много вы, подростки, спите. Минхо толкнул его плечом, — Ты прав, старик. Вблизи Минхо мог видеть мешки под глазами Киву, сидящие, как тени под кожей. Минхо подумал, не спал ли он сам. Когда они были моложе, он нередко проводил дни без сна. Запустить себя в землю было проще, чем вернуться домой. Минхо так и не удосужился выразить свое беспокойство. Они не были такими друзьями. А теперь какая-то часть его души умоляла спросить. Блинчики крутились в микроволновке бесконечными кругами. — Ты вернулся домой вчера вечером? — Спросил Минхо, прислонившись к скамейке так, что колено Киву ударилось о его ребра. — А, нет. Я нашел себе другое место для ночлега. — Киву неловко рассмеялся и стал возиться с пуговицами на манжете пиджака. Они блестели ярким серебристым блеском, без царапин. Чистые линии и сильные квадратные формы костюма контрастировали с его длинными волосами и усталой кожей. — Ты весь такой нарядный, — Кивнул Хо на костюм, — Ты приглашаешь меня на свидание или что-то вроде того? — О да, — Поддразнил Киву, — Я хочу видеть тебя в красном платье на каблуках, у нас сегодня шикарный вечер, детка. — Он слегка откинулся назад и имитировал подсчет денег, — Нет, на самом деле, мама хотела, чтобы я подобрал костюм для похорон. Очевидно, я не могу появиться в таком виде, как будто я пришел с улицы. Кроме того, я думаю, костюм пригодится на работе. Минхо потер ткань между пальцами. Она была мягкой и прочной. Ли ничего не знал о моде, но казалось, что это дорогая вещь. В семье Киву все было подчинено впечатлению. Они наряжали Киву как своего идеального ребенка и использовали его как реквизит для украшения своей "идеальной жизни". Минхо ненавидел их за жадность и контроль. Семья Киву была одними из самых злых и опасных людей, которых он когда-либо встречал. Он надеялся, что однажды Киву сможет полностью избавиться от них. Даже Америка казалась недостаточно далекой. — Тебе идет. Киву усмехнулся, — Спасибо. Блинчики допекались в микроволновке. Минхо достал их и положил на стол, не зная, стоит ли ему будить Джисона или подождать, пока он проснется сам. Киву наблюдал за ним почти с опаской. — Итак, какие у тебя планы на сегодня? — Спросил Киву, пока Минхо искал в шкафу начинку. Похоже, он на что-то намекал, хотя Минхо не мог понять на что. — Ты спросил, свободен ли я, и я ответил, что да, так что... Мне нужно убедиться, что Джисон чувствует себя комфортно, независимо от того, поедет он с нами или нет. Но да, в остальном я в твоем распоряжении. — Это хорошо. — В его голосе звучало облегчение, — Я буду рад, если Джисон пойдет, все зависит от вас, ребята. — Я спрошу его. — Минхо использовал плоскую сторону ножа для масла, чтобы перенести два из пяти блинов на вторую тарелку, остальные три он оставил для Хана. Киву громко вздохнул, — Дела идут не очень хорошо, малыш. Минхо хмыкнул, чтобы показать, что он слушает. — Потеря нас обоих сразу сильно ударила по репутации Хансоля. Другие банды постепенно захватывают территории, а Хансоль быстро теряет старые связи. Это полный бардак. Минхо налил тонкий слой сиропа на свои блинчики. — Это то, в чем тебе нужна моя помощь? Киву кивнул, — Юнмин сказал мне недавно, что между нами и восточными жителями возникла большая напряженность по поводу границ и действительных клиентов. Судя по всему, стало только хуже. Им нужна автостоянка. Минхо замер, блинчик наполовину оказался во рту. — Что? Парковка всегда принадлежала им. Всегда. — Я знаю, — Снова вздохнул Киву, — Если мы её потеряем, наше наследие развалится. Мы будем полностью разрушены. Мы были королями. Минхо покачал головой. Хансоль возглавлял банду. Они были несокрушимы и непобедимы. Другие банды высоко ценили их, потому что они были задиристыми и бесстрашными, потому что они побеждали или падали в бою. — Что ты хочешь, чтобы я сделал? Глаза Киву были темными и опасными. Он никогда не переставал быть бойцом. — Юнмин организовал бой, не ради автостоянки, а чтобы попытаться снова заслужить уважение. Он хотел, чтобы я присутствовал, чтобы у них было больше шансов на победу. То, что ты здесь, было просто счастливым бонусом. — Маленькая, но острая улыбка появилась в уголках его рта, как острие ножа. — Бонус? Ухмылка Киву расширилась, — Слухи о том, что ты вернулся, быстро распространились. Твоя репутация опережает тебя, малыш. Все помнят парнишку-психопата, который разрывал их на части. А то, что ты здесь, заставляет их трястись от страха. Минхо не знал, воспринимать ли ему это как комплимент. Его размякшие руки сжались по бокам, старые шрамы покалывали воспоминаниями о боли. — Если ты будешь сражаться с нами, мы ни за что не проиграем. — Киву опасно рассмеялся, и впервые за долгое время Минхо вздрогнул. — Да, хорошо, но я не могу привести туда Джисона. Я обещал Луису, что не пущу его в эту жизнь. Ему там не место. — Слова Минхо были словно картон во рту и застревали, когда он пытался их выплюнуть. Киву пожал плечами, — Ладно, решай сам. Я могу попросить кого-нибудь из молодых ребят посидеть с ним и присмотреть за ним, если хочешь. Может, они могли бы пойти порисовать? Минхо это не понравилось. — Посмотрим, но спасибо. — Без проблем, — Киву спрыгнул со стола, его куртка развевалась за спиной, — Я зайду за тобой позже, передай от меня доброе утро Джисону. — Обязательно, — Хо отложил блинчик и последовал за Киву к двери, — Позвони мне, если что-нибудь понадобится. — Он знал, что Киву не позвонит, они уже давно не нуждались друг в друге. Киву рассмеялся и заверил, что позвонит, после чего исчез обратно в городе, оставив Минхо наедине с обещанием драки. У Ли чесались костяшки пальцев. Груз казался огромным, как никогда раньше, и Минхо не был уверен, сможет ли он дышать. Дремлющие мышцы напряглись, как натянутые резинки, ожидающие своего часа. В доме было тихо. Минхо съел остаток блинов, сидя на скамейке, стараясь не обращать внимания на жгучую бурю кислоты в желудке. Сироп на вкус был скорее горьким, чем сладким. Вскоре после того, как Минхо закончил, в холл вошел Джисон, выглядевший мягким и взъерошенным. Сердце Хо одновременно смягчилось и ожесточилось при виде него. Хану не место в этом городе; его тонко завуалированная безжалостность развратила бы его, как растворяющийся сахар.

***

Джисон проснулся один в спальне, которая на мгновение показалась ему чужой. Свет через окно падал на его лицо, сильный и яркий. Солнце висело высоко в небе, почти предупреждая о том, что уже поздно. Джи слышал, как Минхо разговаривает с кем-то на кухне. Ему ответил второй мужской голос, такой резкий и игривый. Джисону потребовалось мгновение, чтобы узнать голос Киву - старший мальчик все еще был ему незнаком, несмотря на то, как легко было его узнать. Их разговор был приглушен, и Хан не мог разобрать слов, хотя тон их голосов доносился довольно отчетливо, особенно голос Минхо, который Джисон теперь знал как второй язык. Разговор был бурным и неспокойным, переходя от игривого к серьезному и обратно в считанные секунды. Джи оставался в постели, пока не услышал звук шагов в коридоре и открывающуюся входную дверь. Без Киву в доме стало тихо и спокойно. Джисон, проживший в городе всю свою жизнь, не думал, что когда-нибудь слышал такую глубокую тишину. По мнению парня, такую тишину можно было услышать в космосе, в широких провалах темноты между звездами. Минхо встретил Джисона мягкой улыбкой, когда тот зашел на кухню. Он сидел на скамейке, перед ним стояла пустая тарелка, глаза были грустные, а губы блестели от чего-то липкого и сладкого. Джисон поцелуем облизал сахар с его губ. Рот Минхо теперь казался знакомым и безопасным. Голод, сжигавший его на пляже, постепенно уступил место чувству безопасности, о котором Джисон не хотел думать. Тело младшего было еще теплым и податливым от одеял, и Минхо прильнул к нему. — Для тебя есть блинчики, — Прошептал Минхо ему в губы, — Бабуля приготовила их. Джисон отстранился, предпочтя завтрак объятиям Минхо, хотя это было непростое решение. Он утопил блинчики в сиропе, стоявшем на столе. Минхо наблюдал за ним, но никак не отреагировал, словно ожидал чего-то другого. Они оба знали, что он сладкоежка. В выражении лица Ли было что-то далекое, словно он не совсем понимал, что за путь лежит перед ним. Это слегка обеспокоило Джисона. Что такого сказал ему Киву, что заставило его вести себя так отстраненно? — Что мы делаем сегодня? — Спросил Джи между делом, надеясь, что этот вопрос отвлечет Минхо. — Киву нужна моя помощь. — Ответил Минхо, надавливая большим пальцем на бедро, и Джисон постепенно понял, что старший делает это, когда волнуется. Хо часто причинял себе физическую боль, когда его мысли были заняты чем-то тревожным: он либо вдавливал плоть до синяков, либо терзал кожу ногтями. Хан полагал, что старые привычки умирают с трудом, — Возможно, я буду немного занят этим вечером; может быть, ты справишься один? Джисон ярко рассмеялся, пытаясь снять напряжение друга. — Да, конечно, честно говоря, я удивлен, что ты еще не спросил. Глаза Минхо снова сфокусировались. — Что? — Я имею в виду, я согласился пойти с тобой в последнюю минуту, я уверен, что у тебя уже были планы. — Джисон пожал плечами. Без него Минхо был бы волен делать все, что захочет. Джи был уверен, что не будет мешать старшему. Минхо вздохнул, — Сколько раз я должен сказать тебе, что рад, что ты здесь? — Может быть, еще пару раз, прежде чем я поверю тебе. — Джисон рассмеялся, а Хо только смог улыбнуться. Джисон привык к настороженному выражению лица Минхо, но ему не нравилось, что трещины так легко проявляются. Ли никогда не был таким взбалмошным. — Эй, ты в порядке? Минхо сглотнул и кивнул. — Да, просто немного нервничаю. — Голос Ли дрогнул, и Джисон увидел в его глазах, что тот знает, что Джисон ему не верит. — Ты ведь не хочешь ему помогать? Хановы слова, словно кинжалы, вонзались в легкие старшего, читая его легко, как будто его кожа была прозрачной, а секреты смелыми и голыми. Возможно, Минхо все еще считал себя хорошим лжецом. Он не рассказывал правдоподобных историй уже, казалось, очень давно. Его некогда фарфоровая маска теперь была полна дыр. Было много аспектов Ли, которых Джисон не знал, и много аспектов, которых Джисон никогда не ожидал узнать, но в эти дни Хан чувствовал себя так, как будто он видит целостную личность по сравнению с теми ограниченными аспектами, которые Минхо включал в свое представление. — Нет, — Солгал Минхо, — Я хочу помочь. Я должен им хотя бы это. Они приняли меня, когда я больше всего в этом нуждался, а теперь я нужен им. Джисон наклонил голову в сторону. Хо не встретился с ним взглядом, вместо этого он уставился куда-то влево от джисоновой брови. — Значит, ты не хочешь помогать, но чувствуешь себя обязанным. — Прекрати пытаться анализировать меня, — Пожаловался Минхо, стащив часть блинчика Джисона, — Я нужен им, и я ухожу. Джи пожал плечами и отодвинул тарелку, чтобы Минхо не смог взять больше, — Если ты скажешь, что хочешь, я тебе поверю. Они оба знали, что это не так, но Минхо, похоже, был благодарен за ложь. После обеда они вместе отправились исследовать город. Хо знал дороги, как свое тело, но бродил вслепую, словно не замечая окружающего мира. Джисон нашел город великолепным. Здания и дороги были построены из естественных кривых форм, благодаря чему весь пейзаж плавно переходил в холмы, как будто художник изваял его размашистым мазком. Это было так приятно и нежно для глаз по сравнению с резкими линиями и обычными углами города. Хо, казалось, не замечал этой красоты. Джисон не любил видеть Минхо таким. Его руки дергались по бокам, как порхающие птицы, а дыхание перехватывало в горле. Он был напуган, и Джисон даже не был уверен, что Минхо это понимает. То, что Киву попросил его сделать, пожирало Ли заживо, растворяя его изнутри. Минхо рассказал пару историй о том, как он жил там, хотя Хан был уверен, что большинство из них повторяли те, что Киву пересказывал накануне. Казалось, что воспоминания, которые Минхо был рад вспомнить или которыми был рад поделиться, были ограничены. Джисон ничего не говорил и слушал, довольствуясь тем, что слушал мягкие грани предложений парня. Киву ждал их, когда они вернулись в дом, и Джисон понял, что пришло время прощаться. Пальцы Минхо были холодными и дрожали на шее Джи, когда Хан обнял Минхо на прощание. Он держался за джисоновы плечи слишком долго и слишком крепко, чтобы Джи мог поверить, что он действительно хочет уйти. — Ты не должен. — Прошептал Джисон, это была личная фраза, которую защищал от ушей Киву легкий ветер. — Я знаю. — Ответил Минхо. Его голос звучал твердо, но сердце быстро билось в груди младшего. Киву похлопал Хана по плечу, когда мальчики расстались. Скорее всего, они обнимались слишком долго, но Киву не подал вида, что заметил это. Его волосы были завязаны, но они не были такими длинными, как у девушки, и выпадали из хвоста. Весь его облик напоминал зазубренный край ножа, смертельно острого, способного разорвать тело на части. Он выглядел готовым к драке. Минхо так не выглядел. Он выглядел как человек, притворяющийся храбрецом. Джисон помахал рукой, когда они вместе спускались с холма в центр города. Поза Минхо напрягала; младший видел, как Киву потянулся и помассировал ему плечо, прося расслабиться. Джи надеялся, что Минхо знает, что делает.

***

Они не пошли на парковку, а направились немного на восток, к пустой баскетбольной площадке, которая считалась нейтральной территорией. Хансоль попросил их прибыть с большим опозданием, нагнетая напряжение и заставлять жителей востока гадать, появятся ли они. Минхо считал, что это слишком драматично, но именно такие трюки принесли им победу. Прогулка была немного дальше и позволила Ли с каждым шагом вживаться в образ. Им нужен был прежний Минхо, Минхо, который сражался так, словно ему нечего было терять, Минхо, который разрывал их на части только для того, чтобы немного облегчить боль. Некоторые его черты было легко возродить. Смертоносная улыбка и элегантная осанка были просты, но ужасающий взгляд, который он носил раньше, отказывался возвращаться так же спокойно. Минхо впился ногтями в ладони, желая прогнать ужас, чтобы вернулась непринужденная опасность его глаз. Вместо этого Хо чувствовал себя так, словно ему прямо в лицо смотрит призрак потери и горя. У Киву все выглядело легко, но Киву никогда не уходил из этой жизни. Минхо утонул бы в самовнушении, если бы он остался. Он бы либо умер, либо перерос себя и превратился в безутешного зверя. Он не мог этого понять ни тогда, ни в течение долгого времени после, но когда он начал видеть красоту вокруг себя, он заметил, что его собственный мрак сравним с этим. Может быть, Киву все еще жил во тьме, а может быть, и никогда не жил. Подавленные и давно забытые воспоминания просачивались в мозг Ли, как гниль, растущая между половицами, портили его мысли и позволяли ему все глубже погружаться в саморазрушительный образ мыслей. Минхо почувствовал, как его глаза потемнели, а лицо приняло суровое выражение. Он как никогда чувствовал себя в маске. — Вот так. — Киву усмехнулся, толкнув Минхо в плечо, — Ты все еще можешь! Минхо опасно ухмыльнулся, хотя это было не совсем похоже на комплимент, хотя он был уверен, что Киву именно это и имел в виду. Он засунул сжатые кулаки в карманы пиджака, расслабил плечи, чтобы выглядеть уверенно, а не так, будто ему есть что скрывать.

***

Джисон позвонил своей маме, лёжа на кровати Минхо в одиночестве, и ее голос стал приятным облегчением в несколько ошеломляющей тишине. Она говорила устало, и Джи повезло, что он застал ее в перерыве. Парень рассказал ей о городе и соврал, когда она спросила, как дела у Минхо, сказав, что он рад вернуться домой. Она сказала ему, что в больнице скучно и что она не будет тратить его время на разговоры о своей работе. Джисон был бы рад просто слушать, это напоминало ему о том времени, когда он был моложе, и у нее было время почитать ему книжки с картинками перед сном. Перерыв закончился быстро, и Джисон едва успел услышать "Я люблю тебя", прежде чем она повесила трубку. Вернулась бабушка Минхо и сидела в гостиной. Хан подумал, не стоит ли ему предложить свою компанию, но решил, что это только еще больше подчеркнет отсутствие Хо. Большую часть подросткового возраста Джисон провел в одиночестве, часто оставаясь единственным обитателем семейной квартиры. А вот бабушка Минхо, напротив, жила в безжизненном доме. Он задавался вопросом, сколько времени прошло с тех пор, как у нее в последний раз была постоянная компания.

***

Баскетбольная площадка была заброшена и заросла сорняками, так как была построена вторая, более эффектная, и украла славу этой площадки. Верхнее освещение потускнело за долгие годы отсутствия технического обслуживания и давало тусклое свечение, не привлекающее внимания. Площадка находилась под открытым небом, и проходящие мимо люди и правоохранительные органы могли легко увидеть его, а проволочная ограда не обеспечивала никакого прикрытия, хотя Минхо сомневался, что они столкнутся с какими-либо проблемами. Отсутствие уединения было одной из главных причин, почему это место еще не облюбовала банда, но полиция, как и многие другие аспекты города, была коррумпирована, и ее легко было убедить избегать улицы во время ночного патрулирования. Асфальт кишел похожими на тени фигурами, напряженными от предвкушения и гнева. Из динамиков автомобилей доносилась музыка, низкая и грязная, а не гимн воинов. В драках не было ничего благородного, они были грязными и дикими, это были ножи в спинах и кровь под ногтями. Они были всем тем, чем когда-то был Минхо. Воздух застыл, когда Хо вышел на корт. В четырнадцать лет Минхо стал угрозой, в шестнадцать - жаждой смерти, а теперь трепещущие сердца тех, кто стоял перед ним, смотрели на его ужасающие черты и видели короля. Киву встал за его спиной, и Минхо вышел на импровизированную арену, позволяя им поверить, что он - их конец.

***

Лия и Деён написали Джисону, но он ответил только Лии. Она отправила ему фотографии собак, которых собиралась купить, как только убедит отца согласиться. Все они были симпатичными, но выглядели так, будто при первой же возможности перегрызли бы ему лодыжки. Он сообщил об этом девушке и стал ждать ответа. Он старался не нажимать на неоткрытое сообщение Деён, не хотел, чтобы она знала, что он его видел. Так игнорировать ее было не так грубо. 17.34: Привет, Сон, я слышала, ты ездил с Минхо в его родной город. Там хорошо? Я никогда не была в горах, но слышала от нескольких человек, что там очень красиво. Обязательно сделай много фотографий, чтобы показать мне, когда вернешься домой. Они оба знали, что Джисон снова стал избегать ее. Наблюдение за Минхо с Киву почти заставило его пожалеть об этом, но их отношения не были разрушены из-за обстоятельств. Сначала все произошло из-за эгоистичного бегства Джисона, а теперь из-за того, что она поддержала Томми. Джи ненавидел, что ему легче выместить свой гнев на ней. Несмотря на ярость и удары, парень все еще не мог найти в себе силы ненавидеть Томми. Потенциально он все еще любил его, просто его разум настолько привык любить его, что не видел в нем ничего, кроме совершенства. После этого случая Томми больше не писал Джисону, и Хан с ужасом ждал, когда он это сделает. Пока что он игнорировал Деён и делал вид, что не чувствует за собой вины. Минхо тоже не писал. Джисон не знал, ждал ли он его. Ожидание того, в каком состоянии он вернется, нервировало. Джи притворялся уверенным, наблюдая за уходящими Киву и Минхо, но это было потому, что Ли достаточно нервничал за них обоих. На самом же деле джисонов рот был словно наждачная бумага. Было ужасно спокойно сидеть, зная, что Минхо может истекать кровью достаточно далеко, чтобы Джисон не смог помочь.

***

Тусклый верхний свет отбрасывал длинные и угловатые тени на впалые лица, окружавшие Минхо. Когда-то лицо Хо было заполнено детской припухлостью, и драматическое освещение никогда не дополняло его черты так хорошо. С тех пор его лицо выросло, высокие скулы и сильный гребень носа отбрасывают тени так же резко. Тогда его внешность вводила противников в заблуждение и убаюкивала их излишней самоуверенностью, теперь же Минхо выглядел соответствующим образом - красивым, сильным и опасным. Он стоял рядом с Хансолем, в центре внимания, но одновременно и не в центре внимания. От постоянного наблюдения за противниками волосы на его затылке вставали дыбом, но Минхо не позволял своему беспокойству проявиться в позе. Его задача заключалась в том, чтобы напугать их, заставить их напрячься, зародить гнойный страх, который лишит их шансов на победу. Хо все еще был хорошим бойцом, но прошло слишком много времени. Он не верил, что его руки смогут нанести такой же урон, как раньше. Киву подошел и встал слева от Минхо. Его знакомое присутствие успокаивало. — Ты готов? — Тихо спросил Киву, в его голосе было что-то мрачное и взволнованное. Минхо не мог сравниться с ним в энтузиазме. — Да. Конечно.

***

Джисон лежал, свернувшись калачиком, на кровати Минхо, бездумно записывая тексты песен в приложении "Заметки" на своем телефоне. Бабушка Хо уже легла спать, и в доме стало еще тише, чем раньше. Джисон достал свои красные наушники и заглушил тишину негромким хип-хопом. Его сердце болело от беспокойства, ему было больно заботиться о старшем. Все слова, которые он писал, в итоге так или иначе касались Минхо. Он писал о комфорте и смятении. Он писал о неверных первых впечатлениях и трагических историях. В итоге его слова оказались скорее списком мыслей, чем песней, но Джисон был уверен, что если он отнесет их Чанбину, тот сможет переработать их в нечто ценное.

***

Прошло много времени с тех пор, как Минхо был свидетелем драки. Ли стоял в глубине толпы, сузив глаза, наблюдая за происходящим. Его лицо было ровным, безразличным, но при первых признаках крови ему хотелось блевать. Разорванная кожа и кровоточащие рты заставляли его желудок сжиматься. От их заливистого смеха по позвоночнику пробегали холодные мурашки. Минхо уже не был тем, кем был раньше, и это заняло у него много времени. Он перестал болеть и начал исцеляться. Им нужен был прежний Минхо, но его больше не существовало, и Хо, Хо не хотел быть там. — Ты в порядке? — Спросил Киву, — Ты бледный. — В полном. — Соврал Минхо. — Врешь. Один из их парней закончил бой и бросился в толпу поздравляющих. Он победил, но его глаз распух, и кровь текла откуда-то из затылка, а темные волосы все были в крови. Минхо отвернулся, не в силах видеть его улыбку в таком состоянии. — Хён, почему ты больше не танцуешь? — Спросил Минхо у Киву, понимая, что его голос звучит одновременно больным и отчаянным. Маска Киву на редкую секунду отступила, показав его удивление. — Что? — Почему ты больше не танцуешь? Вчера ты все время сидел в стороне. Киву сглотнул и потер запястье, где на коже красовалась татуировка. — Я давно не танцевал. В Америке этого не делают. У меня был выбор: либо драться, либо танцевать, и я никогда не был так хорош, как ты. К чему это приведет, малыш? Киву выбрал насилие и драки, и он отказался от танцев. Он отказался от единственной части этой жизни, за которую цеплялся Минхо. В какой-то момент он сделал выбор. Возможно, настала очередь Хо. Минхо не мог встретиться с ним взглядом. — Я не думаю, что смогу это сделать, Киву. Больше нет. Киву уставился на него, и когда Минхо наконец взглянул на его лицо, то увидел лишь понимание. Все резкие черты Киву стали мягкими, а резкий оттенок его рта - нежным и добрым. — Тогда тебе не нужно. Глаза Хо расширились, — Не нужно? Киву мягко рассмеялся, — Конечно, нет. Мы попросили тебя об услуге, ты нам ничего не должен. Минхо все еще колебался. Он никогда не любил уходить. — Иди, — Киву толкнул его в плечо, — Тебя ждет мальчик. — Он усмехнулся, когда Ли покраснел. — Спасибо. — Минхо говорил серьезно. Ладонь Киву задержалась на его руке. Глаза парня были такими глубокими и выразительными, словно Минхо мог видеть сквозь них, как через туннели в душу. Внутри Киву был молод и чист. Он был мальчиком, который все еще хранил несбыточную надежду и дикий восторг. Внутри Киву все еще был способен уйти от всего этого, но он сделал свой выбор, а Минхо - свой. — Минхо, я рад, что тебе становится лучше. Ли улыбнулся в ответ. — Я тоже. Киву усмехнулся еще раз, прежде чем Минхо, не оглядываясь, ушел с баскетбольной площадки. Напряжение почти сразу исчезло, позволив ему свободно дышать. Минхо оставил истекающих кровью мальчиков и тем самым зашил еще одну старую рану. Он принял решение; больше не было необходимости вновь открывать старые шрамы. Хо бежал так, что ему казалось, будто он летит. Он радостно смеялся в прохладном ночном воздухе, его прошлое больше не казалось ему бременем, а город вдруг показался ему гораздо красивее, чем когда-либо. Звезды сияли сверху ярко и красиво, словно россыпь бриллиантов на бархатном небе. Минхо откинул голову назад, чтобы полюбоваться ими. — Мама, — Обратился парень к небу, надеясь, что где-то на небесах его мать смотрит на него с такой же нежностью, как и всегда, — Я думаю, что принял правильное решение. Мне кажется, я становлюсь лучшим человеком.

***

Джисон не слышал, как открылась дверь. Он заснул, наушники все еще тихо играли музыку, телефон был включен и ярко светился, текст песни все еще лежал на его коленях. Он проснулся только тогда, когда Минхо осторожно снял наушники, и Джи вновь окунулся в оглушительную тишину. Джисон с ужасом ожидал, в каком состоянии вернется старший. Он видел его после драк в школе, видел порезы, синяки и обесцвеченную кожу. Он был свидетелем безумия в глазах Ли и той ужасной радости, которую, казалось, доставляла ему боль. Весь вечер Джисон отчаянно пытался игнорировать навязчивый образ разрушенного лица Минхо и смятой человечности. Когда Хан смог заставить себя посмотреть, Минхо мягко улыбался, а глаза ярко сверкали. Его лицо было гладким и без пятен. Джисон тихонько задыхался, — Ты в порядке! Минхо сидел на кровати со скрещенными ногами, а Джисон приподнялся на локтях. Напряжение и страх улетучились, оставив Хо легким и расслабленным. — Да, — Счастливо вздохнул старший, — Ты сказал мне, что я не должен участвовать в этом, и я послушался. Джи провел кончиками пальцев по неровной коже щек и носа Минхо. Он мысленно готовил себя к ночи, когда придется латать раны и пачкать руки в крови. Кончики пальцев остались чистыми. — Ты не дрался? — Спросил он, думая, что ответ очевиден. Никто не мог выйти из боя совершенно невредимым, независимо от того, выиграл он или проиграл. Даже Минхо. — Я не хотел быть на его месте. — Просто ответил Ли, прикоснувшись к Джисону. Он не стал уточнять, кто именно, но ему это и не требовалось. — Я знаю. Ты не такой. Минхо так боялся снова превратиться в того, кем он был раньше, в мальчика, которого Минхо считал чудовищем. Он был всего лишь ребенком, и Джисон скрестил пальцы, чтобы в один прекрасный день Хо смог это понять. Минхо рос, он исцелялся. Сердце Джи ёкнуло при этой мысли. — Я горжусь тобой, — Он взъерошил волосы старшего, и Минхо, как кошка, потерся лицом о джисонову голую руку, — Ты принял трудное решение, и я горжусь тобой. — Спасибо, — Улыбнулся Хо, уголки его губ чуть приподнялись, — Я тоже. Он выглядел как ангел, сидя перед Джисоном под ярким серебристым светом луны. Хан отчаянно хотел сохранить это воспоминание, чтобы у него был бесконечный образ Минхо, сидящего здесь и учащегося расти и оставлять свое прошлое позади. Он жалел, что у него нет фотоаппарата или кисти, чтобы запечатлеть улыбку старшего на бумаге. Он хотел показать всему миру красоту Минхо и заставить их увидеть его таким, каким видел Джисон, но в то же время он умолял хранить воспоминания, прижимая их к своей груди, как будто этот Минхо был его и только его. Ли поцеловал внутреннюю сторону запястья парня. — Пойдем посмотрим на звезды.
Права на все произведения, опубликованные на сайте, принадлежат авторам произведений. Администрация не несет ответственности за содержание работ. | Защита от спама reCAPTCHA Конфиденциальность - Условия использования