Засыпая в тишине
7 ноября 2021 г., 05:33
За окном с неприятным грохотом рычит мотор; и сигналы автомобилей раздаются полуночным воплем. С досадой Кэйа откинул пульт от кондиционера в кресло — от него лишь мигрень и боли в мышцах.
Он вечно мучается то от жары, то от холода; чуть стоит погоде смениться на один градус, и бессонные ночи прокрадываются к кровати. Впрочем, после долгой смены его сил и без того хватает лишь на: снять чудом не помятую в дороге одежду, и натянуть на засыпающее на ходу тело длинную футболку; да с глухим звуком рухнуть в кровать.
Пальцы на руках невыносимо мёрзнут — вероятно, очередные изменения погоды. По утрам их гораздо приятнее согревать о лучи тёплого солнца.
Кэйа шторы не закрывает — высотка одна из немногих.
Просыпаться от света гораздо лучше, чем вскакивать по будильнику — Альберих знает как никто другой. Пригревшись утром в тепле, он неоднократно засыпал ещё по несколько раз повторно: с тех пор завёл привычку ставить по четыре будильника на рабочее утро — не меньше.
Кровать слишком просторная, чтобы спать одному. Впрочем, обнимать одеяло не такая уж и плохая идея.
Кэйа вцепился пальцами в уголок одеяла; ногти практически синие, и холод пробирает даже через плотный пух.
Ночь творит с ним поистине страшные вещи: порой кошмары приходят один за другим, и Альберих непроизвольно прячет голову под подушку, заодно стараясь отыскать остужающую прохладу; в другой раз, перед глазами то и дело возникает нечто мерзкое — у людей слишком много фобий — и Кэйа хватается за край матраса.
Если удастся уснуть — проспит как убитый.
После крепкого сна он нередко просыпался с ногами на подушке. Вскакивал резко, все пытался распознать источник звука — дотянуться до будильника становилось гораздо сложнее.
— Сна ни в одном глазу.
Кэйа фыркнул и уткнулся лицом в подушку.
И почему стоило только лечь, как сон прозрачной дымкой выскальзывал из рук.
Раздался чуть шаркающий звук, возможно, пара бесшумных шагов, и под тяжестью чужого веса кровать жалобно скрипнула — всего лишь раз.
Кэйа бросил короткий хмурый взгляд на чужие ноги, и положил голову обратно на подушку.
Главное, без ботинок.
Сяо действительно максимально наплевать в чем спать, да и в принципе ходить по дому. Он слишком любит дремать в мягких толстовках, и расставаться с ними на ночь — не стоящая того мелочь.
В этом Сяо чересчур похож на кота: стоит ему найти удобную вещь, как оторвать от неё будет буквально невозможно. Если ему захочется спать, он просто ляжет поверх всего. А неадекватная любовь к мягким носкам и вовсе развлекала достаточно долго.
В последний раз Сяо просто выставил вперёд средний палец, и с грохотом вывалил пушистые тапки из шкафа. Впоследствии выяснилось, что это ещё и было подобие зверюшек. Обнаружив у них глазки, Кэйа старался как можно более невозмутимо смахивать слёзы смеха с глаз.
Такие мелочи Сяо раскрыл совершенно не сразу — просто однажды сдался; и его домашняя одежда официально стала блистать титульным листом под названием: «умру в жару».
Иногда Кэйе казалось, над ним откровенно измываются.
Особенно в редкие дни, когда под одеялом его встречала плюшевая мордашка шапочки енота.
— Ты злишься.
Сяо немногословен, и его голос чересчур ровный.
Альберих молчит пару секунд, и после раздраженно дергает кистью руки.
— Классика.
И резко садится в кровати.
Носки нежного синего оттенка выделяются на фоне чёрного слишком явно; шапочка енота вновь на законном месте — чужой голове, и чуть грустные глазки смотрят куда-то отчужденно вверх. Кэйа бы посмеялся, да сил хватает лишь стянуть пару складок на мягкой толстовке к животу, сползти чуть пониже, да положить на них голову.
— Когда я так делаю, мне кажется, я обнимаю ворчащего кота.
И голос его осевший и усталый.
Сяо хмыкает и запускает руку в темные волосы.
Знает наверняка — к утру вновь окажется придавлен чужим весом к матрасу до онемения ног.
И с улыбкой закрывает глаза.
