Ловя дождевые капли

Ночь - самое подходящее время для искусства. Именно тогда приходит вдохновение. Поздний вечер выдался на удивление теплым, хотя на дворе давно опустилась осень. Золотые листья расстелились под ногами, постепенно умирая под подошвами людской обуви. Звезды скучающе обернулись к Хану. Они смотрят, светят рассеянным светом на художника, что рисует городской пейзаж. Дом за домом, дерево, скамейка и разветвленный перекресток. Все это под светом уличного фонаря. Рядом любимая гитара Хана. Никогда не знаешь, чего душа захочет больше: музыки или рисования. Композиция картины вытянулась в перспективе, заставляя краски блекнуть на фоне влюбленной пары. Джисон не знает, почему рисует любовь между двумя парнями под осенним ливнем. Дождь - нечто невесомое, что навевает тоску, грусть и разочарование. Любовь - чувство, что не принадлежит никому, но одновременно связывает души. Наверное, посыл Джисоновой работы раскрывает суть однополых отношений. Все законно, но все это осмеивают люди. Подул ветер, вынуждая Хана съежиться, сильнее укутаться в клетчатый шарф. Парень вскинул голову к ночному небу и вдохнул полной грудью поздний вечерний воздух, ощущая на своем лице первые капли. Туч не видно, однако чувствуется мелкая морось. За это и не любят осень: за дожди, хандру и частые болезни. Хан хватает картину, прячет, как только может, молится, чтобы ценные, последние мазки не потекли и не испортили работу. Холст огромный, пол метра на полтора. Он еле несет свою драгоценную картину, наплевав на оставшиеся на лужайке кисти, краски и палитру. Все бестолку. Дождь становится сильнее, набирая обороты. Капли скользят по холсту, смешивая краски. Джисон бежит, но постепенно переходит на шаг и больше не пытается спасти дорогой сердцу пейзаж с двумя влюбленными парнями. А смысл? Хан останавливается на одиноком каменном асфальте посреди улицы, смотрит сквозь промокшие и слипшиеся пряди волос на безлюдный горизонт и, громко крикнув от безысходности, выставляет картину над головой, позволяя безмолвным ручейкам творить на полотне. Джисон запрещает мысли об испорченной картине. Она не испорчена. Нужно будет в авторах помимо Хана указать еще и дождь. Ничего не случается напрасно. Хан - оптимист, весельчак, тот, кого считают сумасшедшим, кем восторгаются. Он хороший парень, не пьет, не курит, играет на гитаре и рисует. Таких осталось единицы. Хан до боли в глазах сжимает веки, принимая очередной ветренный поток. В один момент все стихло. Дождь перестал капать, уличный фонарь погас, а картина из рук пропала. Джисон в испуге оборачивается и натыкается взглядом на красивый, кошачий разрез глаз. Аккуратные черты лица и доброе сердце. Незнакомец стоит, вытянув руку, что цепляет пальцами зонт, делясь укрытием с Джисоном. Картину тоже он забрал, чтоб еще больше не испортить чужой шедевр. Хан моргает, в эту же секунду вновь включается фонарь. Незнакомец постепенно намокает под дождем, равнодушно разглядывая Хана из-под опущенных ресниц. Золотой, немного оранжевый свет от фонаря очерчивает контур глаз, бровей и губ. Джисон, как художник, молча наблюдает за красивой игрой света на чужом лице, по которому бегут дорожки дождевых капель. Вода стекает с карамельного цвета волос, бежит по острому носу и аккуратно обводит губы. Хан восхищен красотой и необычностью человека перед собой. Оба парня, под дождем, на фоне ночного города. - Спасибо. - Робко шепчет Хан, пряча глаза, направляет взгляд на сгнившие листочки под ногами. Незнакомец молча отдает картину, передает в Джисонову ладонь зонт и плавной, непринужденной походкой идет по дороге дальше в ночь. Вскоре ночная темень полностью поглощает юношу. Хан так и остался стоять, смотря парню в след, рассматривая силуэт красивой мужской фигуры, пока рядом не проехал автомобиль и не забрызгал Хана с ног до головы грязной водой из лужи.

***

- Скажи, почему вместо того, чтобы восторгаться своими другими работами, ты повесил в холле картину, которую испортил дождь? Ян Чонин - сосед Джисона, друг и хороший слушатель. Он продает картины Хана в галереи и коллекционерам. Милый, смышленный юноша с малым бизнесом на плечах. Чонин стоит и смотрит на картину, что представляет собой холст со смесью цветов и пятен, выцветших мест из-за дождя. Что удивительно, силуэты двух парней не потерялись в вихре грязи. Наоборот, ярко выделяются на фоне огненно-желтых деревьев. - В ней больше смысла, чем в моей жизни. - Джисон вышел из ванной, промакивая полотенцем волосы. Он пожал плечами и подошел к картине, взял у соседа ручку и подписал свою работу в нижнем углу. - Ого, даже подпись оставил... - Чонин поправил свои очки, чтобы полностью удостовериться и поверить своим глазам. Дело в том, что Хан не ценит свои рисунки, мысленно гнобит картины и часто остается неизвестным автором. Если же картина ему нравится, то Джисон прославляет свое имя, оставляя след. - Тебе что-нибудь нужно? Я забыл гитару на улице. - Джисон кинул полотенце на диван и подошел к шкафу в прихожей, чтобы взять куртку. Лицо его было задумчивым, что можно увидеть крайне редко. Голова забита мыслями и воспоминаниями о прекрасных глазах, в коих виден живой блеск, чертах лица, красивом оттенке губ и стиле одежды. Хочется все бросить, сесть за мольберт и накалякать парочку портретов. - Нет. - А если честно? - Хитро прищурился Хан, растягивая губы в улыбке. - Хочу тортик. - Чонин смущенно опустил голову и спрятал руки за спину. Казалось бы, восемнадцатилетний взрослый молодой человек, но так до писка от милоты в душе согревает сердце от одного вида младшего. Джисон не устоял, потрепал друга по угольно-черным волосам и долго не мог уйти; пришлось Чонину силой выставлять старшего за дверь, отбиваясь от Джисоновых поцелуйчиков. Каждодневный ритуал, помогающий художнику отвлечься от идей и серой реальности, почувствовать прилив сил и вдохновение. Из-за этого Чонин купил себе метлу с металлической рукоятью. Так, на всякий случай. Хан ушел. Следом поступил звонок от неизвестного номера. - Алло. - Равнодушно выдохнул Ян, обессиленно садясь прямо на пол, променяв диван на твердый и холодный ламинат. - Добрый вечер. Вы еще продаете картины? - Голос ровный, собеседника приятно слушать. Чонин бросил взгляд на часы. - Пол третьего ночи. Разговор не может подождать до завтра? - Понимаете, у меня очень плотный график. Каждый час забит, поэтому, звоню сейчас. - Ладно, - Вздохнул Ян, нажимая на динамик, он кинул телефон рядом с собой, чтобы лечь на холодный пол и разговаривать в положении лежа. Поздний час - тело устало, требует отдыха, а не диалога про работу. - Меня интересует картина, нарисованная час назад. Осенний пейзаж и пара людей на первом плане. Она еще не продана? - Простите, о какой именно картине речь? Чонин собрал все силы и с горем пополам сел. На лице читается непонимание. У Яна и Джисона есть свой сайт, соцсети и маленькая рекламная компания. Ни в одно из этих мест не была опубликована картина. - Я же только что ее описал. - Голос слегка раздраженный, но человек со связи пытается вести себя вежливо и доходчиво все объяснять. - Простите, но эта картина не продается. - Чонин понял по одному взгляду на Джисона, то, как друг зачарованно ее рассматривал и даже оставил подпись. Хан вряд ли просто так отдаст свою работу. - А за сто тысяч вон? - Я же сказал - не продается. Могу посоветовать вам другие картины этого художника... - А за миллион? Чонин застыл и перестал дышать. Такая огромная цифра за, простите, рукожопство Хана? Деньги вскружили голову. - Мне нужно обсудить с автором. - Перезвоните мне, как будет время. - Вы сказали, что у вас каждый час забит, - Чонин взъерошил свои волосы и провел пальцем по форме оправы. Юноше показалось это странным, но он все-таки решил спросить: - Сколько часов вы спите? В ответ послышался усталый смех. Человек на линии явно пренебрегает сном, что очень Яна опечалило. - Трубку часто беру не я, а мой телохранитель. Просто сообщите, что вы к Кристоферу Бан Чану, иначе вас заблокируют. - Послышался еще один нервный смешок. Некий Бан Чан пожелал спокойной ночи и извинился за поздний звонок. Чонину стало интересно: с кем он только что общался? Крупная шишка, имеющая своего телохранителя. Вот только кем является этот Бан Чан? Интерес и любопытство перекрыли всякое желание поспать, и Чонин сел за компьютером, набирая имя.

***

На следующее утро Хан слег с простудой. Понятно из-за чего: постоял под дождем, был забрызган водой из лужи, помыл голову и с невысохшими волосами обратно побрел в дождь. Зато тортик купил. - Мне звонили по поводу картины. - Чонин выкладывает лекарства на прикроватную тумбочку, мысленно проклиная друга за свой идиотизм. - Какой из? - Равнодушно, тихим голосом ответил Хан. Перед глазами все плывет, а тело ломит. Под давлением температуры остается только лежать в постели. - Которую ты вчера притащил. - Кто звонил? - Кристофер Бан Чан. Отдаст миллион. У Джисона округлились глаза. Так много за его шедевр, в который вложена душа... - Кто это? - Я посмотрел и выяснил, что он - крупный предприниматель, разъезжает по мелким городам. Кароче, - Ян во время разговора всячески заботился о больном: наливал чай, достал варенье, мёд, засунул градусник и одеяло в пододеяльник. - Деньги для него не проблема. Так что, ты отдашь ее? - Звучит заманчиво, но я отдам ее только одному человеку. - Отмахнулся, взбив подушку, отвернулся к стенке Джисон. - Себе? Хан ничего не ответил, зарываясь в одеяло с головой, словно зверек прячется в норке. Чонин уважает слова старшего, поэтому, молча смирился с потерей крупной суммы. Следующие два часа Ян вызванивал Бан Чану, чтобы предупредить о том, что картины ждать не стоит, однако от этого художника есть много других работ. Сначала трубку поднял парень и молчаливо ждал, кто звонит. После телефон взял Кристофер, кое-как уломался на другую картину, но с условием, что забирать работу будут прямо из дома Джисона и Чонина. Теперь уже продавец картин начал ломаться мол художник не показывает своего лица, анонимно рисует и продает. Под напором нескольких вон в виде чаевых пришлось согласиться. Нужно только выпнуть Хана из дома на несколько часов. В этом нет проблемы - Джисон любит рисовать на природе или брынькать на гитаре в парке. Хан тем временем уже был в состоянии что-либо делать. Быстро достал краски, приготовил холст и позволил всему своему желанию вылится в новый шедевр. Вырисовывался контур лица, волосы и кошачьи глаза. Хан рисовал долго и без перерывов, пока не поставил последний мазок на нежно-розовых губах. Портрет неизвестного парня, полученный в деталях. Эти глаза долго засели в памяти, из-за чего сходство с реальным человеком было таким, словно отражение в зеркале. Карамельная радужка с живыми бликами. Неземная красота. Джисон оставил свою подпись, а затем принялся рисовать еще кучу портретов одного и того же юноши. С каждой картиной, отдельным мазком Хан видел, насколько привлекателен для него простой прохожий. При одном лишь взгляде на душе становилось тепло, а сердце билось с трепетом, словно отрастило крылья. Время шло. Оставалось пол часа до прихода Бана. Чонин встал с дивана и пошел в комнату Хана. Надо сказать, что он нуждается в пирожных и состроить глазки, и тогда Джисон сделает все, что прикажет младший. Перед входом, Ян прихватил с собой метлу. Он повернул ручку и впал в шок: - Что за культ поклонения?.. Перед ним разбросанные эскизы поз, человека в полного рост, свыше пяти портретов и очерки карамельных прядей волос. И все это один человек. - Я, конечно, знаю, что ты ни разу не любил, но чтобы ты вот так проявлял ее, - Чонин растерян. Он принялся своей метлой с отвращением отодвигать листы бумаги. "Еще и парень" - Проскользнула мысль в голове Яна. Джисону тем временем плевать на чужие слова и мнение. Хан продолжает вырисовывать в блокноте кашачий глаз и красить его во все оттенки кофейного цвета. Именно такие были у того прохожего. - Как я вижу, ты уже вполне можешь себя контролировать, - Чонин судит по почти до дна выпитым лекарствам, опустошенной чашке и незаправленной постели - Хана никогда не заставишь застелить свою кровать. - Сегодня твоя очередь выкидывать мусор. От Джисона ноль реакции. Он поглощен делом, рисует от всего сердца, вкладывая душу в свои рисунки. По уши влюблен в портрет, сумасшедший художник. Чонин коротко вздохнул и ушел за пылесосом. Вернулся и еще пару раз пригрозил запылесосить весь этот хлам и хаос, на что опять ответа непоследовало. Тогда Ян больше церемонить не стал, включил пылесос и услышал громкий крик художника прекратить. Так он и сделал, скрестил руки на груди и пытливо смотрел на Хана, который, жалобно крехтя, проходил к двери, стараясь не наступать на картины. - Идиот. Нельзя запылесосить бумагу. - Прошептал Чонин в спину другу. Джисон ушел. Спустя минут десять позвонили в домофон. Бан Чан пришел не пустыми руками - по дороге купил торт. Следом за Кристофером вошел еще один юноша. При взгляде на него у Чонина отвалилась челюсть: парень, точно сошедший с каракулей Джисона, юноша, сотканный из фантазии художника. Ян не может вопринимать его, как человека. Только как оживший рисунок. - Понимаю, - Улыбнулся Чан. - Это Ли Минхо - мой телохранитель. Красивый, правда? - Как с картинки... - Выдавил Чонин и резко опомнился. Юноша поприветствовал гостей и попросил пройти в гостинную, а сам убежал готовить чай и нарезать тортик. Минхо, разувшись, прошел по коридору всед за Крисом. Там, на стене висит картина. Та самая - с осенним пейзажем и двумя парнями. Телохранитель подошел к холсту и посмотрел на подпись. С той самой дождливой ночи Минхо не забывал взгляд тех растеряных карих глаз. Воспоминания мучили его, являясь в каждом сне. Почти всегда Минхо надеялся столкнуться с тем парнем еще раз. И вот она - картина того самого художника в этом доме. Значит, тот парнишка тоже здесь живет. Так почему не выходит? Может, его нет дома?.. - Прости, мы не можем купить эту картину, - Чан сочувственно положил ладонь на плечо телохранителя. - Я попросил тебя купить ее... - Минхо редко разговаривает с кем-то кроме Криса. Они друзья, хоть и являются боссом и подчиненным. В ту самую ночь Ли попросил старшего приобрести эту картину в знак памяти о добрых, светлых и полных надежд глазах художника. Пусть Минхо и выглядит с виду отрезанным от мира, закрытым к общению, но он ведь тоже чувствует, как и все люди. Он связался со знакомым айтишником, изучил работы художников, пролазил сайты и нашел того, кто эти самые картины продает. А вот художник неизвестен. - Чай или кофе? - Чонин выглянул из кухни с одной кружкой в руке. Все вопросы у Минхо в миг улетучились, стоило прочитать на посуде "Хан Джисон самый лучший!" - Хан Джисон, - Пролепетал телохранитель и под предлогом вымыть руки пошел в ванную. Бан и Ли не продизенфицированы с улицы, поэтому Минхо взаправду изначально шел туда, но дверь напротив чем-то привлекала. Не долго думая, юноша вошел в комнату художника.

***

Хан шел по улице, избивая пакетом с мусором каждый фонарный столб. Джисон надул щеки и с пассивной агрессией ковылял до мусорных баков. Еще и Чонин прислал длиннющий список продуктов, которые надо купить. Идти до магазина вообще не хочется. Хочется только рисовать любимые глаза и нос, губы и волосы, румянец на щеках и капельки дождя, стекающие по щекам. Джисон видит в этом красоту. Он видит красоту во всем: в каждом человеке, бабочке или свернутом брошенном билетике с автобуса. Но тот простой прохожий завоевал сердце лишь тем, что поделился зонтом. Зонт. Хан остановился и посмотрел на небо, на котором водят хороводы тучи. - И почему я не додумался посмотреть погоду? - Прошептал Джисон, и в этот самый момент раздался первый раскат грома. Он побежал сразу в магазин с мусорным мешком в руке. Упали первые капли, очерчивающие контур лица. Дождь не сильный, слегка моросит, но вдруг начнется ливень?

***

Чонин, услышав звуки дождя, сразу же принялся спамить Джисону, чтобы тот возвращался скорее. Если что - прикроет мол друг заглянул в гости. Хан ведь любит оставаться анонимом. Минхо тоже следил за каплями в окне. Заметно сгустились сумерки. Парень не уверен, есть ли у Джисона зонт. Не долго думая, Минхо пошел на улицу и взял свой, подаренный художнику. Чану вряд ли угрожает опасность в доме Чонина и Джисона. Можно оставить их вдвоем. Заодно обсудят все дела. Темный подъезд, осенний свежий воздух, на фоне мечутся молнии. Куда идти? Минхо пошел по интуиции, и она его не подвела. В километре от него шел Джисон, еле перебирая ногами и таща тяжелые сумки с едой. Ли сорвался, как бешенный пес с цепи, помчался со всех ног на встречу, раскрывая зонт. Подбежав, он первым делом поделился укрытием. Хан остолбенел, увидев то, во что больше не верил. Джисон выронил пакеты из рук и подался вперед, окольцовывая Минхо. Телохранитель сам накинулся с объятием, прижал так сильно, насколько мог, делясь теплом. Его рука зарылась в Джисоновы волосы, пока тот, до конца не веря в свое счастье, тихо плакал. Плакал от радости, от своей удачи. Совершенно чужой человек стал самым близким. Хан рисовал только Минхо, пока тот не мог уснуть из-за дум о Хане. Не зная имен, сердце чуяло родство. Чонин слишком распереживался и выбежал следом за телохранителем. Догнав Минхо, он удовлетворенно выдохнул, достал телефон и сфотографировал картину, что раскрылась перед ним: Любовь между двумя парнями под осенним ливнем.