Предложение руки и сердца

«Позволь мне ухаживать за тобой, — хочет сказать Ванцзи. — Позволь мне ухаживать за тобой с намерением жениться.» «Вэй Усянь, Старейшина Илин, главный ученик Юньмэн Цзян, Вэй Ин. Свет моей жизни, песня моего сердца, позволь мне любить тебя. Пожалуйста.» Он хочет сказать это, но слова не приходят. Вместо этого Ванцзи стоит, молча и неподвижно, и просто смотрит на неземной облик омеги, владеющего его сердцем. Вэй Усянь сидит на ветвях невысокого дерева, тёмная ткань повязки выделяется на фоне его бледной кожи. Его губы слегка прижаты к тёмному дереву флейты, волосы развеваются на ветру. Он изысканно красив, даже сидя так бесчувственно, даже с тёмными мешками под глазами и тем, как загорелая кожа посветлела до желтовато-бледной. Он прекрасен даже в том, как желтоватая кожа прилипает к его костям, даже в том, как тёмная энергия высосала жир из его тела и оставила впалые щеки и ввалившиеся глаза Сердце Ванцзи колотится в груди, учащённо, нетерпеливо, и его альфа кричит ему, чтобы он брал, требовал, метил, спаривался… «Мой», — рычит его альфа, низко и трепетно, и Ванцзи приходится сдерживать мысли, подавлять желание. Вэй Усянь — это не то, чем можно владеть, другой мужчина — это то, что нужно лелеять, любить, и Ванцзи никогда не возьмёт больше того, что предлагает Вэй Усянь. Концы повязки Вэй Усяня развеваются на ветру, и это движение привлекает внимание Ванцзи. Чёрная ткань темна на фоне его кожи, создавая резкий контраст, и Ванцзи вдруг задаётся вопросом, как бы она смотрелась в белом. Что, если бы он отдал Вэй Усяню налобную ленту, когда тот попросил? Что, если бы вместо чёрной на его глазах была бело-голубая лента самого Ванцзи, надёжно завязанная вокруг глаз Вэй Усяня, а запах самого Ванцзи, отмечающий омегу, сандаловое дерево, снег и альфу, передался Вэй Усяню? Ванцзи вздрагивает от этого мысленного образа и отшатывается. Он теряет контроль. Он не должен… он не будет… Вэй Усянь на ветке сдвигается, ветер меняет направление, и Ванцзи вздрагивает, когда ветер доносит до него аромат цветов лотоса и пряностей. Он не может… Ветви оказываются на уровне губ Ванцзи. Он подаётся вперёд прежде, чем успевает остановиться, и губы Вэй Усяня оказываются под его губами, и… они такие мягкие, как он и представлял, тёплые, сухие и потрескавшиеся, но такие, такие мягкие. У Ванцзи кружится голова. Кора дерева шершавая под одной рукой, но волосы Вэй Усяня мягкие в другой, и Ванцзи не может удержаться от отчаянного желания запустить пальцы в шелковистые пряди, крепко обхватить и ласкать теплую плоть. Он не может удержаться от того, чтобы не подойти ближе, не прижаться сильнее и не впиться своими губами в губы Вэй Усяня. Под ним Вэй Усянь застывает от шока, запах цветов лотоса и пряностей становится кислым, горьким от паники и замешательства, и тут же сердце Ванцзи падает вниз. Он… он… он… Нет. Нет, нет, нет. Все эти обещания никогда не пользоваться доверием Вэй Усяня, никогда не брать того, что не предлагал другой мужчина… нет… он не может… он самый худший из грешников… он не мог… Что он… — Эх? — Это голос Вэй Усяня, и Ванцзи выныривает из своих мыслей. Он должен… должен ли он бежать? Должен ли он остаться? Должен ли он… — Я… — Вэй Усянь облизывает губы, и они выглядят такими же мягкими, как и на ощупь, влажными от слюны и припухшими от страсти Ванцзи, и рука Ванцзи безвольно поднимается к его собственным припухшим губам. Он должен… — Сандаловое дерево, — бормочет Вэй Усянь, и Ванцзи замирает. — Лань Чжань? Ещё есть время — он может уйти, и Вэй Усянь никогда не узнает наверняка… Запах Вэй Усяня сладок. Слишком сладок. Он… Это… Течка? Нет. Не было ни предтечки, ни предупреждения — это была псевдо-течка. Это было не так плохо, как обычная течка, не приведёт Вэй Усяня в отчаяние, в бред, как настоящая течка, но… Ванцзи не может оставить Вэй Усяня одного. Он ни за что не сделает ничего подобного — в лесу сейчас бродит бесчисленное множество альф, ненавидящих Старейшину Илин, альф, которые без колебаний отомстят ему в виде изнасилования… Ванцзи не может… Он не может оставить Вэй Усяня одного. Семейные узы. Он должен вернуть Вэй Усяня в делегацию Юньмэн Цзян, в его семью. Семейный альфа… они могут помочь, они смогут помочь больше, чем Ванцзи. Цзян Ваньинь всё ещё на охоте, Ванцзи не сможет найти его… Цзян Яньли, тогда, она может помочь… — Лань Чжань? Вэй Усянь слезает с ветки и, спотыкаясь, направляется к Ванцзи на нетвёрдых ногах. — Лань Чжань, поцелуй меня ещё раз? Пожалуйста? Ванцзи заставляет себя отступить. Он не может… не может подойти к Вэй Усяню, пока не восстановит контроль над собой, не может… Сердце слишком быстро колотится в груди, громко, как гром, но так же быстро, как шаги его кроликов, возвращающихся домой. — Лань Чжань, — тихонько скулит Вэй Усянь и смотрит умоляюще, и Ванцзи вздрагивает от возбуждения, пылающего в нём жаром, с которым он борется при мысли об испуганных глазах Вэй Усяня после того, как он протрезвеет. Он не может… — Пожалуйста, Лань Чжань… ты нужен мне, хочу тебя… — Вэй Ин, — напряжённо выдавливает он. — Вэй Ин, нет, не могу… ты не можешь… ты в псевдо-течке, Вэй Ин, я не могу… — Пожалуйста, — умоляет Вэй Усянь. — Пожалуйста, Лань Чжань, ты нужен мне, мне больно… Сердце Ванцзи колотится в груди. В глазах Вэй Усяня слёзы, другой мужчина умоляет, его голос мягкий и обиженный, и Ванцзи чувствует, как разрывается его сердце. Запах Вэй Усяня усиливается с каждой минутой. Ещё немного, и любой проходящий мимо альфа сможет учуять его. — Лань Чжань, пожалуйста, ты нужен мне, ты всегда был мне нужен, я всегда хотел тебя, пожалуйста… Ванцзи вздрагивает. Он дрожит от усилия сдержать себя, пальцы сжаты в кулаки и трясутся по бокам. Существует… существует акупунктурная точка, рядом с пахучей железой на горле, которая даёт омеге кратчайшую передышку от дурманящих мыслей о течке. Она не полностью сводит на нет физическое воздействие течки, хотя неизмеримо помогает справиться с помутнением рассудка, и её можно было эффективно использовать только один раз в каждый цикл течки. Ванцзи не планировал использовать эти знания до тех пор, пока не удастся приблизить Вэй Усяня к делегации Юньмэн Цзян, избавив омегу от позора быть увиденным в течку большинством мира совершенствования, но… если Ванцзи не использует эту точку сейчас, он может даже не успеть вернуть Вэй Усяня к его семье до того, как наступит худший момент. Протянув руку с дрожащими пальцами, Ванцзи видит, как лицо Вэй Усяня светится, и омега почти подбегает к нему, прижимается к его ладони и мурчит. Сердце Ванцзи ёкает. Вэй Усянь… он прекрасен, он испускает восхитительные феромоны, прижимается к пахучим железам на запястье Ванцзи и метит себя запахом Ванцзи… Его рука дрожит ещё сильнее, и альфа Ванцзи воет внутри него. «Мой, мой, мой, мой, пара, потребовать, связать…» Он вздрагивает и подавляет инстинкты. Он уже украл поцелуй, и не будет красть больше. Ванцзи проводит мозолистыми пальцами по горлу Вэй Усяня, пропуская его пахучую железу, и сильно прикусывает губу, когда с губ Вэй Усяня срывается звучное мурчание. Он не будет… Пальцы Ванцзи находят точку и надавливают на неё. Глаза Вэй Усяня проясняются, как будто туман рассеивается. Он сильно трясёт головой и моргает. — Я… Лань Чжань? Что я… Ванцзи опускает голову, отказываясь смотреть в глаза Вэй Усяню. — Ты… был… в псевдо-течке, я… должен был использовать подавляющую акупуртурную точку. Вэй Усянь вздрагивает. Рука поднимается в прерывистом движении, и он морщится. — Ах. Прошло так много времени с тех пор, как я в последний раз… Я забыл, насколько это ужасное ощущение… Ванцзи сдерживается, чтобы не попытаться утешить Вэй Усяня, сдерживается, чтобы не притянуть Вэй Усяня в свои объятия и не целовать его до тех пор, пока он не забудет о боли. Он тяжело сглатывает и делает жест рукой. — Пойдём, быстрее, мы должны вернуть тебе в делегацию Юньмэна, пока эффект не прошёл… Выражение лица Вэй Усяня искажается, и его улыбка становится печальной. — Я должен, не так ли? Но… что, если я не хочу? — …Чего же ты тогда хочешь, Вэй Ин? Вэй Усянь подходит ближе. С каждым шагом, который он делает в сторону Ванцзи, Ванцзи отступает назад, пока не упирается спиной в дерево, и отступать ему некуда. — Что, если я хочу тебя, Ханьгуан-цзюнь? Ванцзи вздрагивает. Тон Вэй Усяня тихий, почти пристыженный, но даже когда жар спал, его запах всё ещё сладок и силён в воздухе. В его запахе чувствуется вина, но ещё больше — желание, и Ванцзи пытается задержать дыхание, пытается дышать ртом. Вкус запаха Вэй Усяня стал ещё более манящим. — …Вэй Ин. Ты уверен? Вэй Усянь вздрагивает, и Ванцзи инстинктивно притягивает его ближе. — Пожалуйста, — бормочет он ему в ханьфу, и его стройная фигура дрожит. Контроль Ванцзи ослабевает, а Вэй Ин так… убедителен, серьёзен, искренен, и он не может унять сердце, бьющееся в груди в надежде. Он закрывает глаза и прижимает губы Вэй Усяня к своим. Губы Вэй Усяня такие же мягкие, как и раньше, но Вэй Усянь напрягается, не реагируя на его прикосновения. Ванцзи отстраняется. — Прости, я не должен был… Вэй Усянь качает головой, слегка дёргая Ванцзи за воротник одежды. — Нет, — шепчет он ему в губы. — Останься. — …Хорошо.

*****

Вэй Усянь прекрасен. Даже сейчас, одетый лишь наполовину, с едва прикрытым телом, с закрытыми во сне глазами, Вэй Усянь прекрасен. Ванцзи поистине благословен. Его налобная лента свободно обвивает запястье Вэй Усяня, а на горле у него — заживающий укус, не в том месте, где должна быть метка, но достаточно близко, чтобы имитировать её. Сердце Ванцзи поёт. Вэй Усянь хочет его. Его. Вэй Усянь согласился, велел ему остаться, хотел его настолько, что разделил с ним течку, псевдо или что-то другое… Не так он представлял себе их первый поцелуй, их первый раз. Это были мечты о романтической обстановке, о мягких губах на мягких губах, нежных и нерешительных. Это были мечты о брачной ночи, под прозрачными красными вуалями и медленном снятии тяжёлых красных одеяний. Но это тоже было хорошо. Где угодно, что угодно, с Вэй Усянем было хорошо. Может быть, Цзян Ваньинь разрешит Вэй Усяню вернуться с ним в Гусу. Как глава ордена Вэй Усяня и главный альфа его семейной стаи, Цзян Ваньинь должен был вести переговоры о браке Вэй Усяня и его приданом. Ванцзи мысленно помечает поговорить со старшим братом о выкупе за невесту после того, как официально попросит руки Вэй Усяня. Конечно, что-нибудь экстравагантное. Для Вэй Усяня и его семьи в целом не могло быть ничего, кроме самого лучшего. Этот прекрасный, удивительный, замечательный мужчина хочет его, и Ванцзи чувствует, что может лопнуть от счастья. Это большее счастье, чем он когда-либо знал, большее, чем он думал, что способен чувствовать. Вэй Усянь хочет его. Хочет Лань Ванцзи, несмотря на то, что он был строг, придерживался правил, или что за три коротких месяца обучения в Облачных Глубинах он собственноручно навлёк на Вэй Усяня столько наказаний. Вэй Усяню не важно, что Ванцзи не умеет быть очаровательным, как старший брат, или весёлым, как он. Вэй Усянь не возражает против Ванцзи. Вэй Усянь провёл с ним свою течку. Они разделили течку — тепло расцветает в сердце Ванцзи, когда — его? — омега сдвигается в его объятиях, прижимаясь ближе к пахучим железам Ванцзи с тихим шёпотом его имени. Ни один омега не станет охотно проводить течку с альфой, если бы не было намерения вступить в брак — а Вэй Усянь был очень готов. Ванцзи чувствует, что его уши краснеют от воспоминаний. Интересно, как бы Вэй Усянь выглядел в бело-голубом. — Мм, Лань Чжань, — бормочет Вэй Усянь, всё ещё спящий, уткнувшись лицом в горло Ванцзи. Сердцебиение Ванцзи не замедлялось с тех пор, как он начал целовать Вэй Усяня, и даже сейчас оно только ускоряется. Он целует Вэй Усяня в макушку и смутно задаётся вопросом, можно ли умереть от слишком сильной любви к кому-то. Но если он умрёт вот так, то вряд ли будет сильно переживать. Он счастлив.

*****

— Ванцзи, ты выглядишь счастливым. — Мгм.

*****

— Вэй Ин, вернись со мной в Гусу? (Выходи за меня?) — Уходи.