Вспышка

Приход Волкова никогда не заканчивался хорошо — эту аксиому Сережа успел открыть и много раз проверить за последние несколько недель. В последнее время Олег толком ничего не говорил, лишь злился, кричал и пытался сломать все на своем пути. Иногда вместе с ним приходил алкоголь — и тогда лицо покрывалось слезами, а руки распускались. Потом — сухие извинения, признания в любви и куча, просто куча риторических вопросов, на которые так и хотелось ответить. Разумовский не понимал почему нет смелости позвонить в полицию, все рассказать, помочь Грому раскрыть это чертово дело, прекратить убийства. Вся решительность улетучивалась как только он встречался взглядом с Олегом. Таких пронзительных, кричащих, влекущих карих глаз не было ни у кого больше. Волков был ходячим совершенством, несмотря на всю холодность по отношению к Разумовскому. Тот лишь в одном не мог признаться самому себе — Олег его пугал. Сережа отчаянно гнал от себя эти мысли, ведь бояться свою вторую половинку — неправильно. — Ты молчишь уже битый час! Лишь сидишь и смотришь на меня. В чем дело? Почему ты словно завис? — голос Волкова вернул Сережу в реальность. Они встретились для того, чтобы что-то обсудить — и это уже напрягало. Олег не был любителем долгих задушевных разговоров, отдавая предпочтения действиям. А тут… Сам пришел, сам предложил тему, сам же первый и замолчал. И взбесился, кстати, тоже. Разумовскому не нравилась эта гнетущая атмосфера, не нравилось то, чем занимался его возлюбленный, не нравилось прикрывать его. Ему хотелось чего-то… хорошего? Теплых вечеров в обнимку, походов по выставкам, просмотров глупых комедий. Это помогло бы ему не бояться, помогло бы понять, что между ними есть что-то кроме редких перепихонов и частых ссор. — Я ничего не могу с собой поделать, Олеж. Мы в последнее время… Знаешь, вроде как бы отдалились друг от друга. Ты понимаешь о чем я? — аккуратно начал Сережа. Ухмылка молнией озарила лицо Волкова. Он придвинулся ближе и приобнял Разумовского, параллельно пожирая его глазами. Отчасти с его словами он согласиться мог — вроде и пара, а до этого момента находились по разные стороны дивана. Разговор в такой обстановке никогда бы и не начался, надо было сразу об этом подумать. — Так лучше? Если хочешь чего-то большего — придется подождать конца разговора, Серь. — Олег игриво подмигнул — И тогда будет тебе близость, можешь быть уверен. Сразу бы сказал в чем дело, а не играл в молчанку. Я же не телепат, пойми. Разумовский грубо сбросил руку с плеча и поморщился, услышав как его имя исковеркали. Хоть этот вариант и был на порядок лучше предыдущих — но все еще оставался отвратительным, навевая мысли о серости и мрачности происходящего. — Речь уж точно не о сексе, милый. И не о чем-либо физическом. Мы же… Мы любим друг друга, так? Мы в отношениях, понимаешь? Но вместе ничего не… Ты просто приходишь, выбрасываешь весь свой негатив и гнев в меня и уходишь. Зачем? — Сергей попытался пересечься взглядом с Олегом. Тот резко встал, чувствуя нарастающее внутри тепло злости. Поворачиваться не хотелось. Уходить тоже. Казалось что Разумовский не понимает, что все эти убийства, вся эта разруха, все это… Лишь ради него. Ради них. Только в очищенном Петербурге будет возможна их любовь. Только без швали и гнили можно будет спокойно жить. Только он будет иметь право причинять что-либо Сереже. И почему все о них — вопросы? Неужели Разумовский сомневается? Или же просто хочет поиздеваться? — Это все только лишь для тебя, неблагодарная тварина! Я рискую жизнью, рискую невинными людьми — и все это лишь для твоего будущего. Я хотел поговорить с тобой, хотел, чтобы ты наконец-то все понял. Почему ты заговорил со мной в таком тоне? — мысли путались, Волков не мог сосредоточиться ни на одной из них достаточно хорошо. Теперь пришло время вскочить Разумовскому. Он резко повернул Олега лицом к себе, создавая зрительный контакт для того, чтобы лучше понимать его эмоции. Однако в резко почерневших глазах не было ничего, словно это был робот, искусственный интеллект, а не живой человек. От слов любимого было больно и непонятно. Неужели для Волкова их отношения — лишь бессмысленные убийства, секс под алкоголем и вечная ругань? Это для него благоприятные условия? Верить не хотелось, ни единому слову или фразе нельзя позволить пробраться в сознание и закрепиться там. Иначе быть очередной ссоре. По хорошему надо бы ничего больше не говорить. Вновь сесть. Позволить Волкову выговориться, может даже предложить в качестве антидепрессанта собственное очко. Потом смотреть на то, как он уходит. После — прореветь весь следующий день. Как и почти в каждую прошлую встречу. Один и тот же сценарий, как день сурка. Олег, будто почувствовав смену настроения, грубо взял Разумовского за подбородок и притянул ближе к себе. Глаза гуляли по бледному лицу, цепляясь за губы. — Опять молчишь… И что прикажешь с тобой делать? — он вновь ухмыльнулся. — Бросить к хуям собачьим. А, ну или отъебать. Что тебе больше нравиться, а? — Сережа внутри себя буквально трясся от внезапного прилива смелости. Гнев Олега увеличился в геометрической прогрессии, рука с подбородка переместилась на шею. Зрительный контакт прервался, Разумовский увел взгляд. Это только подпитывало жар внутри. Волков поражался наглости и дерзости своего возлюбленного, до этого момента ничего подобного не происходило. Рука на шее усилила хватку. — Волче, п-прекрати… — хрипел Сережа. — Я случайно. Ничего не смог с собой п-поделать. Т-ты… Опять же синяки останутся. Всхлипы, внезапно проявившиеся в голосе Разумовского, злили и жалили Олега. И слова. Опять он говорил лишь о себе, не задумываясь о нем. Хватка ослабла. Резким движением Волков влепил звонкую пощечину Сереже, от которой он рухнул, явно не ожидая подобного. Гнев достиг каких-то невообразимых размеров, пульсируя в голове. — Так лучше же, да? Лучше доводить меня, провоцировать на драку, злить? Ты этого хотел? — голос сорвался на крик. Сережа мгновенно встал на колени, чтобы избежать пинка в живот, спину… Да куда угодно. Сознание подсказывало, что это положение в данной ситуации — самое выигрышное из всех. Подниматься на ноги было опасно. Оставалось только смотреть снизу вверх на Волкова, ожидая дальнейших действий. Свысока изучая Сережу, стоящего на коленях, Олег тупо ухмылялся. Он не мог определить, точно ли эта эмоция подходит под ситуацию, однако же знал — еще хоть одно слово, хоть один упрек в его сторону… И тогда в сознании что-то взорвется. Что-то, что пульсировало на протяжении почти всей сегодняшней встречи. Что-то, что затмевало ему разум при каждом убийстве. — Может ты уже наконец-то определишься… Чего ты от меня хочешь? То изредка сухо говоришь о каких-то чувствах, то вот эти подобные ужасные вещи. Ты запутался, милый? И сейчас… Хочешь убить меня или в рот оттрахать? Олежа… Я хочу, чтобы все было хорошо. Пожалуйста! — атмосфера давила на Разумовского, слегка притупляя чувство страха. Волков присел на корточки. Запустил руку в волосы Сережи и резко сжал их. Улыбнулся. Термоядерный взрыв произошел и волны гнева захлестнули его с головой.