Моя величайшая вина

Тэхён просыпается посреди ночи от холода. Его одеяло упало на каменный пол и он замерз. Луна светит красивым синим светом. Хочется пить. Но вода — там, в другой комнате, а выходить страшно. Он ложится снова, ворочается. Во рту слишком сухо, и ему не спится. Наконец он решается. Босые ступни опускаются на холодный пол, он кутается в одеяло и тихонько крадется к дверям. Лишь бы они не скрипели… В коридоре пусто и темно, приходится идти практически на ощупь. Он заворачивает за угол и вздрагивает. Отец Чон не спит. Он стоит в коридоре рядом с узким окном и смотрит наружу, на луну. Длинная черная ткань ниспадает на пол. Учитель оборачивается к нему и слегка наклоняет голову. Тэхён делает шаг назад и смотрит на свои босые ноги. Он ничего плохого не сделал. Он не виноват. Учитель же не может знать, что он делает под одеялом? Он не видел этого, не мог. — Зачем ты покинул постель? — интересуется отец Чон. — Я… пить хочу, — робко просит он. Учитель неожиданно улыбается. — Пойдем. Ты хороший мальчик, Тэхён-и. Я дам тебе воды. И они идут — учитель впереди, за ним ученик. Вот только идут они почему-то не туда. Мальчик этого не замечает, пока они не оказываются у больших дверей, ведущих в храм. Он удивленно смотрит на учителя, но тот лишь манит его за собой. Они вдвоем проходят в дальний конец собора. Никого, кроме них, тут нет — даже священник, который каждую ночь молится здесь, куда-то пропал. — Прочитай молитву, — приказывает отец Чон. — Шепотом. Мальчик больше не удивляется — это, видимо, обычная ночная служба вместе с учеником. И он закрывает глаза, опускается на колени перед иконой и шепчет: — Пресвятая и благословенная Богородица, принеси молитву мою Сыну твоему, Богу нашему, не презирай меня, грешного, да смилуйся надо мною. — Правильно. Мальчик открывает глаза. Учитель Чон стоит перед ним и закрывает собой икону — выходит, молился Тэхён ему… — Знаешь, что необходимо твоей душе, чтобы она была чистой и вознеслась к небесам? Тэхён кивает. Конечно. Он — хороший мальчик, он старается. — Еще кое-что, кроме слов. Ты должен пройти обряд. Ты ведь понимаешь, что не каждого Господь помилует? Грехи не смываются одной лишь молитвой твоей. Готов ли ты вознестись на небеса, малыш? Мальчик кивает, в глазах вспыхивает радость. — Хорошо. Будь хорошим мальчиком. Сначала тебе надо открыть рот. Большая ладонь ложится на лицо и закрывает глаза, чтобы ему ничего не было видно. Тэхён послушно открывает рот и ждет следующих приказов. Однако их нет. Вместо этого его губ касается что-то теплое. Он ничего не понимает, когда это что-то проталкивается дальше, упираясь в язык. Хочется закашлять и выплюнуть, но он не может и лишь дергается, убирает голову и отворачивается. Слюна повисает на подбородке. — Непослушный мальчик. Сильные руки вдруг разворачивают его спиной, хватают за пояс и тянут вниз штаны. Тэхён падает вперед на локти, пытается ползти вперед, но учитель крепко держит его. Понимая, что сейчас будет, мальчика сковывает страх и то самое непонятное чувство. И ягодицы невольно оттопыриваются, он ерзает, мучается в ожидании. — Ты грязный, плохой, нехороший мальчик, — тихо и зловеще произносит учитель. — Тебе нравится. И он размахивается и шлепает по выпяченной попке. Ладонью получается не слишком больно, а Тэхён аж краской заливается оттого, как приятно. Как хорошо. Ему снова хочется чего-то, и это желание он снова не может назвать, но это похоже на заполненность внутри, на ощущение чего-то твердого между мышцами и там, глубже. Тихий стон срывается с губ и он испуганно закрывает рот ладошкой. — Какой ты плохой, Тэхён-и. Маленький грешник, — шипит учитель и лупит его со всей силы. Мальчик приглушенно мычит, дрожит и терпит боль. Боль перемешивается с наслаждением, и он уже не понимает, что есть что. Внизу что-то тянет и кровь приливает в то место. — Грязь, — учитель вдруг отпускает его, обходит со стороны, встает у лица и просовывает себя ему в рот. Мальчик широко распахивает глаза — его губы смыкаются на плоти мужчины, большая теплая вещь заполняет ротовую полость и толкается вглубь, в горло. Ему кажется, что его сейчас вырвет, но почему-то этого не происходит. Теплый предмет засовывается глубоко в глотку и начинает двигаться вперед-назад. Учитель закатывает глаза и невнятно что-то бормочет, запрокидывает голову. Тэхён пытается отстраниться, но его затылок крепко держат на месте и он понимает, что в ловушке. Какие-то пять минут длятся, как целая бесконечность. Толчки в горле становятся быстрее и резче, мальчику неприятно, он весь красный, как ягода. Внезапно горячая жидкость выливается внутрь, заполняет рот и стекает вниз по лицу. Учитель Чон достает свою плоть из его глотки и отходит, вытираясь. Мальчик кашляет, задыхается и выплевывает странную, невкусную жидкость на пол. Стыд и отвращение захлестывают его и он прижимает ладошки к лицу, пытается понять, что это сейчас было. — Молодец, малыш, — произносит учитель хриплым голосом. — Хороший мальчик. Продолжим завтра. Я тебя всего очищу. И от этих слов мальчику становится страшно.