Я трахнул священника?

Прекрасное солнечное утро, прекрасное, но не для Чонгука. Лучи солнца пробиваются сквозь черные занавески, полосами отражаясь на полу. В очередной раз, Чонгук просыпается от сильной головной боли, понимая, что сильно перебрал вчера. — Чёрт, — приподнимаясь, он потирает глаза, осматриваясь вокруг. Он щурится, пытаясь разглядеть хоть что-то, но в комнате настолько темно, что Гук из последних сил поднимается с кровати, чтобы открыть занавески. — Блять! — ругается парень, когда яркий свет наполняет комнату. Он оборачивается и видит полнейший хаос. По всей комнате разбросана его одежда. На одной из тумбочек, он замечает плётку с наручниками и небольшую записку. Гук подходит к тумбочке и взяв записку, садится на кровать. «Спасибо тебе, Гуки, за ночь. Это было ахуенно. Перезвони мне, как проснешься. Надеюсь, номер мой ты записал. ” — Что вчера было? — Гук потирает виски, как вдруг головная боль усиливается от вспышек воспоминаний. Сейчас он отрывками вспоминает, как добрался до своего дома и как ввалился в свою комнату, зажимаясь с каким-то пареньком. Он откидывается на спину и закрывает глаза. Гук вспомнил все, до мельчайших деталей. Все, но не лицо того парня. Его дыхание учащается, когда тот вспоминает, как срывал с него одежду, как целовал его сладкие, как сахар, губы, как оставлял алые засосы на его белой коже. По его телу пробегают мурашки. Он так сильно предался воспоминаниям, что сам не заметил, как возбудился. Вот его рука уже тянется к пульсирующему члену, как вдруг раздаётся громкий звонок в дверь. — Ох чёрт, — он быстро поднимается и начинает искать хоть какую-то одежду. Сейчас он вспоминает, что сегодня воскресенье, а значит мама снова будет просить сходить с ней на службу. К слову, Чонгук не верующий, и терпеть не может подобного рода мероприятия, но каждый раз соглашается пойти с мамой, только чтобы та не расстраивалась. Найдя толстовку и спортивные штаны среди кучи разбросанных вещей, Гук быстро одевается и бежит открывать дверь. — Гуки, почему так долго? — мама тепло обнимает сына. — Извини, я только встал… — Чонгук обнимает её в ответ, но старается сильно не прижиматься, ведь каменный стояк просто так не хотел сдаваться. — Ты снова пол ночи гулял? — она отстраняется и строго смотрит на Гука. — Эта неделя была трудной, мне нужно было отдохнуть, — парень оттягивает низ толстовки. — Тебя послушать, у тебя каждый день тяжёлый. Если бы не работа, то уже спился бы! — Не преувеличивай, ма. — Чонгук, ты ведь знаешь, что я беспокоюсь за тебя. И мне совершенно не нравится твой образ жизни и то, чем ты занимаешься ночами. — Я уже взрослый, и могу сам о себе позаботиться. Все со мной будет хорошо. — Ладно. Надеюсь, ты не забыл, зачем я тут? — мама собирается пройти дальше в дом, но Гук её тут же останавливает, ведь он знает, что она сразу пойдёт в его комнату и то, что там осталось на тумбочке, он хотел бы, чтобы мама видела в последнюю очередь. Она ещё не знает, что её сын, вместо девушек водит в дом парней, а потому, это будет большим ударом для неё. — Конечно я не забыл… Постой пожалуйста тут, я быстро переоденусь и мы можем выходить. — Почему ты меня не впускаешь? — У меня в комнате не убрано, не хочу, чтобы ты потом меня пилила этим целую вечность, — Чонгук улыбается и целует маму в щеку, — Я быстро. *В церкви* Чонгук с мамой садятся на свободные места и Гук сразу же откидывается на спинку, закрывая глаза. — Чонгук! — его толкает мама. — М? — он открывает глаза, — Что такое? — Ты спать сюда пришёл? — Нет… — Ну так слушай тогда. Гук тяжело вздыхает и пытается слушать, но его хватает всего минут на десять, и он вновь закрывает глаза. У него снова начинают мелькать отрывки прошлой ночи, заставляя его возбудиться. Чонгук начинает нервничать, ведь он по-прежнему не может вспомнить лица того парня, что стал причиной каменного стояка в его штанах. Никогда раньше, он даже не пытался вспомнить кого-то, кого подцепил в клубе на одну ночь. Этот парень оказался другим, и Гука это начинает выводить. — Чёрт возьми, сколько можно! — он не может сдержать эмоций, его голос разносится по всей церкви. — Чонгук да что с тобой?! Если тебе надоело здесь находиться, ты можешь просто уйти! — Извини, мне нужно в уборную, я быстро, — Чонгук встаёт и направляется к выходу, попутно ловя недовольные взгляды на себе. Он заходит в туалет и захлопывает дверь. — Сука! — Гук достаёт телефон, судорожно ища номер того незнакомца, но вдруг вспоминает, что он его не сохранил. — И что теперь делать? — Гук проводит рукой по волосам, опуская взгляд на выпирающие брюки, — Да тобой дружок, убить кого-нибудь сейчас можно, — он тяжело вздыхает, облокотившись о стену спиной. — Я же не буду дрочить в церковном туалете, да? — у него вырывается нервный смешок, — Ну пиздец. Чонгук, это не нормально, — проговаривает сам себе, пытаясь пробудить в себе здравый смысл. Но о каком здравом смысле может идти речь, если разум затуманила похоть? Чонгук решает остаться в туалете ещё не надолго, надеясь, что его вскоре отпустит, но ничего не меняется. Он понимает, что ему нужно отвлечься, но возвращаться обратно к маме он не готов, потому выйдя из туалета, он решает походить по коридорам, пока не замечает на одной из дверей табличку «исповедальня». — Это ещё что? — он хмурится, вспоминая, что ему могли об этом рассказывать и наконец вспомнив, он решает зайти, и поговорить со священником чисто ради забавы, ведь сейчас, это единственный его вариант отвлечься. Он оглядывается по сторонам, дабы убедиться, что никто не заметит, как он туда войдёт. — Ну что падре, надеюсь, ты готов к той хуйне, что я тебе сейчас наговорю, — проговорив это себе под нос, Гук открывает дверь. Войдя в комнату, он видит небольшой столик и стул, стоящие около перегородки с решетчатым оконцем, что разделяла комнату пополам. Из-за приглашенного света от свечей, Чонгук еле может разглядеть человека, сидящего по ту сторону перегородки. Он пытается настроиться и садится на стул. — Здрасьте, — Гук здоровается и пытается заглянуть в окошечко, чтобы убедиться, что там все же кто-то есть. — Здравствуй, — раздаётся голос молодого парня. — Ну… — Чонгук нервно проводит ладонями по бёдрам, — Честно говоря, я не любитель всего этого и особо не в курсе, как все это работает. Поэтому, просто не обращайте внимание на то, что я сейчас буду говорить. Я тут чисто чтобы отвлечься. И… — парень придвигается чуть ближе к столу, — Я не знаю с чего начать даже… — Начните с того, что вас беспокоит. — Ну, меня беспокоит мой стояк, а так больше ничего в принципе, — в комнате повисла тишина, пока до Чонгука не доходит… — Что простите? — звучит удивленный голос за перегородкой. — А, бляяять… Ой, извините! — Чонгук прикрывает рот ладонью и щипает себя за ногу, понимая, что несёт сейчас какой-то бред. — Кстати, ваш голос звучит достаточно молодо, — подмечает Гук, переводя сразу тему, — Не слишком ли вы молоды, чтобы быть священником? — Спасибо, но мы здесь для того, чтобы поговорить о вас. Поэтому продолжайте и помните, что я не в праве осуждать вас за ваши деяния. — Ладно… Я вчера, как и в любую субботу, решил сходить с друзьями в клуб. Расслабиться, выпить, потанцевать и… — Чонгук нервно вздыхает, — Я познакомился там с одним парнем. Я купил нам обоим выпить и после нескольких выпитых коктейлей я уже особо не владел ситуацией, а потому пригласил его к себе. Знаете, так, чисто без задней мысли, ровно до того момента, пока он не согласился. — Извините, что перебиваю вас, — вдруг начинает священник. — Да? — Не могли бы вы сказать, что за клуб это был, в котором вы отдыхали? — Что? — данный вопрос заставляет Чонгука офигеть, — Для чего вы это спрашиваете? — Гук начинает вглядываться в перегородку, пытаясь разглядеть человека, по ту сторону. — Просто для общего развития. — Хеей, — парень начинает смеяться, — Хотите сказать, что посещаете подобные заведения? — Нет, что Вы! Нам не позволительно появляться в таких местах. — Ладно, расслабьте булки, я чисто в прикол это спросил. На самом деле, мы ходим в разные клубы, но в этом я был впервые, поэтому названия я не запомнил, но могу написать вам адрес, если у вас есть бумажка, — в ту же секунду Гуку просовывают скрученную бумажку и ручку, он пишет адрес и передаёт обратно. — Спасибо, — откашливаясь, священник забирает бумажку. — Так, я могу продолжить? — Д-да, конечно… — Так вот… Этот парнишка согласился поехать ко мне, — Чонгук сам того не замечая начинает описывать все в подробностях, от чего еще сильнее возбуждается, — Ну, а утром, я не смог вспомнить его лицо. Вот все помню, а лицо нет. Так он еще и с утра пораньше съебаться решил… — Блять, — вдруг в голове у Гука наконец пролетает мысль, что он сюда пришел наоборот отвлечься, но он до сих пор наблюдает за тем, как его брюки приподнимаются от пульсирующего члена, из-за чего ему становится уже невыносимо сидеть, — Короче как-то так, — парень встает со стула и уже собирается уходить, как вдруг он слышит следующее: — Ты конечно извини, но какого хуя ты не перезвонил? Лицо он значит не помнит, а номер то ты записал или тоже забыл?! — ЧЕГО?! — Чонгук замирает на месте, пока его не озаряет сознание происходящего. — То есть, ты хочешь сказать, что вчера все это было с тобой? — А ты бля, видишь здесь кого-то еще? — тот самый парень решает выйти к Чонгуку и встаёт прям перед ним. — Я-я трахнул священника? — Гук тут же выбегает из комнаты, — Я ТРАХНУЛ СВЯЩЕННИКА?! — его сердце отплясывает чечётку, -Что?! Через некоторое время, успокоившись и более-менее осознав весь пиздец данной ситуации, он решает вернуться обратно. Он заходит в комнату и садится обратно на стул перед тем парнем. — Я трахнул священника, — на лице Гука появляется ухмылка, не понятно, толи от того, что он сейчас нервничает, толи от того… а второго варианта тут нет, он просто дико нервничает, смотря в глаза тому самому парню, из-за которого у него дикий стояк уже несколько часов. — Долго еще будешь повторять одно и тоже? Прекрати называть меня священником, меня Юнги зовут. — Знаешь ли, я не каждый день узнаю о том, что трахался со священником. — Так ты на вопрос ответить не хочешь? Ты какого хуя не перезвонил? — А ты какого хуя ушел рано утром, оставив лишь записку? — Кхм, — Юнги откашливается и еле выдавливает из себя, — На службу надо было. — На службу? — у Гука вырывается смешок, — Юнги, верно? Ты ведь понимаешь, как смешно это звучит? Да в тебе от священника только одно название. — Чья бы корова мычала. Пришел исповедоваться, будучи атеистом. — Я пришёл сюда отвлечься. Думал все эти разговоры помогут мне хоть немного забыться. И вообще, чего ты так бычишься на меня? Я вчера был пьяный, и потому не сохранил твой номер в контактах. Думаешь я не хотел тебе перезвонить? У меня стояк с самого раннего утра, как только я проснулся и до сих пор. Я уже было хотел подрочить в туалете, но что-то дернуло пойти сюда. Так что, в любом случае мы снова встретились, — Чонгук хочет встать, но Юнги его останавливает. — Сядь и дай свой телефон, — Чонгук протягивает телефон Юнги. Несколько секунд Юн что-то делает в телефоне, а затем возвращает его обратно. — И только попробуй в следующий раз сказать, что ты не записал мой номер, или еще придумать какую-нибудь отмазку. — Да я же правда его не записал. — Ага. Ты подписал меня как «Ю», я лишь чуть-чуть исправил, — Юнги подходит к двери и закрывает ее на ключ. — Что? — Чонгук смотрит в контакты, которых красуется имя Юнги, а рядом стоит черное сердечко, что Чонгука немного умиляет, — Ты закрыл дверь? — Да, — Юнги подходит к Чонгуку и снимает пиджак. — Зачем? — Гук смотрит на Юнги непонимающим взглядом. — Может перестанешь задавать тупые вопросы? — Юн усаживается Чонгуку на колени лицом к лицу и затягивает его в страстный поцелуй. В этот момент, Гук снова чувствует тот самый сладкий привкус его губ. Отдавшись моменту, Гук помогает Юнги снять колоратку (белый воротничок у священников) и начинает расстегивать его рубашку, пока тот трётся бёдрами о его пах, зарываясь пальцами в его волосы портя укладку. — Ох, чёрт, — чуть ли не постанывает Гук, заметив на шее Юнги те самые засосы, что оставил ночью. — Ты хорошо постарался прошлой ночью, — Юн целует Чонгука в шею оставляя мокрый след, — Сегодня моя очередь, — он опускается перед Гуком на колени, проводя руками по его бёдрам. — Боже, — Чонгук расслабляется и откидывается на спинку стула. Он и подумать не мог, что простые прикосновения могут так влиять на него. По всему его телу пробегают мурашки, стоит Юнги дотронутся бляшки его ремня, одним ловким движением он расстегивает её, добираясь до пуговки на брюках. — Только прошу, будь потише, здесь очень тонкие стены, — Чонгук в ответ кивает, но тут же забывает все, что ему было сказано, как только Юнги рукой касается его члена через тонкую ткань боксеров. Он простанывает чуть ли не во весь голос, от чего Юнги сразу сжимает его член у основания так, что у Гука искры из глаз летят. — Ты блять, что творишь? — Я просил тебя быть тише. Если нас поймают, будешь целую неделю дрочить. — Ладно-ладно, хорошо… Ослабив хватку, Юнги приспускает его боксеры, освобождая пульсирующий член. Он проводит рукой по стволу, чуть сжимая и надавливая большим пальцем на головку, делая круговые движения. Гук подвисает в этот момент, глядя на священника сверху вниз. — Ты так грешен, свящ… Аах Слова Чонгука тонут в полустоне как только Юнги проводит языком по стволу от основания до головки, а затем берет член полностью в рот, смотря парню прямо в глаза. Дыхание Чонгука учащается, он первым разрывает зрительный контакт и запрокидывает голову, явно получая удовольствие. Юнги ускоряет темп. Исповедальню наполняют звонкие причмокивующие звуки и постанывания. Чонгук чувствует, что близится к разряде, а потому… — Иди ко мне, — стонет Чонгук, отрывая священника от его увлекательного занятия. Гук помогает Юнги подняться и стянуть ненужную одежду. Оседлав бедра Чонгука, Юнги заводит руку за спину, помогая ему войти. -Тебя нужно растянуть, — шепчет Гук. Юнги дьявольской ухмылкой медленно опускается на его член до основания. — Боже, ты так порочен, — скулит Гук ощущая узость чужого тела. — Только попробуй кончить раньше времени, — Юн приближается к уху Гука, говоря еле слышно, — Кончишь, когда я скажу. — Какой-то ты чересчур ахуевший для пассива… — Закрой рот и работай бедрами. — В таком положении, лучше тебе работать бедрами, — Чонгук обхватывает руками талию Юнги, прижимая его к себе, входя до упора и заставляя его простонать. Юнги начинает активно двигаться, вновь зарываясь пальцами в его уже растрепанные волосы, а Чонгук обхватив его бедра помогает. Через несколько минут, Чонгук чувствует, что готов кончить, но Юнги даже не думает останавливаться. Он замедляет темп и с вызовом смотрит Гуку в глаза. — Рано, -стонет. — Ты меня с ума сведешь, — Гук подхватывает Юнги и укладывает на стол, за которым они сидели. Перегородка жутко мешает, но им сейчас глубоко наплевать. Гук ускоряет темп, делая быстрые грубые толчки, попадая точно по простате. Доводит Юнги до крика и зажимает его рот рукой. — Ты сам говорил не шуметь, помнишь? — шепчет Чонгук, вытрахивая из священника душу. Чонгук готов кончить, но должен довести Юнги до предела, поэтому он берет его член в руку и начинает надрачивать в такт толчкам. — Господи божеее, — стонет Юнги, сотрясаясь от оргазма, пока Чонгук кончает ему на бедро. — Ну не Господь, конечно, но до рая доведу, -смеётся Гук и целует Юнги в грудь. Отдышавшись, Чонгук наконец отлипает от влажного тела и начинает собирать свои вещи. — После такого мне даже святой водой не отмыться — бурчит Юнги, начиная быстро одеваться. — Все мы грешники, святой отец, или лучше звать тебя «папочка»? — Гореть тебе в аду. — Только если в одном котле с тобой. — Да пошёл ты, — бубнит Юнги себе под нос, — Позвонишь мне вечером, я скину тебе адрес. И не забывай почаще исповедываться, — усмехнувшись, он поднимает с пола колоратку, и открыв дверь выходит из комнаты. Наконец опомнившись от произошедшего, Чонгук приводит себя в порядок и все же решает вернуться к маме, как раз успевая под конец. — Все в порядке? — мама замечает растрепанные волосы Гука. — Да, все отлично. — Уверен? Ты выглядишь так, будто бегал. — Сделал небольшой кросс по церкви, чтобы немного прийти в себя. Кстати, а что я пропустил?