Господин Мамочка

Ночь бережно укутывала в свои бархатные объятья Орлет. Фонарщики зажигали фонари, жители спешили домой, стража сменяла караульных. Идиллия. Всё спокойно, что было не совсем свойственно городу. На силуэт на крыше никто и не обращал внимания. Тень, сливавшаяся с другими тенями. Тень, которая уже долгие годы скрывается от правосудия. Грэйн раздражённо потёр запястья, шипя от боли. Очередная кража не задалась — его не предупредили о ловушках, но пообещали крупную сумму за кражу одной занятной вещицы, и жадность переборола здравый смысл. О каком здравом смысле могла идти речь, если Гильдия сейчас едва-едва держится на плаву. Средств почти не хватало, новички приходили ни с чем, опытные чуть не попадались в хитроумные ловушки, откуда-то вдруг взявшиеся в городе. Кажется, Ловец Воров не на шутку разозлился из-за кражи королевского ожерелья и теперь всячески пресекал попытки воров выжить в такие непростые времена. Вор двинулся дальше по крыше, периодически останавливаясь, когда стража проходила мимо с зажжёнными факелами. Не хватало ещё попасться. Он же Глава Гильдии, в конце-концов, должен пример подавать, а не прозябать в камере или, того хуже, болтаться в петле на всеобщем обозрении. Грэйн легко перепрыгнул на следующую крышу, сполз до её края и сиганул вниз, бесшумно приземляясь на ноги. Таверна встретила его ярким светом, который на несколько секунд ослепил вора, запахом свежей пищи, выпивки, и, что было не свойственно подобным местам, относительным спокойствием. Когда зрение восстановилось, Грэйн увидел, что в таверне сидело всего пара человек, а его старый знакомый — и владелец данной таверны в одном лице — сидел за прилавком, напряжённо всматриваясь в какую-то бумагу. — Ну и как? — не отрывая взгляда от бумаги, поинтересовался Джо. Он заметил быстро промелькнувшую тень, ведь свеча на столе была потушена, так что вор попался — во второй раз за день. — Я чуть рук не лишился, — вздохнул Грэйн, примостившись на табурет, сложил руки перед собой и уткнулся в них лицом. — Этот Ловец мне житья не даёт… А мне ещё Гильдию целую как-то содержать… — Джо всё-таки вложил бумагу во внутренний карман и посмотрел на своего друга. — Ты бы был поосторожнее в таких местах. Кто знает, что ещё там могут спрятать для любопытных… Грэйн промычал в знак согласия и сцапал из стоявшей рядом небольшой плетённой корзинки яблоко, что Джо, опять-таки, заметил, но проигнорировал. Поэтому, пока вор уплетал яблоко, хозяин таверны тяжёлым взглядом сверлил дальнюю стену перед собой. — Ты чего такой кислый? — поинтересовался Грэйн. — Да так… — Я ведь знаю, что не «так». Давай, выкладывай, я ведь не уйду, пока не узнаю! — Джо лишь усмехнулся: — Кто бы говорил. Здесь сидит капитан стражи, а ты в своём наряде, — он окинул вора взглядом, — сидишь у него на виду. — Грэйн обернулся, нашёл этого капитана взглядом и презрительно фыркнул: — Вот эта кабацкая пьянь — капитан стражи? Да он так скоро и мать родную не узнает. Этот самый капитан сидел за дальним столиком, на котором стояло множество уже пустых бутылок, пара стаканов, опустошённая тарелка из-под хлеба (что можно было понять по разбросанным повсюду крошкам), и пялился на пожелтевшую и слегка порванную листовку перед собой. На этой листовке был изображён Грэйн — в таком виде, чтобы простые граждане непременно захотели сдать его властям. Сам вор говорил, что «У меня не такой уж и кривой нос, я в зеркало себя вижу», «И зубы у меня не кривые, все целы», добавляя после подобных фраз неизменное: «Пойти что ли попозировать этому художнику?». Джо покачал головой, улыбаясь. Его друг действительно мог легко скрыться, но сейчас, в такие непростые времена, ему лучше будет не высовываться без надобности, о чём Джо и заговорил. Мужчины даже не заметили, как к ним подошёл ещё кое-кто… Грэйна вдруг подёргали за низ кирасы, и тоненький детский голосок спросил: — Мама? Джо замолчал, Грэйн широко распахнул глаза, резко обернувшись и уставившись взглядом на стоявшую рядом с ним… девочку? Лет шести, с подстриженными под горшок русыми волосами и большими голубыми глазами, с какой-то мистической красотой, которая одновременно отпугивала. Тут до вора дошёл смысл сказанного, и он неожиданно густо покраснел, что из-под повязки на лице было плохо заметно (лишь порозовевшие скулы), пытаясь сообразить, когда вдруг стал мамой. Тут Джо засмеялся, подошёл к девочке и взял её на руки. — Мама ещё не приходила, Вика, — мягко сказал мужчина. — Это мой друг Грэйн. Грэйн, — обратился он уже к всё ещё ошалелому вору, — это Вика, моя племянница. — Приятно познакомиться, — выдавил из себя вор. — Взаимно, — улыбнулась ему девчушка, протянув руку для рукопожатия. Так и началось их знакомство.

***

— Смотри, что достал, — Грэйн вытащил из потайного кармана серебряное колье с сапфирами, и Джо, лишь на секунду подняв взгляд на находку друга, кивнул: — Красивое. Кого обокрал? — Да так, одну графиню. А вообще, это в качестве моральной компенсации. — И что для клиента украл? — Серебряный сервиз. Эту заразу было трудно протащить мимо стражи, — пожаловался вор, как сбоку раздался восторженный девичьи визг: — Грэйн! — и на поясе Грэйна повис смерч по имени Виктория. — Ну привет, — улыбнулся вор и растрепал ныне коротко, но неровно подстриженные волосы, отчего Вика действительно обретала какое-то сходство со смерчем из-за своей причёски. Мужчина сел на стул и посадил её себе на колени. — Подросла, однако… — Они в этом возрасте быстро растут, — махнул рукой Джо, заполняя какие-то бумаги. — Вау, красивое! — Грэйн удивлённо посмотрел на Вику и увидел, что в руках она держала то самое колье, которое вор предусмотрительно убрал обратно. И как только умудрилась? — Вика… — мужчина отобрал украшение и сунул его назад. — Нельзя же чужие вещи брать. — Ну, ты же берёшь? — Я взрослый и это моя работа. А ты пока маленькая. Вот вырастешь — тогда, может, можно будет. — А эта монета коллекционная? Ты её откуда взял? Из особняка ле Дио? — в руках ушлой девчушки появилась золотая монета с изображением виверны, которую Грэйн как-то потерял в своих собственных карманах, но всё никак не мог найти. — Вика! — окликнул её вор. — Ты с ума сошла? Ле Дио? Так это самоубийство соваться к таким людям, как они. — Джо на этих словах вздрогнул, но, подняв взгляд на них, всё же засмеялся от увиденного, а Виктория нехотя отдала монетку обратно. Её дядя подозвал к себе юношу, работавшего в таверне и попросил пока поработать за него, а сам открыл дверь в хозяйские помещения: — Она от тебя не отстанет, пока всё сам не покажешь и не объяснишь, — он кивнул Грэйну в сторону открытой двери. — Пошли, за одно обсудим дела Гильдии, пока молодое поколение смотрит на работу профессионалов. Тяжело вздохнув, Грэйн всё же согласился.

***

Нависшую в комнате тишину прерывал тихий скрип пера и едва слышимый треск поленьев в камине. Грэйн сгорбился над бумагами, но его мысли всё возвращались к сегодняшнему случаю. Он застал Вику в Квартале Чёрных, куда велел ей не заходить ни при каких обстоятельствах. Вор вовремя заприметил знакомую фигурку и спас девушку от неприятностей. Если не сами обитатели Квартала, то стража легко могли схватить её, а там — неизвестно, что будет… Тяжёлый вздох, особо сильно скрипнувшее по бумаге перо, и тихий смешок со стороны входа в комнату: — Ну что ты так о ней печёшься? — Раггар прошёл к приоткрытому окну в комнате Грэйна, опёрся руками о подоконник и лишь почувствовал на себе прожигающий взгляд Грэйна. — Много чего могло произойти с ней там, — буркнул вор, вернувшись к бумагам. Раггар хмыкнул: — Да уж… мамочка, блин… Грэйн лязгнул зубами, но не успел возмутиться вслух, как его друг откровенно заржал: — Господин Мамочка! Вот как тебе надо было назва… — в бывшего ассасина полетел тяжёлый увесистый том, и мужчина едва успел увернуться, чтобы голова не пострадала. Стекло чудом не разбилось, а книга упала на пол, раскрывшись на испорченных чьей-то рукой иллюстрациях. — Раггар, помолчи, ради Двенадцати и всех прочих! — прошипел Грэйн и вернулся к бумагам. — У меня завал в Гильдии, а ты тут прохлаждаешься! — Я же шутя-любя, — пожал плечами Раггар. — И вообще, это идея Мары была, так что… — на этих словах вор обернулся к ассасину лицом, и взгляд его не предвещал ничего хорошего. — Понял. Больше не буду. Грэйн даже не знал, что это «больше не буду» подразумевало «а Вике я тоже рассказал!». В следующую встречу с Викторией Грэйн сидел красный, как перезревший помидор. И Раггар, и Мара, и Вика, и даже Джо (что было настоящим событием!) дружно смеялись над его новым прозвищем, пока сам вор пытался скрыть своё смущённое лицо за кружкой с пивом. В итоге не выдержав, он сам засмеялся и пообещал, что если шутники расскажут кому-то ещё, оторвать им всем руки. Уже уходя, Вика улыбнулась и сказала, что в какой-то степени новое прозвище подходит Грэйну. И, пока вор только-только начал осознавать смысл сказанных слов, поспешила удрать.