my (obsession)

      — Будешь ли ты моим?       — Нет...       — Снова непогода... — пожилая женщина качает головой, смотря в окно, — Чего ж гневается Чонгук? Чай в деревне никто ничего про него плохого не молвил, дождю всегда рады были, а порой и от счастья плакали, ежели Хосок засуху насылал. Авось что на небе плохое, среди божеств приключилось...       — Ба, а что у них на небе случилось? — маленький мальчик подходит к окну, становясь рядом с бабушкой, но та его прогоняет.       — Не стой у окна! А то Чонгук пошлёт молнию и тебя к себе заберёт!       — Ну ба...       — Почём ж мне знать, что у них там делается, — вздыхает, — Главное, чтобы разрешилось всё быстрее, а то поля зальёт скоро.       Чонгук вдоль и поперёк измеряет шагами главный зал в своём дворце, нервно смотря в сторону дверей, словно ожидая чего-то. На лице его застыла гримаса злости и отвращения. Злости на одного слишком прекрасного, но недоступного морского бога. Отвращения к себе. Причём за поступки, которые он ещё не совершил.       "Ошибка" многих богов, что мало кому принесла настоящего счастья, хотя пророчила его — любовь. История знает много случаев, когда бог влюблялся в человека и спускался к нему, отрекаясь от божественных сил и проживая вместе с ним короткую человеческую жизнь. Чонгук их никогда не понимал. Зачем отрекаться от сил, если можно забрать человека к себе и найти способ сделать его бессмертным? Способа сделать это, Чон не знает пока, но он уверен, что если постараться, его можно найти. Ему он просто незачем, поэтому сам и не искал. Да и не будет искать, ибо влюбился далеко не в человека.       Когда он впервые увидел Чимина, то потерял дар речи. Это была самая настоящая любовь с первого взгляда. Совсем ещё юный на вид морской бог, хотя владеет водным царством уже много веков, сменив когда-то давно отца, которого ещё люди и знать не знали. По мнению Чонгука: он выглядит красивее богини красоты. Синие волосы переливаются на солнце, подобно волнам, спускаясь от макушки и доходя практически до плеч. Глаза — точно океаны, такие глубокие и чарующие, что Чон с радостью бы утонул в них, растворившись без остатка. Речь тихая и спокойная, словно журчание ручья в лесу. А характер мирный и бесконфликтный, будто море в штиль. Мимо такого сокровища Чонгук пройти точно не мог. Недаром, чтобы задобрить его, люди преподносят ему в дар драгоценности, а появление грозы связывают с прилётом в сад сороки. Чонгук считает это забавным и в данной ситуации ироничным.       Первый его визит в подводное царство Чимина прошёл просто прекрасно. Пак — гостеприимный хозяин, для Чонгука устроил настоящий банкет, приняв со всеми почестями, увлекая интересными беседами и совершенно не позволяя заскучать. Но Чон в любом случае не скучал бы в его компании. Даже если бы они молчали, ему было бы комфортно; он бы просто любовался красотой морского владыки.       Второй визит прошёл так же, только вот Чонгук практически ничего не помнит из того, чем пытался его развлечь Чимин. Кажется, там была куча слуг, снова банкет, разговоры о насущном, только вот бог грома всё пропустил мимо ушей, просто наслаждаясь обществом Чимина. Он всё больше и больше влюблялся, но это его ничуть не пугало.       С посещением морского царства Чонгук явно зачастил. Об этом ему однажды ненавязчиво сообщил его советник, поджимая губы и напоминая о том, что у него и дома полно дел, если вдруг он забыл. А Чон и правда забыл, но это его нисколько не беспокоило, единственная его забота обитает в море. Он просто отмахнулся и в который раз отправился к Чимину. Его не волновало то, что и у морского бога может быть предостаточно дел. Он был эгоистом. Он просто хотел проводить с ним как можно больше времени, выбрасывая из головы все посторонние заботы и заставляя делать то же самое Чимина.       " — Прогулка по суше? — Чимин задумался, — Да, думаю, у меня есть свободный денёк на это."       Чонгук был вне себя от радости. Он смог вывести Чимина из воды, предложив прогуляться по побережью или сходить в лес. Именно лес почему-то стал тем аргументом, который заставил Пака всё же согласиться, но Чонгук не видел взаимосвязи, да и не хотел думать, так как в голове были лишь картинки того, как они гуляют.       Погода в тот день была прекрасная об этом позаботился Чон. Он знает, что Чимину нравится чистое небо и отсутствие ветра. Они действительно долго гуляли, сначала по побережью: много говорили, шутили, обсуждали всё на свете, начиная новостями или сплетнями, и заканчивая интересами, а потом Чонгук не заметил, как был утянут в лес. Чимин воодушевлённо начал рассказывать, как любит это лес, самую малость вводя в ступор бога грома.       — Но ведь ты не любишь покидать море?       — Всё дело в Тэхёне...       И Чонгук впервые увидел смущённую улыбку и слабый румянец на лице Пака.       В ту ночь крестьяне молили о том, чтобы гроза прекратилась.       Неделю лил дождь, не думая переставать. Пара деревень были на грани затопления, а урожай в этих поселениях был уничтожен. Молнии били по деревьям, а раскаты грома пугали не только людей, но и животных. Крестьяне начинали думать о приношении в дар людей. Но богу грома не нужны были девицы и юноши. Ему нужен был только Чимин.       В один из дней в морское царство прибыл советник Чона. Он, стоя на коленях, слёзно умолял поговорить с Чонгуком и попробовать его усмирить, но что Чимин сразу же сорвался с места и отправился во владения громового владыки. После этого для Пака стало ясно, почему уже неделю не прекращался шторм.       В громовом дворце Чонгук был найден в своих покоях. Он выглядел и злым, и грустным одновременно, что в какой-то степени пугало Чимина. Попытавшись узнать, в чём дело, он был удостоен вопроса, что в одно мгновение расставил всё по полочкам, но в то же время перевернул его мир.       — Будешь ли ты моим?       Взгляд Чонгука колкий, но на дне его Чимин видит что-то тёплое и светлое. Бог грома стоит, замерев и ожидая ответа, но ответ Пака его вряд ли обрадует. Сердце океана давно принадлежит одному милому лесному богу, что завоевал это сердце вот уже много лет назад.       По глазам Чимина, кои тот опустил в пол, Чонгук понимает всё без слов, но Пак всё же шепчет тихое:       — Нет...       Ярость с новой силой вспыхивает в Чоне, и Чимин буквально слышит усилившиеся раскаты грома и крики крестьян, что с новой силой начинают молить о прекращении грозы.       — Чонгук-а, — снова шепчет морской бог, — Люди кричат... Прекрати грозу, прошу тебя... Подумай о них...       — А обо мне кто подумает?! — голос его громкий, под стать громовому богу, — Почему, когда они хотят чистого неба, я его должен дать, а когда я хочу любви, мне её дать не могут?!       В сердце Чимина поселяется ноющая боль. Он понимает, что не виновен в том, что не может ответить взаимностью, но всё равно корит себя за то, что ничего не может сделать.       — Это совершенно разные ситуации... — Пак вздрагивает, когда видит, как в глазах Чонгука начинают сверкать молнии, и делает пару шагов в сторону дверей.       — Я так не считаю! — очередной крик, сопровождающийся раскатом грома.       Его вид мрачнеет на глазах, словно он сам становится грозой. Грудная клетка вздымается, лёгкие не в силах выровнять дыхание, будто ему не хватает воздуха. В глазах всё чаще мелькают молнии. Зрелище действительно страшное.       В груди Чимина всё больше разрастается страх, и он машинально делает маленькие шаги назад. Это замечает Чонгук.       — Ну уж нет, — зло усмехается, — Я хочу, чтобы ты был моим. И ты будешь.       — Ба, а сейчас у богов всё хорошо? — маленький мальчик подходит к пожилой женщине, дёргая ту за подол.       — Нет, внучек, — та в ответ грустно улыбается.       — Почему? — мальчик хмурится, — Дождик ведь закончился.       — Да, только вот... — женщина замолкает, смотря вдаль.       В ту сторону, где берег был поглощён морем, а помимо берега пара близлежащих деревень. Туда, где шторм бушует вот уже несколько недель, потопляя суда и выбрасывая на берега мёртвую рыбу.       А всё потому, что морской владыка не посещает свои владения уже довольно много времени. Потому что, решив помочь богу грома усмирить свой гнев, так и остался в громовом дворце, став его пленником. Его новым домом стали роскошные покои, кои он не имеет возможности покинуть, медленно увядая, ибо не имеет возможности вернуться домой.