На краю вечности

      Драко настраивает камеру, стараясь улыбнуться. Несмотря на все его старания, улыбка получается кислой, некрасивой, какой-то жалкой и стрёмной, особенно в сочетании глубоких, бездонных глаз и вялого взгляда, уставшего от жизни. Он направляет на себя лампу, чтобы запись получилась достаточно красочной. Конечно, вряд ли её кто-то увидит, но всё же, Драко привык выкладываться в каждом своём действии на все сто процентов.       Блондин смотрит в камеру, ожидая щелчка, означающего, что съёмка началась. Он раздаётся слишком громко, для мёртвой тишины, витающей в комнате. Драко взлохмачивает свои волосы, на лбу становится виден ожог, который тут же скрывается за спавшими прядями.       — Привет. Это я, Драко. Драко Малфой. Ты помнишь меня? — неуверенно начинает он. Обычно его голос звучит красиво, гордо и высокомерно. А сейчас, обычно уверенный в себе и самовлюблённый Малфой сидит перед камерой, через силу выдавливая из себя слова и связывая их в фразы. Его голос кажется слишком низким и хриплым, но он не обращает на это внимания.       — Хотя… Конечно же ты меня помнишь. Как ты можешь не помнить. Это я дурак, всё забыл, всё, до самого последнего воспоминания. Это чертовски странно, но я и впрямь совсем не знаю, и не помню, кто ты, откуда и как вообще взялся в моей жизни. Я пытался вспомнить, честно. Я испробовал столько всего. Я просмотрел все фотографии и видео, снятые нами, на которых мы вместе. Я пробовал мыться твоим любимым шампунем, есть твою любимую еду, обошёл все места, где мы могли бывать. Я до сих пор хожу в этом свитере. Мне кажется, хотя нет, я уверен, он был моим, но судя по фотографиям, ты изначально присвоил его себе… Я упорно не хочу его стирать, на нём остались капли твоего запаха. Он приятный, знаешь… Что это? Яблоки в жжённой карамели? — Драко опускает взгляд, рассматривая свои руки, истерзанные, все в шрамах, ожогах и порезах, одна рука плотно перебинтована, однако бинт не белоснежный, а рыжеватый с тёмно-красными, почти чёрными пятнами. Другая рука выглядит намного приличнее, нежели её сестра. Всего лишь пара тёмных поперечных полосок, оставшихся от пожара, в котором не так давно побывал Драко. Он нервно закусывает губы, будто пытаясь что-то вспомнить, а хотя может он просто подбирал слова.       — Знаешь, я не знаю или просто плохо понимаю, кто ты такой, но судя по всему, ты сделал меня самым счастливым человеком на свете. Я не помню, чтобы когда-нибудь так широко и искренне улыбался или так долго смеялся. Почему я забыл тебя? Насколько далеко мы зашли тогда? Что за тату на моей руке? — Драко задирает рукав выше, оголяя чёрную метку, слегка грязную по краям, но оставшуюся всё такой же ужасной и не внушающей доверия. — Это что-то плохое? И почему на твоей руке надпись «я не должен лгать»? — Драко обводит взглядом комнату, в которой сидит.       — Кстати, я приехал сюда. Здесь всё так же, не считая того, что кровать скрипит уже от старости, а не от наших страстных тел и жарко мне не от твоих поцелуев. Кстати, они все ещё тут… Ну… Надписи, что мы делали в разных местах… гляди, — Драко хватает камеру, подбегая к стене. — Вот, например: «Г + Д — сердечко». Мы были такими наивными, — Драко усмехается своим мыслям, подходя к окну. — Уверен вид тебе понравится. Ты только погляди на него. Небо, окрашенное во все оттенки, начиная от тёмно-лилового, почти чёрного и нежного, романтично-жёлтого, не забывая про лазурный, наверняка похоже на наши отношения, — Драко возвращается на место. — Может ли хоть кто-то мне рассказать о тебе? Чёрт, я даже имени твоего не знаю. Как тебя зовут? Годрик? Гарри? Гай? Или может на Г начинается твоя фамилия, а имя начинается на П? — Драко заправляет упавшую прядь волос за ухо. Его забинтованная рука, попадает в кадр. — А может ты и не был моим парнем? — парень грустно усмехается. — Хотя… Других версий у меня попросту нет. Нет, мы точно встречались.       Драко бросает взгляд на фотоальбом. Он открыт где-то на конечных страницах. Фотография. Он, Драко, весело улыбающийся стоит, а напротив него брюнет на метле, перевернувшись верх ногами, тянется своими губами к его. У него это не получается. Драко смеётся, а брюнет, который никак не может получить желаемое, раздражён. Парень берёт в руки альбом, обращая фотографию к камере.       — Моя любимая фотография. Знаешь, судя по всему, ты неплохо так играл в квиддич. Где ты сейчас? Может… Ты игрок нашей сборной по квиддичу? Или ты стал мракоборцем? Ты работаешь в министерстве? Может быть в данную минуту ты ищешь меня, но не можешь найти… Или ты уже мёртв и лежишь в могиле? Но тогда почему я не нашёл твоей могилы ни на одном кладбище? Я был почти на всех кладбищах Великобритании, но твоей могилы не нашёл. И чью могилу я вообще должен искать? Неведомой незнакомец, наглый похититель моего сердца, — Драко закусывает верхнюю губу, нервно покусывая её.       — Я до сих пор помню первое, одно-единственное воспоминание с тобой. Оно было таким ярким, таким… До сих пор дыхание захватывает. Твой жадный поцелуй в запретном лесу. Такой… нежный, злой, наивный… дикая смесь чувств и эмоций что ты вложил в него. Сколько нам было? Одиннадцать? Двенадцать? Кажется, уже тогда я был по уши в тебя влюблён, хоть и отрицал это. Может, это была любовь с первого взгляда? Самое странное, что я вспомнил о тебе, лишь приблизившись к смерти очень близко. Именно поэтому я начал курить… Астма и курение — вещи несовместимые… Но я знал, на что шёл. Точнее — надеялся. Но это не сработало. Курения недостаточно. Скорпиус — мой сын, не давал мне накуриться до потери сознания, чтобы начать задыхаться, умирая и даже быть не в силах дотянуться до ингалятора. Я не виню его. Знаешь — он моя единственная причина, почему я все ещё держусь за свою жалкую никчёмную жизнь. Понимаешь, что-то мне подсказывает, что мы были вместе вечность. С каждым новым разом, пытаясь вспомнить о тебе, я понимаю, что не могу дышать без тебя. Ты мне нужен, как сердцу нужно биение, как для дыхания нужен кислород, а волшебной палочке нужна магия. Это не астма. Мне просто не могли ставить этот диагноз, только если в раннем детстве. Я узнавал. Я даже залез ночью в больницу и украл свою медицинскую карту. Всё пусто. Мне никогда не ставили диагноз астмы. Я задыхаюсь из-за тебя.       Драко смотрит на фотографию сына, вывалившуюся из того же фотоальбома.       — Кстати вот и он. Скорпиус. Он уже такой взрослый. Ему целых двенадцать лет. Ужасно страшно было отправлять его в школу. Он хороший, но моя репутация всё ещё довольно сильно подмочена, но к счастью у него появился друг. Он такой хороший. Мне он сразу понравился. Он кстати чем-то похож на тебя. Его зовут Альбус. А вот фамилия… Какая же у него фамилия? Кажется… Поттер? Я бы продолжил попытки вспомнить тебя, если бы не Скорпиус. Он ведь совсем один. У него кроме меня на этом свете только Альбус. Но я тебе обещаю. Я не дам тебе вновь бесследно исчезнуть. Знаешь, я постоянно думаю о тебе. Хотя нет, я думаю о нас. В какой момент упустил тебя? Неужели я так сильно был ослеплён своими чувствами, что причинил тебе боль. Боль, стерпеть которую ты был не в силах, что мы расстались… Хотя, судя по одному единственному воспоминанию о тебе, сборнику фотографий и наших надписях на стене в моём доме мы любили друг друга до безумия. Я не привык к таким словам, и не знаю, сказал ли я их тебе когда-нибудь, но… Я люблю тебя, и всегда любил, чёртов Г… Есть какое-то сумасшествие — любить тебя, отсутствие причины, что делает её такой безупречной. Если я и знаю, что такое любовь, то только благодаря тебе. Ты — последнее, о чём я думаю по ночам и первое — о чём по утрам. Я и не представлял, как тяжело мне заставлять себя не думать о тебе. Ты не подумай. Я не требую от тебя взаимности, я просто не в праве требовать её от тебя, но я прошу об одном. Никогда не забывай обо мне. Никогда не забывай о нас. Любить тебя — это одновременно моя самая большая слабость и величайшая сила, — миг, и запись закончена.