Где-то там за границами

- Готово! - Сергей отключил страстер* и вложил ручку в кожаный блокнот с логотипом компании. Это была небольшая записная книжка из кожи Каракура** и с годом изготовления на обложке, выгравированным золотыми буквами. Ручка тоже была из того же материала и писала черной смолой****, эту смалу просто добывать, и она абсолютно экологична. В затемненную лабораторию вошла Ксения, девушка на вид семнадцати лет, перешагивая через многочисленные провода она подошла к Сергею. В руках держа папку для документов, под светом ультрафиолета та казалась ярко голубой. - Двести семьдесят пять лет…-Ксения говорила медленно, будто эта дата была чем-то само собой разумеющимся, но не желанным и уже давно отвергнутым от сердца. Она смотрела лишь на показатели датчиков, и по ее лицу ясно читалось не то отчаяние, не то усталость. -Сережа, прошу тебя, хватит. Сколько еще лет своей жизни ты потратишь на него? Нам не дано жить вечно, смирись с этим! – она подняла на молодого человека ее возраста ясные голубые глазами, которые умоляюще глядели на ученого из-за очков. Сергей не обратил на нее никакого внимания, он продолжал смотреть в окно аппарата, за которым в однородном веществе плавал нечто, черное и даже слегка неприятное на вид, но Сергей продолжал наблюдать за ним ласковыми глазами цвета изумруда как за собственным ребенком.- Сережа тыменя слушаешь?- Лишь после этих слов ученый наконец-то оторвался от окна и не поворачиваясь, со вздохом стянул тугую резинку с шелковистых серебряных волос, которые мгновенно заструились водопадами по его плечам до самого пояса. Он повернулся к своей помощнице, улыбаясь также ласково, как существу за окном. -Ксюша, у меня получилось, получилось! Это существо, который сможет жить намного дольше! -Тебе недостаточно семисот лет? – Ксюша продолжала в упор смотреть на него. Сергей поджал губы. - Как ты не поймешь? Не в том дело!- Ксюша покачала головой. – Нет, не пойму. Скажи мне, сколько? Тысяча? Или шесть? Это ведь даже на человека не похоже! Ты дал ему жизнь! Ты понимаешь, что это значит?- Помощница почти кричала. Из ее глаз начали литься хрустальные как родниковая вода слезы. Сергей обошел приборы и взял ее за плечи. – Ксюша успокойся! Все в порядке! Я ведь не просто так, ты же знаешь! Девушка умоляюще посмотрела на ученого, будто взывая к нему услышать то, о чем она говорит. – От того, что ты заставишь мучатся живой организм сотни лет, они не вернутся назад. Хватит винить себя. Тогда тебе было лишь пятьдесят! Лаборатория сгорела не по твоей вине. Хватит об этом думать. Забудь уже! - Сергей отпустил ее и отошёл на несколько шагов - Ксюша, уходи! Уходи, прошу, - Эти слова прозвучали почти шепотом. Девушка посмотрела в пол, стараясь сдерживаться, и легким шагом вышла через раздвижную дверь в коридор. – Сережа, мы в ответе за тех, кого приручили… Ксения ушла в главный зал управления процессами строительства станции, которая располагалась в облаках Венеры. Сергей остался в своей лаборатории один, закрыв дверь картой-ключом. Он подошёл к страстеру и тут его охватило странное чувство, это чувство появилось в нем первый раз. -Разочарование?- Этот вопрос он задал в пустоту. Он нахмурился, по привычке закусив нижнюю губу-Я не прав?– Этот вопрос был уже адресован существу за окном. - Ответь мне! Ты всегда молчишь! Все молчат! В порыве чувств Сергей пнул страстер с такой силой что тот опрокинулся на матовый плиточный пол. Провода, подключенные к упавшему прибору, вылетели из гнезд и, зацепив ультрафиолетовые лампы, вместе с ними полетели вслед за страстером. Комната погрузилась в полумрак. Сергей встал посреди этого хаоса и, грустно улыбаясь, запустил свою руку в густые волосы, светившиеся серебром. Так он стоял минуты две, пока краем глаза он не заметил упавший блокнот с его записями об экспериментах, да, тот самый, сделанный из кожи каракура. Он подошел к шкафу и достал флайзеровую ленту***, она огнеупорная, хотя выглядит как простая кухонная пленка. Этой лентой он обернул блокнот и небрежно бросил его на пол. – Ксюша, ты права! Хватит! Подойдя к опрокинутому аппарату, он достал из нагрудного кармана зажигалку и, грустно улыбаясь, зажёг ее и поднес огонь к кипе бумаг, где-то в глубине которых залежалась фотография песочницы в которой сидела маленькая девочка в очках и мальчик с серебряными волосами.