Одиннадцать суток

Этот вечер крайне печален. Погода пасмурна, дела оставляют желать лучшего и, кажется, хуже некуда: Чонгук в очередной раз поссорился с родителями, третий раз за месяц сбежал из дома из-за той же ссоры, телефон у него разбился, как только он вылетел из подъезда жилого дома, а куртка порвалась, когда зацепилась за перила лестницы. Парню срочно нужно уединение, и нужно суметь скрыться даже от тревожных мыслей о завтрашнем дне в школе, учеба в которой не дает хороших надежд. От этого нужно отвлечься. И Чонгук, бесцельно слоняясь по улицам с музыкой в наушниках с проводом, не находит решения лучше, чем посетить заброшенное здание в соседнем квартале от дома. По дворам ходят много сплетен и сказок об этом заброшенном двухэтажном доме, хозяев которого нет в городе уже много лет, с тех пор, как на земле, возможно, даже родителей бабушек Чонгука не стало. Слухи ходят разные, но все жуткие. Кто-то говорит о том, что прислуга этого дома, не выполнявшая свои обязанности должным образом, запиралась в подвале и избивалась хозяевами до полусмерти. Кто-то о том, что в этой семье каждый был каннибалом — от обоих родителей и старшего сына до двух младших сыновей. Кто-то вообще болтал, что в папаша схватил ружье, застрелил всю семью, а затем застрелился и сам. В общем, как уже стало понятно каждому, Чонгук живет по соседству с большими фантазерами. Сам же Чонгук прекрасно понимает, что листья без ветра не колышутся. Этим слухам явно положило начало что-то интересное, но что, видимо, не знает никто. Во двор дома было попасть просто, ибо калитка не заперта, но вот вход в дом составил проблемы. Чонгук нашел на полу булыжник и, замахнувшись, швырнул в окно так, что стекло его раскололось, разлетевшись в разные стороны. Парень попал внутрь, порвав куртку еще раз. Внутри дом выглядит живее. Если снаружи он выглядит пустым, пыльным и жутким, внутри у него даже осталась мебель. Сейчас Чон попал, видимо, в чью-то спальню. Здесь старая, голая кровать с грязной, рваной постелью и матрасом, пружинки которого торчат в разные стороны. Шкаф с поцарапанными дверцами и пыльные, косые полочки. Две тумбочки и письменный стол с какими-то бумажками. Некоторые вещи хозяева все же оставили, но лежат они так, будто их либо забыли, либо не успели взять, ведь все было вверх дном. История этого дома заинтриговала Гука еще больше. Следующая комната была за скрипучей, легкой, деревянной дверью. И это была гостиная. Чон, осматриваясь, прошел мимо дивана с выглядывающими пружинами, на котором лежал чей-то платок и плюшевый мишка с пуговицей вместо глаза. На стенах Гук увидел фотографии в различных рамках. Разглядывая, он сделал вывод, что семья действительно состояла из двух родителей и трех сыновей — старшего и двух близнецов лет шести-семи. Старый каменный камин. Пыльный ковер под журнальным столиком на трех ножках. Гук проверил все комнаты. Другие две спальни, кабинет, кухня, комната прислуги. Здесь стоит атмосфера очень уютного и шумного семейного дома в прошлом, ныне брошенного своими же хозяевами. Остались лишь холодные стены и постели. Но жители этого здания точно стремились как можно скорее покинуть этот дом, с которым, как видно по обстановке, у них была связана почти вся жизнь. И почему — неясно. Но Гук уже решил покинуть это место. Он подошел к входной двери и отворил замок — изнутри это сделать получилось. Он только сделал шаг вперед, но под ногой что-то хрустнуло. Парень нагнулся за этим чем-то и поднял. Он смотрел на старое фото в рамке. Старое фото парня с тех, семейных фотографий, но это ни один из детей семьи. Фото в три четверти лица, парень на фото смотрел вперед, но не в камеру. Карие глаза, кудрявые, темные волосы, прямой нос, до ужаса идеальные овал лица и линия челюсти. Чонгук завис на фотографии в руках на несколько секунд. Она показалась ему необычной. Вдруг парень на фото резко перевел взгляд на Чона. Гук сразу выронил рамку, и та с треском упала на пол. Тут же дверь прямо перед лицом Чонгука захлопнулась сама по себе. Тот отпрыгнул, сглотнул, и тут же побежал к тому окну, через которое залезал. Но, как только он наступил на коврик под журнальным столиком, ковер собрался, и Чонгук упал на пол. Подняв голову, увидел перед собой того самого медведя с пуговицей вместо глаза. Закричав от испуга, хотел встать, но тут же упал снова. Вдруг панику его прервал внезапный, немного подрагивающий смех: — Ха-ха-ха! Видел бы себя сейчас, ха-ха! Чонгук, нахмурившись, перешел в сидячее положение. Перед ним, за мишкой, сидел парень с живой фотографии. Он улыбался квадратной улыбкой, держась за живот от сильного смеха, и будто излучал легкий, теплый свет. — Ты кто? — спросил Чонгук, пока странный незнакомец пытается успокоить свой смех. — Я? Я прислуга дома семьи Ли, Ким Тэхен, — сверкая смеющимися глазами, он представился. — А ты Чонгук. — Как ты?.. — Угадал? — перебил Тэхен. — Я не угадал, я знал. Я все про тебя знаю. Я про всех все знаю. — Нет-нет, подожди! — Чонгук постарался успокоить поток активной речи Тэхена. — Какая прислуга? Здесь уже несколько десятков лет никто не живет! — Оу. Правда? — Тэ резко погрустнел и сложил руки замком у живота. — Точно. Постоянно забываю, что я умер. Это так огорчает... — Что?! — у Гука шок. Тэхен вздохнул и, не меняя позы скрещенных ног, взлетел и сел на диван. Чонгук отошел, а Тэ, вытянув руку, притянул кружку кофе из кухни. — Ну вот и зачем ты пришел? — вяло спросил призрак прислуги, сделав глоток горячего напитка, но тот пролился сквозь него на диван. — Меня огорчать? Зачем напоминать мне о моей смерти, скажи? Интересный ты! — Я, п-пожалуй, пойду, — Гук сглотнул и двинулся к двери, но Тэхен тут же нахмурился, и внезапный поток ветра откинул Чона на диван, рядом с Тэ. — Ладно, еще посижу. — Знаешь, Чонгук, — Тэ притянул из кухни еще одну чашечку кофе и отдал новому знакомому. — У меня так давно не было гостей. Знаешь, как скучно сидеть на одном и том же месте, будучи навеки привязанным к своему телу? — Телу? Но ты же не на кладбище, — Гук поднял бровь. — Нет, мое тело в подвале, — замотал головой Тэ, и Гук лишь пробормотал "О Господи". — Ну так вот. Это та-а-ак сложно! Так скучно! Хорошо, что ты пришел, Чонгук. Мне хотя бы есть, с кем теперь побеседовать за чашечкой вкусного кофе. Это ведь вкусный кофе? — Ну, разве что, чуть горьковат, — ответил Чонгук, но Тэхен снова нахмурился, и на этот раз в камине вспыхнул огромный огонь, чуть не задев Гука. — Х-хотя, очень даже вкусный! Эта горечь даже изюминки предает напитку, очень даже ничего! Тэ вздохнул. — Вот так и готовь для людей кофе, — печально он опустил плечи. — Они мало того, что не ценят стараний несчастного призрака, так еще и стекла тебе бьют. И ведь можно было просто постучаться в дверь, как нормальный человек, Чонгук. А теперь там сквозняк будет. Прямо в комнате хозяев. Тебе придется отплатить за это, Чонгук, — Тэхен медленно повернул голову на гостя, посмотрев в глаза строгим взглядом с угрозой. Чон сглотнул и снова встал с дивана, чтобы быть не так близко к призраку. — Чем? Ден-ньгами, надеюсь? — он подозревал, что вовсе не ими. — Ха-ха! — Тэхен снова заразился смехом, будто секунду до он вовсе не смотрел на Чонгука глазами убийцы. — Какие деньги? Мне же не нужны деньги! — А что тогда нужно? — голос Чона продолжал дрожать. В происходящее скептикам сложновато поверить до конца, а этот Тэхен еще и пугает то перепадами настроения, то просто тем, что он — призрак! Какой-то неестественный ветер снова толкнул Чона обратно к Тэхену, вернув его на диван. Тэ повернулся к нему и сложил ногу на ногу. — Мне очень одиноко здесь, Чонгук, — произнес он, будто гипнотизируя своим призрачным взглядом. — Ты останешься здесь. — Что? Нет! — Гук снова встал с дивана и двинулся в сторону двери. — Я н-не могу, извини, Тэйхен, или как там тебя. У меня школа завтра, родители ждут, да и подарок за ежедневный вход надо забрать в игре на ПК, если ты вообще знаешь, что это такое, да, — он открыл дверь, чтобы выйти. — Так что, извини, но я пойду, а ты просто пришлешь номер карты, куда деньги за разбитое стекло перевести, и... Дверь сильно ударила Чонгука по плечу, захлопнувшись, и парень отлетел на пару шагов. Тут же что-то оттолкнуло его, прижало к стене за горло и стало поднимать выше. Гук перестал дышать, тщетно пытаясь убрать давящую на горло силу. — Ты, видимо, не понял, — голос Тэхена снова стал грубым и пугающим. Призрак приподнялся с дивана и, паря над полом, стал медленно приближаться к Чону. — "Ты останешься здесь" было не приглашением или вопросом, Чонгук. Это был приказ, — Гука бросило на пол. Тэхен появился перед ним на одном колене и, схватив парня за волосы, поднял его глаза на себя. — Я понятно объясняю? — Пусти, — Чонгуку страшно. Он схватился за руку Кима, чтобы тот тянул не так сильно. — Я просто хотел погулять по заброшенному дому и побыть одному, пусти! — он стал пытаться освободиться от хватки Тэ. — Ты хотел? — переспросил Тэхен, игнорируя старания парня. — А я хочу, чтобы ты остался. Я угостил тебя кофе, а значит, что мы теперь друзья, Чонгук. Разве друг бросит друга одного? — Но я хочу домой! — с дрожью крикнул Чон. — Твой дом теперь здесь! — Тэхен взял Чонгука за шею и сильно надавил на сонную артерию. Парень отключился.

***

Несколько минут, часов ли прошло с того момента, как Чонгук заснул, он не знает. Но проснулся он в одной из комнат. Лежал на кровати, под толстым одеялом, которым его заботливо укрыл Тэхен. Куртка и рюкзак лежали на стуле, рядом со столом. Гук встал с кровати, подошел и, достав из рюкзака маленькую бутылочку воды, выпил до конца. Призрака этого дома до сих пор не было. Гук надел куртку. Взял стул и подошел к окну. Поднял стул над головой и, замахнувшись им на окно, отлетел назад — на кровать, получив стулом прямо по голове. — Что ж ты так себя не жалеешь, — на пороге стоял Тэхен. Сейчас лицо его выражало обеспокоенность о Гуке, который скрутился на кровати, схватившись за голову. Тэ подошел к нему и убрал руки парня от его лба. Тот замер от страха. — Ты разбил себе лоб стулом, Чонгук. — Но ведь это ты опять оттолкнул меня, — произнес Чон, боясь посмотреть в глаза призраку. — Да, но это только потому, что ты снова хотел разбить стекло, чтобы сбежать, — Тэхен сел рядом с Чонгуком и поднял его за плечи, чтобы тот сел тоже. — Я не хочу, чтобы ты сбегал, Чонгук. За пределами дома моих хозяев опасно. — Что там опасного? — спросил Гук. Тэхен скрестил ноги и стал заботливо гладить парня по голове. — Если ты сбежишь, то я убью тебя в твоем сне, Чонгук, — объяснил он. — Ведь друзья друзей не бросают. И если ты меня бросишь, я не прощу, ведь я довольно злопамятен. — Я хочу есть, — проговорил Гук. — Ты хочешь есть? Ты... Ты, что, ешь? — Тэ удивился так, будто этого не должно быть. — А, точно. Ты же живой. Хорошо. Я поищу для тебя еды. — А я не могу сходить за ней в магазин? — спросил Чон. — И убежать от меня? — Тэ чуть сжал волосы Гука. — Но ведь тогда я убью тебя. Помнишь? А я этого не позволю. Ведь ты мой друг, и ты мне дорог, Чонгук. Тэхен покинул комнату. А через два часа позвал Чонгука вниз, на кухню. Гук спустился. Ким сидел за столом и с милой улыбкой приглашал взглядом парня. Все еще побаиваясь, Чонгук присел напротив Тэхена. — Очень нехорошо, что мы едим на ночь, — Тэ вздохнул, но с улыбкой. — Поэтому, я пытался найти что-то легкое, — Гука пугало то, что призрак хотел найти что-то здесь. В заброшенном доме, где уже точно нет ничего съедобного. Тэхен снял полотенце с блюдца. Под ним лежали яблоки. Но неспелые. Желто-коричневые, а в одном из них, похоже, обжились несколько червяков. — На заднем дворе есть яблоня хозяина. Пусть нашего садовника уже давно нет здесь, яблоки все еще остались. — Но они же червивые, — сказал Чонгук тихо. — Ты можешь не есть, если не хочешь. Я не стану тебя заставлять. Но это все, что я смог найти для тебя, Чонгук, — он с прежней улыбкой откинул блюдце с фруктами в стену. Чонгук вздрогнул. — А могу я попить? — Спросил он. — Конечно, — любезно ответил Тэ. — Если найдешь.

***

— Эй, дружище! — на пороге снова появился призрак. — Я нашел для тебя занятие. Ты любишь рисовать? — он подошел к деревянному столу, за которым сидел Чонгук и разложил перед ним найденную старую бумагу, исписанную с одной стороны и где-то взятые карандаши. Гук живет здесь чуть больше суток. Конечно же, он не оставил попыток сбежать, но каждый раз Тэхен мешает это сделать. В попытках покинуть это место Чонгук вновь и вновь получал какие-то ушибы и царапины, и сейчас он взял карандаш в дрожащие руки, вытирая кровь с разбитой губы. Рисовать он любит. Но сейчас он не может. Голову, которая уже раскалывается от нехватки воды и беспрерывного стресса, переполняют только мысли о том, что Чон хочет домой, и постоянный страх за свою жизнь. — Что-то не так, Чонгук? — Спросил призрак. — Кажется, ты чем-то обеспокоен. Гук только разомкнул губы, чтобы вновь сказать о том, что хочет домой, но тут же передумал. Несколько минут назад ему чуть не свернули голову, когда он сказал об этом. Уста дрогнули, и Чон тут же сжал зубы. — Нет, — с дрожью сказал он. — Тебе просто кажется, — и, взяв один лист бумаги, стал что-то рисовать без единой эмоции на лице. Тэхен улыбнулся и бережно похлопал его по спине.

***

Вторые сутки. Тэхена снова нигде нет. Чонгук ходит по дому, стараясь найти что-нибудь, чем можно заняться. Все время здесь он не ел и не пил, что плохо сказывается на нем. Сейчас он еле перебирает ногами, на всякий случай держась за все, что попадется под руку. Телефон ему Тэхен разбил окончательно, еще в первый день. Гук заметил, что здесь бегает много крыс. Он не любит крыс. Из подвала постоянно доносятся какие-то звуки: грохот, шепот, стук, а иногда плач. Видимо, Тэхен все время находится там. Каждый раз, когда этот призрак буянит, даже на втором этаже дома стены трясутся. Чонгуку становится страшнее с каждым днем, и попытки сбежать он не оставляет. Поэтому, теперь у него сильный ушиб на бедре и шишка на затылке. Парень услышал, что шум в подвале прекратился. Помнится, Тэхен говорил: "В подвале мой труп". Это пугало. Но Чонгук кроме страха испытывает и интерес. Если уж он тут помрет, то пусть хотя бы знает, где помирает. Разве можно помирать в том доме, в подвале которого ты даже не был? Это тоже пугает. Чонгук спустился по лестнице на кухню и встал перед деревянной дверью. Осторожно, как можно тише, открыл. Подвал был небольшим, а в углу его, поджав колени, сидел Тэхен. Чонгук, держась за холодные стены из голого камня, медленно подошел к Тэхену. — Что тебе надо? — призрак среагировал на Гука резко, грубо. И слышался всхлип в его выкрике. Но Чонгук не отвечал, а просто смотрел. — Сядь рядом. — Гук не сел. Тогда Тэхен снова посадил его сам все тем же ветром из ниоткуда. — Обними меня. — Зачем? — тихо из-за своего состояния спросил Гук. — Мы друзья. Ты, что, не видишь, что твоему другу плохо? — прорычал призрак. Этот тон Чонгука испугал. Побаиваясь, он подсел к Тэхену ближе, и перекинул руку через его плечо. Молчание. Один молчит потому, что грустно, а другой потому, что страшно. И Гуку очень сильно хочется убрать руку и вернуться в комнату, а еще лучше домой. Но жить хочется больше.

***

Пятьдесят третий час Чонгук здесь, в этом проклятом доме. Он все еще не ел и не пил, стало сложно разговаривать и еще сложнее ходить, голова продолжает беспрерывно болеть. Отовсюду слышатся звуки, свет из окна кажется слишком ярким. Очень хочется есть и пить. Нужно сказать об этом Тэхену. Но у Чонгука совсем нет желания вставать и, скорее всего, сил для этого тоже не хватает. Он продолжает лежать на кровати, согнувшись и взявшись за живот. Урчит. Вдруг дверь в комнату открылась, и появился Тэхен. — Я х-хочу есть, — на этот раз голос Чона дрожал не только из-за страха, но и из-за обезвоживания. — И пить тоже... Отпусти, пожалуйста. — Я приготовлю тебе поесть здесь, тебе не нужно никуда идти, — сказал Тэхен, и лицо Гука перекосило от горечи во рту. Призрак вылетел из комнаты, и позвал Чонгука только через три часа. Тот встал на ноги. Ноги шатались и дрожали. Парень снова стал держаться за все вокруг, но получается ли, он не понимал, ибо его конечности онемели. Он их не чувствует. Совсем. А Тэхен снова сидел за столом. Как только Чонгук заступил за порог кухни, оступился. Тэхен тут же появился за его спиной и поставил его на ноги за воротник футболки. — Ты нехорошо себя чувствуешь, Чонгук? — Тэхен улыбался, придерживая Гука за плечи перед собой. Но на вопрос Чон не ответил. Он только моргал, бессильно смотря Тэхену в глаза. — Хорошо, я тебя понял. Ну ничего! — призрак улыбнулся шире. — Сейчас поешь, и все будет нормально. Я старался, пока готовил для тебя это блюдо, Чонгук. Он посадил Чона за стол, напротив своего места. Сел за свое и, взяв кухонное полотенце, которое скрывало приготовленное Тэхеном блюдо, убрал его. Глаза Чона расширились... — Это... крыса? — спросил он, еле шевеля сухими губами. — Я подумал, что нужно накормить тебя чем-то питательным. Например, мясом. В подвале как раз бегала эта девочка, — объяснил Тэ. — Я пожарил это мясо так же, как жарил его повар моих хозяев. У него всегда получались отменные блюда. Но, признаться, я никогда раньше не готовил мясо. Было сложновато. Чонгук посмотрел на разложенную на блюде крысу. Она пахло ужасно. Была почти лысой, смотрела на Гука своими мертвыми, красными глазами. Она явно сильно кричала, когда сгорала заживо на старой, ржавой сковороде. Но, к счастью, в силу своего обезвоживания, Чонгук не слышал, что происходило за дверью его комнаты. — Что такое? — спросил Тэхен, когда заметил, что Чонгук уже долго смотрит в глаза бедного мученика на его тарелке, и притрагиваться к еде даже не собирается. — Ты не будешь есть? — настроение его снова резко переменилось, и он будто загорелся гневом, который пока старался сдержать. — Твой друг старался ради тебя и твоего желудка, лез вон по твоей же просьбе приготовить тебе поесть, а ты не думаешь и кусочек попробовать? — он сжал в руке старую, рваную скатерть. — Тэхен, — тихо прошептал Чонгук, не отрывая взгляда от грызуна. — Из-звини. Я... Слова его перебила серебряная вилка, впившись ему в тыльную сторону ладони. Чонгук даже не вскрикнул. Он уже давно перестал чувствовать свои руки. По коричневой скатерти расползлась алая кровь, медленно вытекая из-под ладони, которую пригвоздили к столу. Тэхен крепко взялся за ручку вилки и вытянул вверх, освободив Чонгука. Призрак взял во вторую руку нож, и Гук напрягся, сжав от страха челюсти. Но Тэхен потянулся к трупу на тарелке. Он аккуратно отрезал жесткое и немного подгоревшее мясо из-под крысиной кожи, нацепил на вилку и поднес ко рту Чона. — Тэхен, пожалуйста, — вновь взмолил Чонгук, и лицо его перекосило от слез, на которые ему сейчас не хватает влаги. — Ешь! — Тэ рявкнул явно не человеческим голосом, топнув ногой. Чонгук проскрипел зубами. Закрыв глаза, он нехотя открыл рот. Тэхен положил отрезанный кусочек на вилке на язык, и тот сомкнул губы. Не жевал. Но когда открыл глаза, увидел, что Тэхен с улыбкой нетерпения смотрит на него и ждет, когда Чон начнет жевать, проглотит и оценит старания призрачного друга. Деваться Гуку было некуда, и он сжал в зубах жесткую, невкусную крысятину. Сразу же подступил рвотный рефлекс, но Чонгук сдержался, ведь знал, что будет, если вдруг ему не понравится блюдо Тэхена. Он сжал челюстями кусочек еще раз. Еще раз. Прожевать мясо пять раз ему было достаточно, ведь Чонгук не хотел долго держать его на языке. Проглотил. Было больновато, ведь толком парень мясо и не прожевал. Но, несмотря на это, он почувствовал что-то давно неиспытываемое — он ощутил еду внутри. По телу прошлись мурашки. Гук отломил еще кусочек. Стараясь не обращать внимания на вкус, он прожевал и проглотил и его. Он очень долго не ел, и этот голод заставил его съесть несъедобное. Третий кусочек, четвертый. Но вот он прожевал восьмой, и не смог проглотить. Все попытки закончились тем, что Чонгук поперхнулся и начал кашлять. Неспособность проглотить что-то — еще одно следствие обезвоживания. Тэхен ударил его по спине со всей силой, и Гук пришел в норму. — Прости, прости, пожалуйста! — тихо взмолил Чонгук, спрятав руки под стол. — Я-я не хотел, честно! — сквозь трудности с речью он выдавливал из себя слова. — Тебе было вкусно? — спросил Тэхен, смотря в глаза. Гук замолчал и замешкался, но тут же пришел в норму: — Кончено! — ответил он, закивав. — Хорошо, — комментарий Тэхена многого от себя не оставил. — Можешь идти. Чонгук, облокотившись на стол, встал на дрожащие ноги. Сделал шаг, и всю ногу свело судорогой. Не издав ни звука, он упал на пол, снова отключившись.

***

Сколько времени прошло? Неделя, наверное. Неделя без еды, воды, свежего воздуха. Неделя вне общества, лишь наедине с призраком, заставившим Чонгука остаться здесь, в этом проклятом доме. Состояние Чонгука уже давно является критическим. У него постоянные головные боли, регулярные судороги, которые уже считаются обычной повседневностью. Глотать он не может. Громко разговаривать, да и разговаривать с обычной громкостью — тоже. Ему доступен лишь шепот — глухой и хриплый. Он все еще не чувствует рук. Двигать может, но вот ощущать их — нет. Они лежат на кровати. Чонгук уставился в стену, пытаясь выдавить из себя слезы, которых ему так не хватает. Совершенно бездвижно парень мог только дышать и медленно моргать. Тэхен же лежал сзади, периодически по-дружески гладя Гука по плечу. Но тишину нарушили внезапные гости. Отдаленно, но Чонгук все же услышал их. Это была полиция. И она искала Гука. Он не мог сделать ничего, но он наконец вновь обрел совсем недавно умершую надежду на свое спасение. — Я... З-здесь, — прохрипел он. Это должен был быть крик. Крик о помощи, мольба о спасении. Но вышел у школьника только тихий, жалкий и хриплый писк. Тэхен вскочил с кровати и сел перед лицом Чонгука. — Что ты говоришь? — видимо, даже лежащий рядом Тэ не услышал тщетные попытки Гука докричаться до первого этажа. Тогда Чонгук, собрав все силы, перекатился в сторону и упал с кровати, чтобы доползти до выхода. — Что ты делаешь?! — Тэхен взбесился резко. — Если ты будешь шуметь, то привлечешь их внимание! — на лице у призрака была паника, голос его стал скокать до нечеловеческого. Но Чонгук не обращал на это внимание. — Если они найдут тебя, то заберут, Чонгук, как ты не понимаешь?! Вернись на кровать! Неужели ты хочешь меня бросить?! Но шум от падения Чонгука был слышен. И шаги стали приближаться. Дверь в спальню раскрылась. — Нет! Нет, уйдите отсюда! — закричал на них Тэхен, схватившись за волосы. — Парень! — крикнул Чонгуку один из полицейских, когда они оба к нему подбежали. А парень был жив. И парень был счастлив. Взрослые подняли его за плечи с обеих сторон и понесли к выходу. Когда они были на лестнице, Тэхен взбесился. Он стал бросать со стен портреты, стучать по стенам, ломать ступени, царапать перила. Казалось, будто сам дом прогонял непрошеных гостей. Призрак делал все, чтобы Чонгука оставили. А полиция напугалась не на шутку, ускорившись. Если бы Чонгук мог плакать, он бы сейчас плакал от счастья. — Черт! — у одного из полицейских нога провалилась в лестницу, застряв. Он отдал Гука второму. — Выноси его, я догоню! Мужчина послушался беспрекословно и быстро понес школьника к выходу. Но дверь не открылась. Полицейский стал бубнить что-то себе под нос и теперь злился не меньше, чем дом. Послышался треск. Это трещал потолок. Он посыпался мелкой пылью и редкими щепками, а потом разломался над лестницей и обрушился. И прямо за ним комод со второго этажа. Застрявшего на лестнице полицейского больше не было. Второй же, который держал Гука на руках, не сумев открыть дверь, потащил школьника туда, где будет безопасно, и ничто на них не обвалится — в подвал. Спустился по лестнице. Посадил Чонгука у стены, чтобы закрыть вход. Почувствовал странный запах и, осмотревшись, испугался старого трупа в углу. Тут же он сел перед Чонгуком, загородив, чтобы парень не видел этого страшного и мерзкого зрелища. — Чон Чонгук? — спросил мужчина, получив в ответ слабый кивок. — Здесь ничего не случится. Я уже вызвал подкрепление, парень. Они скоро будут. Вдруг полицейского отбросило в стену. Оттуда в другую, в потолок, в пол, и стало швырять по всему подвалу, круша старые полки, ящики и банки с какими-то заготовками. Тэхен еще не успокоился. Полицейский упал на пол после кошмарного аттракциона на спину. Его одежда была порвана. Лицо разбито так, что мужчину было не узнать. Стены в его крови, все в стеклах. У Чонгука снова скосило лицо, и все тело свело жуткой, сильной судорогой. — Чонгук! — Тэхен внезапно явился на глаза, сидя прямо перед Гуком. Его лицо было обеспокоенно, но очень быстро гримаса сменилась на счастливую, с улыбкой и радостными глазами. — Я разобрался с ними, Чонгук. И я завалил вход в подвал. Даже подмога, что он вызвал, теперь не успеет нас разлучить. — Домой, — тихо произнес Чонгук, выдавливая из себя это слово сквозь боль во всем теле. — Домой, — он стал из раза в раз повторять мольбу в одном слове тихим шепотом, плача внутри. Тэхен подтащил Чонгука к свободному углу. Сел здесь спиной к холодной стене и, посадив парня себе на колени, обнял за плечи. — Ты дома, Чонгук. Я здесь. И ты дома. Слова эти для Гука звучали как стеклом по сердцу. Он хотел домой. Он уже вторую неделю хочет домой. И вот, когда спасение появилось прямо перед концом, подарив надежду, все разрушилось так же мгновенно, как когда-то Чонгук разбил окно заброшенного дома. Чужого дома. Он хочет кричать. Кричать и плакать, но у него не выходит. Он может лишь жалким шепотом молить того, кто сейчас рядом, о спасении. Но спасения он не дождется. Ведь тот, кто сейчас рядом, сам нуждается в спасении. И Чонгук его ненавидит. Боится и ненавидит. Сверху, на первом этаже, уже прибыло вызванное ранее подкрепление. Но Чонгук этого не слышал. Бесконечная и тщетная мольба подростка закончилась. Тэхен прижал его к себе и стал гладить по голове, улыбаясь. Теперь они всегда будут вместе.