И более того, ты — человек!

Владей собой среди толпы смятенной, Тебя клянущей за смятенье всех, Верь сам в себя наперекор вселенной, И маловерным отпусти их грех.

Пусть час не пробил, жди, не уставая, Пусть лгут лжецы, не снисходи до них; Умей прощать и не кажись, прощая, Великодушней и мудрей других.

      Годы. Годы, как по пророчеству, шла война. Век меча и топора, час Белого Хлада и Белого Света, как многим казалось, не закончатся пока последние два человека на Континенте не заколят друг друга алебардами. И в этом была правда, безусловно. Месяцы беспросветных голодов, кровопролитных боен, выжженные земли, стёртые с лица деревни и целые города, всё это рано или поздно не оставляло ни малейшей надежды выжившим. И всё же, как зима не может держать власть над природой вечно, сменяемая весной, так и светлые времена приходят в политику. Восстановление цинтрийской короны во главе с, теперь уже, королевой Цириллой, дитём старшей крови, стало для северных королевств своего рода приходом весны, пускай пока ещё неуверенной и субтильной. Точно первое солнце, прогревающее промёрзлую за зиму землю, юной правительнице успешно давалось как постепенное восстановление изничтоженной на корню экономики, так и поддержание ныне столь хрупких дипломатических отношений с королевствами по соседству. Конечно, никто в народе, кажется, даже не оспаривал догадок, что за Цириллой, в качестве придворной чародейки, стояла Йеннифэр из Венгерберга и, вполне вероятно, держала девчонку, что марионетку за ниточки, а сам факт сидения внучки ранее великой Калантэ на троне - не больше, чем формальность и печать законности на всех принимаемых решениях, исходящих от магички или того же ведьмака, что теперь, при новой королеве, стоял цинтрийским послом. Многих эта новость выводила на смех: Геральт из Ривии, не менее известный как Мясник из Блавикена, был нынче наделён привилегиями отстаивать интересы государства, абсурдность факта зашкаливала.       Эмгыр вар Эмрейс с самого начала воспитывал сына по нильфгаардским канонам, с должной строгостью и скупостью на эмоции. В конце концов, целью было вырастить интеллигента и достойного приемника и лидера империи с обширной историей завоеваний. Мальчик рос кротким, но харизматичным, любознательным до прикладных наук, ужасно педантичным порой, а главное - до страшного целеустремлённым и трудоспособным, в общем-то, идеальным солдатом для имперской армии, как говорило большинство в верхах. Вероятно, именно поэтому, когда парнишке лишь только стукнуло чуть за двадцать, он, будучи уже возведённым в значимый чин офицера Военной Разведки Нильфгаарда, стал одним из главных порученцев императора. Однако сколько бы времени ни проходило, Эмгыр, кажется, и не думал передавать власть, что, безусловно, имело прямой смысл в обстоятельствах бесконечных войн; да и фактор наличия достойного руководителя в разведке располагал к тому, что было крайне бессмысленно затевать внезапные кардинальные изменения. Их войну можно было называть победоносной, беспощадной и бескомпромиссной.       Между тем времена менялись, хотелось то предотвратить или нет. С реставрацией Цинтры новые проблемы сваливались на Нильфгаард. Пусть и заключив пакт мира с северными королевствами, во владениях империи отныне находились Лирия с Ривией, а также немаловажный Аэдирн. Эмгыр вар Эмрейс, как и начальник разведки Ваттье де Ридо, прекрасно осознавал, что спокойная ситуация в новых провинциях долго сохраняться не будет, север окажется не севером, не попытавшись осуществить диверсионные атаки, дабы вернуть себе хотя бы жалкий клочок уже сожженых до тла и превращённых в пепел земель, доказать свою стойкость, напыщенный патриотизм и выказать гордость, смешную гордость. Императора это позабавило сейчас также, как и заинтересовало положение сына: Кагыр, направленный в Виковаро и теперь уже третий месяц просиживающий штаны в виноградниках, время от времени снисходил до написания коротких письмец, в которых обычно уделял пару строчек слухам, которые частично могли быть полезными, а в остальной части уж слишком жирно пытался обратить внимание на своё скромное недовольство нынешним ходом дел по большинству фронтов. И, честно говоря, получив второй раз за всё время ответное письмо с императорским вензелем на конверте, он был по-настоящему наивно удивлён, пусть и желанием лишний раз начать переписываться с отцом не горел.       Летом в Цинтре жарко не было из-за расположения возле моря, однако, в июне на земле, удобренной пеплом нескольких лет войны, впервые заново зацвели карминовые и золотистые антирринумы, будто знак-напоминание о былой славе земель под покровительством Львицы Калантэ.       Цирилла всё продолжала глядеть сквозь широкое арочное окно на полуразрушенный город, когда высокий светловолосый мужчина, предварительно постучав, вошёл в комнату. Как ему казалось, он всё ещё выглядел уморительно-несолидно в камзоле цвета полыни с золотистыми вышивками, но и выбора иного у него не было. Наконец молодая королева перевела взгляд изумрудных глаз с улицы на посетителя. Ничего не произнеся, она кивнула, Геральт незамедлительно задал вопрос, без возможности скрыть полный скепсиса взгляд: - Ты правда считаешь, что в том есть надобность? - А ты думаешь, что нет? Не мы одни ограничиваемся плачевным состоянием, как бы то ни было. Послушай, - девушка хотела продолжить, но ведьмак прервал её. - Нет, Цири, послушай меня ты. Я знаю, что у тебя с этим есть личные счёты и, быть может, ты действительно хочешь их свести. Но, поверь, теперь это всё не разборки в песочнице и не дебаты за обеденным столом, теперь любое твоё решение несёт государственный характер, любое моё действие тем более. Ты думаешь, что, нацепив на меня жабо и назвав дипломатом, ты сделаешь из меня чистого, как белый лист, дворянина? - голос Геральта в какой-то момент стал звучать серьезнее и строже. -Нет, Цири. Я всё также остаюсь ведьмаком из Каэр Морхена, наёмным убийцей монстров и мутантом для всех, для них и для себя в первую очередь. Они оба напряжённо молчали пока мужчина не начал вновь: - И ты прекрасно знаешь, что могла взять сюда не меня, а Юлиана, Юлиана с его красноречием и умением вести переговоры хотя бы так, не с мечом наперевес. - И тем не менее, стоишь сейчас здесь ты, Геральт... из Ривии. - на последних словах голос Цириллы дрогнул, она напряглась и сглотнула, ладони незаметно сжали голубую ткань платья. Дальнейший их диалог происходил телепатически, почему-то ни ведьмак, ни Цири, не почувствовали себя в силах начать говорить в голос, они лишь пристально глядели друг на друга, точно предводители разных стай, столкнувшиеся с делёжкой территории. - Ты понимаешь, что это бессмысленно. Это самоубийство, чем ты думаешь в данный момент? - А думали ли они? О чём они думали, обращая всё в прах? Раз за разом история повторяется и мы не можем ничего поделать, но когда у нас появились силы, мы не имеем права придумать себе нейтралитет Ковира. - И ты предполагаешь, что я просто приеду туда? - медовые глаза сверкали не то недовольством, не то недоверием. - Дол Блатанна. - Отныне будет протекторатом? Откуда такая информация? - Что-то вроде него. - из-за спины Геральта, нарушая общую тишину, послышался до боли знакомый женский голос, в комнате запахло сиренью и крыжовником.

***

      Было чуть за полдень, когда карета с цинтрийским гербом проезжала по пыльной дороге, пролегающей меж пышущих зеленью гор Назаира. Последние часы поездки выдавались на удивление мучительными для посла из Цинтры: на улице нещадно палило солнце, и, по правде, единственная надежда была на то, что торжественная встреча по случаю заключения нильфгаардского договора и союза с Францеской Финдабаир, новой королевой Дол Блатанны, будет проходить в озёрной резиденции. Как говорили в один голос местные - чудеснейшее место здешних краёв. Однако на красоте пейзажей положительные ожидания заканчивались. Нет, конечно, Геральт в своё время был в относительно хороших отношениях с императором, Эмгыр с давних пор хоть и был честолюбив, но и обещания свои сдерживал беспрекословно и достойно, в этом ведьмак находил между ними какую-то крайне отдалённую, но схожесть.       Резиденция, без лишней лести, и вправду оказалась неплохой. Горный замок из белого камня, что было вовсе не свойственно моде империи, составлявший шесть с лишним этажей и три острые башни разной высоты, выглядел утончённым и изящным, будто стремящимся вверх среди множества буков, клёнов и ещё каких-то деревьев, которые Геральт так и не смог назвать при всех своих познаниях в ботанике. Быть может, отличать травы и ягоды для ведьмачьих эликсиров было и впрямь полезнее, чем опознавать деревья по листьям. На входе их ожидаемо встретили гвардейцы, видок у них был пассивно-мрачный, будто с концом военных действий у любого вояки в нильфгаарде пропадало желание к чему-либо вообще. Впрочем, нельзя было отрицать и того, что простоять часами на солнцепёке в тёмной одежде тоже мало у кого вызовет энтузиазм.       Цинтрийского делегата с охраной (охраной, которая на фоне широкоплечего посла выглядела скорее, как бутафория для должного вида) удосужились провести до покоев, где им стоило коротать время до начала приёма с пресными нильфгаардскими государственными деятелями вроде известного на всём севере Ваттье с его пёсиком-императорским-сынком Кагыром или старого доброго Ардаля аэп Даги. Перспектива видеться и наигранно, через силу улыбаться да кланяться кому-либо из этих троих не казалась беловолосому мужчине приятной в любом раскладе. Геральта не интересовали вычурные имперские пирушки, первостепенным было запросить законную аудиенцию. Аудиенцию с офицером нильфгаардской разведки. Встреча, несмотря на скептические выражения лиц придворных, была назначена. Всего двадцать минут, но того было, как мужчине показалось, вполне достаточно, чтоб прощупать почву, вполне. Дорога к нужному кабинету пролегала чуть ли ни через весь замок, было логично в целях безопасности селить гостей в противоположном крыле от имперских чиновников. В каждом сантиметре этой резиденции ощущался лёгкий снобизм и вычурность, гобелены с золочёной геральдикой, прямоугольные картины разных неизвестных Геральту авторов - всё это вызывало у него своеобразное презрение, кое мог вызвать пирующий во время чумы.       Проходя по длинным, освещённым незамысловатыми канделябрами, коридорам в компании двух чёрных стражей, по небольшому портику, украшенному скульптурами нелепых на первый взгляд кариатид и, шагая по мраморной лестнице, на перилах которой выделялся и почти светился наполированный орнамент, содержащий в центре композиции солнце с шестнадцатью лучами, Геральт размышлял, неустанно раздумывал, в сотый раз взвешивал. Что "Цинтра передаёт привет и желает вам не ругаться с эльфами", "Цинтра желает вам удачного дальнейшего захвата и легкого удержания уже захваченных земель"?. Теперь он в очередной раз горестно пожалел, что на роль делегата-дипломата не взяли Лютика.

***

      Ведьмака с шумом впустили в кабинет, ведьмак не поклонился. Да и больно надо ль было кланяться стоящему к нему спиной юноше? Кагыр тихо хмыкнул, незаинтересованно глядя с небольшого балкончика на искрящееся сотней бликов голубоватое озеро внизу, затем неспешно повернул голову на гостя, непозволительно-барски развернулся. С последней их с рыцарем встречи прошло немало времени, тогда голубоглазый парнишка с руками, вымазанными алой кровью, напуганный до бледности кожи и не находящий в себе сил подняться на ноги, показался белоголовому убогим, по-детски нелепым и слишком наивным для войны да и для взрослой жизни вообще. Теперь же мужчина отчётливо заметил, что молодой офицер вправду приосанился за прошедшие года четыре. В ситуации, что была под его контролем, вёл себя куда гораздо вальяжнее и нерасторопнее, хотя юношеская живость в нём всё ещё проглядывалась даже за слоями дорогого, расшитого узорами цвета киновари, чёрного поблёскивающего бархата. Кагыр был чем-то до боли похож на отца внешне: высокий, статный и непреклонный, такие же смоляно-чёрные волосы спадали на плечи, а маленькая горбинка носа полностью выдавала в нём наследника рода Эмрейсов. С улыбкой, более напоминающей победную ухмылку, нильфгаардец сел в массивное деревянное кресло у рабочего стола, на тёмной поверхности которого стоял потемневший от времени кубок бордовой жидкостью, а сбоку расположился пышный букет из сине-аметистовых роз, главного символа Назаира. - Посол из Цинтры, Геральт. Так, я полагаю? - не теряя улыбки, процедил Кагыр. Мужчине то ли от интонации, то ли от выражения глаз нильфцаардца становилось не по себе; он кивнул, прочистил горло. - А ты проницательный. - Геральт сложил руки в замок со спиной, не отрывая взгляда от офицера. - От лица королевства Цинтры и его правительницы королевы Цириллы, поздравляю с успешным и мирным заключением договора с королевством Дол Блатанна, Кагыр. - сделать акцент на слове "мирным" показалось ему уж более, чем подходящим относительно любых контрактов, заключаемых представителями разведки. После нескольких мгновений молчания, собеседник будто только обратил внимание на слова, прищурился и, едва-заметно склонив голову на бок, наконец мелодично произнёс, приподнимая в ладони кубок; тёмно-оранжевые лучи заходящего солнца упали на его нагрудную цепь: - В таком случае, Hael Ker'zaer.       До Геральта не сразу дошёл смысл сказанного. Лишь после полминуты ступора ведьмак, пораскинувши мозгами, наконец осознал, что на деле шумиха вокруг протектората связана была далеко не с тем, что офицер разведки оказался столь продуманным и добросердечным к Aen her ichaer, а в факте того, что восседает ныне на троне вовсе не Эмгыр, а его сыночек, а первым же политическим действием Кагыра вар Эмрейса, внезапно ставшего новым императором Нильфгаарда, государства, история которого уходит корнями в историю старшей крови, стало заключение своеобразного "мира" с нынешними эльфами Аэдирна. Мужчину как молнией прошибло, что он там плёл относительно дипломатии дальше, теперь переставало иметь большой смысл. Кагыр больше не являлся просто второстепенной фигурой, препятствующей ходу к цели, теперь он становился на поле королём. Понадобится убрать короля - дело дадут в руки единственного верного наёмного убийцы. Она говорит "порежь себе ногу" и ты режешь, теперь "игра должна потерять одного игрока" и он повинуется этой воле, как и всегда, опять, снова.       Как прошёл вечер далее Геральт вспомнить затруднялся. Лепестки с назаирских роз упали дважды, потом дорога обратно, покои, время, назойливо тянущееся и раздражающее до тремора в руках, пятнадцать минут до начала банкета, коридор, портик с кариатидами, мраморная лестница. Ведьмак прошёл бесшумно, ждал неподалёку от кабинета в одной из сводчатых ниш в коридоре, стилет держал в правой руке, светловолосая девушка с большими зелёными глазами с портрета на противоположной стене заговорчески улыбалась. Те, кто тебя обидел, не знали, с кем имели дело! Отомсти! Отплати им! Отплати им всем! Пусть они трепещут от страха у твоих ног, пусть лязгают зубами, не смея взглянуть вверх, на твоё лицо! Пусть канючат и стенают, добиваясь твоей милости. Но ты будь выше этого! Отплати всем за всё! Мсти!       Геральт слышал стук шагов и шёпот бархата, точно увидел и запечатлел в памяти лицо Кагыра в последний момент. Больше не было ничего. Внезапная тишина, невесомость.

***

-Ты знаешь, Геральт, это своего рода победа. Даже так - это победа.       Когда белоголовый ведьмак смог открыть глаза, то разобрал лишь, что лежал на ледяном полу, колени горели и ныли, будто он успел проехаться ими по гальке. При попытке подняться, резкая сквозная боль в рёбрах сдавила грудную клетку, он хрипло охнул и в ответ услышал эхо, не в силах разобрать, раздалось оно на самом деле или только в его черепной коробке. Через какое-то время, когда перед глазами перестали плясать огоньки, Геральт заметил, на лицо падал причудливый цветастый свет. Виражные окна, через которые пробивались первые лучи рассвета. Точно, он в главной зале.       Ошибки не было, прямо перед ним на небольшом мраморном возвышении стоял трон. Трон, занятый Кагыром вар Эмрейсом. Рядом с ним тихонько, словно тень, стояла темноволосая женщина в такой же привычной иссиня-чёрной одежде. Пытаясь встать во второй раз, ведьмак смог прохрипеть только полу-слышное "Йен?". Увы, была то далеко не Йеннифэр, а, сидевшая давеча в двимеритовых наручниках в императорских темницах, Фрингилья Виго, теперь полностью освобождённая и привилегированная, как ранее. Затем снова была темнота, беспросветная, беспроглядная темнота. - Ты знаешь, Геральт, - продолжал Кагыр, руки его лежали на подлокотниках трона пока пальцы, увешанные кольцами, среди которых было и фамильное, негромко отстукивали по золоту ненавязчивый мотив, нарушающий тишину пустого зала. - Победа не всегда за тем, у кого больше армия. И даже не за тем, чей цепной пёс более предан, пусть и это важность несёт не меньшую. Победа и власть по итогу достаётся тому, кто в первую очередь может доверять для начала себе самому. Чего, оказывается, не умел ни Эмгыр, ни твоя княжна Цирилла.

***

      На деревянном столе с вечера лежал приказ о разделении и перенаправлении основных армейских корпусов в сторону севера, где Яруга впадала в Северное море и юга Нильфгаарда с, расположенным там на протяжении многих лет, летним дворцом императора. Низ листа украсила кроваво-красная подпись: Cahir var Emreis. Ard Feainn Addan yn Carn aep Morvudd.

И если можешь быть в толпе собою, При короле с народом связь хранить И, уважая мнение любое, Главы перед мовою не клонить...

И если будешь мерить расстоянье Секундами, пускаясь в дальний бег, - Земля - твоё, мой мальчик, достоянье. И более того, ты - человек!

Редьярда Киплинг "Если..."