Пока ты рядом…

Декабрьская ночь. Преддверие Нового года. Белые сугробы блестят под светом фонарей. Украшенные светящимися гирляндами окна жилого дома переливаются всеми цветами радуги. На детской площадке никого нет. Лишь высокая зелёная ёлка, украшенная гирляндами, одиноко стоит посреди площадки, а слепленные детьми снеговики стоят белыми истуканами, будто сторожа её. Кругом ни звука. Казалось, будто во всём микрорайоне не осталось людей. Где подростки, которые бы громко болтали под окнами, слушая непристойную музыку? Где поздно гуляющие со своими родителями во дворе дети, чей смех не давал бы спать людям в квартирах? Да даже местные пьяницы не решались в эту ночь горлопанить, заранее празднуя Новый год, а попрятались в гаражи, не показывая красных от холода носов. Звенящая и гнетущая тишина. Лишь через квартал от микрорайона, где расположилось здание общеобразовательной школы, звучат сирены и говор десятков людей. Огни полицейских машин окрашивали здание в красный, синий и белый цвета. Вой сирен резал слух, а пустые улицы и беспокойно бродящие под окнами собственных квартир люди заставляли ещё раз осознать — ни у кого в этом году нет Новогоднего настроения. Всё произошедшее за последние два месяца заставляет людей трястись в страхе. Прошло уже два месяца, но город продолжают сотрясать ужасные новости об убийствах в школе, расположенной недалеко от этого микрорайона. Вот уже второй месяц в школе умирают школьники. И умирают они явно не естественной смертью. На территории школы орудует серийный маньяк, на счету у которого вот уже три убитые старшеклассницы. Сейчас же полиция расследует убийство, также совершенное в стенах школы, но, похоже, никак не относящееся к делу о серийном убийце. Ко всему прочему расследуется дело о нападении на школьниц. Является ли виновником нападения всё тот же маньяк, которому не удалось убить потенциальных жертв — пока не ясно. Полиция не даёт чётких ответов на вопросы родителей. Вот уже второй месяц люди живут в страхе за жизни собственных детей. Арина сидела на холодном подоконнике своей комнаты и нечитаемым взглядом смотрела в окно, вдаль, где виднелись огни полицейских машин, отражающиеся от зданий и возвышающиеся вверх. Страх и паника отступили давно. На их место пришли усталость и горький осадок, заставляющий то и дело задумываться обо всём произошедшем сегодня днём, вспоминать пережитый страх за свою жизнь и за жизнь сестры. Утро сегодняшнего дня было обычным. Обычным насколько это было возможно в сложившейся ситуации. Несмотря на то, что уроки протекали спокойно, Арина не находила себе места. Её одолевало чувство неясной тревоги, хотелось сбежать куда подальше, но нервозность и часто дрожащие от пережитых ужасов ноги не позволяли ей даже нормально ходить. В послеобеденное время, когда уроки первой смены подошли к концу, Арина, как обычно, задержалась в библиотеке, где готовилась к контрольной работе по истории вместе с подругами. Когда началась вторая смена, девушки уже собирались уходить, но Арина вовремя вспомнила, что обещала своей двоюродной сестре отвезти её сегодня в спортивный центр, где у Маши — двоюродной сестры Арины — должны были пройти соревнования по волейболу. Попрощавшись с подругами, Арина побежала в спортивный зал, где они с Машей условились встретиться, но её там не было. Учитель физкультуры и по совместительству тренер Маши сказал, что вот уже полчаса не может до неё дозвониться. Арина начала паниковать. Девушка вместе с тренером и командой Маши отправилась на её поиски. Все начинали понемногу переживать. Человек, который всё это время совершал убийства, выбирал жертв из параллели 10-11 классов. Однако нет никакой гарантии, что его следующей жертвой не станет ученица девятого классе, коей являлась Мария. Арине очень хотелось ошибаться и верить, что убийцу интересуют только её ровесницы и девушки из десятых классов. Но она оказалась права. И поняла она это в тот момент, когда увидела побитую и плачущую Машу, распластавшуюся на полу, пока над ней возвышался мужчина с верёвкой в руках. Арина помнила лишь тот миг, когда схватила в руки близстоящий стул, которым ударила мужчину по спине. Пока тот выл от боли, согнувшись в три погибели, Арина перепугано подползла к Маше, прижимая её к себе и пытаясь остановить кровь, стекающую из раны на бедре. Как Арина узнала позже, Маша в попытке защититься разбила статуэткой аквариум, стоящий на шкафу в кабинете химии, и подобрала один большой осколок, которым поранила нападавшего. Когда он отвлёкся на ранение в руке, она бросила в него ту самую статуэтку, но промазала и не заметила, как он подобрался к ней, выхватил осколок и сам ранил её в ногу, лишив возможности передвигаться из-за сильной боли и кровоточащей раны. Пока Арина перевязывала Маше рану, та успела потерять сознание из-за потери крови, а человек, едва её не убивший, сбежал через окно. Арина успела увидеть лишь его лицо, скрытое белой пластиковой маской и светлые волосы, скрытые под чёрным капюшоном. На шум вскоре сбежались и все остальные, но преступник уже успел сбежать, а потому все сконцентрировались на помощи девушкам. Теперь же школу окружили десятки полицейских машин. Как Арина узнала недавно, помимо нападения на Машу произошло ещё кое-что. В школе обнаружили ещё один труп. На сей раз парня, что шло в разрез с мнением полиции о том, что серийный убийца убивает только девушек. Виновника нашли быстро. Им оказался одноклассник убитого, который сознался в содеянном и объяснил причину. Месть. Простая человеческая месть заставила его пойти на убийство. Как рассказал сам ученик, убитый им одноклассник долгое время над ним издевался, а недавно избил до полусмерти его младшего брата, но обставил всё так, чтобы все поверили, будто это был несчастный случай, и мальчик просто упал с лестницы. В итоге он скончался в больнице, а виновного в этом ученика оправдали благодаря связям его отца. Сейчас полиция докопалась до правды и нашла доказательства вины убитого. Его отец был вынужден выплатить за это крупную компенсацию, а парень, убивший его сына, получил условный срок. «Сколько ещё будет продолжаться это кошмар?» — думала про себя Арина, продолжая смотреть в окно. Дверь в её комнату отворилась, пропуская в тёмное помещение свет из коридора. — Как ты? Повернувшись в сторону двери, Арина увидела в проёме Андрея, который держал в руках поднос с двумя кружками какао. Карие глаза парня обеспокоенно смотрели на девушку. — Лучше, чем Маша… — тихо, почти шёпотом ответила Арина. Прислушавшись к звукам, исходящим в глубине квартиры, шатенка без труда смогла расслышать ругань. — Что там происходит? — Спорят о том, стоит ли Маше и Ане переехать к вам в дом. Твой отец пытается уверить Светлану Михайловну в том, что здесь девочки будут в безопасности, — ответил на вопрос девушки Андрей. Брюнет поставил поднос с какао на её рабочий стол, про себя отмечая, что в её комнате, как и прежде, царит безупречный порядок, и лишь стол завален учебниками и кучей недочитанных произведений художественной литературы. Подойдя к дивану, Андрей взял в руки любимый тёплый плед Арины, в который поспешил укутать подругу. — Может, пересядешь в кресло? У окна холодно, — немного недовольно произнёс Андрей, поправляя плед и грея холодные руки девушки. — Ты не мог попросить об этом до того, как укутать меня в плед? Теперь мне лень вставать… — коротко посмеялась Арина, зарываясь носом в приятно пахнущий плед, продолжая сквозь темноту комнаты наблюдать за Андреем, который сосредоточенно гладил её руки в попытках согреть. «У меня, наверное, снова ногти посинели… удивительно, что он не ворчит на меня, как обычно. Хотя… учитывая, что я пережила сегодня, это наверняка было бы бессмысленно, — в мыслях поправила саму себя Арина, чувствуя, как неудобно её длинные волосы расположились под пледом. — Колются…». — Вечно ты себя не бережёшь! — всё же буркнул себе под нос брюнет, заставив девушку хихикнуть. — Так почему они там спорят? Мне кажется, папа прав. У нас дома с такой-то системой безопасности всяко лучше будет. Отчего тётя Света так против? — Кажется, она что-то говорила о поездке в Германию. Думаю, из-за командировки в Берлин она хочет или взять девчонок с собой, или на время отправить их в интернат. — Но какой смысл? У нас дома прекрасная охранная система! Она уже отцу не доверяет, хотя знает, что он работает в правоохранительных органах?! — Не ко мне вопрос. Возможно, это поспешное решение, так что не заводись. В конце концов, на что женщины только не идут, находясь во власти материнского инстинкта. — Почему я вспомнила тот день семь лет назад, когда твоя мать чуть не подралась за тебя со второй женой твоего отца? — фыркнула Арина, на лице которой расцвела расслабленная улыбка при виде прыснувшего со смеху Андрея. — Та стерва хотела забрать меня у мамы, чтобы отец не тратил на меня алименты. Я тогда впервые маму в ярости увидел… теперь стараюсь не злить. — О, да! Татьяна Владимировна действительно страшна в гневе… даже папа её побаивается… — Особенно после того дня. Помнится, Виктор Алексеевич их долго разнять не мог, а мама ему шею ногтями расцарапала… кажется, у него до сих пор шрам остался. — Ха… ха-ха… Друзья детства нервно рассмеялись, вспоминая тот самый день. Арина вспомнила и то, как она, обнимая ничего не понимающего Андрея, недоумённо смотрела на двух дерущихся женщин, одной из которых была Татьяна Владимировна — мать Андрея, а другая — вторая жена его отца, бывшего мужа Татьяны Владимировны. Отец Арины пытался расцепить женщин, но, как и сказал Андрей, случайно попал под раздачу. А потом пришёл и отец Андрея, который быстро и без лишних слов увёл свою преисполненную негодованием супругу, куда подальше от глаз людских. «Боже… нам с Андреем тогда всего по 10 лет было... Это ж надо было такое увидеть!». — Ты с отцом с тех пор так и не общался? — Не-а. Он как позвонил в тот день с извинениями, так больше на связь не выходил. — Не грустишь? — По нему-то? Поверь, если бы отказываться можно было не от ребёнка, а от родителя, я бы с удовольствием от него отказался! — Пфф! Представляю, как в будущем построят дома и интернаты для бездетных родителей! — Поживём — увидим. Авось и впрямь сдам его куда-нибудь, если вдруг объявится. Тишину тёмной комнаты нарушил тихий смех двух подростков. Арина, чувствуя резко накатившую усталость во всём теле, позволила себе наклониться вперёд и уткнуться в крепкое плечо Андрея. Тот, совершенно не удивившийся порыву подруги, присел поближе, продолжая держать одну её руку в своей ладони, в то время как вторая теперь ласково гладила спину Арины, иногда путаясь в её шоколадных локонах. — Забавно, — тихо посмеялась Арина, прижимаясь холодным носом к горячей шее Андрея. Девушка отчётливо ощутила, как у того по коже пробежали мурашки, но он не пошевелился, не дёрнулся. — Но я только сейчас поняла одну вещь… — Какую? — спросил Андрей, прижимая Арину ближе к себе. — Всегда, когда я грустила или боялась, ты также сидел рядом со мной и говорил о чём-то, что происходило с нами очень давно… вот и сейчас ты поддержал мои детские воспоминания, отвлекая меня. Ты это заранее спланировал, признавайся? — О, да, конечно! И ссору твоего отца и тёти тоже я спланировал, — усмехнулся Андрей. — Значит и свою ссору с отцом ты тоже спланировал? Ну, ту, когда папа с грозным видом шутил о том, что ты хочешь позвать меня на свидание. — И эту тоже. Только про свидание твой отец не шутил… — А? Арина удивлённо подняла голову на Андрея. При свете луны и ярких огоньков, что исходили от гирлянд, висящих по ту сторону соседского окна, его лицо казалось ещё более взрослым. Кажется, Арина только сейчас увидела в нём не того озорного мальчишку с баскетбольным мячом в руках, который в первый день их знакомства сильно и больно дёрнул её за косу, а вполне взрослого парня, который всегда и при любых обстоятельствах был рядом с ней, на её стороне. Даже когда она жила в другой стране, так далеко от него, он всегда, сам того не осознавая, всплывал в её мыслях так часто, что узнай об этом кто-то другой, подумал бы, что она влюблена. «Влюблена?». Шатенка резко опустила голову вниз, осознавая всю неловкость ситуации. Мысли о том времени, когда она жила в Лондоне, вспоминая их с Андреем детство, представляя, сильно ли он изменился с их последней встречи, узнает ли её саму, которая из пацанки вдруг превратилась в очень даже милую и довольно спокойную девушку. Только сейчас она осознала, как много думала о нём все два года разлуки. Только сейчас, находясь рядом с ним, она стала ощущать неловкость. Только сейчас её щёки опалило жаром смущения от близости с давним другом. «И как давно это началось?» — Что ты хочешь этим сказать? — дрожащим от смущения голосом спросила Арина, не поднимая взгляда на друга. А друга ли уже? Арина услышала, как Андрей тяжело вздохнул. Страшась, что парень мог неправильно трактовать её вопрос, Арина хотела поправить себя, но почувствовала, как Андрей сильнее прижал её к себе. — Я собирался сделать это при других обстоятельствах, — прошептал Андрей, сжимая шатенку в своих объятиях. — И, пожалуй, так и поступлю. Сейчас не время и не место, говорить о наших с тобой отношениях. Я подожду, пока весь этот Ад не закончится. Хочу надеяться, что ты к тому времени никуда не сбежишь… «Глупый… — Арина всё ещё смущённая и немного выбитая из колеи сильнее прижалась к груди лучшего друга. — Куда ж я от тебя сбегу?» — Убежишь от тебя… — буркнула Арина, отворачиваясь к окну, наблюдая за медленно падающими с неба снежинками. — Как бы ты не сбежал, поджав хвост… — Не дождёшься, — усмехнулся Андрей, но, не скрывая собственной радости, облегчённо вздохнул. Он прав. Сейчас не время им предаваться подобным размышлениям. Их друзья и одноклассники, впрочем, как и они сами, сейчас находятся под напряжением. Каждый боится, что весь этот ужас не закончится, а число жертв только увеличится. И любой может оказаться на месте несчастной жертвы. Мысли Арины сейчас забиты лишь сестрой, её состоянием и здоровьем. Андрей это понимает, потому она ему за заботу и понимание. Сейчас они ненадолго забудут о страхе и панике, витающей вокруг. Сейчас они просто будут наслаждаться обществом друг друга, уютом и спокойствием, которые способны дать друг другу. А завтра всё будет как обычно. Завтра они вернутся к своей прежней жизни, скучным школьным будням и частым мыслям об ужасных происшествиях в стенах их любимой школы. Они вернутся к этому разговору. Возможно, не завтра, не через неделю и даже не через месяц, но вернутся. И тогда неловкость между ними пропадёт окончательно.