с утренним солнцем и никотином

— Ударить по ноге и потрогать сиську — это разные вещи, — возмутился брюнет, прожигая темными глазами блондина, сидящего перед ним на диване. Такеоми не пытаясь сдерживаться, смеется рядом с Вакасой, откинувшись на спинку дивана. Быть лишь наблюдателям в таких ситуациях куда веселее и лучше, чем учувствовать в этом. — Окей, — спокойной отвечает Имауши, продолжая смотреть фильм по телевизору. — Держу в курсе! — добавляет глава «Черных Драконов» не обращая внимания на происходящее за ним в телевизоре. — Да... — также спокойно, качнув головой ответил блондин. Со стороны казалось, что он даже не слушает друга, лишь поддакивая ему чтобы отстал, но Вакаса слушает все возмущения Шиничиро, замечая даже то, как в некоторые моменты меняется интонация. Хотя сам несколько минут назад предъявлял брюнету на счет того, как тот заебал лапать его. После чего ударил того по тому, что попалось первым и это оказалась нога. — Ты мне предъявляешь за то, что я целый час трогал твою сиську, — не унимался Сано, ведь прилетело ему не слабо. — Да, — все также спокойно отвечал «Белый леопард», желая уже чтобы друг успокоился, но был перебит все тем же Шиничиро. — Блять, еще и ударил меня! Такеоми пальцами стирал слезы с уголков глаз от смеха, пытаясь сдерживаться и не начать смеяться вновь. — А не надо было класть руку на сиську, — сквозь смех прокомментировал Акаши, пытаясь набрать сообщение Сенджу, которой захотелось написать брату именно сейчас. — Да кто ж, блять, знал то, что он очухается через час, да еще и врежет! — То, что тебя кучу раз отшивали девушки не значит, что меня надо лапать! — возмутился Имауши, наконец отрываясь от телевизора. Глаза оттенка схожего на дорогие кристаллы шпинеля, с раздражением прожигали Сано-старшего, который также не отводил взгляд. Их тьма гипнотизировала, обволакивала и хотелось в ней остаться, раствориться. Но темные глаза первые прервали зрительный контакт, отворачиваясь вместе с их хозяином. — Да иди нахуй, — буркнул брюнет, садясь на диван. — Мне хватило того, что ты меня облапал, поэтому никакого хуя, — вновь спокойно сказал бывший глава «Сверкающего Союза», рукой зачесав белые волосы, что лезли в глаза, но это мало чем помогло. Его спокойствию остальные могут только позавидовать, ведь многие начали спорить, либо смутились с этой ситуации или вовсе начали смеяться как Такеоми, наблюдающий за этой сценой. — А я погляжу ты и не против хуя, Вакаса, — подтрунил друга Акаши, но тот даже бровью не повел. Шиничиро Сано не был бы собой если б не продолжал бухтеть как дед, жалуясь на несправедливость этого мира; по поводу девушек, которые будто все сговорились и отшивают его; по поводу друга, который, как оказалось через несколько часов, оставил ему синяк на бедре. Но все же успокоился после угрозы со стороны Акаши, что врежет ему уже он, если тот не уймется. В доме Имауши было спокойно до одного момента пока оба его друга не напросились к нему с ночевкой. Он и согласился, но как оказалось эти двое «горе старших братьев» просто устали от младших и хотели отдохнуть от постоянных криков детей, которые либо вечно не могут что-то между собой поделить, либо просто их что-то друг в друге не устраивает и чаще всего это был именно пол, ведь какой мальчик хочет играть с девчонкой? Предрассудки и стереотипы идут с самого детства. В такие моменты, выслушивая жалобы друзей, Вакаса был рад, что у него нет младших ни братьев, ни сестер. Без них так спокойно и тихо, что его полостью устраивало. Краем глаза блондин наблюдал как Шин ходил туда-сюда, а иногда и вовсе замирал, разговаривая по телефону. — Да, Манджиро? Нет, Манджиро! Не лезь к моему мотоциклу. Ты с Баджи? Тем более не лезьте к нему! Займитесь чем-нибудь другим, пожалуйста, — чуть ли не взмолился Сано-старший, но прислушался после того, как услышал чей-то плач. — Это Эмма там плачет? В смысле ты не знаешь почему? Прекрасно по голосу слышу, что это ты ее обидел. Майки, блять! — парень с недоумением посмотрел на экран телефона после того, как младший брат отключил звонок. — Пиздёныш, — прошептал брюнет, возвращая телефон в карман. — Знаешь, очень интересно слушать твои телефонные разговоры с мелким, — хохотнул Такеоми, закуривая. Имауши с осуждением смотрел на тлеющий огонек сигареты, ведь кучу раз говорил, чтобы Акаши не курил в его квартире, ведь для этого есть балкон. — Я люблю их, но как же иногда хочется стукнуть их, — спрятал лицо в ладони Шиничиро, тяжело вздыхая.

黒白

Горизонт начинал светлеть и солнце перенимало бразды правления на себя. Брюнет, сделав затяжку, прикрыл глаза, выпуская дым из легких. Стоять ранним утром на балконе в одной футболке было не самой лучшей идеей. Прохладный ветер путался в темных волосах, залазил своими шаловливыми руками под футболку вызывая мурашки от контраста температур. Вид с восьмого этажа открывался замечательный. Из нескольких причин почему парень любил дом Имауши — тишина, уют и вид с балкона. Дома вдали освещались, будто сияли по контуру, но это зрелище неприятно резало глаза, к сожалению. Огонек вновь зажегся на конце, наполняя легкие никотиновым дымом, принося лживое спокойствие от которого становятся зависимым. — Ты чего не спишь? — послышалось за спиной и Шиничиро слабо улыбнулся, поднося ко рту сигарету. Выпуская дым в воздух, произнес: — Не хочу. А сам то чего не спишь? — Да Такеоми храпит, пиздец. С ним в одной комнате не поспишь вот и решил выйти проветриться, — пожав плечами сказал блондин, облокотившись бедрами о край бортика, сложив руки на груди. Его не интересовал пейзаж за спиной, ведь видит его каждый день в различных оттенках. Вакаса смотрит на их отражение в окне. Без этой укладки Шиничиро выглядит куда лучше, но он никого не слушает и все также ходит с ней. «Ужас», — подумал «Белый леопард», вспоминая прическу друга. Сейчас хоть на его голове и беспорядок, но даже он выглядит куда лучше той укладки. Прямые волосы, что в беспорядке лежат на лбу, подчеркивают бледный оттенок кожи, делая его красивее. Быть может, ходи он с такой прической, то и проблем с девушками не было. — Странно спрашивать это у тебя, но скажи: я настолько стрёмно выгляжу? — спросил глава «Черных Драконов». — Если не твоя укладка, то ты тот еще красавец, — улыбнувшись сказал Имауши. — Да что вы доебались до моей прически? — Потому что она выглядит ужасно, — рассмеялся блондин. Сано лишь закатил глаза ничего не ответив. — Будешь? — протягивая почти дотлевшую сигарету другу, спросил старший. Вакаса кивнул, но Шин отдернул руку, сказав, что у него есть другая идея. Имауши следил за разгорающимся огоньком пока глава «Черных Драконов» делал глубокую затяжку, но в следующую секунду замирает, когда тот хватает блондина за затылок, слегка зарываясь в белые волосы, притягивая к себе. Сано не прижимается к его губам, лишь выдыхает тонкую струйку никотина в приоткрытый рот друга, сжимая светлые пряди, заставляя прийти в себя и сделать вдох. Вакаса чувствует, как кровь приливает к щекам, чувствует заинтересованный взгляд темных глаз, что следят за его действиями. У парня, чья кличка «Белый Леопард» такое ощущение, будто его плоть плавится, а губы онемели и их покалывает тысяча иголок, из-за чего совсем забывает о никотине, что ложится на тканях его легких, словно первый снег на еще теплую землю. Он медленно выдыхает, когда Шиничиро отстраняется от него, убирая руку с его затылка. Имауши ловит себя на мысли, которая пугает его. Мысль о том, что хочет вновь притянуть его к себе уже для настоящего поцелуя. Его голова кружится и кажется, будто ноги больше не касаются бетонного пола балкона его квартиры. Над ними уже сияет небо — ярко-синее и прозрачное. Неподалеку в ветвях пересвистываются птицы, а издалека доносятся шум со стройки и шелест автомобильных шин. Токио окончательно проснулся, ожил, окуная всех в свою суету.

黒白

— Шин, ты когда-нибудь задумывался о том, что тебе могут нравится не только девушки? Сано-старший аж отдернул баночку пива от губ слегка обливаясь, но он не обратил на это внимание с недоумением смотря на друга. — В смысле? Ты к чему клонишь? — Ну, блять, не думал, что ты, например, бисексуал или пансексуал? Теперь Шиничиро сидел в еще большем недоумении. Темные глаза так и кричали о том, что ни черта не понимают и требуют объяснений, но Вакаса не смотрел в них, поэтому молчал. Не хотел смотреть и Сано озвучил их вопрос: — Ты откуда таких слов нахватался? Объясни теперь что это. — Пансексуалы испытывают романтическое и сексуальное влечение к людям вне зависимости от пола и гендера. Партнёра выбирают по личным качествам и эмоциям, получаемых от общения с ним. Ну, тип, тебе хорошо с этим человеком и это может быть друг или хороший знакомый. — парень сделал глоток светлой жидкости, смачивая горло. — Бисексуалы же испытывают романтическое и сексуальное влечение или сексуальную активность по отношению и к мужчинам, и к женщинам. — А это не одно и то же? — Насколько мне известно — нет. Я сам не до конца шарю во всем этом, так как чисто из интереса решил прочитать, когда наткнулся. Брюнет и впрямь задумался об этом, втыкая в одну точку в пространстве перед собой. Это даже озадачило Имауши, который с интересом наблюдал за мозговым штурмом парня, периодически опустошая банку светлого. — Почему ты решил спросить меня об этом? «Потому что, блять, я не могу найти другого объяснения к тому что произошло тогда на балконе!», — мысленно прокричал блондин, но в ответ, пожав плечами сказал лишь: — Не знаю. Просто вдруг ловил себя на странных мыслях, что казались тебе неправильными. «Ведь я ловил и меня это, черт возьми, беспокоит». — Ладно, забудь, — нахмурился парень, вставая с дивана чтобы выкинуть уже опустевшую банку в мусорное ведро под столом. Вакаса надеялся, что Шиничиро так и сделает — просто забьет, а не начнет доканывать его вопросами. Но уж лучше это были вопросы... Сано подошел вплотную к Имауши, развернув того к себе, пальцами поднимая его голову за подбородок. Темные глаза хитро сузились, а губы растянулись в ухмылке. Блондин смутился, желая сделать шаг назад от греха подальше, но рука, что легла на талию помешала это сделать. — Что такое, Вака? Почему ты дышишь так глубоко? — произносит Шин, почти касаясь губами его шеи. По коже бегут мурашки и Вакасе это не нравится. Это неправильно. Он и не заметил, как сердце начало биться быстрее, а воздуха стало не хватать. Все произошло слишком быстро, словно он смотрел фильм и из него вырезали целый кусок, что создавало ощущение неполноценности ситуации, какой-то нелогичности действий. В фиолетовых глазах читались замешательство и... страх? Страх быть раскрытым? Или страх чего-то неизвестного? Страх перед тем, чего не понимает, перед тем, что чувствует к человеку, которого считает другом, черт побери. Хотелось втащить ему. Втащить по лицу, стирая эту ухмылку и сбежать отсюда в одиночество своего дома, где его никто даже не ждет. Ловит себя на том, что взгляд прикован к губам Сано, к темной глубине его глаз. По коже Имауши бегут мурашки, а его жаркое дыхание, вновь опустившееся на шею, еще больше раздувает разгорающийся в нем огонь. — Да, Вака, ловил, — прошептал брюнет все еще не касаясь светлой кожи. — Ловил себя на мысли о том, что хотел поцеловать тебя в тот раз, а не просто выпустить дым, но остановил себя. — Что ж, наши желания в тот момент были идентичны, — зарываясь в темные волосы, ухмыльнулся «Белый Леопард», что стало зеленым сигналом для Шиничиро и губы наконец коснулись светлой кожи шеи.