Дорогу осилит идущий

Его голова раскалывалась, горела Адским огнём, взрывалась тысячью мелких частиц и где-то там, отдалённо, как будто во сне, он видел туманные образы. Хижина, та самая, Визжащая, вся изломанная, будто в ней не раз буянил какой-то безумный пьяница. Человек на старом деревянном полу. Лежит сломанной куклой, пока вокруг него разливает море из маковых лепестков. Шея разорвана, словно дикий зверь нашёл в ней свою манну небесную. И одинокая слеза на смутно знакомом лице: — Посмотри… На меня. Гарри резко распахнул глаза, тут же зажмурившись от яркого света. Больничное крыло. И он понятия не имеет, как тут оказался. — Ну что? — раздался сбоку ехидный голос, — Очнулись, мистер Поттер? Просто царапина, да? Ничего особенного, верно? От того, как под конец речи зельевар перешёл на ядовитое шипение, Поттер понял, что всё конкретно так плохо. И даже вялый туман в голове не помешал осознанию этой мысли. — Что… Мужчина не узнал свой собственный голос — настолько он был хриплым и каким-то каркающим, что ли. Как будто он только-только проснулся после затянувшегося на пару недель (а то и месяцев) запоя. — Я скажу вам что. Каким-то неведомым образом… Впрочем, в вашей уникальности, — Снейп выделил это слово так, что сразу становилось понятно, насколько ущербна в его видении эта самая уникальность, — Я никогда не сомневался. Так вот вы, Гарри, сумели походя создать совершенно неизвестное ранее сочетание ядовитых и кислотных элементов, которые не только разрушают физическую оболочку, но и заражают сам организм, а точнее все, повторяю, все кровеносные сосуды. Сперва Поттер на протяжении нескольких долгих секунд пытался осознать, что ему тут, собственно, толкуют. Когда же осознал, только и смог, что немой рыбкой рот открывать и закрывать, пытаясь придумать оправдание. Правда, спустя ещё несколько мгновений он также понял, что, вообще-то, вовсе не обязан оправдываться и ни перед кем, в общем-то, не провинился. — Бывает, — отстранённо прохрипел волшебник, обдумывая, как бы ему повторить это неведомое сочетание в качестве секретного оружия. Раз уж даже его проняло… — Бывает? Бывает?! — коршуном взвился директор, — Да если бы сейчас было учебное время, я бы тут же вас уволил, мистер Поттер! Поразительная безалаберность для вашего возраста. Впрочем, о чем речь, уж чем-чем, а сознательным поведением вы никогда не отличались. Видимо, сколько бы лет ни прошло, в вашей голове так и… — Попрошу, — перебил Поттер, когда понял, что слова стали даваться ему легче после поданого домовиком стакана воды, — Много воды утекло со школьных лет, и вы, Северус, едва ли знаете меня достаточно хорошо, чтобы делать подобные выводы. И, раз уж вы сами об этом упомянули, во внеучебное время, если я не ошибаюсь, преподаватели не имеют существенных обязанностей или ограничений и вольны проводить время любым образом, лишь бы студенты не оставались в замке сами по себе. Я никоим образом не нарушил договора незапланированным ранением на тренировке, разве нет? По какой-то причине отповедь зельевара задела что-то в глубине души Поттера, пробудив уже успокоившийся было коктейль чувств. В обычное время маг привык реагировать на всё холодно и рационально, но сейчас, рядом со Снейпом, выслушивая его претензии, маг зажёгся, словно спичка, отвечая показательно холодным тоном, пока изумрудные глаза сверкали едва сдерживаемым гневом. Некстати вспомнилось видение, посетившее его перед пробуждением. Стоило подумать об этом, как та картинка вновь всплыла перед глазами и на этот раз куда детальнее и отчётливее. Снейп же продолжал желчно выговаривать очнувшемуся недоумку недостатки скупого разума. Ровно до того момента, пока не заметил, что взгляд собеседника за мгновение из раздражённого превратился в изумленный, тут же, впрочем, наполняясь отчаянной болью и глухой печалью. Настолько сильной, что даже само лицо профессора ЗоТИ перекосило. Именно это поразило зельевара — Гарри всегда держал лицо — настолько, что заставило оборвать свою речь. — Что-то случилось? Вам снова плохо, Гарри? Северус нахмурился. Он ужасно не любил что-либо не понимать. А сейчас происходило именно это, ведь по всем показателям маг перед ним был уже абсолютно здоров за исключением незначительного «отходняка», который должен пройти спустя минут тридцать. — Нет… Голос Поттера был до того растерянным и каким-то по-детски жалобным — так ребёнок смотрит на попавшую в аварию мать — что Снейпу действительно стало немного, лишь чуточку, вот совсем капельку страшно. Ладно, может даже очень страшно. Он слишком ярко представлял, в каких ситуациях люди говорят так. Так говорил он сам, когда смотрел на труп Лили. — Гарри?.. Посмотри на меня, Гарри. Директор правда хотел лишь, чтобы Поттер посмотрел на него. Ему было необходимо только взглянуть в глаза и проверить зрачки. Только это. Только это. Но вышло то, что вышло. Резким движением Гарри вскинул голову, заглядывая в чёрные омуты. Только для того, чтобы спустя лишь секунду быстро, рвано, отчаянно приподняться и притянуть к себе Снейпа. Он сжал мага в объятиях со всей силой, что только была у него, с тяжёлым выдохом уткнувшись куда-то в районе чужой шеи. Северус растерялся. Нет, не так, он был в шоке. И только этим можно объяснить, почему же мужчина не оттолкнул Поттера в первое же мгновение. Директор собирался сделать это как только пришёл в себя, но… Гарри дрожал. Дрожал так, как, по мнению Северуса, просто не может дрожать тот собранный и уверенный в собственной силе боевой маг, которого он знал. Руки парня вцепились в привычно-черный сюртук так, словно тот боялся, что зельевар может исчезнуть в любую секунду. Так, будто Снейп его единственное спасение, весь смысл его чертовой жизни. Северус злился, потому что теперь он уже точно ни черта не понимал. Он злился, а ещё был в полнейшем недоумении, но, мало того, где-то внутри склочного зельевара проснулась странная, щемящая жалость и какая-то незнакомая, медленно расцветающая нежность. Ему захотелось обнять в ответ, мягко погладить по спине, успокоить, дать защиту. Эти чувства настолько поразили зельевара, так сильно выбили землю из-под ног, что он с удвоенной силой оторвал от себя Поттера. Его глаза горели злостью, крылья носа яростно раздувались, а губы искривлялись в холодном презрении: — Какого Мордреда, Поттер? — Я… Гарри растерянно огляделся и вот уже в его взгляде появилась капля осознанности. — Простите, Северус. Не знаю, что на меня нашло, — с какой-то странной интонацией проговорил маг. Настолько странной, что Снейп отчётливо понял — этот мерзавец знает, ещё как знает. — Сумасшедший дом. И день сумасшедший, — проворчал он себе под нос. Затем сообщил Поттеру о результатах лечения и умчался прочь, напоследок лишь взмахнув своей знаменитой мантией.

***

Северус сидел в своей гостиной, задумчиво вертя в руке стакан с бурбоном. Теперь, когда он остыл и закончил с делами, у него наконец появилось время хотя бы попытаться разобраться в произошедшем. Честно говоря, первой его мыслью было, что Поттер просто психически нестабилен и его надо срочно убирать прочь от детей. Правда, мысль эту он сразу отмёл, как абсолютно несостоятельную, ведь за эти месяцы уже не раз сумел убедиться в таланте преподавания мага, как и в его навыках и высоком интеллекте. Он провёл пальцами по губам, вспоминая и анализируя весь сегодняшний день. Сперва Снейп столкнулся с ним ранним утром, считай, ночью. Что послужило причиной этой неожиданной бессонницы? — Мордред. Слишком мало данных. «Хорошо. Учитывая, что Поттер ранним утром возвращался с очевидно незапланированной тренировки, да ещё и совершенно не заметил довольно значительной раны… Маловероятно, что подобное могло произойти в обыденной ситуации. По крайней мере, никаких предпосылок в его поведении для подобного не наблюдалось». Северус уже не был уверен, что идея изучить загадку под названием «Гарри-чёртов-Поттер» не была провальной изначально. Он уже даже не был уверен, что идея брать его преподавателем была такой уж хорошей. Кажется, сколько лет ни пройдёт, Поттер всегда будет ходячим проклятием. И всё же Снейп никогда не был тем, кто бросает задуманное на полпути. Возможно, нет, не так, вероятнее всего он пожалеет об этом. Сильно пожалеет. Но коль уж взялся, гордость не позволит просто сдаться. Ему стало чуть ли не до чесотки важно довести эту затею до конца. «Логично будет предположить, что что-то вывело Поттера из себя. Могло ли у него что-то случиться?» Северус ни разу за эти месяцы не замечал, чтобы Гарри получал письма или общался с кем-то вне Хогвартса. Он даже не слышал от самого Поттера ничего о каких-то знакомых. И не только он, волшебник ни с кем не обсуждал ни семью, ни друзей, ни любовниц. От последней мысли в груди что-то кольнуло, но зельевар предпочёл не обращать на это внимания, продолжая развивать логическую цепочку. Правда, в этой самой цепочке было слишком много дыр и почти вся она состояла из допущений, но, черт возьми, невозможно решить уравнение, когда оно состоит лишь только из неизвестных переменных. «Стоит принять две возможных версии за основу и вести размышление уже исходя из них. Если ничего не могло произойти вне Хогвартса, значит, очевидно, что-то произошло здесь. Кошмар? Нет, он говорил, что не спал. Проблем со студентами тоже не было в последнее время. Да никаких чёртовых проблем не было! Известных, по крайней мере». Волшебник вздохнул и, отставив стакан, с силой протёр виски́. Едва ли он сможет найти ответ вот так — не имея в доступе абсолютно никакой информации. Поттер оказался на удивление скрытным, хотя и создавал своей болтовнёй видимость открытого дружелюбия. Северус отметил, что, на самом деле, тот ни разу не выдал важной информации о себе. Ни об учёбе, ни о месте жительства, ни о собственном опыте. Ни о чем! Кроме, разумеется, кучи незначительных историй. Вдруг какая-то мысль едва заметно проскользнула в голове директора. Он нахмурился, пытаясь понять, за что конкретно зацепилось его подсознание. — Седина! Снейп чуть было не подскочил от осознания, что ни разу никто (куда важнее — он сам) не заметил на деле довольно заметных седых прядей в тёмных волосах. И даже сейчас он обратил на них внимание лишь спустя множество часов, да и то едва-едва. А ведь если бы не попадание в медкрыло, вряд ли удалось бы увидеть Поттера без, очевидно, гламура или его подобия. «Но откуда? Что могло произойти за эти годы такого, чтобы Поттер, маг, между прочим, да ещё и настолько молодой, поседел, пусть и частично?» Допущения, допущения, допущения. У Северуса не было ничего, кроме допущений. И его это откровенно бесило. С одной стороны, хотелось просто-напросто потребовать ответов, пусть и, если по совести, он на это не имеет никакого права. Но с другой… Это будет сродни признания поражения. Чтобы он, да не смог найти ответов самостоятельно? Да невозможно! Жизненный опыт и острый ум Снейпа прекрасно помогают ему читать людей, разбираться в мельчайших деталях мимики, подмечать особенности движений или едва ощутимых изменений интонации. Он всегда был способен доставать информацию чуть ли не из воздуха. Только вот чёртова Поттера как-то читать не выходит, себе-то уж в этом можно признаться. Неизменная гордость волшебника громко вопила, заявляя, что он любыми способами должен добиться ответов и решить эту на удивление сложную загадку. Так или иначе.

***

Гарри тяжело упал на диван, потирая лицо руками. Его только отпустили из больничного крыла. Вроде как всё было уже в порядке, но мысли всё также скакали в хаотичном порядке. Что это было за видение? Что вообще с ним произошло? Его память будто раздвоилась, разошлась двумя дорогами. Вот перед ним Северус, директор школы, где сам Гарри работает профессором. Но при этом также чётко он помнит, что этот же Северус чуть ли не только что умирал на его руках. Это не было похоже на то, как человек вспоминает утром сон. Это, Мордред раздери, ни на что похоже не было! Как будто в нём два разных человека, разных, но при том одинаковых. В голове не укладывалось, как вообще подобное возможно, но он чертовски ясно помнил, что и то, и другое с ним происходило. Но вот же Снейп! Стоял перед ним несколько часов назад как ни в чем не бывало! Живее всех живых, чтоб ему пусто было. Да Гарри даже самого себя сейчас не понимал! Там, в медкрыле, на мгновение ему показалось, что сама вселенная взорвалась, что небеса обрушились, раздавив его под собой. Весь мир исчез, утопив его в совершенно немыслимой боли. И вот он слышит тот же самый, до последней нотки знакомый голос, уникальный голос, богатый обертонами, обволакивающий, заставляющий прислушиваться. Поднимает взгляд и видит Северуса. Но что-то было не так, как обычно. Он видел не просто Северуса. Он видел в нём, как бы абсурдно не звучало, всю суть этого мира, весь свет, какую-то, ну, свою путеводную звезду что ли. Единственное, что имеет значение в этом мире. И ему тогда показалось просто жизненно важным убедиться, что Снейп здесь, что он живой, настоящий, не мираж, не иллюзия и не развеется с первым порывом ветра. Стоило пройти нескольким секундам, как вся эта лавина чувств схлынула, оставив за собой только недоумение и какую-то едва ощутимую пустоту. Гарри только и оставалось, что рассеянно проводить взглядом уходящую фигуру зельевара. Сейчас он сидит в своих апартаментах и чувствует себя так, словно постарел лет на сорок. На него разом навалилась какая-то обреченная усталость и абсолютная апатия. — Утро вечера мудренее, так ведь? Надо просто поспать. Ещё разок устало проведя ладонью по лицу, маг поднялся и нехотя поплелся в душ. В нём сейчас не было того неубиваемого солдата, не было и добродушного мальчишки. Никого не было. Ничего в нём не было. Только бесконечная пустота.