Часть 1
7 ноября 2021 г., 17:17
Солнце неумолимо клонилось к горизонту. Из открытого окна дышало влажностью ранней весны, прелой землёй и прошлогодними листьями. Дождь закончился совсем недавно, но ветер уже растащил остатки туч, и небо отливало закатной рыжиной.
На подоконник опустился большой почтовый ворон, недовольно встряхнулся, забрызгав мелкими каплями стекло внутри и высокого человека в черной мантии. Тот никак не отреагировал, продолжая смотреть перед собой. Ворон каркнул противно и уставился на него одним своим блестящим глазом.
В дверь тихо постучались и почти сразу отворили.
— Милорд, — вошедший воин почтительно поклонился. — Все готовы.
Мужчина в черном кивнул. В лицо ударило особенно сильным порывом из окна, сбрасывая капюшон мантии с головы.
Ветер неистово трепал высокую траву, волосы и полы одежды. Весна в этом году была ветряная, солнечная и полная надежд. Запыхавшиеся, взмокшие, но чрезвычайно довольные собой, двое юношей почти одновременно вложили клинки в ножны.
— Неплохо, Ал, — тот, что был чуть выше, темноволосый и сероглазый с размаху уселся в траву, не особо заботясь о чистоте своих дорогих одежд. — Очень неплохо для того, кто целыми днями чахнет над пыльными книгами.
— Спасибо за похвалу, мой король, — насмешливо прозвучало в ответ.
— Еще не король, — слишком резко и поспешно, черные брови сошлись на переносице, высокий лоб перечеркнула недовольная морщинка. — Не называй меня так. Никогда.
Он смотрел снизу вверх, и взгляд его из задорного в миг обратился серьезным.
— Аластар, — голос дрогнул, в нем нежность переплелась с твердостью. — Я прошу тебя. Нет, не так. Я хочу, и если твое желание вдруг совпадет с моим, остаться для тебя Танарианом. Таном. Навсегда. Чтобы ни случилось в будущем. Несмотря на то, что ты станешь Верховным магом, а я унаследую отцовскую корону.
Аластар шагнул, оказавшись совсем близко, касаясь своими ногами коленей своего ещё-не-короля. Волосы его были светлые, а глаза — почти черные. Такова была цена Высшей магии — иногда она выжигала до тла.
Они оба были уже достаточно взрослыми, чтобы всё понимать. Чтобы не давать невыполнимых обещаний.
Тонкие длинные пальцы коснулись груди Танариана, скользнули по простому, безыскусному аметисту, без оправы и огранки, висящему на длинной серебряной цепочке. Он знал, что на обратной стороне плоского округлого камня, едва различимая глазу, но явственная на ощупь, выдавлена первая буква его имени. Самый первый амулет, он сделал его не матери, не учителю и даже не себе. Совсем еще слабенький, но уже полноценный: он отпугивал заблудших духов и дурные сны. Аластар сделал его человеку, рядом с которым ему предстояло провести всю жизнь, оберегая его и всё королевство от всех возможных магических и не только бед. Человеку, с которым он вырос бок о бок, кто стал его лучшим другом. С которым он делил надежды и мечты.
Камешек был чуть теплый, нагретый кожей, в нем всё ещё чувствовался пульс слабой магической энергии. Теперь Аластор мог сделать десяток таких, и даже лучше, не особо устав. А тогда он потратил на него добрых три дня. Его следовало давно заменить, но Танариан с упорством одного известного животного таскал этот хлам на себе и прятал от остальных под рубашкой. От этого сердце будущего Верховного мага наполнялось теплом.
Танариан смотрел, не моргая, и на дне его глаз Аластар видел застывшее, тревожное ожидание. Руки помимо воли скользнули по шее, зарылись, путаясь, в мягкие пряди, и он опустился на землю, делая их равными, прижимаясь своим лбом к чужому разгоряченному лбу.
— Обещаю, — шепнул Аластар, выдыхая в горячие обветренные губы.
Ветер дергал за головки тонкие васильки, пытался растормошить стебли зверобоя и уносил с собой оборванные лепестки, равнодушный к чужим тайнам и обещаниям.
Ворон каркнул еще раз. Аластар протянул руку, погладил черные перья. Птица недовольно покосилась на хозяина, но позволила забрать принесенный ответ.
— Выступаем после заката, — произнес он и жестом отослал посетителя.
Пальцы нервно сжимали маленький фиолетовый камешек. Конечно, он не надеялся. Но не попробовать убедить его в последний раз он не мог.
Письма не было. Даже записки. Крохотного клочка бумаги. Пары слов.
Только возвращенный подарок.
Если бы он еще мог, он бы почувствовал, как сердце рассыпалось пылью.
Магия быстро восстановила разорванные звенья. Аластор еще раз погладил холодный гладкий бок. Прислушался к едва ощутимому биению магии. Запас наконец истощался, спустя столько лет. Он накинул длинную цепочку на шею, поправил почти белые пряди, пряча подвеску глубоко под одеждой.
Что ж, это был достаточно красноречивый ответ на его последнюю просьбу отречься, передать власть Совету, сохранить честь. И жизнь. Аластар действительно хотел сохранить ему жизнь, а трон — наследнику, еще совсем крошечному, несмышленому малышу. Он бы не дал этим политиканам втянуть ребенка в свои игрища. Он так хотел верить, что его Тан… что его король поймет этот замысел.
Не понял.
Аластар накинул на голову капюшон.
Солнце скрылось за горизонтом, мигнув напоследок оранжевым лучом.
Он спускался медленно, ноги словно налились свинцовой тяжестью. Конечно, он мог бы шагнуть в портал, но Аластар малодушно тянул время, пытался отсрочить неизбежное.
Лестница всё равно кончилась внезапно. И шум собравшихся людей и не людей окружил, оглушил на мгновение. Аластар подошел к своей лошади, забрал поводья из рук мальчишки-подмастерья, взлетел в седло одним плавным движение. Его гордый жеребец, давний подарок, оставался здесь. Он ехал не красоваться, а исполнять свой долг.
Верховный маг поднял руку, подавая сигнал к отправлению. Потом сложил пальцы замысловатым жестом, и вся многочисленная толпа вмиг перестала быть слышимой для окружающих, трава не приминалась под шагами, и окружающую тишину не нарушало даже дыхание.
Танариан получил корону слишком рано. Он не хотел этого. Но судьба распорядилась иначе: король сгорел быстро, как брошенная в костер бумага. Возраст и не самая аскетичная жизнь усугубили Северное поветрие. Ни королевский лекарь, ни придворный целитель не успели ничего сделать. Верховный маг тоже оказался бессилен. Он ушел через три дня после короля. Никто из Ордена не удивился: это был его долг — выцарапать короля из лап смерти, и он исполнял его до конца, отдав за это жизнь. Пока королевство несло траур, Аластар в спешке принимал дела. Несмотря на то, что его готовили к этому всю жизнь, ему казалось, что он не готов. Но он был талантлив, силен и хорошо обучен. Он не мог не справиться. Особенно когда Танариану нужна была поддержка.
На коронации он стоял в первом ряду, в парадной мантии Верховного мага, расшитой черным по черному, и смотрел, как его король получает корону из рук главы Королевского совета. Смотрел с гордостью, с радостью, взглядом обещая свою поддержку и верность.
Они шли по коридору в окружении четырех охранников: двух лучших гвардейцев и двух боевых магов. Ничего удивительного: Верховный маг выказывает свое почтение только что коронованному королю, проверяя его покои. Ничего странного.
Сопровождение было оставлено перед последним поворотом: двое остались в коридоре, двое отправились патрулировать. Двери распахнули по велению взгляда. Первым внутрь вошел маг, осмотрелся и с протокольным поклоном пригласил внутрь короля. Тот сдержанно кивнул.
Дверь закрылась, и с тяжелым, протяжным стоном Танариан, бывший еще сегодня утром только наследником, из закованного в этикет и манеры короля, превратился в самого себя.
Аластар подобрал с пола брошенную мантию, будто бы отряхнув ее от пыли, на самом деле сбрасывая приворотное заклятье, замаскированное под благословение — пожелание счастливого брака и семейной жизни. Ему еще предстояло выяснить, кто же эта наверняка прекрасная, но очень отчаявшаяся барышня. И отвернуть головы своим подчиненным, пропустившим эту пакость. Пару проклятий он сбросил еще по пути сюда. Мелкую каверзу — насланную головную боль и бессонницу — он ликвидировал, пока переносил оставленную на стуле корону, на положенное ей место.
— Ты решил сделаться моим личным слугой? — насмешливо спросил уже-король у своего мага, усаживаясь на край кровати.
— Если того пожелает мой король, — покорно склонил голову Аластар, успев заметить яростно вспыхнувший взгляд.
— Я уже просил тебя. И сейчас, — он мотнул головой в сторону символа своей власти. — ничего не поменялось.
Аластар молча стянул золотую ленту с черных волос, подойдя вплотную. Танариан блаженно прикрыл глаза, поддаваясь прикосновениям.
— Ты обещал, — прозвучало тихо, с укором.
— Я помню, — Верховный маг опустился на колени, глядя теперь снизу вверх, дождался, когда на него снова посмотрят. — Мой король. Мой Тан.
Стены королевского замка приближались ужасающе быстро. Их ждали. Его ждали: ворота были закрыты, мост поднят. Как будто это могло остановить Верховного мага. Как будто это могло остановить самого сильного чародея на континенте, поддерживаемого учениками, собратьями-магами, соратниками из рядов нелюдей.
Он смял магическую защиту замка даже не подняв руки. Она лопнула мыльным пузырем, никто даже заметить не успел. Сила пульсировала в нем, переливалась внутри замысловатыми всполохами. Сила, равной которой не было сейчас, и пустота. Оглушающая, выжженная Долгом пустота.
Он шел сквозь ряды когда-то своих соратников, как нож сквозь масло. Они не были виноваты, и мощное сонное заклятие сбивало их с ног, заставляя рухнуть на месте, погружая в приятные грезы. Аластар всегда был противником лишних жертв. Не по доброте душевной, а сугубо из практических соображений: чем меньше погибших, тем меньше разборок после.
Первые признаки начались, когда Аластар отправился на север. Он с тяжелым сердцем покинул столицу и своего короля, но Долг Верховного мага требовал исполнения: на границе давно жаловались на все чаще появляющихся порождений Тени, всё чаще сбоящих амулетах. Следовало обновить защиту, укрепить пограничные посты. Возможно, отправить больше магов, но для этого стоило увидеть всё своими глазами. Он обещал и себе, и Танариану вернуться как можно быстрее, но неожиданная буря, обвал по дороге и внезапное нападение тварей-из-Тени внесли свои коррективы.
Аластар вернулся во дворец только через месяц. Он был так счастлив снова видеть Танариана, снова иметь возможность прикоснуться к нему, что не заметил ничего. Ни редкого болезненного проблеска в глазах, ни странной задумчивости.
А когда все же заметил — сложно было не заметить напряжение среди придворных и увеличившиеся караулы — был успокоен словами о раскрытом заговоре, наказании мятежников. И горячими поцелуями.
Вместо себя к Южному морю, разбираться с охамевшими пиратами, Аластар отправил своего первого помощника: Танариан планировал развязать небольшую стычку на северо-западе. Аластар не совсем понимал, зачем это нужно, но Танариан убедил его. Слова о том, что его не воспринимают всерьез, что он слишком молод, и это покажет остальным соседям, что они все еще сильны, были убедительны. Аластар согласился и отправился с ним. Две недели они морозились по лесам и едва не дошли до столицы, остановившись меньше, чем в сутках пути до нее. Перед ними сдались и были согласны на любые условия.
Аластару не нравилось ощущение чужой крови на мече и собственных руках. Аластару не нравилось, но послы из соседних государств потянулись с дарами и пожеланиями укрепить дипломатические отношения. Аластар допускал, что Танариан мог быть прав.
Перемирие было заключено, и залогом его — заложницей, по сути, — стала младшая принцесса, отданная в жены королю.
Аластар думал, что возненавидит эту девочку, когда встретит. Не сдержится, вскипит яростью и ревностью. Но когда увидел ее, совсем юную, тонкую, как робкий подснежник, понял, что не чувствует ничего подобного. Ему было жаль ее. Еще почти ребенок, ею откупились от дерзкого соседа. Что ж, если она не станет развлекаться интригами и дворцовыми игрищами, он смирится с ее присутствием. Возможно, постарается относится к ней с добротой.
Их свадьба была красивой, пышной, хоть и излишне поспешной. Аластар произносил слова благословения, но не мог оторвать взгляд от Танариана. Тот смотрел в ответ, и это, наверное, было неприлично. Но разве кто-то посмел бы сказать хоть слово Верховному магу и королю?
Это должно было стать концом для них. Аластар был к этому готов. Не принимал, не смирялся с этим, но знал, что однажды это должно было случится. Когда среди ночи в его комнату из пустоты шагнул Танариан, воспользовавшийся ключ-портом, оставленным на крайний случай, Аластар только и смог что улыбнуться ему. Его не смутил даже легкий запах свежесрезанных роз. Сердце горело от чувств: его Тан, его король пришел к нему в свою первую брачную ночь. Не остался с молодой королевой, явился сюда в одном только своем королевском халате. Остальное было неважно. Остальное осталось снаружи.
Королева понесла на вторую ночь, проведенную с королем.
Это не было переворотом. Это было спасением королевства от безумия. Спасением наследия многих поколений от небытия. Спасение Танариана, его Тана, от него самого.
Это было Долгом Верховного мага, и он не мог отказаться от его исполнения.
Они легко заняли первый этаж замка. Слуги понятливо, испуганно разбежались, только завидев развевающиеся от быстрой ходьбы полы черной мантии. Верховного мага всегда боялись. Оружейная и казармы уже были обезврежены. Те, кто не поддался сонному заклятию, были надежно связаны. К особо рьяно сопротивляющимся пришлось применить дополнительные меры, и Аластар брезгливо морщился из-за этого.
Он легко нашел нынешнего королевского мага, отвечавшего за защиту замка, вырвал его силу, оставив бестолковую, пустую оболочку влачить жалкое существование. Маг без дара — что может быть хуже? К его помощникам Аластар был милосерднее, он развеял их пеплом.
Стены, знакомые с детства, камни, помнящие его совсем ребенком, и помнящие многие поколения королей и магов до него, с готовностью откликались, отвечали на его вопросы. Аластар знал, где сейчас находится король, но намеренно шел по длинным коридорам, собственноручно зачищая их от посторонних.
За следующим поворотом в него метнулась темная, нечеткая фигура. Увлеченный своими мыслями, Аластар среагировал не сразу. Он знал, был уверен, что сумеет отразить эту атаку, даже подпустив противника на расстояние удара. Но это оказалось не нужно: мимо него пролетел бутылек с зельем, разбился о то, что, вероятно, было головой, и обратил тварь неприятно булькающей лужей. Аластар обернулся, выискивая глазами того кто это сделал. Молодая ведьма, совсем бледная, смотрела на него с застывшим в льдисто-голубых глазах испугом. Он хмыкнул, запоминая её. Выскочка, решившая привлечь к себе внимание? Или просто глупая? Кто знает.
Аластар остановился.
— Дальше я пойду один, — произнес он тихо, но в безмолвных коридорах это прозвучало громче раската грома.
Никто не посмел ему возражать.
Двери тронного зала беззвучно закрылись за его спиной. Танариан сидел на троне, держа сына на коленях. Рядом, в шаге от него, застыла перепуганная королева.
— Ваше величество. Моя королева, — он учтиво склонил голову. — Вы не могли бы забрать ребенка? Мои люди снаружи, они проводят Вас в ваши покои и проследят, чтобы вас не беспокоили.
С Верховными магами не спорят. Даже королевы.
Иногда — даже короли.
Танариан позволил жене забрать мальчишку, после поднял на когда-то своего мага тяжелый взгляд.
Аластар смотрел и не мог поверить своим глазам.
Выжженная земля. Осталось разве что солью всё засыпать. От десятков домов этой деревни остались только прогоревшие угли. От запаха, повисшего здесь, страшно мутило.
Но Аластар не мог перестать смотреть. И сколько он так проторчал истуканом посреди пепелища, не смог бы сказать. Он пустил коня в галоп, направляясь в сторону следующего поселения. Он знал эту местность очень примерно, на дар подсказывал ему верный путь. Ему понадобилось чуть больше часа. Он выдохнул с облегчением, но, как оказалось, слишком рано.
Здесь люди будто вымерли. На улицах не было ни души. Жалобно кудахтали куры. Аластар проехал до дома старосты и долго стучал в дверь, пока ему не открыли. Конечно он мог разнести тут всё мановением руки, но интуиция подсказывала, что это будет неправильно. Эти люди и так были чудовищно напуганы.
Когда заикающийся староста рассказал, что королевские гвардейцы сожгли соседнюю деревню за укрывание ведьмы., Аластар ему сперва не поверил. Гвардия подчинялась лично королю. Танариан не мог…
Но старик не врал.
Возможно, он слишком много времени проводил в разъездах. В пути от восточных пустынь к южным морям, а оттуда — на север и запад, и к другим границам. Долг призывал его, и он никак не мог понять, от чего же магия всё чаще выходила из-под контроля в тех местах, где на протяжении многих лет работала спокойно и безотказно. Он хорошо помнил, что его предшественник совершал визиты на границу не чаще раза в год. Аластар же метался между столицей и окраинами королевства не реже раза в месяц.
Это было непонятно и тревожно, но они так редко виделись с Танарианом, что в моменты украденных встреч не успевали ничего обсудить.
Аластар хотел верить, что это ошибка. Что это чудовищная, страшная ошибка. Он распрощался с деревней, напоследок оставив защиту от злых духов и пожелание хорошего урожая. Им точно пригодится.
Он ушел через лес, ведя своего жеребца под уздцы. И слушал. Лес знал многое. лес любил своих детей. И сейчас он тревожно молчал. Ждал нападения. Подозрительно дышал в спину. Аластар позволил лесу узнать его, понять, кто он. И тогда на него обрушилась его ярость.
Он нагнал их. Они выжигали поляну с феями. Его оглушило звуками. Неправильными, чуждыми этому месту. Аластар замер, зажмурился.
Верховный маг поднял рук, щелкнул пальцами. Из отряда Королевской гвардии остался один командир. Гвалт голосов, треск пламени, жалобный перезвон волшебных крыльев медленно затихали. Аластар шагнул к человеку, заглянул в глаза. Не стал тратить время на расспросы, ни к чему. Слова — ложь. Память не лжет.
Как долго Танариан водил его за нос? Как долго Аластар позволял себя обманывать?
Командир отряда безжизненной тушей повалился на траву, Верховный маг щелкнул пальцами поморщившись, и тело обратилось серебристыми искрами.
Король правит людьми.
Верховный маг служит магии и исполняет Долг.
Так было, есть и останется до скончания веков.
Зачем? Зачем?
Аластар еще раз взмахнул рукой. Всё, что было разрушено человеческими руками, вернулось, раны на живых затянулись. Мертвых даже магия не способна была вернуть, но с ними разберуться свои, по традициями Малого народа.
Верховный маг шел вперед, не слыша ничего за собой. Не видя ничего перед собой. Шел туда, куда вело его глупое, наивное, сломанное сердце.
Танариан поднялся с трона. Лениво грациозный, преисполненный достоинства и величия. Аластар отметил, как он изменился за это время: прибавилось морщин в уголках губ, виднее стала складка между бровей. Волосы отливали ранним серебром.
Меч скользнул из ножен блеснувшим лучом.
Аластар задумался, каким его сейчас видит человек напротив. Беловолосым чудовищем, похожим больше на ворона в своем черном одеянии с темными беспросветными глазами? Могущественным Верховным магом, щелчком пальцев сносящим всё на своем пути? Просто Алом, обещавшим когда-то всегда оставаться на его стороне?
И всё из этого было верным и неверным одновременно. Аластар обнажил свой меч. Он не станет использовать магию. Это будет нечестно.
Неправильно.
Он был хорошим фехтовальщиком. Не лучшим — это место всегда было занято, но сила Верховного мага требовала для себя достойный сосуд, и ей приходилось соответствовать. Танариан шагнул вперед первым, принял излюбленную стойку. Аластар не поднял меч, ожидая атаки. Он слишком хорошо знал, как любил сражаться его король.
— Подстилка короля — прошипела главная ведьма шабаша.
И замолкла, потому что пальцы сжались на горле, земля ушла из-под ног, и она жалко засеменила ими, ища опору, жадно и бесполезно хватая ртом воздух. Аластар никогда не боялся работать руками, в отличие от многих своих коллег.
— Изволь проявить каплю уважения к тому, кто решил спасти твою жалкую жизнь, — вкрадчиво произнес он, брезгливо отбрасывая ее в сторону, словно тряпичную куклу. — Ты можешь катиться в пекло, можешь попытаться меня убить. Мне плевать. Но твои соплеменницы не заслужили истребления только из-за твоей глупости и скудоумия.
Ведьма злобно щурила налившиеся кровью глаза, потирала пострадавшую шею, но благоразумно молчала.
— Твой король…
— Он не мой король. Больше — не мой.
Аластар помнил, как вышел из леса, пройдя его насквозь.
Лагерь стоял на опушке. Люди не осмелились далеко заходить в лес с этой стороны. Помнил, как искал среди привычной суеты знакомое, так нужное ему сейчас лицо. И нашел. Он видел его разным, но таким — никогда. Танариан смотрел на кого-то в клетке. Аластар даже не пригляделся, кто там был. Эта брезгливая, так несвойственная Танариану гримаса резала больней ножа. Король махнул рукой, клетку потащили в сторону. К другим таким же.
Сила вскипала в Аластаре, Долг требовал исполнения. Верховный маг бессильно опустился на колени. Запустил ладонь в траву, зарылся пальцами в землю. Сила легко побежала исполнять безмолвный приказ. Могучие корни поднялись из недр, опрокидывая клетки, хватая людей, ломая кости, калеча плоть. Танариан отпрянул, слишком быстро нашел источник творящегося безобразия. Досада — вот, что первое, увидел в его глазах Аластар. Потом вспыхнуло раздражение, следом появилась растерянность, робость какая-то, даже мягкость.
Но этого было достаточно.
Он вернулся в лес и шел по нему, не видя и не зная дороги. Когда он наконец очнулся, когда Долг скрутил всё его нутро жуткой, невыносимой болью, он словно заново научился дышать. Не воздухом — Долгом.
Всем, что у него осталось.
Он вышел к людям. Он знал, что должен сделать. Он знал, что найдутся те, кому не нравится происходящее, не только нелюди, но и люди. Потому что, если сейчас король так обращается с другими, до своих тоже дело дойдет. И это даже если не смотреть на сущую несправедливость происходящего.
— Твой бывший король, — произнес эльф, небрежно исправляя свою ошибку. — не пойдет на переговоры. Мы видели такое, он не первый и не последний.
— Я могу дать клятву, что всё исправлю. Король Танариан больше никому не причинит вреда, если вы поможете мне.
Эльф смотрел на него долгим, странным взглядом, в котором Аластар всё-таки смог разглядеть легкий оттенок сочувствия.
Пламя свечей слегка подрагивало, отбрасывая неверные тени. Пальцы Верховного мага были испачканы кровью. Черная мантия прятала в себе красные пятна. Дыхание в тишине пустого тронного зала было шумным, неровным, прерывистым. Аластар сильнее прижал руку к ране. Бесполезно, конечно бесполезно.
Танариан потянулся к его лицу дрожащей рукой. Аластар прикрыл глаза, позволяя ему это прикосновение. Он держал его голову на своих коленях, зажимая рану у сердца. чувствуя, как сквозь пальцы утекает жизнь. Отнятая Верховным магом в обычном, совершенно человеческом поединке.
Король судорожно вздохнул, рука бессильно упала.
Аластар зажмурился. Порывисто прижался к его лбу и тут же отстранился. Верховный маг поднял окровавленную ладонь, посмотрел на нее, словно неуверенный в том, что она его собственная, повернул. Тело на его коленях обернулось ворохом лепестков полевых цветов, потянувшихся в сторону окна, мазнувших по рукам, забирая чужую кровь.
В тронном зале было пусто и тихо.
Оглушительно прошелестела черная мантия, когда он поднимался с пола. Шаги его были легки и почти не слышны, пока он покидал тронный зал, шел по коридору и заходил в комнату, где собрался Королевский совет.
— Милорды. С прискорбием сообщаю, что король Танариан скончался. До совершеннолетия наследника власть переходит Королевскому совету.
Шепот и гул голосов на некоторое время заполнили все вокруг, включая разум Аластара. Он позволил этим звукам затопить себя, укачать, а потом вынырнул, призывая к тишине стуком об пол соткавшегося из света в его ладони посоха.
— Тварь-из-Тьмы захватила разум короля, он был мертв уже несколько месяцев. Я убил эту тварь.
Молчание было ему ответом. Глава Совета нашелся первым.
— Как быстро мне передать дела? Верховный маг возглавит Совет?
— Нет, — Аластар качнул головой. — Маги не занимаются политикой. Но Совет будет преобразован. В него войдут еще три советника: от ведьм, эльфов и малого народца. Всего их станет тринадцать.
Люди вокруг снова загудели. Верховный маг раздраженно прищурился, и этого хватило.
— Так же будет назначен представитель от магов, без права голоса. Имена кандидатов будут названы завтра к полудню. На этом всё.
Черная мантия взметнулась, когда он покидал Совет. Излишне театрально, он не хотел так. Танариану бы понравилось.
Королева боязливо прижимала к себе сына, когда Аластар вошел. Затравленно глянула в его сторону.
— Ваше величество, — он почтительно склонился. — Король скончался. Мои соболезнования.
Ее глаза наполнились слезами. Он то же должен был плакать. Он должен был хоть что-то чувствовать. Режущие нутро лезвия боли, злость на себя, злость на Танариана, поддавшегося алчности и безумию, так глупо предавшего себя и его. Хоть что-то.
— Присядьте, — позади королевы соткалось кресло, и она тут же в него опустилась, словно ноги ее едва держали.
Аластар подошел к ней, опустился на одно колено, взял ничего не понимающего мальчишку за руку, прикоснувшись к ней лбом.
— Я обещаю сохранить трон и корону до вашего совершеннолетия и, когда наступит время, если того потребуется, отдать вам свою жизнь, мой король.
***
Ветер цеплялся за полы черной мантии, тянул широкие рукава. Сегодня принц получил корону и королевство из рук Верховного мага. Ветер нес запах весны, пробуждающейся жизни и новых начинаний. Аластар вдыхал этот запах, пытался почувствовать хоть что-то, но не мог. Белые волосы, бесцветные глаза. Тонкая, словно бумага, почти прозрачная кожа. Он сгорел за эти годы, как свеча сгорает за ночь. Хотелось верить, что не просто так, что удалось светить хоть немного. Он сделала всё, что смог: воспитал короля, воспитал своего преемника, указал на того, ту, что будет уже после них обоих — славную трехлетнюю девчушку с соломенными волосами, которую мать привела в Цитадель для определения дара. Наладил работу Совета, который не будет мешать королю, но будет опорой. Наложил старые, как мир, заклятия, разрушить которые способно было только время. Он обеспечил этой стране несколько сотен лет мирного существования. Он прожил жизнь как умел. С ошибками, успехами. Всё, что было, — его. Сегодня Верховный маг исполнил свой Долг. Он чувствовал как сила — жизнь — уходит из него, ускользает, с каждым следующим выдохом. Чувствовал как жизнь вокруг продолжается — уже без него. Чувствовал и не жалел. Ветер трепал васильки, белые зонтики болиголова, щипал цветки зверобоя и уносил с собой оборванные лепестки. Солнце сквозь стебли мягко касалось упавшего в траву фиолетового камня на длинной цепочке.
