Чернеющие зрачки

Однажды Шань приметил одну интересную деталь: когда Хэ возбуждён или вот-вот пустит чужую кровь по щеке, его зрачки стремительно темнеют, становясь схожими с ночной мглой. Сначала мелькнула мысль: «мне показалось» А потом её перебила другая: «нужно проверить» Первые несколько дней после этих двух мыслей на теле Шаня появлялось все больше и больше пластырей, едва справляющихся со своей работой. Сам же Шань не прекращал злиться по любому поводу. Вроде обычное дело для Тяня – извращённо пошутить, лишь только Цзянь с Чжанем отвернулись, но тогда это знаменовало только одно – сегодня опять придется стирать рубашку от крови. В этом вроде не было никакого смысла, но непонятная жгучая эмоция внутри заставляла Мо глотать собственную кровь и самому задыхаться от этого же. При этом эта же эмоция, словно бес, шептала на ухо: посмотри в его глаза, не отводи взгляд, давай, понаблюдай за чернеющими словно надвигающаяся туча зрачками. И Шань вполне охотно её слушался. Однажды, когда драка застала их в довольно безлюдном месте, Тянь вдруг лизнул красную дорожку, очертившую область между носом и началом обветренных губ. Шань тогда дернулся, но тут же отпустил желание ударить беззащитного и беспечного Тяня. Почему-то это показалось правильным. Будто так и должно быть и это ни капельки не странно. Вскоре это закончилось. Но всё же теория была проверена не до конца. Остался ещё первый пункт. С этим Шань немножко затормозил. Бить этому придурку морду легче, чем смотреть в глаза в те моменты, когда оказываешься с ним безумно близко и когда задыхаешься уже не от крови, а от разрывающего изнутри желания и приглушенных стонов. Он попросту не мог смотреть в его лицо, когда оказывался прижат горячим телом к стене школы. Между уроками хотелось не просто увидеть Тяня в толпе, а держаться ближе, смотреть на него украдкой, чтобы потом зайти в какой-нибудь отдаленный уголок школы и позволить немного больше. Собственные руки сжимали чужую широкую спину, пока Хэ с остервенением вылизывал мою шею. В голове мысль: мы оба проголодались. Нам обоим до одури хочется свалить с уроков и потрахаться на его кровати. Или на моей. Смотря до кого ближе. Вдруг вспоминается мысль, въевшиеся в мозг с самого утра: нужно проверить. Ну, насчёт глаз. Пытаюсь не подозрительно повернуть голову, но поздно понимаю, что при этом обычно задействуется вся шея. Тянь отлипает от моей кожи и сам поднимает голову. В глазах сначала мелькает тень беспокойства, а потом удивление. Надо же. Шань сам, абсолютно сам, смотрит в глаза. Не переводит взгляд на что-нибудь другое, не отворачивается, даже шёпотом не матерится. Вот чудеса. Меня на секунду пробивает дрожь, но я, сжав зубы, продолжаю смотреть в его зрачки. И всё же они черные.