Sweetie

Совсем ещё молодой омега старательно обхватывает губами большой кусок бисквитного торта, пышного, с кремовыми прослойками. Погружая в рот заострённый край, он стонет, крепче сжимая пальцами, продавливающими, погружающимися в мягкую сладость. Его папа умеет готовить до головокружения потрясающе, и пока тот, счастливо улыбаясь, складывает тарелки в посудомойку, второй папа — альфа, растерянно моргает. — Сокджинни… — Да? — Кажется… Мне кажется, что у Чимина скоро начнётся течка. Мычащий от удовольствия сын, с набитыми щеками, их даже не слышит. На самом деле, Чимин следит за своим здоровьем и фигурой. Он выучил с папой пп-рецепты, и ест столько, сколько просит организм, сбалансированно, разнообразно. Его тело в хорошем состоянии, у него практически не бывает ни тошноты, ни изжоги, ни прочих расстройств желудка. Ни перепадов настроения. Ни зависимости от глюкозы. Он ступает легко и пружинисто, направляясь в последний класс старшей школы, сжимая лямки рюкзака, в котором помимо учебников и тетрадей, ланч-бокс с… Сильная резь в низу живота сгибает его пополам прямо посреди урока, лоб покрывается испариной. Чимин поднимает трясущуюся руку, отпрашиваясь, чтобы выйти, под смешки одноклассников. — Пап… — всхлипывает он в телефонную трубку. Цикл Чимина не регулярен, течка наступает всегда неожиданно. Из-за юного возраста и нераскрывшегося ещё запаха, врачи отговаривают его пока принимать блокаторы, но выписывают обезболивающие таблетки. Чимин, белокурый, ангельски красивый и невинный, в эти дни мечтает не столько о сцепке с каким-нибудь альфой, а… — Папа! Я. Хочу. Суп. С клёцками! И фрикадельками! И морковью, вырезанной сердечками! И чтобы специи, специи обязательно… Он бормочет, в бреду, вцепившись в почти пустую бутылку воды, садясь в машину. Обезболивающее он уже принял, боль притихла, и теперь ему навязчиво необходимо есть. — Ты не успел пообедать? Большая перемена только через час? — Намджун кидает на него обеспокоенные взгляды, отвозя домой. — …Бульон прозрачный и густой, и лук тоже прозрачный. А клёцки, ох, пап, клёцки это самое главное, чтобы кривенькие, как будто тесто мяли в ладони небрежно… Чимин порыкивает, сжимая пальцами с заострившимися коготками воздух. — Что на этот раз? — Джин встречает у порога, не удерживаясь от добродушного смешка — муж всегда смущается от поведения их омеги. — Он тебе сейчас сам всё расскажет, — пропуская Чимина вперёд себя, Джун чуть нервно зачёсывает волосы назад. — Справитесь? — Возвращайся на работу, — кивает Джин, обнимая за плечи Чимина, бубнящего о том, что мясо для бульона вываривать слишком долго, но он готов подождать, чтобы потом пить и пить из глубокой тарелки, до дна, чтобы его аж распирало от количества, чтобы досыта. — Они не хотят меня отпускать! Как будто я ещё маленький! — в порыве гнева, Чимин ударяет кулаком по столу, и картонная упаковка с картошкой фри, подпрыгнув, скатывается от прислонённого гамбургера на поднос. Тэхён задумчиво встряхивает пакетик с кетчупом. — Их согласие лишь вопрос времени, тебя ведь уже готовы зачислить. — У меня нет времени, и меня готовы зачислить и в другие тоже, я ведь подавал документы в несколько университетов, как советовал отец. Так и знал, что неспроста! — Чимин, они любят тебя больше всего на свете… — Именно поэтому слишком опекают, — омега тяжело вздыхает, сдуваясь, уныло опуская голову. — Будешь? — Тэ выдавливает кетчуп прямо внутрь, на картошку, перемешивая. — Не буду. И здесь ужасно воняет маслом, разогретым во фритюре. — Морщишься? А ведь ещё месяц назад… — Тэ, не вспоминай. Лучше помоги мне. Попроси своих родителей поговорить с моими, мы же планировали учиться вместе… Чимину осточертел Пусан. Грязные окна забегаловки, гогот альф — такое, наверняка, и в Сеуле будет, однако здесь нет перспектив для профессиональных танцоров, а в Сеуле точно есть. И он борется за свою мечту, аргументируя, и чуть ли не рисуя графики роста и развития в кабинете отца, неизменно скрещивающего руки на груди и выдвигающего подбородок вперёд. У Чимина горят глаза, у него уже на половину собранный чемодан, он готов сбежать, если потребуется. Он в себе уверен. — Подойди. Посмотри на себя, — Намджун разворачивает его к напольному зеркалу в коридоре. — И что? Чимин одёргивает край чёрно-белой в тонкую полоску, просторной кофты с небольшим вырезом. На нём узкие джинсы, плотно облегающие крепкие бёдра. Тяжёлые ботинки на толстой подошве. — Не одежда, Чимини, ты. Выразительные глаза, папины губы,.. — Почему я ростом пошёл в дедушку? — Малыш… Дело не в росте. Не во внешности. Ты добрый, отзывчивый, легко увлекающийся, с потрясающим звонким смехом, омега. — В этом причина? Что я родился омегой? Серьёзно? — …Пообещай мне, что будешь осторожен и предельно внимателен… Чимин крепко-крепко обнимает, вдыхая укутывающий, успокаивающий запах зелёного чая папы альфы. Первым делом, они с Тэхёном сами красят волосы, в красный и в синий, как символы их начавшейся новой, свободной жизни. Их заселяют в общую комнату, а вот факультеты разные — Тэ больше гуманитарий, в то время как Чимина отцы прилично натаскали по точным наукам. Гуляя по студенческому городку, они изучают новые для них места, знакомятся, веселятся, и когда неизбежно настают учебные будни, их засасывает в рутину, как в болото. ..Чимин поздно возвращается с лекций, не включая верхний свет, только лампу над столом, ложится на кровать, и трёт лицо. Охристые стены комнаты давят, краска с волос смылась до малинового, щёки горят. — Помидор, — Чимин резко садится, шумно сглатывая. — Помидор, мясистый, с бальзамическим уксусом и оливковым маслом, щепотка перца… Он торопливо натягивает кеды обратно, и спешит в ближайший магазин. — Базилик и моцарелла… Нежная, белоснежная, гладкая… Ох, ну почему здесь только набор из маленьких шариков?! Он топает ногой и бродит между стеллажей, пытливо заглядывая на каждую полку. — Маленькие сухарики из белого хлеба, или багет? С травами, да, с травами… Тэхён названивает ему на мобильный, но он не слышит. Парень у кассы раздражённо оборачивается на звук, пока ему пробивают пачку молотого кофе и сигареты. — Эй! Да подними ты уже трубку?! — Чесночное масло, — Чимин смотрит на него остекленевшим взглядом, не видя. — Сливочное масло с чесноком, тает на тёплом хлебе, представляешь… Это будет так хорошо, так замечательно! Он смеётся. От Тэхёна пахнет горьким шоколадом, ненавязчиво, но в течку для Чимина его запаха слишком много, и он неизбежно обжирается настоящим шоколадом, поскольку чувствует в носу, и хочет чувствовать и на языке. Тэ обнимает, удерживая в пределах комнаты, говорит о том, что обещал его родителям присматривать, и толкает в крошечную душевую, настоятельно рекомендуя не заедать своё состояние, а сбросить напряжение другим способом. Стоя под тёплыми струями воды, Чимин без особого настроения водит рукой по возбуждённому члену, и плачет после от переполняющих эмоций. Радует только одно — течки короткие. — У меня опять будут из-за тебя прыщи, — устало произносит он, кутаясь в халат. — Найди себе альфу, и перестань опустошать мои заначки. — Всё равно ты их делаешь для меня. И как можно учиться, и встречаться с кем-то? Времени и так ни на что не хватает. Чимин ставит будильник, на занятия он завтра не пойдёт, но будет навёрстывать программу самостоятельно. Осень одаривает прощальным теплом — окна выходят на южную сторону, и от духоты и бурлящих гормонов мозг совсем плавится. Чимин распахивает створки, глубоко дышит, высунувшись наружу. Многие студенты оставили свои комнаты проветриваться, до него доносятся запахи стирального порошка, чернил, фаст-фуда. Листая учебник, он заваривает себе лапшу, и чашку растворимого кофе. Видел бы папа — точно бы не обрадовался. На первую вечеринку Чимин решает одеться как обычно — оверсайз сверху, в обтяжку снизу. Волосы выцвели во что-то розовое, тёмные корни отросли. — Похер. — Тебя всё равно будут пытаться склеить. — Да кому нужен омега с нераскрывшимся запахом? — С такой задницей, как у тебя… — Тэ, туше. — Ты отрицаешь свою сексуальность, поскольку половое созревание не завершено? Зря. — А я тебе ещё раз повторяю, мы не в средневековье, а в цивилизованном, современном обществе. — Чимини! Студенты! Алкоголь! Вечеринка! Альфы. — Поэтому ты так наряжаешься? Тэхён, расстёгивающий верхние пуговицы рубашки, пихает локтём в бок. В большом доме какого-то братства громко звучит музыка, и гудит пчелиным роем толпа. Взяв бутылку сидра, Чимин слоняется между группами беседующих, периодически возвращаясь к Тэхёну, зависшему с однокурсниками. Своих Чимин замечает среди танцующих, и присоединяется, позволяя себе раствориться в звуках. Когда он отходит за водой, какой-то альфа хлопает его по плечу. — Отлично двигаешься! — Спасибо. — Правда, у тебя талант. — Эм… Ещё раз спасибо. Альфа не кажется агрессивным, он широко улыбается, и представляется. — Чон Хосок. Оказывается, что он тоже из танцоров, только на два года — на два курса, старше. Он вовсе не клеится, от него пахнет грушевым лимонадом. Тэхён не доверяет ему, окидывая подозрительным взглядом, а Чимину нравятся " съедобные " люди, с запахами еды. Течки Тэ полноценные, долгие, мучительные. Чимин старается приходить к ночи, и уходить засветло, чтобы не смущать друга. В один из вечеров, в зале для танцевальной практики, он встречает Хосока, что прямо спрашивает, отчего омега ещё не в общежитии, и, по сбивчивым отмазкам догадавшись о причине, приглашает к себе на ужин. — Это не свидание, с нами будет мой ворчливый сосед. Их комната этажом выше, половина нейтрально серая, а вот вторая половина выглядит так, словно там играли в пэйнтбол. — Интересный у вас дизайн. — Мы сами сделали, нравится? — Да, экстравагантно. Чимин раньше не ходил здесь в гости, и любопытно осматривается. Мебель точно такая же, обычная, шкаф, кровати, два стола, низкий холодильник, стеллаж. Он замечает гитару в сером углу, и разбросанные носки в яркой части, которые Хосок торопливо собирает. — А где твой сосед? — Покурить вышел, скорее всего. Ты не подумай, что я хитростью заманил тебя в логово альф… — Всё в порядке! — Присаживайся пока, будешь чай? Есть чёрный с бергамотом и зелёный с ромашкой, какой предпочитаешь? — Давай зелёный. У меня так папа пахнет. — Ромашкой? — Нет, просто зелёным чаем… — Скучаешь, да? — Ещё как! За разговорами о доме и родных, бесшумно отворяется дверь, но Чимин всё равно чувствует присутствие — ужасно разит табаком. Он морщится, оборачивается. Парень с пепельными волосами щурится, глядя на него, и произносит: — Голодный. — Юнги! Приготовишь что-нибудь на троих? Юнги закатывает глаза, снимая шлёпанцы и босиком идёт на некое подобие кухни. — Нам повезло, он в настроении, — шепчет Хосок. — Это Чимин! — Голодный Чимин. — По мне так заметно? — О, ещё как, — Юнги усмехается, включая воду и набирая её в кастрюлю. В лёгкой и непринуждённой атмосфере появляется какая-то недосказанность и холод, омега держит кружку обеими руками, осторожно отпивая маленькими глотками. Хосок включает на ноутбуке популярное телешоу, отвлекая, часто смеясь, доливая кипятка, и с ним на самом деле хорошо, он ведёт себя как старший, двоюродный брат. Юнги молча ставит перед ними тарелки с лапшой с курицей, грибами и овощами. — Спасибо, бро! Мы тут уже слюной истекли… — А ты пьёшь кофе? — Чимин принюхивается. Поджав губы, Юнги уходит, накинув куртку. — Я что-то не так сказал?.. — Забей, — Хосок протягивает ему палочки. — Давай кушать. На следующий вечер старший приглашает к себе сразу после занятий. — Не буду ли я напрягать своим присутствием? — Да ты шутишь! Мне с тобой весело, пойдём! — А как же твой сосед… — Он купил пирожные, чтобы нам не было скучно, — Хосок подмигивает. Пирожных оказывается целый набор — ассорти. Юнги вновь готовит ужин, и также, как и вчера, закончив на кухне, отлучается покурить, и ложится в кровать, натягивая большие наушники и перечитывая конспект. Не обращая на него внимания, Хосок громко разговаривает, рассказывая о танцевальных конкурсах прошлых лет, и даже показывает некоторые движения. Время летит, Чимин спохватывается, что ещё не готовился к занятиям, и ему выделяют свободную кровать, чтобы он с комфортом устроился, положив подушку на колени. Хосок моет посуду, садится за свой стол — второй они используют как обеденный. …Чимин просыпается, инстинктивно тянет носом — запаха шоколада нет, в воздухе разливается грушевый лимонад, и крепкий, густой аромат кофе. Кто-то укрыл его покрывалом, и перевернувшись на спину, он замечает, что в темноте слабо светится краска на стене, разноцветные кляксы. Он раздумывает, стоит ли пойти сейчас к себе, но не хочет шуметь и будить остальных, и объясняться в ночи с Тэхёном. Отправив ему сообщение, что с ним всё хорошо, он снова засыпает. Запаха кофе так много, будто он погружается в бассейн, наполненный им. С блаженным стоном Чимин садится в кровати, потягиваясь. — Доброе утро! — Хосок, опухший со сна, взъерошивает его волосы. — Завтракать будешь? Успеваешь? — Доброе. Да. Простите, что я… — Нормально всё. Юнги жарит шесть яиц, посыпая молотым, красным перцем. Щёлкает колечком консервной банки с белой фасолью в томатном соусе, разогревая. Режет помидор на тонкие дольки, солит. Разламывает хлеб, и разливает кофе по чашкам. — Ничего, что я не умыт? — садясь за стол, Чимин старается ни на кого не дышать. — Ешь, голодный. Хосок включает заводную песню, пританцовывает с тарелкой в руках. Тэхён устраивает допрос, ощупывая друга. — Этаж альф! Ночёвка с двумя! Боже мой! Да уж лучше бы я при тебе подрочил, чем такой риск! — Тэ, фу! Они адекватные, правда. Ко мне пытался подкатить какой-то парень, когда мы пошли на учёбу, а они чётко дали ему понять, чтобы он отстал. — Чтобы разделить на двоих, точно тебе говорю. — Да хватит думать только о сексе! — У меня остался ещё один день, последний, лёгкий. Сегодня ты ночуешь здесь. И завтра. И всегда! — Оооой, ну и нудила же ты! — Сам бы как себя на моём месте вёл? — …Тебе надо с ними познакомиться. Юнги лень совершать лишние телодвижения. Он, зевая, пишет список необходимых продуктов, вручая Чимину, и сообщая, во сколько подойти, в выходной. — Вообще-то я вас к нам приглашал. — Твой Тэхён умеет готовить? — Ну… Я умею. — Правда? — Я тебя угощу. — Погоди. Давай тогда вместе этим займёмся? Приходи пораньше, поможешь. — Но… — Не спорь. — Ладно. В разговоре с отцом Чимин рассказывает о новых друзьях, выслушивает опасения и предупреждения, заверяет, что всё не так, как кажется. Делится впечатлениями о занятиях, пародирует преподавателей, со смехом признаётся, как заблудился на днях в корпусе. Учёба даётся ему легко, просто её очень много, отнимает силы и время. В выходной он с Тэхёном идёт в магазин, закупаясь по списку, и они вместе приходят на этаж альф. Хосока ещё нет, а Юнги смеривает омегу внимательным взглядом в ответ на его испытующий взгляд. — Кто пьёт кофе в такое время? — Пока никто… — Так это от тебя? Прикольно, ты мечта каждого студента. Юнги фырчит, принимаясь разбирать пакеты. На кухне тесно, и Чимин лавирует, моет овощи, режет салат. Меню незамысловатое, порции большие, чтобы всем хватило. Тэхён пытается втянуть Юнги в беседу, и тот сдаётся после нескольких попыток, односложно отвечая. За пол часа Чимин узнаёт о нём больше, чем за все дни до этого — Юнги всерьёз увлечён музыкой, его мама пахнет кумкватом, а папа грейпфрутом, у него есть старший брат, коньячный, ну а собака пахнет собакой. Как и все, он тоже скучает по дому и родным, жуя мандарины в процессе готовки. Пришедший Хосок восхищается способностям Тэхёна разговорить даже камень. — Можете звать меня просто Хоби, кстати. — А меня Тэ. Юнги и Чимин переглядываются. — Юнни? — Чиминни? — Лучше оставим, как есть… Смотреть фильм вчетвером с ноутбука неудобно, и они отправляются гулять. Хосока постоянно окликают, приветствуя, он со всеми добр, и предлагает присоединиться к группе играющих на спортивной площадке в волейбол. Чимина всё устраивает. У него лучший друг и лучший сосед, с вымывшимся до голубого оттенка волосами. Несколько знакомых с потока, и пара дружественных альф, с которыми приятно проводить вечера время от времени. Однажды, Хосок мнётся на пороге, прося об ответной услуге — у Юнги гон. — Оу… Оу! Конечно, оставайся у нас, сколько понадобится! — Это не на долго, у него есть партнёр, чтобы облегчить и ускорить процесс. — Оооооу! — Партнёр? — Тэ пошло двигает бровями. — Сексуальный. Многие же такое практикуют, без отношений. — Уныло, должно быть, без чувств. — Никто не жалуется. Настало время Чимина сиять, он старательно готовит, и выделяет свою кровать. Хоби тянет носом — кроме обычного запаха тела, других нет. — Интересно, как ты будешь пахнуть? — Я бы хотел как папа, жасмином. Или как второй, чаем… Не представляю себя с чем-то приторно-сладким, было бы ужасно. — Ну спасибо! — Тэ, ты не приторный! — Я бы хотел сочетаться со своей будущей парой запахами, но понятия не имею, что подойдёт к газировке. — У тебя уже были отношения? — Да… С лавандой и барбарисом. Чимин пересекается с Юнги четыре дня спустя, в лифте. Тот вертит в руках пачку сигарет, на шее пара засосов, к кофейному аромату примешался зефирный. — Курить вредно. — Вот это новости, никогда не слышал ничего подобного. — Серьёзно… — Да-да, а ещё у меня перестанет вставать и дети зелёные будут, если успею. — Почему ты это делаешь? — Чтобы перебить запах, — тихо произносит альфа, выходя на улицу. …А на следующий день накрывает самого Чимина. Он в пижаме поднимается наверх, стучит в дверь, открывает ему Хосок. — У вас есть консервированные персики? Извините, я, кажется, видел на вашей кухне, а мне очень надо, вот прямо сейчас, одну половинку, пожалуйста, солнечно-оранжевую такую, знаешь, с выемкой от косточки, она как… — Хоби, звони Тэхёну и меняй постельное бельё, — Юнги отодвигает своего соседа, всматривается в карие глаза, застилаемые пеленой. — Чимин? Проходи, у нас есть персики, бери сколько хочешь. — Что происходит? — шепчет Хоби. — У нас циклы рядом, оказывается… Омега вылавливает половинку из банки когтями, и засовывает целиком в рот, довольно урча. Хоби недоумённо наблюдает, видя подобное впервые. — А ананасы есть?.. Тэхён с трудом соглашается переночевать у альф, но не хочет отпускать Чимина и Юнги вдвоём в магазин. — У него хороший самоконтроль, и заботливая стадия после гона, не кипишуй. Он не набросится. — Я побуду рядом, — Тэ переодевается, и помогает одеться другу. В магазине Юнги берёт омегу за руку, медленно обходя с ним несколько кругов вдоль полок, набирая ингредиенты для фруктового салата. — А ещё! А ещё медовая заправка, и листики мяты. — Может, йогуртом полить? — Всё вместе, всё вместе… Арбуз. Арбуз! Юнгиии, нужен огромный, сахарный, с завитушками и косточками, оооо, уберёшь косточки? — Сейчас не сезон. Чимин хнычет, он мелко дрожит, температура тела повышается. — Тише, тише… В следующий раз, хорошо? Мы обязательно поедим арбуз, когда он созреет. Юнги бережно приобнимает, пока Тэ расплачивается. …Они запирают Чимина одного, с гигантской салатницей, заполненной с горкой. — Ну? Будешь издеваться? — Тэхён… Подари ребёнку вибратор. — Слушай, это не твоё дело. Спасибо что помог, ему было нужно внимание альфы и всё такое… Но Чимини другой. — Поздний цветок? У него взрослое тело, со своими потребностями. И он протекает. Тэ зависает, кляня себя за то, что не заметил. На второй день течки Чимин отправляет в их общий чат робкую просьбу о сливочном рамэне с брокколи, чтобы лапша твёрдая, желток в яйце как желе по консистенции, а листья нори — отдельно. Тэхён собирается заказать из доставки, но Юнги, отложив дела, готовит сам, сразу на всех. На третий день омега сходит с ума по молочному печенью, и Тэ приносит ему пару пачек. — Свари кофе? — в растянутой футболке и пижамных шортах, Чимин чуть шатается, и утыкается другу носом в шею. — Груша, шоколад… Не то, не то, к печенью нужен кофе, да ведь? — Эм, конечно! Я сделаю его для тебя. Чимин не гнездится, он лишь плотно заматывается в одеяло, и ест там же. Дуя на чашку, он делает пробный глоток и кривится. Дружеские посиделки прерываются из-за сессии, а потом все разъезжаются по домам на короткие каникулы. Поддерживая связь по переписке, Чимин присылает сэлфи с фисташковым тортом, что испёк папа к его приезду. " Жаль, что не слышно, как ты стонешь, когда его ешь " — пишет Юнги, и тут же удаляет. Чимин давится куском. — Сходим в секс-шоп? — спрашивает он у Тэхёна, краснея, незадолго до возвращения в Сеул. — Мне одному стрёмно. — Без проблем! Мне тоже нужно кое-что. Консультант не донимает их расспросами, давая время самим изучить ассортимент, подробно и деликатно отвечает на вопросы. Чимин берёт смазку на всякий случай, без отдушек, и небольшой вибратор, без узла. Покупки Тэхёна более впечатляющие, он знает, что ему нужно, смело тратя карманные деньги на игрушки. — Всё равно было стрёмно, — засовывая непрозрачный пакетик в рюкзак, Чимин неловко смеётся. — Физиология, только и всего, — пожимает плечами Тэ. — Мне мама высказала за цвет волос, вот это был реально напряжный разговор. — Перекрасимся обратно? — Да, пожалуй… В салоне подбирают для Тэхёна цвет в соответствии с его запахом — горького шоколада. Чимин снова блондин, хоть это и не его натуральный, ему так просто нравится. Воссоединение с друзьями происходит на перемене в столовой, Хосок обнимает, Юнги достаёт из контейнера стопку сэндвичей с рикоттой и манго. — У нас везде манго! Они сейчас по скидке продаются, ну а кто мы такие, чтобы не набрать, да, Мин? — Вообще, я не большой поклонник… — Чимин вежливо откусывает кусочек, и шумно вдыхает воздух — манго щедро полит соком лайма. — Блять… Это… Бляяяять! — Матерящийся ангел, вот это да! — Хоби веселится, наблюдая за омегой. — Будешь ещё? — будничным тоном предлагает Юнги. На вечеринке в честь нового семестра, Чимин пробует текилу, и его уносит после нескольких шотов, отчего он танцует до утра, и едва ли не целуется с каким-то альфой, от которого его оттаскивает бдительный Тэхён. — Друг, притормози. Чимин смеётся, обнимая, приподнимает над полом, и кружится, кружится… …На следующий день кружится уже его голова, он едва борется с тошнотой. Юнги приглашает подняться на кофе. Крепкий, чёрный, Чимин добавляет в него сгущённое молоко, и стонет, торопливо выпивая сразу половину, слегка обжигая язык и высовывая его, между пухлых, розовых губ. У Тэхёна добавляется больше занятий в арт-мастерской, и он влюбляется в новичка, который перевёлся к ним из другого института. Молодой альфа пахнет фундуком, он скромный, обаятельный, само очарование. Тэ знакомится с ним, общаясь об искусстве, пока на них не шикает преподаватель. — Хосок, Хоби! Выручай. Надо задружиться с Чонгуком! — Это кто? — старший после тренировки, ему не терпится смыть с себя пот. — Новенький! Надо узнать, где он поселился. Вообще всё про него узнать. — Ууууу, Тэхёни! Любовь с первого взгляда? — Пожалуйста! — Я подумаю, что можно сделать. …Вопреки плану, первым с Чонгуком сближается Юнги, на игре в баскетбол. Они оба носят исключительно чёрные вещи, у них схожий музыкальный вкус, и, не взирая на внешнюю разницу, находят ещё много чего общего. Чимин подсаживается к ним в столовой, в самых обтягивающих своих штанах и свитере с вырезом. Тэ ревнует. — Да успокойся! Я не собирался его соблазнять! — Ты объективно привлекательнее меня! — Ничего подобного, Тэхёни, ты очень красивый. — Ага, на кого из нас больше пускают слюни? — Никто из наших друзей не пускает на меня слюни, и уж тем более твой Гуки. — Я имею в виду, в универе… Мой? Боже, как это хорошо звучит… — Юнги написал в чате, что они завтра после тренировки идут поесть лапши в городе, звал с ними. — Храни, Господи, этого Юнги. Чимин с ним согласен. Чонгук медленно вливается в их компанию, пытаясь понять, что их всех объединяет, и на одном из вечеров, когда Юнги и Чимин готовят стейки, он решает, что это еда. — Вы давно вместе?.. — Ммм? — Можете открыть кафе " Мин " по окончанию учёбы, — подхватывает Тэ. — Знаете, я поставлю тут банку, и буду складывать в неё деньги, взнос на еду, потому что уже просто неприлично. — Чимин, не нужно, — возражает Хоби. — Нужно-нужно, — младший грозит лопаткой. — Мы не всегда успеваем пойти с вами в магазин, а номер своей карты мистер-я-не-вижу-сообщений-в-чате так и не скинул. Юнги бурчит что-то неразборчивое. — Что? — Я говорю, открывай вино. От алкоголя у Чонгука краснеют щёки, что Тэхён находит безумно привлекательным, о чём и сообщает. Ореховый запах Чонгука раскрывается сильнее, хорошо сочетаясь с шоколадом и с кофе — они втроём подходят друг другу на этом уровне, и Хосок инстинктивно отодвигается от них ближе к Чимину. — Я какая-то ошибка, да? Разбившись на команды, танцоры с разных курсов вместе разучивают новую хореографию. В зале для практики, и в раздевалке целые букеты ароматов, и только Чимин всё ещё нейтрален. — В этом есть и положительная сторона, тебя воспринимают вне зависимости от феромонов, и с тобой всегда спокойно. — И скучно. — Вовсе не скучно! Чимини, выше голову! — Хосок обнимает за шею, тычется носом в висок. — Моя тётя врач, она говорит, что запах может раскрыться и в тридцать, и в сорок, такое бывает, и это не мешает заводить семьи. — У меня ещё отношений-то не было, какая уж семья… — Обязательно будет, рано или поздно. У Чонгука отдельная комната, без соседей, и Юнги переселяется к нему на время гона Хоби. Эту же комнату освобождают для Чимина, когда течка у Тэ. Это не обязательная мера, просто так удобнее, все всё понимают. В выходной друзья красят стены у Чонгука в грифельно-чёрный, затевают перестановку, сдвигая вместе столы и кровати. — Может, всё-таки, добавим каких-нибудь ярких красок? — Я бы, наверное, покрасил разве что волосы в фиолетовый… — ТЫ ТАК ПО АДРЕСУ! Я всё сделаю! Чимин показывает фотографии, где они с Тэхёном с синими и красными шевелюрами. Юнги неизменно пепельный, Хоби отмахивается, решая сохранить свой природный, тёмный цвет. — Они такие милые,— вечером, Чимин делает серию снимков из ванной, где портят полотенце и рвётся целлофановая перчатка, отчего Тэ теперь тоже частично фиолетовый. — Угу… — отзывается Юнги. — Кстати, хотел тебя предупредить, через пару недель у тебя, скорее всего, начнётся. И тогда Тэхёни будет здесь с Гуком. Вот. — Ты думаешь, они… Подожди. С чего ты взял, что у меня начнётся? Ты следишь что ли? Юнги, сидящий на кровати, сплетает пальцы в замок, устраивая их под подбородком, и смотрит снизу вверх, опираясь локтями о колени. — В прошлый раз у тебя было сразу вслед за мной, и я не слежу, я помню, как ты тогда хотел есть. Неистово. У тебя всегда так? — Не хочу это обсуждать. — Прости. Просто думал, к чему готовиться. — …Готовиться? — Ну, вдруг ты захочешь улиток? — Гадость какая. Нет, я голодный до чего-то, чем пахнет вокруг, или что-то ассоциативное в голову приходит, застревая там. О чём надо думать, чтобы захотеть улиток? — О ком-то, кто прячется в своей ракушке. — Мин Юнги, а не охренел ли ты со своими намёками? — А ты на свой счёт принял? Ничего себе. — Ещё скажи, что ты вовсе не имел этого в виду. — Может быть да, может быть нет. Чимин подходит ближе, щипает его за бок, и тот клацает зубами с увеличившимся клыками. — Не дразни альфу перед гоном, — Хосок чувствует, как резко и сильно сгустился кофейный запах. — Господи, Юнги… Открой окно, задохнуться же можно. У Чимина кружится голова, он растекается по кровати — буквально. Как и предполагалось, с началом гона Юнги, Хосок переезжает к Чонгуку, но вместо ожидаемых четырёх дней, остаётся там на все шесть. Омеги понимают причину такой длительности потом, когда не чуят на нём никаких посторонних запахов. Мин бледнее обычного, и хмурый. — Что ж, остался Чимин, и потом Гук сможет снова наслаждаться одиночеством! — Я им не наслаждаюсь, мне одному не с кем играть в видео-игры. — Почему к тебе никого не подселяют на постоянной основе? — Так все уже укомплектованы, это я поздно перевёлся, а других альф больше нет… Может, в следующем году. — Лучше бы всё осталось, как есть. Гуки, если ты не против, мы можем готовить у себя, а собираться у тебя, там больше свободного места… — Твоё предсказание не сбылось, — Чимин с равнодушным видом выжимает влагу из пекинской капусты. — Я бракованный. — Задержка? Сообщи родителям, — Юнги жарит мясо, стоя рядом с ним. — Чтобы они волновались? — Ты их сын, они имеют право знать. И запишись к врачу. — Врачи не скажут ничего нового, бесполезные тесты, сочувственные улыбочки, и настоятельный совет потрахаться, как будто бы мир вертится вокруг гениталий. — Я бы даже поверил, что тебя не волнует последняя часть, если бы ты не говорил так яростно. И прекрати превращать капусту в кашу. — Извини… — Ты переживаешь, твоя реакция естественна. Тебе станет спокойнее, если ты проверишь организм, не важно, в какой раз. — Спасибо. Я не собирался на тебя всё это вываливать… — Хоть ты и отрицаешь свою природу, всё равно ищешь поддержку у альфы. Всё нормально. Всё образуется. Отцы утешают, и присылают ему куда больше денег, чем обычно, чтобы он сходил в платную клинику, и развеялся. Из клиники Чимин выходит скрипя зубами, зовёт Тэхёна с собой на шоппинг, набирая тёплых вещей, и украшений из серебра. Когда тема его задержки поднимается вновь, ненароком, он стискивает кружку с кофе. — Мне прописали возбуждающие таблетки, как будто я какой-то фригидный. — Разожми-ка пальцы, это моя любимая кружка! — Я всегда из неё пью, и что особенного в обычной и чёрной? — Чимин, когти! — Как же ты о вещах печёшься, Юнги! — Прекратите оба! — Слушайте, у меня скоро день рождения… Сходим поиграть в боулинг? — Тэхён переводит тему, пока друг старательно дышит. Чонгук вбивает в календарь даты всех дней рождений из присутствующих, расспрашивает Тэ, что бы он хотел получить в подарок. Юнги запаривает для Чимина острую лапшу, и, отобрав кружку, делает в ней микроволновочный кекс с какао. — Ты похож на злобного бурундука, — не выдерживает Хоби, посмеиваясь над притихшим омегой, что молча набивает щёки. Чимин криво улыбается, думая о том, что для окружающих он так и останется недозрелым ребёнком. Проходит день рождения Тэхёна, наступает Рождество, скоро Новый год. Чимин посвящает себя учёбе, развивает мастерство танца, и всё чаще остаётся в комнате один, поскольку Гук и Тэ сближаются, проводя вечера вместе за видео-играми и фильмами. Чимин рад за друга, и в какой-то степени рад и одиночеству, накрываясь одеялом и пробуя игрушку. Ощущения фантастические, он прикусывает подушку, чтобы не стонать во весь голос, и после, мечтает о том, чтобы его кто-нибудь обнимал. На университетской новогодней вечеринке он вновь налегает на текилу, и альф от него оттаскивает уже Хосок — Тэхён где-то пропадает с Чонгуком. Юнги соглашается присмотреть за младшим, выводя на свежий воздух запускать фейерверки и жечь бенгальские огни с прочими энтузиастами. Вокруг всё в снегу, Чимин с кем-то знакомится, принимает участие в стихийной лепке снеговика, его обувь промокает, но он счастлив. — Ты не простыл? На утро компания собирается у Чонгука, в комнате густо пахнет шоколадом с орехами. — Похмелье, — отмахивается Чимин. — Устроим наши праздничные посиделки сегодня, или завтра? — Давайте завтра, сегодня отдохнём… Маленькие каникулы, передышка, столь необходимая. Неугомонный Хоби зовёт кататься на коньках вечером, вокруг уличной, наряженной ёлки. Тэхён угощает чаем с пряностями, покупая каждому. Несколько гирлянд вешают у Чонгука, для атмосферы. Еду переносят по этажу альф, из комнаты в комнату. На шампанское никто не налегает, ведут обычные разговоры под праздничную музыку. — О! А давайте мороженное поедим? — Чимин хлопает в ладоши в предвкушении. — У нас с Тэхёном есть в морозилке! Юнги, пойдём! — Почему я? — Риторический вопрос, да? — И ты всё равно на него отреагировал, — усмехается Мин, поднимаясь. — Посыплем шоколадной крошкой и печеньки разломаем… — Горячо поддерживаю! — И захватите клубничный сироп! Многие ученики сейчас дома с семьями, особенно повезло тем, кто живёт в Сеуле, а не приезжий. По пути Чимин рассказывает о фургоне с мороженным в Пусане, что разъезжает по улицам, о своих любимых вкусах, и переступая порог, Юнги уже догадывается, что происходит. — …и как-то в жару я себе всю футболку заляпал, представляешь… Надо будет сейчас чуть-чуть разогреть, а то таять будет сто лет, не хотелось бы ковырять в ожидании. Сможешь вытащить из ведёрка? — Постараюсь. — Ага. Чимин внимательно следит за его руками с закатанными рукавами, как напрягаются мышцы… — Как себя чувствуешь? — А? — Болит что-нибудь? — Да с чего бы? Я не простыл, просто жарко немножко… — Угу. Поторопись. Ставя в микроволновку глубокую тарелку с большими кусками сливочного мороженного, Чимин недоумённо оборачивается. — Как я потороплюсь? Быстрее микроволновки разогрею? Я, конечно, хочу попробовать… — Насколько сильно? — Очень сильно. — Тебя сейчас накроет. — В каком смысле? — Чимин заторможено чешет бровь, и зависает, глядя как крутится тарелка. — …Я так есть хочу. Мотнув головой, он сглатывает слюну и ищет ложку. Не в силах терпеть, он вонзает её в белоснежную массу до того, как закончится обратный отсчёт таймера. — А вот и оно, — услышав стон, полный удовольствия, Юнги собирается выйти. — Стой! Ты разве не хочешь? Это изумительно, — обхватывая запястье вылезшими когтями, Чимин удерживает, и протягивает полную ложку. — Я не… — Ешь. Часть подтаявшего мороженного попадает мимо рта, пачкая губы, омега, недовольный этим, приближает лицо, слизывая. — Какой ты не аккуратный, — урчит он, перемещая руку с запястья на шею. — Чимина… Отпусти, пожалуйста. — Я ещё не всё попробовал. — А тебе оно надо? Вместо ответа Чимин принимается вылизывать его рот, глубоко проникая языком. — Стой. Не шевелись. Нужно ещё положить мороженного, да… Ещё… Это замечательное сочетание! — Эм… — Ууу, Юнгия бледный, мороженное белое… Мне нужно всё, — на секунду его взгляд становится серьёзным, прежде чем он снова наполняет и лезет, на этот раз не просто пробуя, а целуя и постанывая. У Юнги нет моральных сил сопротивляться его напору и безумию, он обнимает за талию, поддаваясь. — Знаешь… Знаешь, тебе тоже надо так… Что, если… Ооо, это хорошая идея. Да? — Как же сильно тебя кроет… — Шш! Омега снимает с себя кофту и майку, залезает в тарелку пальцем, зачерпывая не много, и мажет на шею, склоняя голову на бок. — Тэхён меня прибьёт. — Нахер всех. — Что ж… Чимин запускает когти в пепельные волосы, легонько царапая, когда Юнги облизывает его шею, покусывая. — Тебе нравится? — задыхаясь, спрашивает он. — Я не мерзкий? — Ты вкусный. — Отлично! …И Чимин выливает на себя всю тарелку подтаявшего мороженного, что струится по груди. — Ёб твою… Штаны! Всё липкое, мороженное повсюду. Юнги собирает губами с кожи, заигрывается с сосками, опускается на колени, помогая снять испачканную одежду. Чимин прерывисто дышит, глаза абсолютно чёрные, и неизвестно, будет ли он вообще помнить о том, что происходит. Его движения резкие, он действует на рефлексах, и совершенно не стесняется наготы. — Мне жаль, что твой первый раз такой, я бы лучше провёл его с тобой в сознательном состоянии, — произносит альфа, и с нажимом обводит языком пупок. Чимин глухо рычит, упирается рукой о кухонную столешницу, неспешные ласки распаляют его ещё сильнее, и их всё равно не достаточно. — Юнги… Юнги… Если тебе не противно… Шлёпнув ладонью по ягодице, Юнги перестаёт дразнить, оттягивает крайнюю плоть и мягко всасывает головку, сжимая губы, вызывая судорожный вздох. Чимин закрывает его уши, подаётся бёдрами навстречу, обычные, поступательные движения, от которых невыносимо хорошо, до дрожи в коленях. Юнги позволяет трахать свой рот, так хорошо принимающий. Омега не слышит собственных всхлипов, и глубоко толкается, кончая в горло. — Божееее!.. — Воистину, — Юнги открывает глаза, чуть отстранившись, и смотрит, как расслабляются напряжённые мышцы тела, едва успевая подхватить, и переносит на кровать на руках. По запаху шоколада он понимает, которая принадлежит Тэхёну, и скидывает на неё покрывало, выдёргивая из-под дезориентированного Чимина. — Это не ошибка… Не ошибка… — Что-что? — Иди ко мне сюда. Телефон надрывается мелодией звонка, совсем как тогда, в магазине. Нашаривая его в кармане джинс, валяющихся в луже, Юнги принимает вызов. — Тэ? У нас тут… Ситуация. Омега, заслышав обострённым слухом голос другого, встаёт с кровати и тащит в неё, роняя, оплетая всеми конечностями, прислоняется лицом к шее, жадно вдыхая запах. — …Весьма тяжёлая ситуация. Только не ори, ладно? У Чимина течка, наконец. Ебейшая, я бы сказал. Тэхён несётся на их этаж, мгновенно протрезвев. Распахивая дверь, он застаёт собственного голого друга, игриво уговаривающего Юнги раздеться, раздирая штанину на полоски. — Я его не насиловал, — сразу говорит альфа, на удивление совершенно спокойный. — Пошёл вон, — скалится Чимин. — Он мой. — Бляяяять… — Тэхён сжимает переносицу, пытаясь уложить в голове всё происходящее. — Я не причиню ему вреда. Он не отпустит меня в ближайшее время. — Оставайтесь на связи. И… Юнги, прости. Старший усмехается, втягиваемый в очередной поцелуй, обхватывает за бока, перекидывая на себя, отвлекая Чимина от Тэ, который для него сейчас конкурент, и необходимо показать, доказать ему, что он желаннее. — Что там такое? Они сами решили съесть всё мороженное? — Вроде того… Ребят… — На тебе лица нет, что случилось-то? Тэхён садится, отпивает шампанское из бутылки. — Короче. Эти двое… — он соединяет ладони. До Хосока доходит первым. — Серьёзно? Мин решился наконец? — Что, блять?! — Погоди, чем они занимаются? — Проводят течку вместе. — О, а это хреново. — Почему? — Чонгук непонимающе хмурится. — Это, должно быть, приятно, но если Чимин действует чисто на инстинктах, потом ему будет просто жесть как стыдно. — Я бы тебя съел, — оседлав бёдра, омега покачивается, проезжаясь задом по твёрдому члену, пачкая своей смазкой. Он целует под подбородком, обводит языком линию нижней челюсти, и впивается зубами между шеей и плечом, ставя засос. — Ты такой… Съедобный, Юнгия. — Ты тоже. Давай только не будем сильно кусаться? — он морщится от боли, терпит. — Почему? Ты тоже можешь меня укусить. Хочешь? — Я бы хотел тебя попробовать… Ты уже такой мокрый. Чимина, ложись на живот. — Не уйдёшь? — Когда здесь такая сладкая омежка? Конечно же нет. Чимин улыбается, гладит по щеке, целует в нос и послушно ложится. На полу валяются чёрные куски одежды, понадобилось заставить его ещё раз кончить, чтобы он не много успокоился. Юнги опирается на локти, устраиваясь позади, и утыкается носом в копчик, разводя ягодицы, плотно вылизывая. На вкус смазка Чимина оказывается вовсе не сладкой, а наоборот кислой, даже очень. Это не отталкивает, просто странно. Раздвигая ноги шире, младший дрожит, раскрываясь, бормочет комплименты языку. Сжимая упругие половинки, проникая между ними максимально, Юнги увлекается, и лишь когда он решает помочь пальцами, отстраняя лицо, что всё в смазке, он принюхивается — к запаху кофе добавляется едва различимый, свежий аромат чего-то цитрусового. — Так вот ты какой! — он резко загоняет сразу два пальца, вызывая вскрик. — Чимина! — Ч… Что? — Ты так обрадуешься, когда всё закончится. — Нет… Пусть не заканчивается… — насаживаясь на пальцы, тот выгибается в пояснице. Возбуждение не отпускает, хочется постоянно, особенно, когда Юнги находит его простату, и неторопливо потирает подушечками пальцев. Чимин почти плачет от желания, сжимается вокруг, и закатывает глаза от того что Юнги, наконец, сильнее двигает кистью, вбиваясь в рваном ритме. От оргазма ногу сводит судорогой, а голос охрип. Юнги приносит воды, вытирает бумажным полотенцем, упорно игнорируя собственную неудовлетворённость. Чимин проваливается в короткий сон, крепко обнимая, а проснувшись, сразу проверяет, на месте ли альфа. Мин рассматривает его в свете уличных фонарей, гладит по голове. — Как ты? Хочешь кушать? — Я хочу… Хочу… Ооо. Я знаю, что я хочу. — Расскажешь мне? Чимин молча отползает вниз, откидывает одеяло, смотрит на обнажённое тело почти осознанно, и трётся щекой о бедро. — Прекрасный альфа, — вздыхает он, покрывая лобок короткими поцелуями, опускается ещё ниже, взвешивает в ладони тяжёлую мошонку, прежде чем облизать. — Тебе необязательно… — Я хочу, — массируя, он обхватывает губами основание члена сбоку, и урча, задерживается в таком положении. — Чимина… Омега неопытный, но старается, насаживается ртом, закашлявшись. Юнги помогает, направляя, предлагает действовать больше рукой, обещает, что обязательно кончит для него, и ему действительно не приходится долго ждать. Большая часть спермы попадает на лицо, Чимин собирает её, чтобы размазать по языку. — Нравится? — Да, — Чимин лукаво улыбается, и тянется за поцелуем. — Может, поспим? Уже так много времени, нужно отдохнуть. — Ммммм… Обнимая со спины, Чимин пытается быть покорным, и в полусне трётся о поясницу, с него снова течёт. Обмазав своей же смазкой член, он всовывает его между бёдер, и толкается, чувствуя, как Юнги напрягает мышцы ног, чтобы было совсем узко. Чимин оставляет на плече тонкую царапину когтём, прикусывает за шею, порыкивает, вбиваясь, его поведение не типично для омеги, но ему разрешают. Посреди ночи накатывающая волна возбуждения снова будит его, он стонет в лихорадке, потея, запах чувствуется ярче. Юнги дрочит ему, губы саднят от постоянных поцелуев, и он отстранённо думает, что за это точно стоит потребовать свидание. Утром, перед завтраком, у Чимина минет на столе. Еда больше не производит прежнего впечатления, весь фокус внимания смещён на бледного и ласкового альфу, что уговаривает принять душ, где имеет пальцами, затем они возвращаются в кровать, и Чимин требует проникающего секса, ноет, что он уже достаточно широкий, и нехотя признаётся, где лежит его вибратор. Тэхён звонит ровно в тот момент, когда омега громко кричит от того, как мокро и жарко спереди, и хорошо и заполнено сзади. Те немногие оставшиеся соседи по этажу в курсе, кто причина — имя Юнги звучит часто. Чимин вырубается, кончив в третий раз за день, и Мин сам набирает Тэхёна. — Да? — Тэ, ты звонил? — …Почему он такой громкий? — Ещё вопросы? — Есть хотите? Заказать вам что-нибудь? Что он просит? — А я не знаю, каких-то особых гастрономических пожеланий не поступало. — Ты точно с Чимином спишь? — Точно. — А ну повесь трубку, — открыв один глаз, омега пытается пнуть. — В общем, мы разберёмся, — Юнги убирает телефон. — Всё-всё-всё, я с тобой. Притягивая к себе, Чимин окольцовывает, стискивает сильными руками, и начинает хныкать. — Что случилось? — Так больно… — Где болит? — Вот тут… — Чимин опускает дрожащую ладонь на низ живота, и жалобно скулит. — Маленький мой, всё пройдёт, пройдёт… Юнги целует горящую кожу, разворачивает к себе спиной, накрывает его ладонь своими. — Малыш, у тебя есть таблетки? — Не вставай… — Я быстро, правда. — Не вставай! — голос звенит отчаянно. Смазка вытекает из него толчками, он тяжело дышит, ищет утешения в объятиях. Когда ему становится полегче, он просит Юнги, чтобы тот положил в него пальцы, и засыпает. Альфа теряет ощущение времени, а Чимин — связность мыслей. Омеге хочется секса, поесть, поспать — и так по кругу. Он шатаясь бредёт на кухню, заливает хлопья апельсиновым соком, жуёт сыр вместе с плиткой шоколада, ударяется коленями об стол, когда кончает, на секунды отвлекаясь от еды. Его запах то проявляется, то исчезает, только смазка неизменно кислая — у Юнги облезает внутренняя поверхность щёк, губы и язык постоянно саднят. У них разряжается вибратор, и Мин посылает в общий чат запрос на батарейки, просит заодно забрать пакет с грязной одеждой и постельным бельём, чтобы отнесли в прачечную. В те недолгие мгновения, пока Чимин спит, старший наводит порядок в комнате, на полу засохшая лужа мороженного, рассыпаны хлопья, какие-то обёртки. Заказав еду из китайского ресторана, он в ожидании принимает душ, бреет лицо, отмечая, что у самого когти почти всегда выпущены. — Юнгия... — замотавшись в покрывало, Чимин морщит нос от запаха шампуня. — Давай со мной, малыш? Для Чимина любое место, где есть Юнги — это места для секса. Он всё просит и просит член и узел, вжимается ягодицами в пах, крутит бёдрами, стонет мелодично. В душевой Мин засовывает в него четыре пальца, разводя в стороны — член точно поместится, но он хочет, чтобы хоть что-то было у омеги было впервые в не замутнённом гормонами состоянии. Они успевают до того, как приносят еду, удовлетворённый Чимин игнорирует палочки, ест руками. Когда Чонгук приходит с батарейками и за грязными вещами, открывая дверь ключом Тэхёна, он фотографирует их, лежащих в кровати и увлечённо целующихся — из-под одеяла с одной стороны торчит пара ног, а с другой две макушки, пепельная и блондинистая, между подушек. Слышится хихиканье Чимина — старший щекочет, и прихватывает клыками за шею, чтобы поставить засос, под поощряющее урчание. Гук переводит камеру в режим видео, запечатлевая этот момент. В какой-то мере, Юнги жалеет, что всё происходит так — случайно, спонтанно, в течке. Но когда гибкий Чимин, с его идеально круглой попой и бархатистой кожей откровенно соблазняет, уверенный в своей сексуальности и желанности, требуя и получая, ярко реагируя, Юнги делает всё так, будто это в последний раз, и рад, что хотя бы он сам всё это запомнит. — Ты невероятный, ты такой потрясающий, Чимина… Омега выгибается дугой, распарывая когтями подушку. От рокота вибрация отдаётся в спину. Чимину тепло, он плотно прижат к обнажённому, пахнущему кофе Юнги, отчего довольно вздыхает. Обрисовывая локоть, и проводя пальцами до запястья, он поднимает обнимающую его руку к своему лицу, целуя в раскрытую ладонь. За окном хлопьями идёт снег, небо серое. Утро? День? Вечер? — Проснулся? — Мин целует сзади в шею, у линии роста волос. — Мм, — разворачиваясь, младший с закрытыми глазами ищет его губы, несмело, нежно касаясь, поглаживая скулу, покрываясь мурашками от ответной нежности. Юнги вплетает пальцы в его светлые локоны, без нажима, просто перебирает пряди. — Сколько я спал? — шепчет Чимин. — Почти четыре дня. — Я не про… Ох. — Ага. Кушать хочешь? Я сделал твою любимую овсянку в банке, с фруктами. Пряча лицо на груди альфы, Чимин не хочет вылезать из кровати и рушить эту негу, лёгкость и… — Ты останешься? — На завтрак? — Вообще. — Это этаж омег… — Юнгия, — смело глядя в хитрые, прищуренные глаза, Чимин серьёзен. — Ты останешься со мной? Как… — Сексуальный партнёр? — Нет! — …Партнёр по готовке? Подавляя вспышку злости, омега прижимается носом к носу. — Как пара. — А, ты про это… Да я и сам собирался предложить, после того, как ты звал меня замуж. Карие глаза удивлённо распахиваются, и Чимин чуть нервно смеётся. — Так не привычно уже видеть тебя в одежде, — ставя на стол две чашки кофе, Юнги разглядывает омегу в хенли и джоггерах, веселясь. — У тебя целая куча охренительных историй, да? — Даже не представляешь, сколько. Но я тебе их не расскажу. — Почему? — Это останется между мной и той твоей похотливой сущностью. — Ты же понимаешь, что это всё я? — Займёмся сексом? — Что?.. — Я могу отсосать тебе, пока ты ешь. Чимин краснеет, так и не донося ложку до рта, с отвисшей челюстью. — Ладно. Одна охуительная новость для тебя всё же есть… — Погоди, мы так делали? Во время еды? — Ага. Чимин, принюхайся. Омега старательно втягивает воздух — в комнате чисто, даже чище, чем обычно, никаких посторонних или неприятных запахов нет. — Я не понимаю… — Честно говоря, я тоже. Запах был, и пропал. — Какой? — Твой. — Да ладно?! — Информация платная, скажу после свидания. Или секса на трезвую голову. Я ещё не решил. — Юнгияяяя! Тэхён ожидал, что его будет ждать хаос и две неловкости, а вместо этого порядок и сердечки в глазах Чимина. — А где сломанная мебель? Истерики? — Разве вы с Гуком ломаете мебель? — Мы… Он ночевал у Хоби, пока вы тут… Но только первые две ночи. — Тэээ! Когда Юнги переодевается перед сном, ложась, наконец, в свою кровать, Хосок присвистывает, кивая на глубокие царапины и синие засосы, со следами от клыков. — Тебе как альфе нормально? — Мне вообще нормально. Чонгук присылает Чимину в личные сообщения видео, от которого он воет, и назначает свидание на следующий же день. …После учёбы, они идут в парк, на выставку ледяных скульптур, подсвечиваемых разными цветами. Юнги держит младшего за руку, отпивает из кружки-термоса чай. — Будешь? — Нет. — …Что ты помнишь? — Ощущения. Что я не один. Внимание, заботу… И у меня все мышцы тела ноют. — Если что, анального секса не было. Чимин вспыхивает, прикладывает палец к своим губам. — Это даже обидно, что у меня провалы в памяти. Я ведь трогал тебя? — Агаааа. — И тебе нравилось? — Ещё бы. — Ну и как ты сдержался?.. — Чимина, есть вещи поважнее. Тебе нужно ещё раз сходить к врачу, у тебя была долгая задержка, и твой организм начал перестраиваться. — Какой у меня запах? — Прекрасный. В моём вкусе. А, и кстати, вот что скажи врачу — твоя смазка очень кислая. — Погоди… — Чимин останавливается, зажмуривается. — Получается, если бы не твой ху… Боже мой, всё это время мне действительно нужно было лишь провести течку с альфой? — Я так не думаю. Просто пришло твоё время раскрыться, а я оказался рядом. — Хорошо, что это был ты. На лекциях Чимин честно пытается сосредоточиться, но как только ему удаётся погрузиться в какое-нибудь дело, в голове вспыхивают смазанные фрагменты, взбудораживающими картинками. Он выполняет связку во время танца, художественно падая на колени, и вспоминает, как садился на лицо Юнги. Ищет мороженное в морозилке, потому что зимой всегда почему-то хочет его, и, не найдя, закрывает дверцу холодильника, кидает взгляд на пол, и снова — вспышка. Юнги ухаживает за ним, делится едой, ни к чему не принуждает, невинно целуя в щёки. Друзья умиляются, Тэхён смахивает воображаемые слёзы. У них с Чонгуком всё куда активнее, не без трепета, но друг всё реже приходит ночевать. На приёме у врача Чимин сбивчиво рассказывает о прошедшей течке, и соглашается сдать анализы полного спектра. Лёжа в кресле с задранными ногами, он кривится от дискомфорта и боли, когда у него берут мазки и соскоб, чтобы выяснить причину его повышенной кислотности. Новости о результатах он в первую очередь рассказывает отцам по фэйстайму — Намджун улыбается, с ямочками, Джин скачет на заднем фоне, тряся кулаками. — Эм, пап… И пап. Ещё такое дело, у меня, эээ, парень есть. Вооот. Наму вмиг становится суровым. Чимин приглашает Юнги к себе, печёт блинчики, мажет их арахисовой пастой, заворачивая в трубочки с кусочками бананов, наливает топлёное молоко. Мин, свежий после душа, сцепляет пальцы в замок, кладя на стол. — Ты хотел мне что-то сказать?.. — Родители очень хотят с тобой познакомиться. Брови Юнги поднимаются. — По поводу… Кислотности, это сбой, пройдёт. Ещё, поскольку запах, как ты утверждаешь, был, то это тоже проверили, из железы. — Не томи. — Гибрид помело с белым грейпфрутом. Оробланко, белое золото. Свити, короче говоря. Откидываясь на спинку стула, Мин хохочет. — Свити? Да у меня рот только-только заживать начал! — Прости! Прости, дай поцелую, и всё пройдёт. — О. В смысле, поцелуешь — прямо… Омега раздражённо вздыхает, берёт за руку и тянет за собой в кровать, чтобы осознанно, с чувством, медленно распробовать, как это, целоваться с Юнги. Чимин по секрету рассказывает Тэхёну о запахе, и тот мстительно щекочет за то, что сразу не поделился. — Врач сказал, что поскольку я не стрессовал на каникулах, а отдыхал, то покой и здоровый сон сделали своё дело. — Мне так не терпится вдохнуть тебя! — Мне тоже! Один только Мин всё пронюхал, чёртов… — Не выражайся, ты любишь его. — Слово любовь такое… И всё, и ничего. Вот у пап — любовь, долгая, взаимная, они даже меня… Сделали, понимаешь? — Все с чего-то начинали. Твои папы тоже в своё время зажимались по углам. — …Мы не зажимаемся по углам. — Да? А кто вчера в универе не давал Юнги пройти? — Мне надо было кое-что уточнить… — Друг… — Он ко мне не пристаёт, ясно? Вообще, никаких поползновений в трусы! Меня это бесит. Я скоро лопну от его кулинарных шедевров, но лучше бы, куда охотнее, я бы попробовал… — Остановись прямо сейчас! — Тэ, я не знаю, что мне делать. — Скажи ему прямо. Словами через рот. " Словами через рот " Тэхён по секрету разбалтывает Чонгуку о запахе Чимина, тот, в свою очередь, делится с Хоби, и вот уже все в ожидании, раздувая ноздри при виде Чимина, что скручивает папку с рефератом, и бегает за ними, замахиваясь. В качестве извинений, Тэ согласен сваливать из комнаты по первому же требованию. В пятничный вечер, Чимин находит Юнги неподалёку от общежития, с пакетом продуктов в одной руке, и сигаретой в другой. Снег падает ему на капюшон и ресницы, он жмурится. — Зачем опять куришь? — В очереди магазина была стайка омег, очень… Вонючих. — Как грубо! — Если бы к тебе прижимались с тупыми подкатами о кофе, ты бы тоже не обрадовался. — А я как раз собирался к тебе подкатить… — Правда? — Угу. Проведи со мной ночь? Юнги тушит сигарету о подошву ботинка, выбрасывает окурок в мусорку. — Ты имеешь в виду… — Переночуем вместе. Тэхён у Чонгука, комната свободна. — Мхм. — Я очень хочу этого, Юнгия. — Позволь уточнить… — Господи, да пойдём уже! Совместный ужин проходит скомкано, Чимин без аппетита ест рагу, первым принимает душ, и после, лежит в кровати, ожидая Юнги. Тот подходит к нему, в футболке и в трусах, тихо ложится рядом, целует в лоб и обнимает. Его сердце гулко бьётся, Чимин видит, как неконтролируемо вылезают клыки, и трогает их пальцем, приподнимая верхнюю губу. — Ты ведь рычишь во время секса? — Чимина… Омега втискивает колено между его ног, льнёт, и кусает за подбородок, опускаясь укусами-поцелуями ниже, поглаживает шею с молочной кожей, ведёт губами по ключицам, раздаётся треск оттягиваемой футболки, зажатой в кулаке. Помня о том, что стало с его одеждой в прошлый раз, Юнги раздевается, сразу полностью, Чимин следует его примеру. Касание обнажённых тел вызывает довольный вздох, альфа обводит выпирающие позвонки, устраивает широкую ладонь на пояснице, прогибая. — Как именно ты хочешь? — Ты знаешь моё тело лучше меня самого. …Реакции Чимина всё такие же яркие и громкие — облизав его соски, Юнги массирует один языком, легонько пощипывая второй когтями. — Нет, это мне не нравится, это какая-то пытка! — не выдерживая долгих ласк, сосредоточенных только на груди, он подавляет хныканье. — Да что ты? — отвлекаясь, старший переворачивает на спину, и толкается бёдрами, прижимая свой возбуждённый член к крепко стоящему члену младшего. У Чимина закатываются глаза, а ноги судорожно сжимают бока. — Ещё. Глубоко целуя, Юнги продолжает, это не секс, а его имитация, Чимин чувствует, как течёт, и смазывает их обоих, крепче прижимаясь к животу. — Малыш, я могу кончить на твой пресс, уже скоро, если ты не перестанешь так стонать… — У нас вся ночь впереди, Юнгия. Сообщение о своём приезде родители присылают заранее, за неделю. Юнги заметно теряется, огорошенный тем, что приглашён на ужин-знакомство. — Ты хоть расскажи мне о них подробнее? — Их совместный айкью на заоблачной высоте, но они постоянно дурачатся вместе и смеются над какой-то фигнёй. Если ты сможешь понять их чувство юмора, или поразить умом, считай, ты уже принят в семью. — А чем они занимаются? И, погоди, принят в семью? — Брокеры. Я сказал, что у нас всё чудовищно серьёзно. Ну, чтобы поднять твой статус в их глазах. — Чимина, у нас и так всё чудовищно серьёзно, мы практически живём вместе. Хосок устраивает вечеринки, пользуясь освобождённым местом на всю катушку, Тэхён наотрез отказывается отлипать от Чонгука, зачастую в прямом смысле. Чимин уговаривает Юнги поиграть для него на гитаре, и в комнате с охристыми стенами всё больше вещей альфы — комендант закрывает на это глаза, не они первые нарушители, не они последние, подобное часто происходит. Чимин любит просыпаться и засыпать в кофейном аромате, и пока не раскрылся его собственный, он сам оттягивает момент полноценного физического контакта. В сеульских секс-шопах ассортимент оказывается гораздо разнообразнее, чем в Пусане. Кляп им дарит Тэхён. На встречу оба приходят в водолазках — чёрной, и белой. — Вы что, метки поставили? — говорит вместо приветствия Намджун, и Джин хлопает его по плечу. — Пап, нет, это… — Привет! Я Сокджин, а ты, должно быть, Мин Юнги? — Здравствуйте. Юнги ожидал, что родители Чимина ниже, он пожимает руку старшего омеги, поражённый шириной его плеч и необыкновенной красотой. Джун приподнимает сына в медвежьем объятии, и, поставив обратно на землю, здоровается с младшим альфой, сканируя взглядом. Чимин выглядит повседневно — джинсы, куртка, в то время как Мин в пальто и классических брюках. — Такие пупсы, — шепчет Джин мужу, когда они занимают места за столом в ресторане. Чимин, игнорируя своё меню, советуется с Юнги в выборе блюд, и тот слегка напрягается от его увлечённости в обсуждении еды. У него самого скоро гон, и, вполне вероятно, что их циклы синхронизируются. Намджун расспрашивает об учёбе, Джин поражается, как они умудряются готовить на малюсенькой кухне с переносной электроплиткой. Чимин показывает фотографии из общежития, заблаговременно рассортировав по папкам " приличное " и " никому и ни за что ". Они едят, атмосфера становится расслабленной, Намджуну нравится запах кофе, исходящий от Юнги, и расспрашивая о хобби, он находит общую тему — музыка. Чимин пересаживается к Джину, жмётся к его боку, признаётся, как ужасно скучает и как сильно рад, что они приехали. Он утыкается носом в шею отца, вдыхая его жасмин, и Юнги вдруг резко поднимает голову. — Что-то случилось? — Намджун чуть хмурится. Мин глубоко вдыхает, и улыбается так широко, что видны его дёсны. Джин, приобнимая сына, тоже меняется в лице. — Чимини… — А? — Солнышко, я тебя поздравляю. — Я закажу десерт. — Я закажу виски. Омега медленно отстраняется, шмыгает носом, и чувствует — наконец-то чувствует свой собственный запах.