хочешь кое-что покажу?

      Тихие ряды книжных полок доходят до самой дальней стены. Через тёмно-зелёные витражи пробивается солнечный свет. Стоит мёртвая, неподвижная тишина. Пыль витает в воздухе и попадает в нос при каждом вдохе, щекоча изнутри.       Сынмин знает, что его ждут в этом месте, и тишина на самом деле не такая уж и мёртвая. Шаги разрушают её, какой бы она ни была. Останавливается Ким лишь в самом отдалённом уголке, где, сидя в кресле, читает книгу под светом лампы парень, идеально вписывающийся в атмосферу библиотеки.       – Я уже заждался. Где же ты так долго бродил? – он встаёт и подходит к пришедшему.       – Ты же знаешь, что... – рот затыкают рукой.       – Я прекрасно осведомлён о причине твоей очередной задержки, можешь не утруждаться.       Второй рукой он расстёгивает пару пуговиц и проводит пальцем по оголившейся ключице. Сынмин вздрагивает и случайно кусает ладонь. Та сразу же сползает на шею словно змея.       – Не время выпускать свои острые зубки, Минни.       Он притягивает Мина и, прикусывая нижнюю губу, опьяняюще целует. Ким отвечает, наконец прикасаясь к парню, кладя руку на затылок и переплетая пальцы их незадействованных рук.       Кто же это, Сынмин?       Этот парень — его личный змей-искуситель. Длинные чёрные как ночь волосы, часто затянутые в хвост лентой в цвет его изумрудным глазам, изящные руки, прекрасные бёдра. Он любил носить рубашки и обтягивающие брюки. Его сексуальность и эстетичность не оставляли бы людям и шанса. Но это его дьявол, дьявол Ким Сынмина и никого более. И имя ему Хван Хёнджин.       Мин резко убирает руки и толкает ими в грудь, заставляя Хёнджина вновь сесть на кресло. Он сам снимает свой низ, открывая вид на свои ноги, обхваченные небольшими чёрными ремнями, и садится на Хвана.       – Вижу, ты воспринял всерьёз те слова, – длинноволосый с удовольствием осматривает и сжимает бёдра, проскальзывая пальцами между ремешками и кожей. – Интересно, а там тоже что-то есть? – одна рука скользит выше и надавливает на дырочку, не чувствуя преграды. – Что ж, видимо нет. Парень каким-то чудом сползает, протискиваясь между ногами, и, сняв брюки, подходит сзади, бесшумно опускаясь на пол вновь. Сынмин ожидал всего, но только не вторжение языка в свою задницу. Он стонет, выгибаясь в спине.       – Хочешь кое-что покажу?       – М?       И тут он чувствует. Язык становится тоньше, но длиннее.       – Ч-что это?       Язык задевает простату, и Сынмин кричит. Хёнджин продолжает вытворять что-то немыслимое своим языком, заставляя Кима изгибаться и издавать восхитительные стоны.       – Хён, я сейчас кончу!       И всё прекращается моментально.       – Нельзя, – Сынмин дрожит.       – Пустишь меня обратно? – Хван садится в кресло, когда Мин встаёт, и тянет его на колени вновь. Пальцы опять движутся туда же и теперь вторгаются внутрь.       – Ты мой мучитель.       – Но тебе это нравится.       – Не отрицаю.       Остальной процесс растяжки происходит в тишине, прерываемой лишь вздохами и звуками коротких поцелуев. Сынмин сжимает ткань рубашки, подавая знак, что он готов. Хёнджин хватает за талию и плавно толкается, сразу начиная двигаться. Гармония их стонов завораживает. Хван тянет за ремешки так, чтобы они впивались в кожу.       – Они выглядят так сексуально на твоих бёдрах.       – Я знаю.       Мин перемещает руки на плечи Хёнджина и начинает двигаться сам. Надолго их не хватает. Кончив вместе, Сынмин валится на Хвана.       – Что произошло с твоим языком тогда?       – Посмотри сюда, – Хёнджин поднимает голову младшего со своего плеча.       Он высовывает язык.       – Он... как у змеи...       – Хочешь поцеловаться?       Ким тянется к чужим губам, слишком заинтересованный метаморфозами. Хван оплетает его язык и придерживает за талию, потому что тот сразу обмяк.       – Делай так почаще. Мне очень понравилось.