уши

— «Серединка на половинку», — Двумордый поднимает взгляд от листка и нервно облизывает губы. — Как ты понял? Это звучит грустно и вопросительной интонации в этой реплике кот наплакал. Кацуки это бесит. Отмороженный вообще бесит. — Уши, Двуликий айсберг, — Тодороки неосознанно тянется к ушам. — Хирург твой варвар. Работа кустарная и бездарная. Хуевая одним словом. Работа может и ничего… Просто Кацуки в курсе куда и как смотреть, чтобы понять. Уши у Серединки на половинку раньше были острыми. Сраный эльф. Или кто он там по матушке? Полукровка одним словом. Немного магии, немного причуды и вышло то, что вышло. Ноль социализации, чужой в обоих мирах, на рожу ничего так, но все остроухие симпотные. Карга так говорит. А она, увы и ах, в таких делах не ошибается. — Это… Отец настоял, — спустя затянувшуюся вечность выдает это недоразумение половинчатое. Во всех смыслах этого слова. — Ясен хер, что это старик твой придумал. Говорю, что хирурга получше бы подыскать мог. А то этот — варвар. Шото убирает лист с домашним заданием в сумку и снова касается своих ушей. Обидно, конечно. Дитя Холмов и так изуродовать его. — Боже блять, только не корчи такую трагичную рожу, — у Кацуки ни сил, ни желания, ни умения разговаривать. Он подхватывает тяжелую сумку со спинки стула и закидывает на плечо. — Хочешь молока тебе у порога оставлю? Там… Буханка хлеба? Что там твоей братии настроение повышает? Двумордый кусает губы и сдержанно улыбается. — Это лепреконам и домовым обычно оставляют, — сдержанно объясняет он. — Но я не был против йогурта из автомата или клубничного молока. Бакуго останавливается в дверях у выхода из класса. — Ну так чего встал, Двуликий айсберг?! Шевели булками, сходим за этим йогуртом. Только рожу снова кислую не корчи… Тонкие длинные пальцы несильно и благодарно сжимают плечо Кацуки.