Когда ветер разгонит тучи

      Всякий раз, когда Нефритовое Равновесие сталкивается с бедным цилинем, её охватывают странные эмоции. Она смотрит и не может понять, что же её так влечет к этой девушке, что даже человеком не является? Юйхэн, конечно, крайне не любила этого разделения на расы, ведь цилинь была во многом лучше истинных людей. Даже когда все мысли были посвящены одному лишь воображаемому образу, она не переставала думать о том, насколько Гань Юй величественна. Однако была одна маленькая деталь: каждый раз, стоило адепту заговорить с ней, девушка тут же находила способ уйти от разговора. В первый раз это случилось когда по завершению спасения Лиюэ они вместе отправились на террасу Юйцзин. Тогда Кэ Цин выглядела измученной и немного подавленной, чего уж говорить о внешнем виде. Поэтому Гань Юй, со всей только ей присущей лаской, нежно заправила прядь выбившихся пурпурных волос обратно за ухо девушки.       — Кэ Цин, я хотела бы... — прозвучал тихий голос, и Кэ Цин, будто оказавшись на краю пропасти, отскочила на приличное расстояние. В глазах Гань Юй сразу стало заметно волнение, поэтому девушка не смогла придумать ничего лучше, чем выкрикнуть клишированное:       — Извини, я забыла о важном деле!       И броситься прочь с террасы и поля зрения Гань Юй. Жаль тогда она не заметила, как поникли плечи девушки, как губы сжались в тонкую линию и она, оставив после себя лишь тяжелый вздох, удалилась восвояси. Кэ Цин тогда бежала до самого порта, и только глядя на синеву моря и тонкий серп луны, который ясно отражался на спокойной водной глади, смогла трезво оценить ситуацию. Сердце всё ещё норовило вырваться из груди то ли от долгого бега, то ли от внезапного наваждения и краснеющих кончиков задетых ушей. Она больше не хотела об этом думать, предпочитала забыть, отмахнуться, сказав «Да мне просто показалось», но сердце и пылающие в придачу щеки ещё долго напоминали ей об этом случае.       С тех пор всё и началось. Кэ Цин наблюдала за девушкой с нежными фиалковыми глазами и пыталась разобраться в себе. Совсем недавно она всё же признала то, что Гань Юй ей далеко небезразлична, но сказать это напрямую, или столкнутся с ней тет-а-тет, просто не могла. Каждый раз при виде даже краешка её платья, Кэ Цин чувствовала растущую в геометрической прогрессии панику и страх. Боялась всё испортить как в первый раз; боялась, что ей всё же показалось, и нежная цилинь воспринимает её только как коллегу или друга. Поэтому в рабочие часы, когда подлая Нин Гуан требовала их совместной работы, сверля девушку взглядом янтарных глаз, Кэ Цин со всех сил старалась не заострять внимание на порой дрожащих руках или хрипящем голосе, когда следовало зачитать документ или попросить кого-то принести нужный свиток. Гань Юй, в свою очередь, вела себя сдержанно. Улыбалась на все просьбы девушки и стопки новых документов, и всего лишь несколько раз могла нарушить тишину робким голосом, который изрекал просьбу подать записи о прибывших кораблях или убытках на сельских полях, принесенных неугомонными хиличурлами. Но так было не всегда. Иногда, видя серьезное и сосредоточенное лицо Нефритового Равновесия, когда та читала что-то о доходах за последние полгода, адепт предпочитала сама встать и принести нужный ей документ.       — Почему ты не попросила меня? — Кэ Цин, не отрывая глаз от свитка, задала столь странный вопрос, что Гань Юй даже отвечать не стала. Только улыбнулась проследовала на своё место.       Девушке стало не по себе. Может она всё-таки переборщила с избеганием неформальных встреч и витающего в воздухе нужного диалога? На сердце лег камень весом, примерно, со спящего Аждаху, который был рад раздавить хрупкие девичьи надежды. Стало так тревожно и неспокойно, что Кэ Цин подняла свои пурпурные глаза и украдкой взглянула на адепта. Та всё так же улыбалась, перелистывая страницы книги, написанной весьма аккуратным почерком Нин Гуан.

***

      Позже Кэ Цин познала ревность. Когда вечером она прогуливалась по набережной, то заметила весьма неприятную её душе картину. Янь Фэй, местный адвокат, мило хихикала сидя на скамье, а рядом с ней сидела она, чьи нежно голубые волосы слегка задевал ветер. Устремив взор на море, которое дрожало волнами и билось о высокую кладку, она слабо улыбалась, иногда пропуская пару фраз под бурный рассказ другого адепта. Кэ Цин стало неприятно настолько, что подол платья вскоре был сжат рукой в темной перчатке, а глаза наполнились отчаянием. Раздался тихий шепот приближающегося грома, небо понемногу стало скрывать мириады звезд за занавесом тяжелых грозовых туч. Наверное, Архонты вняли её боли и ниспослали успокоительную прохладу и дождь, который намеревался смыть из сердца остатки разбитых надежд.       — Тебе следует поговорить с ней, — заключает Янь Фэй.       — Она избегает меня, а я не хочу на неё давить, — вздыхает Гань Юй, переминая руки. — Может, я и вовсе ей безразлична.

***

      Когда на следующий день Кэ Цин снова заглянула в её кабинет, она так и осталась стоять на пороге, не проходя дальше. За столом, подперев рукой щеку, сидела совсем измученная Гань Юй. Взгляд померк, успокаивающая всех улыбка не сияла как раньше, а в уголках глаз блестели капли. Дождя или слез, было не ясно.       — Почему... ты не улыбаешься? — спросила Кэ Цин, стоя все так же в дверном проеме. Только бумаги, которые она плотно прижала к себе, чуть смялись по краям от напряженных пальцев.       Гань Юй на мгновение прошиб холодок. Она не слышала как девушка пришла, поэтому тут же растерялась:       — Я...       — Разве ты вчера мало навеселилась с Янь Фэй? — колко спрашивает Кэ Цин, лишая девушку возможности оправдаться. Адепт замерла, а тревога в её глазах только усилилась. Юйхэн продолжала: — Знаешь, я думала, что небезразлична тебе, особенно после того случая... — она вспомнила террасу, легкое, как утренний туман, касание к волосам и нежный голос, и тело её содрогнулось от горечи воспоминаний, что до этого момента теплом окутывали душу.       Гань Юй опешила. Конечно... Конечно она не была ей безразлична, даже наоборот - являлась для неё единственным источником света в полнейшем мраке, в который адепт погружалась с каждым днем все больше, глубже. Она тонула в пучине своих переживаний, тревог, боли от потери стольких близких людей. Но когда появилась она, Гань Юй, как глупый мотылек, сразу же доверилась этому свету. Кэ Цин иногда была груба в своих высказываниях, пренебрегала учениями их Архонта, но почему-то Гань Юй никогда за это на неё не злилась. А сейчас этот мотылек всё же обжег свои нежные крылья об этот яркий свет, источником которого, как оказалось, были больно ранящие молнии. Но Гань Юй не собиралась отступать. Холодный разум и рассудительность, не зря её элемент - крио.       — Она просто мой близкий друг и товарищ, — девушка поднялась, и, боясь спугнуть заметно дрожащего человека напротив, не спеша приблизилась к ней.       — Вы так мило улыбались друг другу, — горько усмехнулась Кэ Цин. — Что, боюсь, это довольно трудно назвать дружбой, — она подняла взгляд, встречаясь с легкой, как весенний ветерок, улыбкой, и застыла. Гань Юй подошла уже совсем близко, теперь их разделяли не километры, как считала адепт, а лишь сантиметры и столь ярко выраженная ревность девушки напротив.       — Глупая, — Нефритовое Равновесие уже готова была возмутиться, высказать всё, что копилось все эти месяцы и особенно вчерашний день, но так и не смогла. Последнее что она почувствовала до того, как её разум отключился, это нежное касание чужих губ на своих собственных.       Всё это было похоже на сон, в котором она не убегала от Гань Юй, а сразу приняла её любовь, вверяя душу и сердце. Было сладко, а еще пахло очень приятно. Это ведь... глазурные лилии? Или, может, свежие цветы циньсинь?.. Хотя какая уже разница. Главное теперь - не открыть глаза и с горечью в душе понять, что это был всего лишь сон.       — Прости...       Гань Юй улыбнулась и притянула девушку в объятия: теплые, уютные и такие ласковые. Тогда на стол упал маленький несмелый лучик уже заходящего солнца, и адепт поняла - тучи наконец рассеялись.