И вот он делает последний шаг, а впереди пустота

Драко шёл по коридору Хогвартса, погруженный в собственные мысли, не слыша ничего вокруг, не обращая внимания на первокурсников, веселящихся в перерыве между уроками. Когда он мог позволить себе подобное? Наверное, курсе на четвёртом. До того как всё пошло под откос. Драко не мог вспомнить, когда за этот год он был спокоен? Когда каждую ночь его не преследовали кошмары? Когда он мог сидеть в компании друзей и смеяться над очередной тупой шуткой Тео? Когда он не боялся за жизнь матери? О Люциусе уже нет и речи — тот давно слетел с катушек. А были ли вообще такие дни? Наверное. В прошлой жизни. В этой же Драко был вынужден делать все возможное, лишь бы не разозлить Лорда. Волдеморт практически поселился в их доме. Страх, смерть, крики ужаса наполняли Малфой — Мэнор изо дня в день, они стали его неотъемлемой частью. Только пробравшись в выручай — комнату, Малфой выдохнул. Здесь никто не видит его, не беспокоит, не докучает своими вопросами и настороженными взглядами. Он один. Драко закрыл глаза и медленно сполз по стене. Голова раскалывалась от боли уже какой день. Страх. Боль. Страх. Боль. Кажется, это и были его основные составляющие в течение года, вечные спутники. Закатав рукав рубашки до локтя, Драко взглянул на причину своих страданий. Метка. Драко помнит тот день, когда получил ее, чётко и ясно, это невозможно забыть. Именно тогда его жизнь изменилась окончательно и бесповоротно. 2 июля 1996 год. — Хозяин Драко! Хозяин Драко! — услышал парень сквозь сон. Он открыл глаза, привстал на локтях и с недоумением посмотрел на эльфа. — Хозяин Люциус велел привести Вас… — Залепетала Миппи и тут же замялась, в её взгляде промелькнул страх. — Там… Там Тёмный Лорд… Он желает видеть… Вас, хозяин… — Миппи поклонилась, черкнув носом пол, и исчезла с негромким хлопком. Чёрт. Он то что ещё… Нет… Только не это. Метка. Драко прекрасно помнил как радовалась Беллатриса, услышав, что в скором времени ее племянник так же будет носить череп на предплечье. Вначале Драко не до конца понимал всю сложившуюся ситуацию, ведь он всегда жил, думал и действовал так, как говорил отец. Но сейчас Драко вырос, стал понимать намного больше и, наконец, в полной мере осознал, что происходит там, где властвует Воландеморт. Это было страшно, хотя даже так трудно охарактеризовать всё происходящее в Мэноре. Но нужно держать лицо, показывать безразличие и даже удовлетворение, ведь пожиратели, как гиены, трусливы, но чувствуют страх и используют это против тебя. Здесь нет друзей, товарищей, союзников, есть только ты сам и надеяться ты можешь только на себя. Драко не мог сказать, что боится. Нет. Он не Люциус и никогда не станет кем-то подобным, но Нарцисса… Иногда, чтобы указать Малфоям на их место, Волдеморт для наказания выбирал именно её. Просто потому что хотел, просто потому что мог. Нехотя вставая с кровати, Драко начал одеваться. Желание задержаться, оттянуть неизбежное искушало, но Тёмный Лорд не любит ждать. Драко посмотрел на часы. 4 утра. Малфой вновь подумал о матери. Нарцисса была, наверное, естественным человеком, который понимал Драко и принимал его таким, какой он есть, со всеми его недостатками. Мисис Малфой с самого детства старалась разбавлять строгое воспитание Люциуса, четко следующего вековым убеждениям, плотно засевшим в его голове. Именно влияние матери помогло Драко остаться человеком, не потерять крохи милосердия и разума. Раз за разом маленькому сыну она объясняла, что есть хорошо, а что — плохо. Нарцисса мечтала о том, что однажды ее Драко сможет изменить мир, людей, их образ жизни, сможет добиться справедливости и согласия между ними; женщина презирала социальные разделения, хотя и не могла открыто показывать это, она верила, что и маглы, и волшебники равны, ведь все они люди, хоть и имеют разные возможности, а живя в мире и взаимопонимании, так вообще способны добиться колоссального развития. Нарцисса была красива, сильна духом и умна. Она всегда перетягивала все внимание на себя, сама того не осознавая, создавала впечатление сильной и независимой женщины, но жизнь была достаточно жестока по отношению к ней — выражать свои настоящие эмоции и мысли мисис Малфой не могла практически никогда: сотни любопытных ушей и глаз следили за ней с детства. Одна оплошность, малейшее отступление от признанных идеалов, и вот, для высшего общества ты никто. Нарцисса Малфой давно уже смирилась со своей судьбой, перестала боятся боли или смерти, однако было кое-что, за что она боялась больше всего на свете, точнее кое-кто. Драко Малфой, навсегда остающийся для любящего материнского сердца маленьким мальчиком, казался ей невероятно беззащитным. Нарцисса не хотела обременять его Чёрной Меткой. Малфой не знал, переживет ли она это: последнее время миссис Малфой стала очень слаба — постоянный стресс и пытки смогли сломить даже ее, человека, который всегда старался бороться до последнего. Идя по коридорам поместья, Малфой старался не смотреть на портреты. Они знали о происходящем в Мэноре. Не зря говорят, что у этого замка есть уши. Он знает обо всем, впитывает в себя информацию, словно губка. Некоторые из них поддерживали взгляды Воландеморта, они были горды, что такой могущественным и сильный правитель живёт в их доме, пытались всячески показать ему свое почтение, когда лорд проходил мимо них, но он редко даже замечал их присутствие. Такие портреты были ненавистны Драко, вызывали отвращение. Но были и другие, оставшиеся на стороне справедливости, чести и добра, те, которые считали Темного Лорда тираном. Некоторые из них осмеливались даже выкрикивать оскорбления и проклятия вслед обитателям дома, проходившим мимо. Но, конечно, самых активных противников Воландеморта уже давно сняли со стен галереи Малфой — Мэнора, а некоторых даже выжгли с фамильного гобелена. Одним из таких портретов был портрет Габриэллы Малфой, прабабушки Драко. Он видел её, только когда был совсем маленьким, и почти не помнил с того времени, когда женщина еще была жива, но даже после смерти Габриэлла Малфой всегда была рядом со своим внуком, всегда поддерживала его и могла дать совет. Только ей и матери он доверял, мог рассказать, что творится у него на душе, что терзает его сердце. Но в свое время именно бабушке четырнадцатилетний Драко рассказал, что, кажется, влюбился в девочку, непутевую такую и очень уж зазнавшуюся. Месяц назад, после очередной нелестной тирады Габриэлы Малфой о Люциусе, её портрет сняли со стены в галерее и публично сожгли. Драко долго не вставал с кровати и ни с кем не разговаривал, Нарцисса пыталась утешить сына, но все было безуспешно — он не знал, как жить дальше. Внутри у Драко будто что-то сломалось, потух тот маленький огонёк, который давал жизненные силы, заставлял просыпаться по утрам. Он не смог простить отца и вряд ли когда-нибудь сможет. Сейчас, идя по коридорам мэнора, Драко не знал, что бы сказала ему бабушка. Наверное, она бы поняла, всегда ведь понимала. Он шел, но не думал куда, глаза начало щипать, а в горле встал ком. Малфой шел, мысленно прося прощения у мамы, бабушки, но не мог подобрать слов. Драко понимал, что ничего уже не изменить, понимал, что в этой ситуации он бессилен, понимал, что как самой бабушки, так даже и её портрета уже нет, понимал, что его теперь уже вряд ли кто-нибудь осудит, ведь теперь просто никому больше нет до него дела, понимал, что его судьба давно решена, а жизнь окончена, но ему все равно было тяжело, в груди залег камень; Драко хотелось кричать, молить о помощи, бесконечно просить прощения, но он не знал перед кем. И вот, открывая дверь в кабинет отца, Драко видит Его. На змееподобном лице красуется улыбка, злая и кровожадная улыбка. Рядом стоит Люциус, он словно тень, бледная, почти неживая. Кто уж точно знает, что такое Черная Метка, так это Люциус Малфой, хотя он всегда гордился ею, выставлял на показ. Воландеморт никогда особо не ценил Малфоя и даже не пытался сделать вид, что тот хоть что-то для него значит. Он всегда ясно давал понять, что каждый из приближенных к нему пожирателей — лишь пешка и не более. Каждого из своих приспешников лорд наказывал за любой промах: он избивал их самих, их детей и жен, пытал и убивал всех без разбору. Люциус Малфой же не раз оказывался в бессознательном состоянии после очередного недовольства Воландеморта, но, как только приходил в себя, на коленях приползал извиняться; он с благоговением и даже обожанием выслушивал очередные оскорбления. Люциус был готов терпеть что угодно, лишь бы иметь возможность оставаться возле лорда. Драко не понимал отца, да уже и не пытался понять. От былого величия Лорда Малфоя не осталось и следа. — Здравствуй, Драко, — от голоса Волдеморта по спине побежали мурашки. — Я очень рад, что сегодня ты станешь одним из нас, — произнес он с усмешкой. — Это правильный выбор. Подойди сюда, мой мальчик. Люциус поднял глаза - в них пылала гордость, удовлетворение. Малфой ободряюще подмигнул сыну, в этот момент он, видимо, был счастлив как никогда. У Драко встал ком в горле; так противно от отца ему не было еще никогда, столь сильное отвращение и разочарование он испытал впервые. Вынырнув из воспоминаний, Драко попытался сосредоточится на реальности. Голова шла кругом, слёзы душили, но он не мог позволить себе подобную слабость. Встав, опираясь на стенку, Малфой выглянул из выручай-комнаты, и, не заметив никого у себя на пути, неспешно покинул ее. Пора перестать себя жалеть, что сделано, то сделано, и постоянной меланхолией это не исправить.

***

В Большом зале было шумно. Ученики обедали, веселились и обсуждали последние сплетни. Драко направился ко столу Слизерина. Усевшись за своё место — между Блейзом и Тео, он даже не притронулся к еде. Погружённый в собственные мысли, Малфой не заметил взволнованные взгляды друзей. Она улыбалась, смеялась и почти светилась от счастья. Она словно проблеск солнца во время грозы. Кажется, что один лишь её взгляд способен подарить тепло, укрыть от всех проблем, излечить любые раны, но такую роскошь могли себе позволить только Поттер и Уизли, никак не он. Вновь прячась в себе, Драко пытался успокоиться и нормализовать дыхание. Было бы до невозможности глупо потерять самообладание прямо за обедом. Грейнджер — это единственное, что он не сможет заполучить, несмотря на деньги и власть, просто потому что ей это не нужно. Да и Малфой не особо пытался, ведь жизнь и так сама все решила — они были из разных миров, те самы противоположности, которые никогда не смогут притянуться друг к другу. Наверное, это все влияние матери, ее попытки повлиять на Драко в тайне от Люциуса позволили чувствам возникнуть и разрастись. Воспоминания о том, как его вообще угораздило влюбиться снова накрыли Драко, но он и не был против… 4 курс. Святочный бал. Пэнси опять повисла у него на плече. Они дружат с детства, конечно, Малфой позвал её. А кого ещё? Многие девочки смотрели на него, открыв рот, но Драко никто из них и не интересовал — многие из них безусловно красивы и притягательны, но узнай их получше и поймешь, что они абсолютно пустые внутри. А Пэнс… Она дорога ему, да и ложных надежд строить не будет, Паркинсон давно тащится по Тео. Кто-то вошёл в зал. Малфой даже не стал оборачиваться. Наплевать. Но тут раздались восторженные возгласы. Даже Пэнси открыла рот от изумления. Заинтриговали. Лениво обернувшись через плечо, Драко замер. Грейнджер. Она всегда интересовала его. Не такая как все, особенная. Да и курса с третьего даже на слизерине некоторые признали, что грифиндорка изменилась, стала очень даже симпатичной. Умная и красивая Грейнджер привлекала многих, привлекла бы и его, если бы не её кровь. Это то, что навсегда останется при ней. Хоть Драко и начал сомневаться в том, что вся та лапша, которую отец вешал ему в течении жизни на уши — правда, полностью отказаться от своих взглядов он не готов. Да и не все поймут. Но сейчас… Да, кровь определённо не портила Грейнджер. Может даже украшала… Делала такой особенной, недоступной и невероятно желанной. Именно на четвёртом курсе Драко в первые посмотрел на неё другими глазами. 5 курс. Инспекционная дружина поймала Отряд Дамблдора. Да, он специально схватил именно её. Пусть такая ситуация, пусть всё не так, как он себе представлял, пусть она его ненавидит. Пусть. Драко хотел почувствовать Грейнджер, притронуться к ней. Она вырывается. Да, молодец. Теперь у Малфоя есть повод притянуть её ближе. Никто и никогда не узнает, что в этот момент он делал жадные вдохи, пытаясь насытится ароматом её волос в первый и, наверное, последний раз. Гермиона пахла чем-то родным и уютным: свежими фруктами с нотками шоколада. — Драко? Эй, Драко… — Кто-то потряс его за руку. Погружённый в свои мысли Малфой не слышал, что Блейз звал его уже раз пять. Сфокусировав взгляд и сделав самый непринуждённый вид, Драко еле заметно кивнул другу, будто говоря: «я в норме», встал из-за стола и пошёл к выходу из Большого зала. Всё это время он пялился на Грейнджер. Твою. Мать. Главное, чтобы никто не заметил… Чёрт. Только этого не хватало. Ну конечно, прямо в дверях стоял Поттер, девчонка Уизли, а с ними Грейнджер… Гарри скривил губы и сузил глаза, с подозрением посмотрев на Малфоя. Почему он снова выглядит так, будто знает все секреты Драко, даже те, о которых тот сам не подозревает? Уизли же его просто игнорирует. Отлично. Ну а Грейджер? Такие противоречивые чувства… Малфой хочет заполучить её взгляд хоть на секунду, но одновременно с этим он почему-то боится этого, боится ее осуждения, презрения. И вот она поворачивает голову… Улыбка, однако, даже и не думает сходить с лица Гермионы, и она смотрит на него с интересом. Преодолевая желание подольше задержать на ней взгляд, Драко отворачивается. — Поттер, ты чего тут раскорячился? — Стараясь, чтобы голос прозвучал как можно более надменно, говорит он. — Свали, — и, одаривая их всех безразличным взгядом, Малфой быстро выходит из Большого зала, направляясь в уборную, ему нужно срочно умыться - он выглядит просто ужасно. Обед подходит к концу, и большинство учеников уже разошлись. Надо оставить мысли о Гермионе. Грейнджер не для Драко, и им не быть вместе. Но Малфой из раза в раз завидует обычным студентам, ведь у них не отняли детство, право выбора, возможность веселиться, любить и быть любимыми; жаль Малфой не в их числе, у него были грандиозные планы на эту жизнь