Зов чудовищ морских

Добротный двухэтажный каменный дом с красной черепичной крышей приютился среди холмов на границе между землями Мондштадта и Лиюэ. Плющ и дикий виноград заплели стены от фундамента до крыши, лишь кое-где позволяя увидеть фасад. Та же судьба постигла высокую ограду, за которой, кроме дома, скрывался запущенный фруктовый сад. Каждое лето яблоки и сливы с тяжелыми вздохами падали на землю и сгнивали в траве. Лакомились ими разве что птицы и мелкие зверьки. Оставшись без хозяйской руки, деревья дичали - когда он прошлым летом рискнул надкусить местное яблоко, его рот наполнился кислым вкусом. И все же хозяин у дома был. Открытые ставни лучше слов говорили о том, что сейчас он здесь. И ждет гостей. Вернее, одного конкретного гостя. Гость развел в стороны плети дикого винограда, и под его темными глянцевыми листьями нашел запор, который открывал тайную калитку, незаметную в этих почти первозданных зарослях. Калитка не скрипнула - запоры, замки, дверные петли и паркетные доски были единственным, за чем здесь старательно следили. Оказавшись внутри, гость нырнул под тень деревьев и так, оставаясь незаметным, подошел к дому с заднего входа. И снова спрятанный за плиткой механизм сработал, как часы, а дверь неслышно отворилась. Так же, без лишнего шума, он поднялся по деревянной лестнице на второй этаж. Здесь можно было не скрываться. Он делал это больше по давней привычке. Хотя, возможно, сегодня он мог не скрываться и вовсе. - Спасибо, что пришел быстро. Хозяин дома сидел за простым, собранным из сосновых досок столом. На столе был поднос с чайником и двумя чашками. Ему не нужно было пробовать чай, чтобы определить - крепкий. Без сахара. И к чаю, конечно, нет ничего, кроме жестких галет. В том, каким привычным показалось ему это безыскусное угощение, было что-то неожиданно теплое. Сила привычки превратилась в силу привязанности? Хозяин жестом указал на один из прочных сосновых табуретов. Дилюк Рагнвиндр шагнул к столу и занял за ним свое место. - У меня есть особое поручение для тебя. В этом Дилюк даже не сомневался - уж точно его позвали сюда не на чай. - Что случилось? - Наш агент пропал в Лиюэ. Есть основания считать, что он может быть в опасности. - Разве у вас в Лиюэ нет людей? - Дилюк позволил себе удивиться. - Есть. Но это особый случай. - Особые обстоятельства? - уточнил Дилюк. - Особый человек. Дилюку вовсе не понравилось выражение, которое промелькнуло на лице его собеседника. - Только не говорите, что это он. Хозяин дома впервые ожил, на губах появилась слабая тень улыбки - только человек, знавший его годы до этого дня, мог ее заметить. Он определенно не был эмоциональным. Обветренное жесткое лицо, прямой нечитаемый взгляд. Даже его возраст Дилюк не смог бы определить точно, хотя волосы, собранные в простой хвост, были полностью седыми. Но вряд ли он был старым - морщин на лице мало, да и тело, тренированное, мусклистое, не казалось телом старика. Воспоминания заставили Дилюка помрачнеть и нахмуриться. Он взял с подноса чашку, но пить не стал. Горячее стекло сначала согрело, а потом обожгло пальцы. Что там возраст, он не знал даже имени своего собеседника - организации предпочитали прозвища, и там его называли Белым Волком. Вернее, просто Волком. Обычное прозвище удлинили неофициально, из чувства уважения, а может, восхищения перед этим невероятным человеком. Долгие годы он был бессменным лидером организации, у которой, как и у него самого, не было имени. И все эти годы он держал своих людей, среди которых были герои и подонки, убийцы и рыцари, отморозки и изнеженные богачи, стальной рукой. Дилюк кивнул, показывая, что он понял. Правила одинаковы для всех. Каждому из участников организации обеспечивали прикрытие. Защиту для семьи. И право на спасение, если что-то пойдет не так. Для Белого Волка Кит ничем не отличался от остальных. Но он отличался, и дело вовсе не в том, что он сам был частью ненавистного врага, с которым боролись все остальные. Кит не попадал в опасность - он ее создавал. Он не становился жертвой конфликтов и кровопролитий - он начинал их сам. Стоит ли помогать ему, если он играл на стороне врага - и возможно, оказался в беде именно поэтому? Вопросы остались незаданными. Ответ Дилюку был известен заранее. Правила одни для всех. Однажды позволив Киту стать частью их организации, Белый Волк не смог бы относиться к нему иначе, чем к остальным. Дилюк это знал. Он не мог возражать против принципов работы организации - хотя бы потому, что сам их разделял. - Почему я? Этот вопрос прозучал после долгого молчания. Но Белый Волк не спешил отвечать. - Думаю, это по силам только тебе, - наконец произнес он. На столе рядом с подносом появилась карта. - Наши люди в Лиюэ уже начали поиски. Осмотренные ими места отмечены здесь. Но вряд ли их работа может быть достаточно... результативной. Дилюк молча кивнул. Большинство участников организации не были носителями Глаз Бога - так же, как и их лидер. Лишенные чувства стихий, они могли полагаться на наблюдательность, знание местности, чутье, но всего этого могло быть недостаточно. - А что у нас в Лиюэ? - Тихо. Это означало - никаких новых сигналов. Никакой активности Фатуи, Бездны или любых других опасных врагов Тейвата. Но если в Лиюэ все спокойно, как в этом спокойном месте мог без вести пропасть Предвестник? Если он, конечно, пропал. Не окажутся ли все их усилия пустой тратой времени? Ну, он знал, что скажет на это Волк. Слава архонтам, если так. ...С другой стороны, зная Кита, Дилюк не сомневался - проблемы он может найти где угодно. Дилюк провел невидимый маршрут вдоль изученных и отмеченных районов Лиюэ. Эта проклятая земля была полна тайн и загадок, смертельных ловушек и старых реликвий, источающих яд. Дилюк поднял взгляд. Волк смотрел прямо ему в глаза, тяжело и пристально, впрочем, как и всегда. - Ты должен найти его, Филин. Он наш лучший человек. Ты это знаешь. - Нет, - отрезал Дилюк. - Он ваш худший человек. И вы это знаете. Волк смотрел на него долго, молчал, но потом сдался. Кажется, во всей организации только Дилюк и мог переупрямить ее бессменного лидера. Вернее, перемолчать. - Я думал, тебе это нужно. Вернешь долг. Закроешь с ним счет. Разве не этого ты хотел? Дилюк снова вскинул голову, и два тяжелых взгляда скрестились, как два клеймора. - Люди - не канцелярские ведомости. Как будто это было так просто - взять и закрыть!

***

Яков проснулся от тишины. Шум так давно стал его постоянным спутником, что в те редкие моменты, когда турбины и механизмы отключались, он не мог себе места найти. Тишина стала тревожным знаком - она могла означать, например, что в недрах лаборатории что-то сломалось. Например, реле или аккумулятор-накопитель. Если с первым можно разобраться достаточно быстро, то второе могло обернуться целым днем простоя. Тогда господин Дотторе будет недоволен. Очень, очень недоволен. Яков сел на матрасе, который все это время заменял ему постель, и оглянулся, растерянно моргая. - Что случилось? - хрипло спросил он. Ему никто не ответил, так что Яков стянул покрывало и, босой, пошел вглубь бункера, к лабораторному отсеку. - Господин Дотторе? Человек, сгорбившийся за столом, махнул рукой, и Яков остановился. Значит, господин Дотторе слишком занят, чтобы отвлекаться. Так что он просто замер на почтительном расстоянии и начал ждать. Через пять минут или через семь... ну, самое большее через десять Иль Дотторе, Предвестник Фатуи, вскинул голову и повернулся к нему в кресле. Его светлые волосы были в беспорядке, глаза после бессонной ночи казались еще более красными, чем обычно, и только маска сидела, как влитая. Если подумать, то Яков никогда не видел, как господин Дотторе снимает эту маску, хотя видел господина Дотторе во множестве жизненных ситуаций. Яков тут же отругал себя за этот бестактный интерес. Не его это дело, влезать в тайны господина Дотторе. - Ну? Чего ты хотел? - резкий голос вырвал его из плена спутанных воспоминаний. - Господин Дотторе, почему... здесь так тихо? У нас ведь ничего не сломалось? Дотторе усмехнулся, единственная серьга, мерцающая в полумраке, качнулась, как маленький маятник. - Тебя тоже раздражает эта тишина? Отвык от нее? Это хорошо. Здесь не должно быть тихо. Но, к счастью, сейчас это плановая тишина, - Дотторе со скрипом развернул кресло к столу. - Я перезагружаю все приборы. Мне нужны самые точные данные. На финишной прямой мы не можем ошибиться, - голос Дотторе с каждым словом затихал, превращаясь в невнятное бормотание. - Уверен, ошибки быть не может, господин Дотторе! - выпалил Яков. - Если обновленные данные подтвердят... размер и конфигурацию искажения... это будет беспрецедентное открытие! - Наверняка так и будет, господин Дотторе. - Я точно знаю, что такого искажения никогда не фиксировали прежде. Эти старые пни из академии сожрут свои шляпы, когда узреют всю красоту моего открытия. Вот это оно - настоящая, чистая наука. Без искусственных примесей, без сдерживающих оков морали. Истинная наука! - И вы, несомненно, лучший столп этой науки, господин Дотторе. Все остальные вам и в подметки не годятся. Яков привычно отвечал своему хозяину - и в это же время наводил порядок в ящиках, сортируя запчасти, колбы и мотки проводов. Он знал, что на самом деле Дотторе вовсе его не слышит. Он мог бы говорить так же с любым человеком в этой комнате. Может быть, он говорил бы так же и с пустым креслом. Но Якову все равно нравилось отвечать господину Дотторе. Никто ведь не знает наверняка, что у него на уме. Он никогда не показывал, что отличает своих помощников друг от друга, но все-таки он их отличал. Все остальные уже давно остались в прошлом. А он, Яков, по-прежнему был здесь. Все потому, что господин Дотторе признал, что в экспериментах от него не будет никакого прока, что для науки он - как материал - совершенно бесполезен. С тех самых пор, последние два года, он пытался быть полезным для господина Дотторе, как только мог. И он верил, что господин Дотторе оценит его труд. Тяжелая дверь бункера издала душераздирающий скрип. Яков вскинулся, зорко, как хищная птица, вглядываясь в квадрат света. С ними уже давно не было охраны из Фатуи. Конечно, господин Предвестник не нуждался в охране, он сам мог играючи справиться с любой угрозой, но он порой бывал таким беспечным и рассеянным! Увидев знакомый сгорбленный силуэт, Яков успокоился, но лишь отчасти. Этот странный помощник, наводчик, местный проводник, как он там себя называл, ему вовсе не нравился. И уж точно не внушал никакого доверия. Между тем, человек в дверях замешкался - он явно тащил что-то тяжелое. Яков, переборов неприязнь, пошел навстречу. Два огромных ящика на скрипучих деревянных полозьях, должно быть, весили целую тонну, и Яков изумился, как этому доходяге удалось дотащить их до места раскопок. - Здесь все, что нужно? Кор ляпис, нефрит? Платиновые держатели для линз? Штативы? - Все, что велел ваш господин, здесь. Неприятный тип. И голос у него неприятный. Про себя Яков прозвал его Скрипуном - за этот мерзкий голос, и был счастлив, когда господин Дотторе после пары совершенно случайных оговорок начал называть его так же. Правда, он мог посчитать, что это его настоящее прозвище, но об этом Якову думать резона не было. - Как ваше дело? Продвигается? Скрипун, чуть подволакивая левую ногу, пошел вглубь, туда, где мощные лампы освещали пролом в земле и рабочий стол Дотторе, заваленный бумагами. Со свойственной ему удивительной простотой, Дотторе обустроил себе рабочее место прямо рядом с кратером. Яков не знал, кто еще мог бы вот так - лично его мутило от одного взгляда в глубину пролома. Скрипун, между тем, пошел прямо к столу - Яков прожег его спину взглядом - и остановился у края пролома. - А? Что нужно? - брезгливо осведомился Дотторе. - Привез ваш заказ. Смотрю, вы продвинулись? Да? - Разумеется, - Дотторе махнул рукой, будто отгоняя назойливую муху. К счастью Якова, гость не вызвал у господина никакого интереса. Но холодный прием его, увы, не отпугнул - Скрипун так и остался там, возле разлома. Как же Якову хотелось выставить его вон! Но он не мог - соглашение у Скрипуна было не с ним, а с господином Дотторе. Именно он нашел это место и с неожиданной для такого глупого увальня хваткой понял, что перед ним не просто дыра в земле и даже не просто опасная дыра в земле, а настоящее сокровище. Ему повезло - он продал это сокровище тому, кто мог заплатить за него наибольшую цену. ..И что это он так прилип к этому месту? Яков подозрительно прищурился. - Эй, ты! Пора включать генератор! Время, время, нам нельзя выбиваться из графика! Яков тут же забыл о незваном госте и кинулся помогать своему господину.

***

Он был здесь снова. Видел это снова. Яркий солнечный день, безветренный, теплый. Зеленые просторы долины. Синие-зеленые кроны старых сосен. Крыши домов. Впереди петляет, уходя за горизонт, широкая золотая лента грунтовой дороги. По этой дороге - от начала и до видимого конца - идут люди. Их много. Старики, взрослые и дети. Мужчины и женщины. Они нарядно одеты. В руках у многих цветы. Яркие матерчатые свертки - должно быть, это подарки. Лица людей полны радости и спокойствия. Они идут вперед. Им не терпится добраться до места - но они не спешат, сохраняя торжественный шаг. Снова и снова, все тот же день. Все те же люди. Казалось, ничего не меняется - но нет. На самом деле перемена была. Люди двигались. С каждым днем они уходили все дальше. Сегодня крыши и силуэты домов едва виднелись позади. Скоро они достигнут места, к которому так настойчиво стремятся. Куда они идут? Почему их так много? Эти вопросы смутно тревожили, но больше всего тревожила одна странность - заметив ее в один из таких дней, он не мог перестать замечать ее снова и снова. Звуки. Их не было. Люди улыбались и молчали - никто в толпе не говорил с соседями. С друзьями. Не слышно было даже детского смеха. Он нечасто бывал на праздниках людей, но даже он понимал, что так не бывает. Люди не умеют молчать. Дети не умеют быть тихими. Радостная толпа всегда шумит. Разве нет? Но они молчали. Единственным звуком, который раздавался над безмолвной толпой, был тихий, но непрестанный, глубокий, неумолимый... Сяо сел на постели, тяжело дыша. Потер ладонью лоб. Мрачно огляделся по сторонам, откинул в сторону одеяло. Этот нехитрый набор постельных принадлежностей - одеяло, подушку и мягкий матрас - он забрал у хозяина постоялого двора всего неделю назад. Раньше он прекрасно обходился простыней на голой постели. Но сон бежал от него в последние дни, а когда возвращался... Возвращался именно этот сон. Снова и снова, только один. Сяо устало закрыл глаза. Он не первый раз видел чужие сны - обратная сторона умения ходить по сновидениям и обостренного чутья на темную энергию, излучаемую одержимыми. Так, по случайно подсмотренным снам, он узнавал, где искать очередной разрыв материи, очередной выплеск темной силы поверженных богов. Но в этом сне не было ничего похожего. Ни тьмы, ни безумия, ни одержимых людей или чудовищ. Солнечный день. Люди несут цветы. Красивая одежда, улыбки на лицах. Почему он это видит? Почему не может прекратить? Сон не был чем-то опасным. Он ничем не вредил - если только не считать странное чувство, будто он сходит с ума от повторения. Снова и снова. Снова и снова. Кто бы мог подумать, что обычный - но бесконечный - сон может быть таким невыносимым! Сон не был врагом, которого он мог победить. Сяо посмотрел в окно - небо было серым. Рассвет еще не занялся на горизонте. Не было и надежды на то, что ему удастся заснуть снова. И все же он опустился на постель, натянул до подбородка одеяло - оно было мягким, оно согревало и в то же время - раздражающе сковывало движения. Он никак не мог понять, нравится ему человеческая манера спать на мягком и укрываться мягким или все-таки нет. Хотя в пуховом одеяле было и что-то приятное. Оно походило на большой сугроб. Сяо закрыл глаза. Если он заснет - что очень вряд ли - он надеялся, что не окажется вновь в этом ярком солнечном дне, среди радостных и молчаливых людей. Он не мог объяснить, почему, но было в этом странном сне что-то, что пугало его - и это появилось задолго до того, как сон начал повторяться, сводя его с ума. В этом сне было что-то... опасное. С этой мыслью в виски вцепилась боль, и Сяо снова рывком сел на постели. В самом деле, сколько можно! Если угроза ему непонятна, разве это значит, что ее нужно оставлять без внимания? Хороший из него защитник, если так. Принятое решение успокоило его головную боль. Но решительности было мало. Сяо понятия не имел, как искать опасность, которая умела скрываться. Тем более - во снах. Как найти человека по его сну? Может быть, нужно найти место из сна? А если его вообще не существует? Виски снова заломило, но на этот раз Сяо был полон уверенности: он будет искать, а если он будет искать, он найдет.

***

Вечерний Лиюэ был полон огней. И не только гавань, сиявшая, как праздничная гирлянда, но также местные деревушки и, уж конечно, постоялые дворы, которые прокладывали для припозднившихся путешественников освещенный фонарями путь. Когда темнота сгущалась, вдали от обжитых людьми мест появлялись другие огни. Все, кто хоть раз бывал в Лиюэ раньше, знали - следовать за этими огнями нельзя. Но сегодня у Дилюка были другие правила. С их разговора с Волком прошло уже два дня, и все это время он провел в седле. Несколько раз он чувствовал присутствие стихийной силы, но это был ложный след. Или ловушка - это злило больше всего. Дилюк терпеть не мог, когда его время тратят впустую, тем более когда этого времени уже не осталось. Кит исчез две недели назад. Поначалу на это не обратили внимания - как и все Предвестники, он был фигурой самостоятельной и ни перед кем не отчитывался. Но через неделю Фатуи начали его искать. Их поиски не привели ни к каким результатам, но это было неважно. Что на самом деле имело значение, это то, что с поисками Кита Дилюк безнадежно опоздал. На две недели и два дня. На исходе третьего дня он заметил очередной след. Сила, оставившая в воздухе свой едва уловимый шлейф, не была похожа ни на одну стихию. Это могла быть ловушка. Но мог быть и настоящий след, и Дилюк последовал за ним с упорством человека, который ищет от жизни худшего, лишь бы только что-то найти. Едва заметный "хвост" быстро таял в закатных сумерках, и пару раз Дилюку пришлось блуждать среди бугристых деревьев и холмов, поросших жесткой сухой травой. Последние искры исчезли над руинами. Пара старых колонн, которые за века провалились в рыхлую землю, остатки здания с дырявыми стенами и покосившейся крышей. Дилюк спешился на безопасном расстоянии - в таких местах часто бывают ловушки, а меньше всего ему хотелось остаться без средства передвижения. Молодой вороной жеребец тревожно заржал и взрыл копытами землю. - Тише, тише, - шепотом успокоил его Дилюк. - Я знаю. Это скверное место. Так и было: теперь, когда они приблизились, Дилюк чувствовал исходящую от руин опасность. Еще несколько шагов - и он ее увидел. В развалинах было темно и пыльно - свет, который наверняка проникал в здание сквозь дыры в крыше и стенах, снаружи давно угас, а звезд и луны не хватало, чтобы осветить эту унылую конуру. Но все же она была... освещена. Источником этого странного света было тело - если бы Дилюк не знал, зачем сюда пришел, он бы нипочем не определил, что оно принадлежит человеку. Ну, если он смог сюда заползти, значит, не сдохнет, подумал Дилюк. На него вдруг накатило облегчение; чувство, которое наполовину похоже на радость, потому что наполняет тебя той же легкостью. Он хотел бы думать, что это всё только потому, что иначе его миссия была обречена на неудачу. Но лгать себе он не любил. Дилюк шагнул ближе, чтобы разглядеть зловещую композицию, в которую превратился Чайльд. Темные ленты обвивали окровавленное тело; они переливались, пульсировали, казалось, даже двигались, как живые. У Дилюка пересохло во рту от страха, и этот страх отрезвил его, сменился презрением к себе - остановиться из-за постыдной слабости? Недостойно. Немыслимо. Но одной решимости было мало - нужно было понять, что делать с... этим. С ним. Как его вытащить. Вопрос в том, можно ли его вытащить, Дилюк себе не задавал. Чайльд был жив, это уж точно. Такие, как он, не умирают так легко.