Первоцвет. Рерайт.

      Роза Бретен встретила сэра Перси с искренним радушием и провела его в личный кабинет. Совсем недавно проникнуть в святая святых столичной моды было самым жгучим желанием многих светских дам. Увы! Ныне не толпились ни в салоне, ни в приёмной возбуждённые клиенты, никто не осаждал саму мадмуазель просьбами уделить четверть часа на консультацию по жизненно важному вопросу. Никто не флиртовал с девушками из обслуги салона, да и самих девушек не было видно. Что Леруа, что Бретен переживали не лучшие времена. Однако в ответ на предложение давнего знакомого, мадмуазель Роза отрицательно покачала головой: - Благодарю, сэр Перси. Но есть некоторые обязательства, которые принуждают меня оставаться в Париже. - Моя дорогая, ради бога, не пугайте меня! Неужели этот кошмарный Комитет запретил вам покидать город? - Нет, Комитет тут ни при чем, - успокоилась его модистка. - Они, конечно, приходили ко мне, интересовались Её Величеством. Но и только. - Да, - скорбно вздохнул сэр Перси, - Её несчастное Величество. Не могу представить, как должно быть это тяжело, томиться в заточении, не видя неба, солнечного света, на хлебе и воде... - Не драматизируйте, милорд! - Рассмеялась Бретен. - Ваше воображение рисует ужасы, которых на самом деле нет. - Вы так уверенно заявляете. - С сомнением протянул Блэкни. - Я знаю, что говорю. - Просто отвечала та. - К счастью, я имею возможность навещать Её Величество. - Невероятно! - Казалось, англичанин сражен неожиданным известием. - Да, милорд. И это как раз то обстоятельство, которое не даёт мне принять ваше предложение.       Она поднялась с небольшой кушетки, пришлась по полупустой комнате, нервно сжимая руки: - Не знаю, сумею ли объяснить... Её величество долгие годы дарила меня своим расположением и доверием. Я не могу, просто не могу оставить её сейчас. Поймите, милорд, вниманию Ее величества я была обязана всем, что имела. Не знаю, какой она была королевой, не мне судить, но работать с ней было просто удовольствием. Её фантазия была удивительна, мне оставалось лишь перенести идею на картон и воплотить в ткань. Теперь, когда положение изменилось, я полагаю, пришёл мой черед поддержать королеву, пусть и бывшую. - Невероятно! - Ещё раз повторил Блэкни. Из всех придворных, знатных и титулованных, наполнявших некогда королевские апартаменты, самое высокое благородство и преданность явила дочь провинциального полицейского. - И что же Её Величество? А Его Величество вы встречали?       Бретен снова покачала головой: - Ещё раз простите, сэр Перси, но мне запрещено обсуждать с кем бы то ни было визиты в Тампль. Это условие должно выполняться непреложно, иначе я потеряю самую возможность. - Простите, - Блэкни опустил глаза, - но вы же понимаете, такие известия... Я просто не мог удержаться. - Я понимаю. - тихо ответила модистка. - И все же, - её гость предпринял новую попытку, - если вы не можете рассказать о них, расскажите о себе. Чем вы занимаетесь во время визитов... туда. - Сэр Перси, - рассмеялась хозяйка салона, - вас не пускают с парадного хода, вы пытаетесь войти через черный?       Гость развел руками, признавая, что его маленькая хитрость раскрыта. - Но, пожалуй, я вам отвечу. Женщина всегда остаётся женщиной, пусть и в тюрьме. Им нужны новые платья и некоторые предметы туалета, которые я не буду называть. Но, - на сей раз улыбка получилась грустной, - времена, когда мои клиентки могли менять по три наряда за вечер, прошли. Теперь я перешиваю старое. - Мадмуазель, - тон сэра Перси обрёл возвышенные интонации, - восхищаясь вашей преданностью, я, тем не менее, рисков повторить своё предложение. Если вы все же решитесь оставить Францию, или обстоятельства вынудят вас к тому, можете рассчитывать на мою поддержку. В Кале, Булони и Дувре есть небольшие, но приличные гостиницы под названием "Лев и кастрюля". В любой сошлитесь на меня, и вам окажут помощь. - Благодарю, милорд. Но, право, я не заслуживаю столь лестных слов. - Мадмуазель, позвольте судить об этом мне. И у меня возникла еще одна мысль. Где же ваши знаменитые "Пандоры".? - Пылятся в задних комнатах. Кому они теперь нужны! - О нет, мадмуазель. Если вы сами не хотите покидать, - Блэкни чуть запнулся, - известную особу, то вашим моделям ничто не мешает снова отправиться в путешествие. Оденьте штук пять ростовых кукол и сколько сочтете нужным маленьких. А я берусь доставить их в Лондон.       Глаза модистки вспыхнули, - возможность вновь заняться любимым делом была столь притягательна! Но тут же Бретен покачала головой: - Благодарю за поддержку, сэр Перси, но боюсь, что не смогу выполнить ваш заказ. - Почему? - Голубые глаза англичанина выражали глубокое непонимание. - У меня нет достаточного количества ни материалов, ни работников. - Но, дорогая моя мадмуазель, - всплеснул руками сэр Перси, - это не просто заказ. Я предлагаю партнерство, в которое вы складывание свой изумительный талант и мастерство, а я - деньги. Куклы, в созданных вами туалетах, будут выставлены в модных лавках нашей столицы, любой сможет заказать понравившуюся ему вещь и по прошествии времени получить её. О разделе прибыли мы договоримся. - Что ж, - задумчиво протянула Бретен, - это действительно интересное предложение. Давайте договариваться, милорд.       Прошло немало времени, прежде чем партнёры расстались, обсудив основные моменты соглашения. Модистка прекрасно понимала, что не в её положении привередничать и выставлять слишком высокие требования. С другой стороны, Блэкни хорошо знал, что само имя Бретен дорогого стоит, да и не в его правилах было пользоваться бедственным положением человека. Однако масса вопросов требовали уточнения и урегулирования. В конце концов Блэкни попросил составить примерное описание работ и расходов и открыл доступ к счёту в банке Грюншверца. Уже уходя, он вдруг спохватился: - Тысяча извинений, мадмуазель, но обнаружив ваш замечательный салон открытым, и вас саму живой и здоровой, я совсем забыл, зачем отправился. Мне нужна пара женских тёплых перчаток.       Оставив мадмуазель Бретен, Блэкни поспешил к рю де Ришелье. Он знал, что в этот час в театре должна идти репетиция, и надеялся застать там Маргариту. Войдя в зал, он с удовольствием отметил, что деньги, переданные Тальма, уже вложены в дело. Обновлялись драпировки, появились новые светильники на сцене и в зрительном зале. Перси хотел занять облюбованное по прошлым посещениям место, но увидел там незнакомого человека лет сорока. Он задумчиво следил за происходящим на сцене.       Ланж, заламывая руки, обращалась к партнеру: - Увы, трижды благородный Кассио, сейчас моё заступничество не звучит...       Тальма слушал и морщился. Наконец он не выдержал: - Стоп! Лоис, ты сочувствуешь молодому человеку, переживаешь за него, но не заигрываешь, чёрт побери! Скромнее, печальнее! Ты расстроена, смущена поведением Отелло. Обещание, данное Кассио начинает тяготить, но отказаться от слова ты не можешь. Поняла? Давай ещё раз. - Вам нужно на время запастись терпением... - Лоис, нет! - Тальма с досадой хлопнул ладонью по подлокотнику. - Неужели ты сама не слышишь? Как будто и впрямь зовешь к адюльтеру. - Но, Франсуа, я не понимаю... - попыталась оправдаться актриса. - Вижу, что не понимаешь. Пока ты ластишься к Отелло, куда ни шло, но Дездемона не может, не должна, да она просто не умеет раздавать авансы направо и налево. А у тебя это выходит само собой. Ну-ка, попробуй от слов "Спаси вас бог, друг Кассио" - Но это роль Бьянки! - Вот именно!       Ланж не сумела подавить охватившие её чувства, и, может быть потому, выговор Кассио прозвучал особенно выразительно. - Вот, совсем другое дело, - удовлетворено кивнул Тальма и позвал Маргариту: - Давай-ка на сцену и от слов 'Его ясный дух..." - Франсуа! - Ну что за театр! - Возмутился режиссер. - Каждый, буквально каждый готов оспаривать мои распоряжения! Марго, я хочу услышать, как это произносишь ты.       Девушка пожала плечами, вышла на авансцену, немного постояла, прикрыв глаза и собираясь с духом. Так она и начала. Задумчиво теребя выбившуюся прядь волос, Дездемона искала оправдания возлюбленному: - В таких случаях люди готовы раздражаться по пустяковым поводам..       Блэки не мог отвести от неё взгляда. Незнакомец, занявший его прежнее место, вдруг встрепенулся, зашарил по карманам и, вытащив блокнот и карандаш, начал что-то быстро черкать.       Актёры меж тем закончили сцену. Тальма молчал. Вестрис, игравшая Эмилию, осмелились нарушить паузу: - Франсуа, скажи хоть что-нибудь.       Тот тяжело вздохнул: - До вечернего спектакля все свободны. Завтра начинаем в новом составе. Дездемону будет играть Марго. Лоис, возьмешь роль Бьянки.       Судорожная гримаса исказила личико мадмуазель Ланж. - Дездемона моя! - выкрикнула актриса.       Тальма показал головой: - Нет, моя милая. - Он пытался объяснить очевидное, - твоя именно Бьянка, сыграть главную роль тебе не по силам. По крайней мере, пока. - Я вообще не буду играть в этом спектакле! - расходилась Лоис. - Не держу. - Потерял терпение режиссёр. - Двери открыты не только на вход, но и на выход.       Неизвестно, что сказала бы Ланж, уже открывшая рот для ответного выпада, но вмешалась Вестрис. - Граждане, - ее спокойный голос чудесным образом прекратил закипающую ссору, - мы не одни.       Тальма, как и все, оборотился к зрительному залу. Он заморгал близорукими глазами: - Кто здесь, я не вижу.       Блэкни пришлось выступить из тени. - Приветствую вас, господа.       Его тягуче-манерные интонации немного заделки Маргариту. Записки, часто сопровождавшие ежеутренние подарки, не были шедеврами эпистолярного стиля, но при некоторой вычурности, выдавали в авторе человека со вкусом и, пожалуй, чувством юмора. Но теперь, девушка поняла это очень ясно, читая строки, сочиненные её верным поклонником, она не сможет не слышать голос написавшего. - Перси! - Тальма обрадованно двинулся ему навстречу. - Как хорошо, что ты зашел сегодня. Я давно хотел тебя кое с кем познакомить. - И, обернувшись к актерам, повторил, - до вечера все свободны. - Одну минуту. - Баронет остановил друга, уже готового тащить его куда-то, ухватившись за рукав. - Я хотел бы, если позволите, сказать несколько слов мадмуазель Сен-Жюст. Маргарита, уходившая со сцены, услышала свое имя и остановилась. Блэкни поспешил к ней: - Тысяча извинений, мадмуазель, что задерживаю вас, но прошу уделите мне немного времени. - Конечно. - Девушка чуть натянуто улыбнулась. - Я должна поблагодарить вас... - О, не стоит! - Не дал договорить баронет. - Это удовольствие для меня. Надеюсь, я не преступил границ дозволенного, как вы изволили выразиться при нашей последней встрече? - И за это я тоже хотела поблагодарить вас. - Актрису и немного спешила, и умиляла деликатность воздыхателя. - Тогда не откажитесь принять вот эту безделицу. - Она сама не поняла как в руках оказался небольшой свёрток. - Что это? - Календарь говорит, что уже наступила зима. Мне было бы приятно думать, что вашим пальчикам не грозит замерзнуть. - Благодарю, но... - растерялась девушка. - Вам не нравится? - Разочарование горькой пеленой затуманило взор милорда. - Что вы! - Маргарите стало неловко. - Просто я не ожидала. - А! - Обрадованно воскликнул сэр Перси, мгновенно переходя от уныния к эйфории. - Вы всё-таки примите мой подарок? - Вы слишком добры. - Почему-то девушке казалось не совсем удобным взять сверток вот так, из рук в руки. Умом она понимала, большой разницы нет, но чувствовала, что для собеседника это имеет какое-то особое значение. - Я должна идти, милорд. - Тихо сказала Маргарита. - А вас ждёт Тальма. - Да, конечно. - Баронет медлил. - Позвольте только заметить, сегодня я ещё раз убедился в его гении. Вы и мадмуазель Ланж идеальны каждая для своей роли. - Боюсь, Лоис так не считает. - Боюсь, ей придётся смириться. - В тон ответил Блэкни и откланялся.       Он вернулся в зрительный зал, где Тальма, отчаянно жестикулируя, что-то втолковывал своему собеседнику. Тот слушал молча, сосредоточенно, изредка вставляя короткие реплики. - Ещё раз приветствую, господа. Простите, что заставил себя ждать. - Ну наконец-то! - Голос актёра так громко раскатился в пустом зале, что мужчины слегка вздрогнули. - Иди сюда, Перси, и позволь представить тебе гражданина Давида. Он художник, член Конвента и все-таки нашёл время заняться оформлением нашего спектакля. А это мой старый друг, баронет Блэкни. - Вы Давид? Луи Давид? - Англичанин, казалось, перестал замечать чтобы то ни было кроме самого художника. - О, прошу меня извинить, - тут же спохватился сэр Перси, - я допустил ужасную бестактность единственно по причине глубочайшего восхищения вашими работами. Давид скупо улыбнулся: - Вас, как и многих, впечатлила "Клятва Горациев"? - "Клятва", вне всяких сомнений, великолепна. Но я в большем восторге от портретов. - Да? - Заинтересовался художник. - От каких же. - Один из моих друзей интересуется наукой и хорошо знаком с Лавуазье. Его портрет с женой, месье, у меня нет слов! Так изящно, свежо и в то же время жизненно! И еще портрет врача... простите, подводит память, он с пером в руке, в тюрбане, за столом. - Леруа. - Да, конечно! - сэр Перси всплеснул руками. - Конечно, Леруа! Такая распространенная фамилия. Я никогда не встречал этого человека, но, посмотрев на портрет, определённо доверил бы ему своё здоровье. - Боюсь, это вряд ли возможно, - усмехнулся собеседник, - он женский врач. - О, вот как. - Смешался Блэкни. - Я удивительно неловок сегодня, месье, и в очередной раз прошу меня извинить. - Не стоит. Но вынужден заметить, что господа исчезли из Франции с революцией. Мы - граждане Республики. - Да, - покаянно согласился британец, - меня уже предупреждали. Но старые привычки порой проявляют себя быстрее, чем успеваешь спохватиться. - Друзья мои, - вмешался изнывающий от нетерпения Тальма, - оставим и политику, и привычки, и прости, Луи, твои портреты. Я хотел вас познакомить не для этого. Я хотел, чтобы Перси посмотрел твои эскизы к "Отелло" - Зачем? - не слишком приязненно отозвался художник. - О, это большая честь для меня - видеть, как работает мастер. - Воодушевился Блэкни. - Если, конечно, вы позволите. - Луи, это мой друг передал альбом с итальянскими костюмами, который тебе так понравился. И он вложил немало средств в постановку. - Понимаю. - Протянул Давид. - Нет, нет! Это совершенно ни при чем. - Запротестовал англичанин. - Если вы сочтете возможным моё присутствие при обсуждении, я буду бесконечно обязан. - Что ж, - художник огляделся, - папка с рисунками при мне. Где разместимся? - Лучше прямо здесь. - Тальма взял дело в свои руки. - Проще будет представить, как оно смотрится на сцене.       Блэкни не мог не отметить, что, даже показывая свои работы и явно увлекшись пока давал пояснения, Давид оставался хмурым и сосредоточенным на каких-то иных, не имеющих к театру отношения, проблемах. - Что скажешь, Перси? - Вопрос Тальма отвлёк друга от лаконичного, но предельно выразительного силуэтного наброска углем. Трагическая развязка, да. Блэкни аккуратно вернул картон на место. - Если бы я издавал "Отелло", то не желал бы лучших иллюстраций. - Это слишком высокая оценка для незаконченных рисунков. - Возразил художник, не слишком довольный привлечением постороннего человека для оценки своих работ. - Но в этом, в том числе в этом, их неоспоримое достоинство. Как Микеланджело не завершил некоторые из статуй, так и здесь, - Перси бережно прикоснулся к папке, - многообещающая выразительность недоговорённости. - Вот как? Благодарю. - Давид посмотрел на британца с интересом. - Я повторяюсь, но это я должен быть благодарен и вам, и Франсуа за возможность прикоснуться к миру искусства. Здесь я просто отдыхаю душой. - Баронет чуть печально вздохнул, но тут же вернулся к предмету разговора. - Но воплотить заложенную вами идею в театральные костюмы и драпировки - задача, достойная большого мастера. - И в чем вы увидели идею, милорд?       Тальма молча следил за их диалогом. - Ну как же! Вы удивительно точно выразили то, что я чувствовал, но никак не мог облечь в слова или образы. "Отелло" построен на контрастах: расцвет любви в начале и мрачная ненависть в конце, нежность Дездемоны и мощь Отелло, его благородство и низость Яго... - Стойте! - Перебил его художник, - Да! Сэр Блэкни, это не я, это вы удивительно точно выразили то, что мне никак не удавалось ухватить. - Давид обернулся к актеру: - Смотри, Франсуа, первые акты решаются в светлых, праздничных тонах. Чем ближе к развязке, тем все темнее и мрачнее. На этом фоне костюмы главных героев теряют нарядность, становятся... - он прищелкнул пальцами, огляделся и, схватив книгу, одолженную Блэкни, быстро перелистал, - становятся вот такими. - Художник показал на простое светлое платье, подхваченное под грудью. - Но тогда декорации придётся менять во время спектакля. - С сомнением протянул Тальма. Давид отмахнулся: - Поставь эти штуки, которые меняют задник и кулисы, будет достаточно. - Поставим. - Блэкни предупредил возражения актёра. - И заказы на пошив надо уже размещать. - Этим займется Джоли. - Тальма обернулся к Давиду. - Когда ты сможешь передать хотя бы частично законченные варианты костюмов и оформления? - Первые - примерно через неделю, дальше не знаю, все зависит от работы в Конвенте. - Что-то важное? - Вежливо-рассеяно осведомился сэр Перси. - Да, готовится суд над бывшим королём. А я не только член Конвента, но и вхожу в Комитет общественного спасения. - Как... неожиданно! - Поднял лорнет Блэкни.