Над огнём

Холодные капли дождя так и били по корпусу чёрной машины, но окна владельца были открыты, что довольно странно при такой погоде в Петербурге. Свежий воздух дул прямо в лицо худощавому парню и его улыбка, кажется, сейчас откроется всему миру. Довольно странный дуэт. Мальчик, похожий на подростка, с сияющей улыбкой ловит прохладный ветер и за рулём брюнет, убивающий наглецов с дороги одним взглядом, но ведь это неважно, да? Антон сейчас счастлив, кажется, впервые за последние года и этого достаточно, чтобы Арсений расслабил свой холодный взгляд и сжатую челюсть от ещё одного еблана на пути. — Я хочу... ещё! — немного запинаясь в своих словах, произнёс парнишка, но, не получив никакого ответа, а лишь увидев те самые голубые глаза, в которых, видимо, уже не обычный, а штормящийся океан, он полез в бардачок. Он знал, что там ещё что-нибудь найдётся и, кажется, не прогадал. Несмотря на то, что конечности Антона ощутимы были ватой, он сделал все по классике. Открыть зип-пакетик, вытащить таблетку, закинуть в рот, откинуться на кресле и ждать эффекта. Перед глазами парня уже давно всё плывёт, а посторонние звуки отдаются лишь отголосками в его голове. «Дальше будет легче. Дальше я умру.» — последнее, что произнёс Антон. Но он забыл, что уже не владел своим телом, поэтому его рот не произнёс ни звука. — Как таким только права выдают.. — пробурчал себе злобно под нос мужчина, — Я вот объебанный, но вожу, блять, лучше них, — кинул ухмылку парень и перевёл взгляд на Антона, ожидая хотя бы какой-то поддержки в его словах, но... Антон уснул? — Блять, да какой же это бред! — резко затормозил мужчина и бился головой об руль, дабы хоть как-то привлечь внимание своего сопутчика, но у того даже мышца на лице не дернулась. Коснувшись руки Антона, мурашки побежали по телу мужчины. Он же холодный как труп... — Блядство! Блядство! Блядство! — дрожащими руками он пытался найти свой телефон на панеле машины. Нет, я что, дурак звонить в скорую? Нас же обоих упекут за употребление. Дрожащие руки набирали до боли знакомые цифры, Арс и сам заебался просить его помощи, но выбора не было. Он не хотел терять ещё одного возможного друга. — Пожалуйста, возьми трубку... **** Капли стекали по пластмассовой трубке прямо к иголке, которая передавала жидкость в кровь молодого парня. В этой до жути холодной комнате, что, казалось, пар сейчас выйдет из уст, стояли два молодых человека. — Это последний раз, когда я тебе помогаю с вещами, связанными с наркотой, — говорил с сжатой челюстью маленький, но статный мужчина, скрестив руки на груди. — Да, я понимаю. Спасибо, Серёга, — не отрывая взгляд от худощавого парня на больничной койке, произнёс парень повыше. Развернувшись, оба силуэта вышли из помещения, где прямо у двери стоял ещё один, перебирая пальцы. Он поднял свой взгляд на двоих мужчин и, перебегая глазами по коридору, подошёл к ним впритык. Арсений, достав из пиджака небольшой конверт, отдал его парню в медицинском халате и с глубоким вздохом ушёл прочь. Но, Матвиенко не пошёл за ним следом, а остался возле того парнишки, что-то обсуждая. Вроде бы Арсений ушёл не так далеко, но все звуки, окружающие его, казались лишь белым шумом. **** — Ты не понимаешь, я чувствую себя ахуенно! — говорил русоволосый парень с неаккуратными кудряшками. — Пойми меня, Антон, если тебя выпустили с больницы, это не значит, что мы опять можем Объебениться по пути в клуб, — закатив глаза, Арсений встал со старенькой кровати в обшарпанной квартире. Да, здесь явно неуютно. Даже язык не поворачивается назвать данное помещение домом. Это была старая хрущевка в не самом благоприятном районе. Несмотря на то, что трубы были горячие, стены были пропитаны холодом, отчего появлялись мурашки на коже брюнета. Арсений понимал, что для наркомана любой ультиматум и просьбы были лишь пустым звуком, потому что этому парнишке уже ничего не докажешь. Прокрутив в своей голове все возможные продолжения данного бессмысленного и такого же холодного, как эти стены диалога, Арсений лишь молча ушёл, захлопнув входную дверь и оставив парня наедине со своими мыслями. Наедине с тем, кого он больше всего боялся.