Хрустальный сервиз.

Он пылится в полуразбитом состоянии на положенной ему полке, проводит большую часть своей жизни за помутневшими стёклами буфета, создаёт развлечения для себя сам, а потом развлекает гостей своего многоуважаемого отца ничтожным видом и игрой на скрипке. Он сбегает из дома по ночам - залатать трещины дешёвой позолотой, скрыть внутренние переживания за натянутой, почти пугающей улыбкой, отвлечься от проблем, с парнем, чья роль в его жизни неопровержимо больше отцовской. Отец водит его в церковь, водит к доктору Гансу, строит из себя идеального на публику, стараясь слепить из сына что-то подобное себе. Чес водит его по промышленному району, водит в пабы, бары, на концерты в "Металлобазу". Он смеётся почти искренне, боясь получить осуждение за эмоции, постоянно боясь показаться навязчивым, глупым, чересчур и слишком. Он пьёт что-то терпкое и горькое и улыбка сползает с лица, уступая место слезам. Так давно не плакал... Всхлип - новый удар. Боится, дрожит, натягивает рукав рубашки на запястье. Не бейте. Нет-нет-нет. Не делайте мне больно. Не трогайте маму и Лидию. Его обнимают. Он в истерике отталкивает, притягивает обратно, обещает любить до последнего вздоха, до последней пролитой слезы, до последнего похода к врачу, до последнего... Чувак... Они прощаются, обещая друг другу, что встретятся у той же помойки ещё не раз. А ведь... Такой, только чуть получше, хрустальный сервиз есть у сослуживца отца. Но мы ведь сейчас совсем не о сервизах.