Угасающий свет

      Одиннадцатый предвестник довольно вздохнул, обхватив руками предплечье Чжун Ли. Лёгкий холодок ранней осени становился всё ощутимее по мере того, как заходило солнце в гавани Ли Юэ, и Чайльд был только рад прижаться к мужчине, спасаясь от усиливающегося ветра. В гавани было очень шумно, и Тарталья мог видеть, как мерцание города отражалось в тёмных глазах любимого. «Я мог бы гулять так вечно», — подумал мужчина, счастливый от того, что Чжун Ли был рядом с ним.       Чайльд позволил Чжун Ли взять инициативу, с радостью принимая всё, что может дать ему город. Половина веселья состояла в наблюдении за мужчиной в его лучшем виде, когда он интересовался связанными с фестивалем и городом вещами. Не то чтобы Тарталья был удивлен — Чжун Ли всегда питал страсть к культуре Ли Юэ, и его особый интерес к городскому «Фестивалю Призраков» был вполне очевиден, учитывая, что его единственный официальный титул — «консультант похоронного бюро Ваншэн». Чжун Ли подошёл к делу серьёзно, останавливаясь чуть ли не перед каждым артистом и торговцем. Чайльд тоже немного походил по магазинам, улыбаясь тому, как растёт коллекция безделушек, которые он собрал, с нетерпением ожидая отправки их своим братьям и сёстрам домой, в Снежную.       Слабый солнечный свет наконец померк, когда звезда опустилась за горизонт, и длинные тени, создаваемые многочисленными фонарями, отбрасывали причудливые фигуры на лица прохожих. Воздух и без того оживленного фестиваля казался почти электрическим, когда подошёл разгар вечеринки. Медленно, словно благодаря какой-то неведомой силе, люди начали собираться вокруг большого амфитеатра, возведенного в центре гавани. Артисты, одетые в яркие, несколько безвкусные костюмы и выразительные, экстравагантные маски, манили людей к местам, окружающим сцену. Чайльд мягко прижался к Чжун Ли, копируя его шаги. Он ценил культуру Ли Юэ, но она, безусловно, сильно отличалась от Снежной, и на этот раз парень меньше всего хотел привлекать к себе внимание. Консультант машинально провел ладонью по спине Тартальи, слишком заинтригованный праздником, чтобы остановиться и обратить внимание на нервозность партнёра. Но он был достаточно проницателен, чтобы интуитивно попытаться его успокоить. Мужчина заметил, что голова Чайльда прислонилась к его плечу, и почувствовал, как его мягкие рыжие волосы коснулись воротника.       Наконец, когда даже торговцы начали занимать места, Чжун Ли провел Чайльда перед одним из рядов кресел и аккуратно усадил его на свободное место. Когда мужчина сел рядом со спутником, он положил руку на бедро Чайльда и сжал его, в попытке приободрить, в то время как Тарталья положил свою руку поверх руки партнёра, переплетая их пальцы вместе. Вокруг стемнело, когда фонари, окружающие амфитеатр, один за другим погасли. Чайльд глубоко вздохнул. Он ненавидел тьму. Он ненавидел её с тех самых пор, как упал в Бездну. Воспоминания об этой чернильной темноте, заполонили его разум, ужас, который он испытывал, когда безымянные руки, когти и бог знает что ещё, разрывало его плоть в недрах самой земли. Чайлд потряс головой. «Я больше не в Бездне», — сказал он себе. Аякс поклялся, что никогда туда не вернётся и сдержал свое слово — он был здесь, в Ли Юэ, рядом с Чжун Ли, и предполагалось, что парень хорошо проведёт время. Он сжал свободную руку в кулак и вонзил ногти в ногу, отчаянно пытаясь найти опору. Громкое, гулкое эхо барабана отразилось в его груди и прервало размышления.       Началось представление. Артисты пробирались по узеньким проходам между посетителями, их голоса сливались в жуткий и навязчивый унисон песни и хорала. Узкие столбы пламени взметнулись на сцене, а движения исполнителей, казалось, замерли в мерцающих вспышках света. По мере того как нарастала безумная музыка, подпитываемая усиливающимся и более быстрым барабанным боем, песня достигла своего апогея и тяжело повисла в воздухе, в то время как зрители сидели, затаив дыхание. Город погрузился во тьму. Чайльд почувствовал, как его сердце подскочило к горлу, а мир закружился. Он должен был уйти. Сейчас же. Он нарушил данное самому себе обещание, он снова оказался в кромешной тьме Бездны, и ему было страшно. Он чувствовал, как призраки тех существ, которые пытались разорвать его на части, скользят по его коже, тянут его назад. Тянут его к смерти.       Чайльд едва заметил, как его рука выскользнула из руки Чжун Ли, когда он вскочил на ноги и перепрыгнул через своё место подальше от сцены. Его тело в Бездне научилось тому, чего не знал его разум: двигайся или умрёшь.       Лёгкие горели, когда Тарталья бежал так быстро, как только могли его ноги. Он врезался в заграждение и почти вслепую вылетел из центра города. Не раз он спотыкался о землю, чувствуя острую боль, пытавшись снова подняться, не сбив дыхание.       Было больно. Было очень больно — он не знал почему, и, боги, он снова был в темноте. Он не знал, куда идёт, и не знал, как отсюда выбраться. Всё, что он мог сделать — это бороться, чтобы удержаться на ногах, в попытках убежать от самой тьмы.

***

      Чжун Ли удовлетворённо наблюдал, как опоздавшие рассаживались по местам вокруг них, и тихий ропот толпы сменился почти полной тишиной. Он десятки раз видел это представление, которое вот-вот должно было начаться, но что-то в нём, казалось, привлекало его внимание каждый год. Мужчина с почтением наблюдал, как исполнители бродили среди зрителей. Он испытывал глубокое уважение к творцам всех форм, к тем, кто овладел своим ремеслом. Чжун Ли думал, что эти люди среди всех были ближе всего к созданию магии.       Когда гулкий барабан возвестил о начале представления, рука Чжунли осторожно коснулась руки Чайльда. Он был рад, что они могли вот так проводить время вместе, не работая и не плетя политические интриги. Они просто наслаждались обществом друг друга. Мужчина изучал лицо Чайльда, окутанное расцветающим и угасающим светом. Он мог видеть только вспышки и мягко улыбнулся, когда взгляд Чайльда обвёл амфитеатр. Чжун Ли было интересно, бывал ли его спутник на подобных представлениях в Снежной. Он удивился, что ему никогда не приходило в голову спросить Чайльда, сделав мысленную заметку поднять этот вопрос, когда они вернутся домой.       Когда музыка резко оборвалась, и город погрузился в темноту, Чжун Ли терпеливо ждал начала шоу. Он почувствовал, как рука Чайлда выскользнула из его и услышал тихий шум позади себя. «Чайльд? — Чжун Ли встал, повернувшись лицом к источнику звука. Чайльд!»       Даже с обострёнными чувствами, которые остались с ним, несмотря на то, что он был бывшим богом, мужчина едва мог разглядеть фигуру Тартальи, исчезающую в ночи. Страх наполнил грудь Чжун Ли, и он бросился за ним. Он не знал, что происходит, но у него было дурное предчувствие — в этом не было ничего хорошего.

***

      Чайльд упал на колени и вцепился в мягкую землю, его грудь вздымалась, а кислый привкус желчи жёг горло. Всё его тело трялось от напряжения, а голова кружилась — он рухнул на землю.       Он не знал, где он, он едва понимал, кто он такой. Он всё еще был в темноте, но после того изнурительного бега его тело, наконец, подвело его. Чайльд зажмурился, стараясь не упасть в обморок. Он не мог упасть в обморок, не сейчас. Он всё еще был в опасности, и остановка сейчас означала бы его смерть. — Чайльд? — послышался голос из темноты, и парень подпрыгнул. — Держись от меня подальше! — его голос обжёг горло. — Чайльд, клянусь богами, где ты? — Я сказал тебе держаться подальше! — он ненавидел, как дрожал его голос. — Я убью тебя, клянусь — держись от меня подальше! — Чайльд!       Он был ослеплён вспышкой света и, поднеся руку к лицу, Тарталья дико уставился вперёд, отчаянно пытаясь найти её источник. Окружённый сияющим янтарным щитом, перед ним стоял Чжун Ли. — С-сяньшэн?       Чжун Ли опустился на колени рядом с Чайльдом, беспокойство отразилось на его лице, когда он оценил состояние своего возлюбленного. — Чайльд… — он провел рукой по рыжим волосам, убирая с лица мокрую от пота чёлку, — Любовь моя, что случилось? Слёзы навернулись на глаза Чайльда, а его горло сжалось: — Я не-… я думал, что умру, я не могу вернуться, Сяньшэн, оно убьёт меня- — Ч-ш-ш, притормози, — Чжун Ли снял куртку и жилет, отложив их в сторону, и начал вытирать кровь, которая сочилась из порезов и царапин, украшавших руки Чайльда, — Вернуться куда? Чайльд зашипел от боли, когда мужчина начал обрабатывать его раны: — Во тьму, Сяньшэн, я не знаю, как я выбрался в первый раз, но знаю, что не выйду во второй. — Что ты имеешь в виду? — Чжун Ли прервал его. — Это просто ночь, любовь моя, но ты почти пересёк границы Ли Юэ… Чайлд быстро моргнул, когда до него начала доходить реальность происходящего: — Мы были… мы были в гавани, да? — Чайльд проговорил вслух, и Чжун Ли кивнул, — мы были на фестивале… Мужчина выдохнул в знак согласия: — Мы только сели, чтобы посмотреть представление, помнишь? — Его взгляд светился теплотой, когда он посмотрел на Чайльда, приложив ладонь к его щеке, — а потом ты вскочил на ноги и побежал. Кто-то причинил тебе боль? — Я… н-нет — запнулся Тарталья, — мы сидели, уже было довольно темно, но потом все огни погасли, и я… я вернулся, вернулся в Бездну. Я не мог этого вынести… Чжун Ли схватил его за плечи, слегка повернув лицом к себе, выражение чистого ужаса промелькнуло на его лице: — Ты был в Бездне? Чайльд отвернулся, слёзы потекли по его лицу, но он грубо вытер их тыльной стороной ладони. Гнев, смущение, стыд — все чувства отразились на его лице и выплеснулись наружу, когда он заговорил: — Я был глуп, — сбивчиво объяснял он, — я был всего лишь глупым ребёнком, думал, что смогу позаботиться о себе, но я был слаб. Я… я упал в Бездну посреди леса Снежной и не смог выбраться. Я не знал, что со мной случилось — где я был или что пыталось меня убить. Это была просто чистая тьма. Несконечаемая. И звуки- — Чайльд, — прервал его Чжун Ли, — Как долго ты находился там? -…около трёх месяцев. Глаза Чжунли расширились от шока: — …сколько тебе было? — Четырнадцать.       Тарталья поморщился, наблюдая за застывшим выражением лица Чжун Ли. «Глупо, — подумал он про себя. — Как ты можешь заслуживать его уважение сейчас, после того, как ты плакал о чём-то, что случилось много лет назад, о чём-то, что ты должен был забыть, о чём-то, что не должно было заставлять тебя убегать, словно ребенка, закатившего истерику-       Чжун Ли крепко обнял Чайлда, нежно придерживая затылок, другой рукой обхватив за талию. Чайльд сидел, ошеломленный. — Мне так жаль, — прошептал Чжун Ли Лицо Чайлда исказилось от шока. — Если бы я только знал тебя тогда, — пробормотал Чжунли, — я бы сделал всё, чтобы помочь тебе. Мне так жаль, что это случилось с тобой. Я понимаю, что сегодняшний опыт был ужасным и травмирующим, мне жаль, что я позволил этому случиться. Чжун Ли нежно поцеловал Чайльда в висок: — Пожалуйста, позволь помочь тебе.       Чайльд, наконец, расслабился в объятиях Чжунли, тихо всхлипывая и обнимая его за шею. Он кивнул, уткнувшись в мягкую ткань рубашки Чжун Ли, слишком эмоционально подавленный и физически израненный, чтобы что-то сказать. Чжун Ли встал, подхватил обмякшее тело партнёра и понес его обратно в Ли Юэ. А янтарный свет его щита ярко горел, пока они шли во тьме.