Я проиграл в этой игре

Стайлз Стилински попал к Винчестерам практически сразу после смерти отца. Стайлзу было лет 13, когда он впервые столкнулся со сверхъестественным. В его отца вселился обычный демон, но что может тринадцатилетний паренек сделать против адского отродья, о существовании которого он и не слыхал раньше? Конечно, ничего. Ему оставалось только бежать, если он хотел остаться в живых, но у Мичислава (да, мальчишку звали именно так), как, впрочем, и у его отца, было чересчур сильно развито это острое чувство геройства, что он запер входную дверь на замок и выкинул ключ через окошко для собаки. Сам же спрятался под кухонным столом, моля о спасении. Но кто его спасёт, если никто не знает, что случилось со всеми любимым шерифом Стилински? Громкий ляг от падающий ножей заставил Стайлза зажать рот ладонями, сдерживая крики. Он был уже близко, времени бежать уже не было. Голос отца был непривычно высоким и неприятным для ушей, будто из фильма ужасов вышел главный злодей. — Где же ты, Стайлз? Выходи, папочка тебя уже обыскался. Тогда входная дверь буквально вылетела с петель; мальчик понял это по грохоту, что раздался, когда она упала на хлипкий деревянный пол; раздалась череда выстрелов. Затем послышался крик, Стайлз все еще не решался даже выглянуть из-за кухонного стола. — Сиди на месте, пацан! Голос был знаком, но малец не могу вспомнить, где он его слышал. Он поджал под себя колени и прикрыл глаза до странной боли, когда все начало рябить. Может быть, когда он их откроет, этот кошмар закончится. И все окажется просто страшным сном. Стайлз выполз из-за стола, когда снова услышал этот голос. Почему-то на подсознательном уровне он доверял его обладателю. Образ в голове был совершенно невообразимый: статный молодой человек, нет, скорее мужчина, в самом расцвете сил, с приятной улыбкой и огоньком в глазах. Но на него смотрели уставшие холодные стеклянные, будто неживые глаза, лицо было исполосовано ножом, и на нем красовались маленькие капельки крови, а о улыбки не могло идти и речи: это был звериный оскал. Его звали Дин Винчестер, и это он убил отца Стайлза. Стайлз долго смотрел на тело отца, что распласталось на полу. Множество отверстий от пуль красовалось на его животе и груди. Его застрелили и даже не как человека, а как чертово животное! Мальчик чувствовал, как кровь начала закипать в жилах. Он поднял на парня свои глаза, и, черт возьми, они были намного холоднее. — Ты гребанный монстр. — Да, может быть, я настоящий монстр, — Дин схватил пацана на шкирку, времени рассусоливать данную ситуацию у него не было. — но, если бы я не сделал этого, ты бы лежал мёртвый вместо него. Так что, будь добр, прояви каплю уважения и закрой свой рот. Стайлз смотрел на Дина с ненавистью. В тот день он усвоил древнее правило, что старо как мир: убей или убьют тебя. В этом плане он проникся уважением к Дину, ведь тот прекрасно знал это правило и был решительным в такие моменты. Но как бы Стайлз ни уважал его, он всегда будет его ненавидеть. Стайлз стал жить у Винчестеров, потому что остался сиротой, а Сэм моментально проникся добротой и заботой к маленькому тринадцатилетнему мальчику. Он старался помочь ему пережить потерю отца, но все прекрасно понимали, что только Дин сможет помочь ему оставить это в прошлом. У Дина была такая же болезненная привязанность к отцу. Когда тот умер, продав душу за жизнь старшего сына, Сэм легко справился с этой потерей. Он никогда не чувствовал отцовской любви, отцом для него был скорее старший брат и старина Бобби, а не какой-то незнакомец, из-за которого он лишился нормального детства. С Дином была совсем другая история, и отец был для него своеобразным кумиром. Он делал все, чтобы заполучить хоть малую частичку его внимания. И когда отец умер, Дин чувствовал себя потерянным. Прямо как Стайлз. У Дина и Стайлза была та странная связь, что развилась на фоне их привязанности к своим отцам. Поэтому и мальчик проводил больше времени с Дином и старался перенять каждую его даже самую маленькую и совсем незаметную привычку. Он понимал, что только если он будет таким же, как старший Винчестер, то сможет пережить абсолютно любую преграду, что будет стоять на пути к его цели. Стайлз не идеализировал Дина, не поклонялся ему, не считал своим кумиром и ни за что на свете не позволил бы себе такого. Он уважал его, уважал с того самого дня, как увидел его с окровавленным лицом и пистолетом, из дула которого тонкой струей шёл дымок. И Дин испытывал к мальчику такое же чувство, потому что несмотря на свой юный возраст, он держался молодцом. Но все понимали, что Стайлз словно бомба замедленного действия, что его уважение напускное и неестественное и обратный отсчёт уже пошёл. Стайлз стал жить с Бобби Сингером, так как братья были часто в разъездах. Бобби привык воспитывать малолетних неугомонных мальчуганов, благодаря Винчестерам у него был хороший опыт в этом деле. Он устроил Стайлза в местную школу, чтобы «хорошие мозги» пацаненка не пропадали даром, а после уроков объяснял ему, как держать в руках ружьё, как бороться с призраками, демонами и прочей нечистью, научил его копаться в автомобилях (у Сингера была огромная свалка старых машин, где Стайлз проводил большую часть своего свободного времени). Их обоих устраивала такая жизнь: спокойная, размеренная, без всяких происшествий. Конечно, с приездами братьев она становилась более интересной, но, естественно, не надолго. И вскоре их спокойной жизни настал конец. Стайлзу было семнадцать, когда Дин получил марку Каина от верховного рыцаря Ада. Он смотрел на лицо Кроули, тогда ещё короля Ада, и когда тот перекрестился, понял, что все даже хуже, чем можно было себе представить. Дин свалился на пол, когда принял метку, его лицо исказилось в гримасе боли, а из глаз, полных отчаяния и безнадеги, хлынули слёзы. Стайлз улыбнулся про себя: он себя чувствовал так же, как и Дин сейчас, когда смотрел на тело отца, и хотя прошло уже почти пять лет, боль не утихла. Когда Дин отключился и Кроули подбежал к нему, чтобы проверить, жив ли он вообще или нет, Стайлз тоже сдвинулся с места. Было бы странным, если бы он остался стоять на месте. Старший Винчестер практически не дышал, и король Ада пытался привести его в сознание. Жизнь после этого действительно пошла под откос. Стайлз не узнавал Дина, от слова совсем. Мужчина стал более жестоким и взвинченным, реагировал на каждый малейший промах и косяк. Стилински перестал чувствовать себя в безопасности в доме, где провёл долгие годы. Ни Сэм, ни Бобби не могли защитить его от Дина и его внезапных вспышек агрессии. Дин и сам не хотел этого делать, но контролировать себя у него получалось все хуже и хуже. Один раз он ударил парня за то, что из-за него они упустили оборотня, за которым охотились в течении нескольких месяцев. Конечно, это было импульсивно, со злости и от полнейшего разочарования. Когда Стайлз коснулся горящей разбитой губы, он понял, что назад дороги уже не будет. Они двигались по финишной прямой, он и Дин, и никто не мог точно предсказать, кто выйдет из игры первым. — Ты монстр. — формулировка не менялась. Менялся Стайлз. Вот он лежит на полу, пытаясь отойти от мощной пощечины. Вот удерживается за книжные полки; они обваливаются под его весом, и книги падают на пол, Стайлз вместе с ним, толчок был слишком сильным для его хрупкого тела. Вот он прижимает тонкие костлявые пальцы к разбитой губе. Отпора он не мог дать. Что может сделать мальчишка против взрослого мужчины? Он был пушечным мясом, бойцовской грушей. До одного дня. Стайлз начал слышать странный голос в своей голове с начали весны. Он был невнятный, но потом стала ясной фраза, которую он твердил вновь и вновь: впусти меня, впусти меня. О своей «проблеме», если это вообще можно назвать проблемой, Стилински не решился рассказать никому. Он был уверен, что справится сам. Что тут такого: угомонить настырный голос в своей башке? Он не справился. Он впустил голос, лишь бы он заткнулся. Лишь бы он пропал. Лишь бы исчез. Но теперь у руля был не Стайлз Стилински. Древнее существо, озлобленный лис, именуемый «Ногицунэ». Теперь он главный. Теперь он начнёт мстить. И кровь заполнит маленький домик Бобби Сингера и запачкает безупречно чистую Импалу. Дин зашёл в дом после очередной охоты. Он был уставшим, вымотанным. Вампиры знатно потрепали как его, так и его нервишки, и все, чего он хотел - это тёплый душ и бутылочка пива. — Бобби? — дверь ударилась о стену, когда Дин открыл ее настежь, парень аж прищурился. — Бобби, ты дома? Ответа не было. Винчестер расслабленно обтер подошвы ботинок о коврик и сделал ещё один шаг. — Ну привет, Дин. — сбоку на него налетает Стайлз. Вид у него был, мягко говоря, путающий. А эта гримаса, оскал на лица - все такое же как и у самого Дина в их самую первую встречу, когда старший-Винчестер пропустил через шерифа Стилински несколько пуль. Парень держал в руках старую бейсбольную биту, которая раньше мирно себе покоилась на одной из полок книжного шкафа. Она была такая глянцевая, с большим автографом, занимавшим всю лицевую часть. Бум! — удар пришёлся прямо по лицу, нос хрустнул. Это сто процентный перелом. «Все правильно. Мы делаем все правильно.» — голос Ногицунэ был все громче, а крик Стайлза медленно затихал в бездне. Дин подался вперёд на согнутых коленях. Боль была непередаваемой, и лис с удовольствием смотрел на его страдания. Он питался болью и разрушениями, и сейчас он чувствовал себя на пике. Бум! — второй удар пришёлся по спине, Дин прогнулся и, не устояв, падает на пол. Ковёр с непонятным орнаментом тут же запачкался хлынувшей из носа кровью. Бум. Третий удар был самым сильным. Дин развернулся, чтобы видеть противника, как получил по виску. Его голова неестественно быстро повернулась на бок, и он свалился в отключке на пол. Снова. Крик Сталйза становился все тише, а власть Ногицунэ все сильнее. Тонкие пальчики обхватили мощные ноги в ботинках и потащили за собой в подвал. И откуда в таком хрупком тельце столько силы? И нет, не думайте, что тут сыграла роль своеобразная помощь Ногицунэ. Нет-нет. Стайлз жил годами, подпитывая себя ненавистью. Сейчас он на пике своих сил, и лис просто воспользовался этим. Бум-бум-бум — тело Дина тяжело скатилось по ступенькам в подвал. Стайлз усадил его на стул и связал по рукам и ногам, вроде бы крепко. Старик Бобби не зря потратил неделю, если не больше, на то, чтобы научить его завязывать прочные узлы. На лице парня возникла улыбочка, такая мерзкая, что лицо было неузнаваемо. Ногицунэ ликовал. Уверенность лиса пошатнулась, когда он увидел очнувшегося Дина. Казалось, что здесь в плену находится не Винчестер, а сам Стайлз. Он сидел расслабленно, даже как-то беззаботно, будто все так и должно быть, а Стилински, если он мог ещё так себя называть, укрывался в темноте, как мышь, как незваный гость. Дин закатил глаза. Исход был предопределён очень давно, ещё пять лет назад. Лишь вопрос времени - случится это сейчас или чуть-чуть попозже. — Чего спрятался, Стайлз? — голос Дина казался вполне дружелюбным, но они оба знали, что при удобном случае Винчестер раздробит череп мальчишки о своё колено и ничего не почувствует. Парень поджал губы, что они сложились в тонкую линию; в темноте, конечно, этого не было видно. Шаг вперёд: его лицо тут же осветил тусклый желтоватый свет от старой электрической лампочки, которая с противным лязгом качалась прямо над Дином. — Хах, — немного истерический смешок. — сохраняешь последние нотки позитива? Поверь, они тебе понадобятся. Тук-тук-тук. Пальцы побежали по металлическому столу; парень, словно лиса, приближался к Винчестеру, аккуратно и медленно. Остановился. Его взгляд остановился на небольшом молоточке, лежавшем на столе; он был ржавым и немного заострённым. — Где Сэм и Бобби? — О, за них не беспокойся. — в руках молоток лежал комфортно, он был лёгким, замахиваться тоже было удобно. — Тебе не о них стоит переживать. Дин не успел опомниться, как закричал от боли; из его ноги уже торчал огромный ржавый гвоздь. Боль казалась действительно нереальной, будто все внутри выворачивалось наизнанку. Дин почувствовал подходящую к горлу тошноту. — Ой-ой-ой, какой же я неосторожный! — улыбка на лице парня была далеко не доброй, как мы помним. — Твою рану нужно срочно продезинфицировать, иначе зараза может распространиться! — Только попробуй, мелкий паршивец. — прошипел Дин сквозь зубы, как в тот же момент замычал. В ноге щипало так, будто кто-то усердно ковырялся в ране. Страдания Дина казались раем для глаз. Как на его шее вспухли вены, лицо покраснело, губы стали искусаны до крови, глаза тоже опухли. Лишь дьявольская ухмылка не хотела сползать с его лица, ещё не повреждённого. Стайлз изощрялся как мог. У него был богатый репертуар и довольно разнообразный. Дин чуть не задохнулся, когда паренёк пытался задушить его полиэтиленовым пакетом. Стилински отрезал ему мизинец на правой ноге и решил не останавливать кровотечение. Слово «монстр» кровяными каракулями растянулось на торсе и груди, тоже жутко кровоточило. На лбу красовались красноватые пятна от бейсбольной биты. Но Дин все равно чувствовал себя хозяином этого вечера. Побитый, весь в крови, это он управлял балом. Он руководил представлением. — Заканчивай с этой ерундой, Стайлз. — он выдохнул, немного тяжело, что-то сдавливало грудь. — В этой игре тебе не победить. Игра? Он все это… весь этот ужас считает игрой? Стайлз в клетке собственного разума взвыл от боли, Ногицунэ лишь хохотал. Веселье только начиналось. — Это моя игра, Дин. — голос паренька похолодел, и Винчестер именно в этот момент понял, что все это время это был не совсем Мичислав, черт его возьми, Стилински. Его темная сторона, скорее. Ещё один монстр, которого следует уничтожить. — О, правда? — Дин хотел рассмеяться, но в легких болью отдавалось каждое слово. — Ты не можешь победить меня в моей игре. Стайлз не стал церемониться. Времени нет рассусоливать. Ещё один удар молотком, теперь уже по лицу - стул вместе с Дином опрокидывается на пол. Стилински проверяет пульс по артерии на шее. Пульса нет. Дин мертв. Монстр, которого он уважал и ненавидел на протяжении пяти лет, если не больше, больше не существует. Это конец. Цель достигнута. Но где удовлетворение? Его нет. Будто это не конец, и дальше что-то будет. И действительно. Дальше следует лишь хаос. Бум! Стайлз сидел в библиотеке, когда услышал неприятные для ушей звуки. Бум-бум-бум. Он не мог понять, что это было, и поэтому сидел на месте, прислушиваясь. «Уходи отсюда!» — прошептал Ногицунэ, но Стайлз сидел, как вкопанный. Будто его парализовало. Бум! От двери отлетает брусок дерева. Из образовавшейся дыры виднеется топор. И пара глаз, затянутых чёрной пеленой. — Привет-привет. Медленно и растянуто, каждое слово было сказано четко, по слогам. Стайлз не мог поверить. Он оставил его там. Он проверил пульс. После таких ударов просто не выживают. Он не мог выжить. Он проверил, он был мертв. Мертв, черт его возьми. Удары топором начались с новой силой. Дин кромсал дверь, не собираясь останавливаться. Будто бы он представлял вместо этой двери Стайлза. И мстил за его маленькие пакости. Стилински понял, что пора бежать, когда лис начал громить его подсознание с новой силой, снова захватив управление. Чтобы он не творил, пока был у руля, Стайлз находился во временной безопасности, а значит это все было лучше для него. Парень закрыл дверь библиотеки с противоположной стороны и побежал прочь как раз в тот момент, когда другая дверь слетела с петель. Стайлз бежал, как напуганный зверёк. Ему нужно было собраться с мыслями и обдумать дальнейший план действий, но времени на это не было. — Давай закончим эту игру, Стайлз! Лязг от топора, который тащился прямо за Дином по полу, противно резал уши. Стилински зажмурился, ладонями прикрыл холодное уставшее лицо, усиленно растирая его, дабы прийти в чувства. — Где ты, Стайлз? Или мне обращаться к тебе по другому? «Он узнал про нас.» Но как? Как он это понял? Стайлз выдохнул от чувства полной безоружности. Но иного выхода не было. Между ними был лишь длинный коридор, Дин крепко сжимал в руке топор. Стайлз почувствовал неожиданный приток сил, и у него появилась призрачная уверенность в том, что он уйдёт отсюда живым. Они оба уже не были прежними. Они обернулись своими самыми страшными кошмарами: Дин превратился в монстра, ужасного монстра, не чувствующего ничего, совершенно ничего; а Стайлз стал копией Дина. Стайлз быстро понял, что бежать нет смысла. Как бы он не пытался спрятаться, Дин рано или поздно найдёт его, это лишь вопрос времени. Живым из маленького домика выберется только один. И Стайлз сделает все, что это оказался он сам. «Я помогу.» Слова Ногицунэ не придавали надежды. Парень быстро огляделся в поисках оружия: на одном из стеллажей он заметил катану, за заржавевшими кусками металла она блестела, отдавая яркими бликами. Стилински просунул ее в рукав толстовки, чтобы не было слишком заметно. Парень выглядывает из-за угла, но тут же отскакивает обратно. Ещё бы секунда - и Дин разрубил бы его голову на двое. Топор застревает в стене, и Винчестер делает усилие, чтобы вытащить его. Он тяжело дышит от осознания своего бессилия, дыхание сбилось к черту. — Ты всегда любил все усложнять, и в этот раз отличился. Топор с громким лязгом коснулся пола. Стайлз вжался в угол за стеллажами, но понимал, что тем дольше он там находится, тем ниже его шансы выйти отсюда живым. Холодный металл катаны плотно прижался к руке, и Стилински почувствовал, как вниз скатилась струйка крови. Черт. Глаза Дина завлекла темная пленка, все тело мгновенно напряглось, будто бы в нем проснулся давно спавший зверь. Запах крови прошёл через ноздри и с силой ударил в мозг. — Где ты, паршивец? — он заходит за угол, раздвигает стеллажи, запах крови начинает яро усиливаться. Он тут, Дин его нашёл, сильнее сжимает топор, чтобы ударить. Прямо по голове, один удар - и все, конец, Стайлз не переживет это, каким бы крутым он теперь не был. Но там его не было. В истерии и разочаровании Дин опрокидывает один стеллаж за другим, пока все не оказывается на полу. Гнев начинает захватывать все сознании, и в порыве ярости он начинает кромсать топором и стену. Она была некрепкой, хлипкой, будто бумажной, отшметки разлетались по всему коридору. Но кроме полого пространства там ничего не было. Стайлз будто испарился. Неожиданно Дин закричал от боли. От неожиданности он выронил из рук топор, и тот с громким лязгом свалился на пол. Винчестер медленно опустил глаза на свою грудь, из которой торчало острие катаны. Мужчина осел на пол, а затем, сделав одно усилие, развернулся, чтобы увидеть лицо парниши. Стайлз видел, как губы Дина начали окрашиваться кровью. Маленькие сгустки слетали с его губ, он будто задыхался ею, закашливался, будто бы она перекрыла ему кислород. Мерзкое зрелище, но ему нравилось смотреть, как он мучается. — Гаденыш, — каждое слово давалось с усилием. — нашёл же, что выбрать. Стайлз подошёл поближе и резко вытащил катану из ослабленного тела Винчестера. Наконец, у него появилась возможность хорошо разглядеть ее. На клинке красовались непонятные письмена, и Стайлз быстро понял, что она была не простая. Зачарованная. Стилински выбрал ее исключительно в целях самообороны и знать не знал, что она сможет прикончить Рыцаря Ада. И вот, удар в сердце - и конец их истории. Конец этого долгого пути ненависти и вражды. Стайлз почему-то мешкал. Дин уже окончательно свалился на пол, одно ранение этой катаной знатно его обессилило. — Знаешь, — он говорил шепотом, сил говорить в полный голос уже не было. — если бы не я, ты бы не смог сделать этого. Стайлз почувствовал, как его глаза наливаются кровью. Даже на смертном одре Дин смеет усмехаться над ним. — У тебя кишка тонка, Стайлз. Если бы не я, ты бы не смог провернуть все это. Кровавая улыбка на лице Винчестера была омерзительной. — Так что я жду слова благодарности. Стайлз медленно подошёл к нему, катана с лязгом волочилась за ним, присел и быстро, без лишних слов, вонзил клинок ему в точно сердце. Тук-тук, тук-тук. И оно перестает биться. Дин делает последний вздох, его губы остаются приоткрытыми, и он закрывает глаза уже навсегда. Две сломанные жизни уже ничем не починишь. Стайлз долго сидел рядом с мёртвым телом, не чувствуя никакого угрызения совести, а лишь любуясь, прежде чем прошептать в пустоту, как дань уважения: — Спасибо за все.