День изменивший жизнь

      Это случилось неожидано. Ещё утром я говорил с ней, в обед тётя вызывала скорую, чтобы проклятую пневмонию хотя бы в больнице начали лечить так как нужно, а не хилым антибиотиком и уколами от кашля, которые назначил семейный доктор. Вечером она звонила, в девять вечера я ещё слышал ее голос.       — Меня прокапали, но мне все равно плохо.       — Бабуль, от одной капельницы не станет лучше, ты же знаешь, — произнес я разговаривая с ней по телефону. — Завтра ещё прокапают и тогда можно уже делать какие-то выводы. А сейчас отдыхай, а утром позвонишь, когда будет время.       В четыре утра в больницу с той же пневмонией мы отправили и дедушку, все же там лечение лучше. Покрайней мере мы так думали.       В шесть утра тётя разговаривала с лечащим доктором дедушки, повергла его в шок от бредовости лечения семейного доктора. В шесть тридцать звонок на телефон с неизвестного номера… Бабушка… Она умерла во сне, уснула и больше так и не открыла глаза. Да, она умерла как хотела — первой и не мучаясь.       В шесть часов сорок минут фитнес браслет разбудил меня лёгкой вибрацией на руке и я убежал в другую комнату, чтобы не разбудить маму разговаривая с тетей.       — Наруто, — всхлип в телефон, — бабушка умерла…       — Что? Как? Это… Оши… Ози… ошибка? — язык заплетался, не позволяя выговорить слова, все тело словно онемело, сердце даже перестало биться, а в голове пустота. — Но она же своими ногами ушла в скорую, она же звонила вечером! Как такое возможно?!       — Сказали она умерла во сне.       Для меня время остановилось, мозг просто отказывался воспринимать слова от звонившего, я пытался ухватиться за любой шанс.       — Может… может они ошиблись? Может это не бабушка? — дышать было тяжело, а пустота разрасталась словно черная дыра поглощая всего меня. — Может они не ту карточку взяли и по ошибке вам позвонили?       — Не думаю.       Тётя плакала в телефон, я ходил по комнате наматывая круги. Это был словно сон. Точно, сон! А как избавиться от сна? Правильно, ущипнуть. Это я и сделал, но не помогло, я все так же был в гостиной с телефоном в руках, который передавал плач любимой тёти. А если сильно зажмурить глаза и открыть их? Я раньше так часто заставлял себя проснуться в моменты плохих снов. Я зажмурился, так сильно, что открыв глаза темнота помещения превратилась в серость с летающими блёстками. Но увы я все так же был там, где и узнал новость о смерти бабушки.       Я знал, что когда-то это случится, все же возраст уже далеко за семьдесят. Но я не ожидал, что обычная простуда переростет в пневмонию, а уже она приведет к смерти.       К смерти близкого человека никогда не бываешь готовым, даже если понимаешь, что это может быть в ближайшее время. Да узнав эту новость во мне, что-то оборвалось внутри, но ещё нужно было сделать то, что было ещё хуже, сообщить маме эту новость, то чего она больше всего боялась, ибо винила себя в том что заразила всех. Ведь кроме бабушки и дедушки были больные ещё и мама, и брат, и его муж, да и я. И только у меня и бабушки с дедушкой были пневмонии, остальные отделались острым бронхитом. Но мне нельзя было расклеиваться, на мне были уколы, которые делал всем. Мама… Она ведь только пошла на поправку, только начала кушать, улыбаться, ходить дальше туалета. И тут сообщить ей о смерти ее мамы…       Я никогда не забуду, как она плакала, как задыхалась от слез, как я пытался ее успокоить, чтобы она могла вдохнуть спасительный воздух. А дальше сообщить всем остальным, брату, племяннице, папе… И главное дедушке…       Этот день был для меня очень тяжёлым, да и не только для меня, для всех. Мы просто лежали с мамой в обнимку и плакали, говорили и плакали. Ничего не хотелось, просто лежать и чувствовать тепло родного человека. Обнимая маму мне было проще, не знаю как ей, но мне было проще.       Но пришлось оторваться от спасительного тепла мамы и бежать заниматься организацией похорон. На меня орал брат, что я сам с пневмонией, мне нельзя, но выбора нет. Я и тетя бегали по ритуальным службам, заказывали все нужные процедуры, а когда зашли в комнату, где выбирают гроб, венки, платки, свечи… Я никогда не был в морге, но сейчас было ощущение, что я именно в нем. Холод пробирал до костей, вокруг множество различных гробов, траурных венков, хрестов… Меня словно пронзило огромным куском арматуры к полу, не позволяя сделать шаг или вдохнуть. Но опять же, выбора не было и пришлось выбирать, отвечать на вопросы, ходить между всем этим.       Как только мы покинули злощастное место и вышли на воздух я смог вдохнуть полной грудью, но естественно тут же закашлялся, пневмония берет свое, но сейчас мне было все равно на свое здоровье, главное организовать бабушке достойные проводы.       Сколько раз мне звонили и спрашивали, как по мне самый дебильный вопрос, который можно задать в этот момент — ну что там? Люди! Что вы, блять, хотите от меня услышать?! «Ой, бабушка жива, то ошиблись карточкой» или «Бабушка воскресла» восстала блять из мертвых? Что вы хотите услышать в ответ от меня задавая этот вопрос в данной ситуации? Я сам надеялся, что забирая вещи с больницы нам вынесут чужие. Я представлял эту картину, как закричу: «Это не ее вещи, моя бабушка жива!» Но нет, вещи ее. Но все равно, я продолжил надеяться, что ритуалка привезет нам не бабушку в гробу, а какую-то чужую женщину. Я понимал, что это глупая надежда, что я просто не хочу принять, что ее больше нет. Что уже больше не будет так как прежне. Она больше не позвонит утром и не позовет завтракать, не будет ворчать по поводу моей прически, не свяжет теплые носочки, не придет в гости, больше не будет частью праздников, не будет тем, кто всегда выслушает и поможет чем сможет. Бабушка больше не сыграет со мной в карты, не посмеётся с моих рассказов о работе и не оценит мои творческие умения. Она не увидит меня на свадьбе, не будет ее частью. А ведь я уверял ее, что она увидит все это, ещё и с правнуками будет помогать. Но…этого не случится уже никогда.       Но было ещё то, что мы так и не решились сделать. Дедушка жил в полном неведении. Мы боялись, что узнав эту новость, он не переживет. Одни родственники нам советовали пока не говорить, хотябы пару дней, другие говорили не сообщать ему пока не выпишут, а третьи что нельзя от него это скрывать. В итоге я не выдержал и сказал, он имеет право знать о смерти жены, с которой прожил больше шестьдесяти лет. Правда я пожалел об этом, когда через час он позвонил сообщая о том, что уходит с больницы. Мы и просили его остаться, умоляли, но он ни в какую, а он упертый, если так решил, то так оно и будет.       Два дня до похорон я чувствовал бабушку рядом, то словно она погладит меня по голове, то по спине, то видел ее в окне, когда мы все в месте сидели в их доме и говорили. Она, казалось, была рада, что мы не горюем постоянно, что не умывается слезьмы безпрерывно. А мне хотелось плакать, постоянно, не переставая, просить прощение за все, за то что мог обидеть, что мог повысить голос… За все. Но я не мог, нельзя, я должен быть сильным ради мамы, дедушки, тети.       Сидя с дедушкой вдвоем в их доме я все ждал, когда зайдет бабушка, я не мог поверить, что больше она не вернётся, что не зайдет в гостиную. Было острое ощущение, что она просто вышла и через минуту вернётся. Но она не возвращалась.       Эти дни были словно сном. Сплошным тяжёлым страшным сном, который был реальностью, новой реальностью, которую я не хотел, но этой реальности было глубоко фиолетово на мои или чиь-либо другие «хочу».       В первый же день после своей смерти бабушка приснилась племяннице, она явно попрощалась с ней. На девятый день мне, хотя до этого она мне тоже снилась, но я не запоминал как именно, просто просыпаясь знал, что мне она снилась. А на десятый дедушке.       День похорон… В этот день разбились последним мои надежды на возможную ошибку, хоть я и сам понимал, что мои надежды абсурдные. Четверо парней привезли гроб с женщиной внутри, установили и… Этой женщиной была моя любимая бабушка. Это были самые длинные сорок минут в моей жизни, они мне показались вечностью. Я неотрывно смотрел на нее, просил прощения и повторял в голове: «Открой глаза. Давай бабушка, открой глаза». Но она не открывала, а когда я коснулся ее рук, то ужаснулся от температуры, они были ледяные, хотелось закричать от обжигающего холода. И лицо у нее такое же холодное. Бедные ручки были синие от капельниц, снова не смогли попасть в вену. Лицо бледное, губки синие, как и ноготки. Но это не удивительно, пневмония спровоцировала острую сердечно-легочную недостаточность.       Как же я ещё раз хотел увидеть ее глаза, услышать ее смех, ощутить ее руки в своих волосах, просто знать что она жива и со мной. Что она есть в моей жизни, живая, а не в чертовом гробу под тонной земли. Да, я знаю, что души умерших всегда будут смотреть на нас с небес, что они всегда будут рядом в наших сердцах, но это не то. Этого мало, катастрофически мало. Постепенно я начну забывать ее голос, ее нежность и теплоту рук, спокойствие и уют, которые всегда бабушка дарила. Но я не хочу забывать! Я хочу, чтобы она была жива! Чтобы не было этой чертовой пневмонии! Чтобы приславутый семейный доктор не херней занимался, а лечил нормально, назначал нормальные препараты, а если не в силах справится, чтобы давал направление в больницу раньше. Возможно положи в больницу бабушку раньше она была бы жива. Возможно не настаивай я на том, что не нужно отправлять ее в больницу там ведь можно и посерьёзнее подхватить, она была бы жива. Я теперь всегда буду винить себя в ее смерти.       Не знаю сколько должно пройти времени, чтобы я полностью принял факт ее смерти, привыкнуть, что ее больше нет. Но по сути это уже не изменит того, что жизнь моя и моей семьи больше не будет прежней. Двадцать шестое октября две тысячи двадцать первого года — день когда жизнь разделилась на «до» и «после», день когда злодейка судьба забрала любимую бабушку, жену и мать.

***

      Обязательно пройдет время и им станет проще, да их жизнь изменится, они научатся жить без любимого родного человека. Судьба не злодейка, она идёт своим прописанным заранее чередом, за печальными событиями обязательно придут хорошие, потеряв кого-то обязательно придет кто-то в замен.       Наруто, к примеру, через месяц после трагичных событий в их жизни встретится с молодым парнем по имени Саске, который сначала станет просто другом, а к лету мужем. А к новому две тысячи двадцать третьем году Узумаки подарит любимому мужу прекрасного сына и дочку. Горечь от потери бабушки никогда не пройдет, она заглушится, но всегда будет глубоко в душе, собственно как и любая потеря близкого человека. Но у него будет те, кто поддержат, подарят тепло, ласку и заботу, те ради кого нужно жить, а бабушка всегда будет смотреть на него с небес и радоваться за своего любимого внука и его семью.