Доспехи для сердца

Проснулся оттого, что кто-то что-то бубнил над ухом. Хотел было накрыться одеялом с головой, избавляя себя от противной какофонии, да только руки схватили воздух. Нету одеяла. Но бубнеж и так уже стих. — Илинэйр? Ты меня слышишь? — спросил источник шума. — Слышу, — хотел было сказать я, да только не издал ни звука. Это как понимать? — Илинэйр, тебе не стоит напрягаться, после такой тяжелой травмы следует долгое восстановление, — поделился со мной мужчина. Я предпожил, что это врач. Только какая еще травма? Я поводил взглядом по месту, где по идее находился говорящий. Ни-че-го. Только стол у кровати и темные доски пола. Что за чертовщина. — Хозяин, ты не видишь меня? — раздалось над моей головой. — Это же я, Джаспер, твой лучший друг, — голос у меня прорезался, когда я от страха заорал, а все почему? Над моей головой материализовалось лицо. Точнее, проявился весь силуэт. Синеватый, полупрозрачный образ молодого мужчины в цилиндре. Джаспер, как он назвался, сидел на столе, закинув ногу на ногу, и задорно покачивал остроносой туфлей. Вот только… — Ты что, привидение? — спросил я очевидное. — Ага, ну классно же? — широко улыбнулся Джаспер, демонстрируя идеальный прикус. — А ты сильно головой ударился. — Да не то слово, — заторможено отреагировал я, задумываясь. По ходу, не дома я. По крайней мере, там, где я жил раньше, привидения с утра пораньше людей не будили. Да и вообще… Где я? Ну не родная это спальня. Да и, подозреваю, что после того, как я удачно ночью переходил железную дорогу в сером спортивном костюме, от меня должно было мало что остаться. Знаю, дурак, нефиг было на пробежку не вовремя выходить. Я, по всей видимости, умер, поэтому и попал сюда. Где это «тут» я пока не знал, но у меня был ценный источник информации. Который, отодвинув свое мерцающее лицо от моего, сейчас опять что-то бубнил. — …умерев на камне, воскреснет Он в воде и познает в песке разлуку, три народа смирит, двоих получив за услугу… — Джаспер обгрызал заусенец на призрачном пальце, обрывая странный поток мыслей. — Ты что, стих читаешь? — поинтересовался я, заметив в бубнеже привидения своеобразный ритм. — Лин, ты правда ничего не помнишь? — почему-то печально выдал Джаспер. Я покачал головой. Призрак вздохнул. — Ну я же проклят вечно повторять «Книгу знамений». Я поэтому в этом мире остаюсь. Ты привязал меня к себе, когда тебе было… э-э… ну, лет семь, — пожал плечами мужчина. — А сейчас мне сколько? — спросил я, решив ничему не удивляться. — Так двадцать же ж, — приподняв цилиндр, почесал макушку Джас. И тут я обратил внимание на его острые уши. — Ты эльф? — Обижаешь, — надул губы призрак. Потом глянул на меня, понял по моему лицу, что я не то чтобы собирался его обижать, и тяжело вздохнул. — Дроу я. — Темный эльф? — предположил я, за что удостоился почти презрительного взгляда. А я что? Я не виноват, что призрачная форма у друга этого тела не передает цвета. У Джаспера и фрак синий, и цветы в петлице, и кожа. — Хорошо, спишу это на твою болезность и на этот раз прощу. Дроу я! К эльфам никакого отношения не имею, — отвернулся призрак, скрестив руки на груди. — Прости, Джаспер, я сильно мозги отбил, кажется, всю память отшибло, вот и говорю всякую чушь. Ты это, не обижайся, я ж не со зла. Ты только никому не рассказывай о таком, а то мало ли что подумают, — передернулся я. — Конечно, друг. Можешь на меня рассчитывать! — клятвенно заверило привидение, глядя на меня с сочувствием. Оказалось, слышу Джаса только я, потому что я его к себе привязал. И, что интересно, тот со мной и в туалет, что оказался в примыкающей к спальне, в которой я очнулся, комнате, увязался. Никакого личного пространства. Но призрачный дроу (совсем не эльф) меня нисколько не смущал, бурча свои дико загадочные стихи, и иногда отвлекаясь, чтобы ответить на мои вопросы. Которых становилось все больше и больше. Основной интерес проявился, конечно, после того, как я решил посмотреть в зеркало. До этого как-то не до конца осознавал, что я больше не я. Но в отражении на меня не смотрел привычный кареглазый брюнет. Точнее, это даже не человек был. Я стал… кем? Насыщенно-желтая кожа навевала мысли на проблемы с печенью, но я все же решил уточнить свою расовую принадлежность у знающего существа. — Так дворф ты, — пояснил мне Джас. — Типа как гном? — уточнил я, задумываясь. Почему-то в слова призрака поверилось сразу. — А почему я желтый? — Ага. Ты и есть гном. Ну, гномов же много видов. Цверги, лепреконы там. И все в горах в основном живут или рядом. А желтый ты, потому что из племени золотодобытчиков. У каждого клана свой оттенок кожи, — спокойно объяснял Джаспер, кусая губы. Не игриво, а нервно. У призрака вообще, как я заметил, любовь к такого рода вредным привычкам. Вечно что-то дергает, грызет. Но в остальном вроде нормальный. Сидит, об устройстве мира мне рассказывает. А я с интересом слушаю. Попаданец я, значится, в мир магический. Во как. А еще студент магической школы. Подфартило мне знатно. Это я понял, как только вышел за пределы комнаты. Только сначала меня за шкирку втянули обратно в комнату и нашипели. Оказалось, выходить мне пока нельзя. Джас не объяснял, почему, но сильно распереживался. Он напоминал мне человека с голосами в голове. Хотя так оно и было: проклятье заставляло друга повторять одни и те же строчки какой-то рифмованной книженции из года в год, что явно не могло не повлиять на его душевное здоровье. — Хм, — загадочно посмотрел на меня Джас. — Что? — Давно я на материальный мир не влиял. Да такое за двести лет пару раз всего было. Ты меня околдовал? — прищурился призрак, нарочито пристально меня рассматривая. А я не делал ничего. Он сам меня из коридора выдернул. Тем временем призрак пытался коснуться стены, но пальцы раз за разом проваливались в ее толщу. Странно. — А меня потрогай, — предложил я, протягивая Джасперу руку. Он с подозрением посмотрел на мою конечность, а потом вдруг резко ее цапнул, проехавшись по предплечью когтями. — Эй! Больно вообще-то. Но тут я посмотрел на привидение, увидел на его лице выражение культурного шока и начал выпытывать, что я сделал не так. — Ну, я ж говорил, что на физический мир не влияю. Я и на тот свет отойти не могу — проклятье держит, — и здесь неприкаянный. Ну, без тебя таким был. Теперь ты мой хозяин, — счастливо улыбнулся дух, жмурясь, и мое сердце растаяло. Умеет же он быть очаровашкой. — Ты мой друг, — хлопнул я Джаса по плечу. Тот посмотрел на меня до того умильно, что я решил его обнять. А что? Если он ничего коснуться не мог, то и не обнимался поди тоже лет… Сколько он говорил? Двести? Ужас какой. — Ты хороший. Ты точно мой Илинэйр? — пощекотал мою макушку холодным дыханием Джаспер. Он такой весь прохладненький, видимо, температура тела (духа?) призрака ниже, чем человеческая. Вот совсем не неожиданно. — Твой я, — улыбнулся я. А чего бы нет? Джас мне нравился. Спокойный такой, бурчит себе рядом. Да и друг в незнакомом мире мне точно понадобится, а то, что он еще и невидимый, большой плюс. Но, как оказалось, невидимый он по желанию, зато слышать его могу только я. Почему так, ни я, ни Джас не поняли. Зато мы пришли к выводу, что весь день сидеть в комнате я не смогу. Как минимум, нужно поесть. Сейчас я был в общежитии. Оно находилось в восточном крыле большого замка, как я понял со слов Джаса. Основное здание было школой. Тут были несколько факультетов, я же последние два года учился на металлиста. Жаль, что к музыке это не имело никакого отношения: в конце обучения я должен был стать дипломированным магом металла, специализирующимся на железе. Вот такая узкая направленность. Но, как я узнал от Джаса, мне больше и не надо было, ведь на родине у меня были железные рудники, за которыми нужно присматривать. Вот отец и отправил меня получать профессию, чтобы я потом продолжил семейное дело. Да вот только не то чтобы я горел желанием копаться в земле. Хотя ковать прочные мечи было бы интересно, но я все же не настолько повернут на косплее. А тут, казалось, только фанаты фэнтези и живут. Только они даже не представляли, что являются вымышленными расами. Здесь они реальны. Я когда в коридор все же вышел, старался идти по стеночке, постоянно норовя прижаться к прохладному боку Джаса. Одно дело представлять орка или играть за такого персонажа, и совсем другое — увидеть зеленого верзилу вживую. Правда земной ортодонт от их клыков впал бы в истерику: у некоторых те так сильно выпирали, что перманентно торчали изо рта. Еще меня поразили кентавры. Огромное конское тело под специальным покрывалом, что таким студентам мантию заменяло, а сверху хлипкий человеческий торс. Причем все полукони, что встретились мне по дороге, были в очках. Неужто зрение не очень? Вампиры меня не впечатлили. Ну люди как люди. Даже не бледные. Но Джаспер меня заверил, что нам пока просто только энергетические встречались, настоящие кровососы на полнолуние переехали в отдельный дом, чтобы никого не покалечить. Интересно живут, однако. Среди основной массы студентов выделялись необычные люди. То есть нелюди. Вот не опишу, чем именно они взгляд цепляли. Было что-то в их умении нести себя. Потом покивал на разных таких очаровашек, и Джас раз за разом говорил, что это оборотни. Понятно. Друг еще рассказал, что это сейчас все выглядят как люди. Обычно разрешено ходить в истинном виде. Ну, всем, кроме тех же драконов. Да, и такие были. Только в животной форме они бы в аудитории не влезли. Короче, было очень любопытно. Особенно когда я понял, что не всех могу по внешнему виду к определенной расе причислить. Оказалось, что некоторые я просто не знаю. Да даже собственная этническая принадлежность меня вводила в ступор. Я без проблем добрался до кухни, которая была в западном крыле, то есть обошел для этого полшколы. Никто меня ни разу не окликнул. Сначала решил, что все мои знакомые просто в другой части корпуса или попросту заняты. Но Джас заверил меня, что друзья у меня за оба года обучения тут так и не появились. Вообще ни одного. Я переваривал эту мысль, пока не вошел в обеденный зал. Тут было немного (не)людно, зато уютно. Большие окна, деревянные длинные столы с лавками, витражные люстры под многометровым потолком. Раздаточные столы стояли вдоль противоположной от обедающих студентов стены. На кухне что-то шумело, трещало и звенело, но я не сильно отвлекался, пытаясь сквозь шум расслышать, что мне шепчет Джас. Просто я попросил его объяснить, что за подозрительные субстанции лежали в лотках на шведском столе. И правильно сделал, между прочим: хоть я и в другом мире, но есть рагу из измельченных жуков пока не планировал. Зато мясо местного рогатого скота попробовал с удовольствием. Сел я за пустующий столик в углу. Джас уселся рядом с моим подносом. Я решился спросить, а как, собственно, он вообще сидит на столешнице? Оказалось, он не сидит в привычном понимании, скорее парит очень близко к поверхности. Я призадумался. Попросил его меня потрогать. В ответ получил недовольный взгляд. Пришлось самому тянуть его руку к своему плечу. Ткани моей мантии — оказалось, без этого лилового шелкового халата нельзя ходить по школе, — Джас не коснулся, минуя ее, как воздух, зато уперся ладонью в мою кожу. Интересно. То есть, по сути, я был единственным предметом, которого друг мог коснуться. Чувствую себя почти избранным. Справедливо оценив, что сегодня меня вряд ли будут ожидать на уроках, я вернулся обратно в комнату. Та была скупо обставлена: письменный стол, стул, кровать и столик, на котором при моем пробуждении «сидел» призрак. Оказалось, это его любимое место. Когда я закрыл дверь, Джас уже восседал на своем насесте и с интересом на меня посматривал. Если он и подозревал меня в чем-то, то пока молчал. — Ну чего? — спросил я, не выдержав пытливый взгляд. — Ты же не Илинэйр, да? — приподнял бровь Джас. И вот фиг поймешь, волосы у него темные или светлые относительно кожи. Странности проекции привидения в материальный мир. — Нет. Думаю, твой друг умер. Ты же говорил, что у него была тяжелая травма. Видимо, мы оба умерли, и меня каким-то образом перенесло в это тело, — открылся я. — Значит, Иль мертв. А знаешь, так даже лучше, — я недоуменно посмотрел на дроу. — Ну, — стыдливо опустил остроконечные уши Джас. Не увидел бы, не поверил. — Илинэйр недобрым был. Ругался на меня часто. Злился, когда я разговаривал вслух. А я не могу иначе, я ради этого на покой и не ухожу. Так что, если ты решишь остаться, я тебе помогу. Только у меня одно условие. — Какое? — тут же откликнулся я. Все-таки большая удача встретить такого компаньона. — Ты меня от себя не отпускай. Мне надо… — Джас зажевал губу, отводя взгляд. — А, впрочем, и неважно. Просто не бросай меня, ладно? А я тебе пригожусь. — Не брошу, — улыбнулся я, а про себя добавил: «потому что он хороший». И пусть призрак мало походил на плюшевого мишку из детского стишка, ответить на его преданность тем же мне почему-то хотелось. Так и стали мы сосуществовать. Бубнеж Джаса через пару дней я стал воспринимать как белый шум и даже как-то попривык к нему. Зато в нужное время друг был рядом и пояснял мне, что я делаю не так. А не так я делал примерно все, потому что не знал местные порядки и даже то, как держать неудобную десятизубую вилку. На следующий день после попадания в новый мир я решил сходить на занятия. Провожал до нужной аудитории меня Джас, летая впереди меня и изредка кивая на разных людей — я решил называть скопления существ разных рас людьми, а то мой мозг тупил при попытке обозначить всех, — в длинных белых мантиях, называя их имена и предмет, который они преподавали. Если ученическая, как у меня, форма была светло-фиолетовой и имела капюшон, то учителя тут ходили в полноценных халатах, как я их про себя называл. Зато сразу можно было выцепить глазами белеющих на фоне всех остальных преподавателей. Но дойти до нужной аудитории — это еще полбеды. Оказывается, я не умел писать. Точнее, умел, но, если верить Джасу, писал я какие-то непонятные наборы букв. Видимо, память тела не забыла, как буковки местные рисуются, вот только их значения я не знал. Пришлось спрашивать Джаса и записывать транскрипцию, чтобы разобрать, что в конспект предыдущий хозяин тела записывал. И мне быстро стало неинтересно. Маги-металлисты чем-то напоминали мне земных химиков. И магия металла меня не сильно заинтересовала. Если честно, меня в принципе мало что интересовало в местной учебе. Я сам по себе ленивый, так еще и заставляют школьную программу вспоминать. А то, что местные градусы с цельсиями и даже фаренгейтами очень неудобно конвертировались, бесило, пришлось уточнять у Джаса, при какой температуре вода кипит и замерзает, чтобы хоть как-то ориентироваться. Зато воздух по местным магическим канонам хорошо превращался в металлы. Вот так вот. Такое насилие над естественными науками было мне чуждо, и я начал ныть. Ныл, когда возвращался в комнату и оставался один на один с Джасом. Он меня успокаивал и говорил, что сам в моем возрасте не любил металлическую магию. На мой вопрос, а сколько же ему на самом деле лет, призрак загадочно закатил глаза и ответил, что умер, не дожив пару лет до своего юбилея. А деду-то чуть триста лет не стукнуло. На вопрос, чем же он таким интересным занимался, Джас ответил, что амулетики мастерил. Артефактор он потомственный. Типа как у Илинэйра вся семья железом занималась, так джасперова родня из поколения в поколение передавала знания о каких-то самых-самых накопителях. У кого-то от бабушек рецепты печенья остаются, а у кого-то инструкции по созданию магических батареек. Или скорее флэшек? Я пока не понял, с чем сравнивать здешнюю магию: с энергией или информацией. Посему выходило, что магия это и то, и то. На второй день было особенно жутко. Сначала я решил, что меня раскусили. Я учился на факультете бытовиков по специальности «металлообработка и горное дело». Класс же. Вот только сколько я не пытался, в своей комнате подмести щелчком пальцев я так и не смог. А бытовиков этому чуть ли не на первом занятии учат. Это как держать ложку по местным меркам. А я вот такой несмышленый. Ну не получалось у меня магичить, и все. Вскрылось это просто: на второй день моей учебы я попал на практическое занятие. И пока все ваяли кувшины без рук, я пытался по-быстрому освоить гончарное ремесло и самому слепить этот несчастный горшок. Вот только преподаватель заметил мои попытки сжульничать и без лишних слов повел к ректору. В кабинете главы школы состоялся странный диалог, где я пытался все списать на травму. На самом деле, серьезную: я череп проломил, поскользнувшись на влажной после дождя земле и свалившись в шахту. Неудивительно, что после такого Илинэйр вскоре умер. — Вы хотите сказать, что забыли, как использовать элементарные заклинания? — пытал меня этот жуткий тип, напоминающий нахохлившуюся бородатую сову. — Именно это я и хочу сказать. Мне кажется, что после лечения во мне что-то изменилось, — похлопал я ресничками. Они у меня теперь пушистые и длинные, а еще темно-красные. Да, кожа у меня желтая, а волосы прямо-таки кровавого оттенка. Очень колоритно я выгляжу. — Исключено, — открестился ректор. — Я прошу позволить мне заново пройти через Круг, — повторил я слова Джаса. Это он надоумил меня, пока мы шли — шел я, а он летел, — вслед за преподом, который меня сдал. В школу на тестирование попадали все желающие, а учиться оставались только хорошо если половина поступающих. А отсеивались они как раз в том самом Круге — я только образно понял, что это. Со слов Джаса, где-то в замке школы есть комната, где каким-то образом определяется, какая магия есть у ученика. Интересная концепция, только фиг знает, как она работает. Но друг заверил, что все будет хорошо. Вот я и убеждал ректора, что мне нужно заново войти в Круг. Эта шишка в серебристом балахоне не сразу отвела меня к местному мерилу сил. Сначала пришлось дождаться, пока придет мой декан. Главный бытовик был явно гоблином и недобро глянул на меня черными глазами. Без белка и радужки. Жуть. Дальше шли вчетвером, хоть Джаса видел и слышал только я. Он по дороге советовал мне максимально расслабиться и не переживать. Будь что будет. В худшем случае я буду вечность тусить с ним в междумирье. Попытки друга меня поддержать приободрили. Даже какой-то азарт проснулся. В конце концов, мне и правда нечего терять. Круг оказался невысокой и вовсе не круглой, а шестиугольной площадкой посреди небольшой пещеры. Да, мы оказались под школой, в подвале. Но тут было сухо и даже тепло. Короче, поставили меня в центре испещренного всякими символами Круга, и ректор сказал, мол, отпусти себя. Я ни черта не понял. Подлетевший ко мне Джас объяснил, что надо отпустить свою магию. А она как энергия. Для меня это было слишком просто и в то же время заумно. Спустя минуту, когда декан стал на меня зло коситься — еще бы, перед боссом честь его факультета позорю, — я вздохнул. Джас сочувствующе погладил меня по голове. Я подумал, что мне абсолютно все равно, есть ли у меня магия. А ее, судя по всему, нету совсем. Вот я мысленно плюнул на все. Джас со мной, а остальное… Да гори оно синим пламенем. И что-то произошло. Что именно — не знаю, но некоторые значки на Круге загорелись. Джас над моим плечом охнул, хватая меня за руку. — Темный, — удивленно поднял брови ректор. — Некромант? — спросил я достаточно тихо, обращаясь к невидимому другу, но эхо пещеры донесло мой голос до преподавателей. — Нет, некромантия бесцветная. Ты темный маг, и ты прав, в этой школе тебе делать нечего, — сказал довольно грубо декан, из чего я сделал вывод, что меня отсюда выгоняют. В итоге я оказался не так уж далек от истины. Темных магов обучали в отдельной академии, потому что… А вот тут даже Джас мне не ответил. Его магия была смешанной, от каждого вида понемногу, оттого он и был хорошим артефактором. Как я понял, его работа объединяла в себе профессию ювелира и знатока геометрии. Просто почти всегда амулеты заряжали руны, которые, в зависимости от того, к чьей расе они относились, выглядели теми еще загогулинами. И их нужно было вытесать на камне, залить силой, оформленной в некий геометрический узор… Жуть, одним словом. Но кое-что я понял: Джаспер был в свое время талантливым и известным. А еще почему-то решил уехать из родного дома, что, как я подозревал по его недомолвкам и попыткам увести взгляд при разговоре, было как-то связано с его проклятьем и смертью. Ну и магия у моего друга была, по местным меркам, цветной. Вот есть белая, серая, цветная, а есть черная, которая темная. И которая теперь была у меня, вот только я ее до сих пор не прочувствовал. А цвет у магии никак не относился к ее стихии. Я привык, что воздух и вода обычно синие или голубые, земля коричневая или зеленая, огонь красный… Тут же все не так было. Магия сама по себе обычно без цвета. Как нейтральная частица, допустим. И уже лично каждый маг добавлял ей свой «заряд». А тот и был тем самым цветом. То есть темный маг спокойно мог передать светлому поток магии воздуха, например, но тогда и цвет магии с черного сменится на белый. Это все мне Джас объяснял, только я все еще не понимал, а нафига, собственно, магии этот цвет сдался. До своей комнаты в общежитии я дошел под конвоем ректора и декана, которые убедительно попросили меня из комнаты не вылезать. — Интересно, что будет. Похоже, нас ждет переезд, — вечером, после того, как я все-таки осмелился сходить на ужин, предположил Джас, лежа со мной на кровати. Я тоже переживал и оттого долго не мог уснуть. Попросил друга вместо колыбельной речитативом зачитать мне отрывок из его проклятой книжки. Призрак с удовольствием декламировал всякие похожие на пророчества речи, пока я засыпал под его приятный убаюкивающий голос. Проснулся я, когда меня пихнули в бок. Оказалось, Джас летал вокруг общежития — слишком далеко от меня, «хозяина», он отходить не мог, — и заметил, что в наше крыло спешит вся верхушка школы, вот и решил предупредить. За что я был благодарен, так как ворвался ректор с половиной преподавательского состава в мою комнату как раз в тот момент, когда я застегнул на себе рубашку, хоть и был босиком. Иначе увидели бы меня учителя в одних трусах, в которых я спал. — Илинэйр Железный, вы переводитесь в академию Серых гор, где вы продолжите свое обучение в качестве черного мага, — как-то недобро улыбался ректор, смотря на меня сквозь очки с толстыми линзами. Я волновался. Если бы не Джас, подбадривающе шепчущий мне на ухо всякую чушь, я бы, наверное, сделал бы что-то глупое. Попытался бы сбежать или напал бы на кого-то, чтобы меня прибили, и я не мучился. Настроение было а-ля камикадзе и спасал меня от мрачных мыслей только мой прекрасный понимающий друг. В какой-то момент, чтобы, видимо, успокоить меня, он надел на меня свой призрачный цилиндр. Я аж приосанился. Короче, до выхода из школы я дошел, не грохнувшись в обморок. Что удивительно, вещи мои за меня уже собрали. Я только грустно оглядел небольшой узелок, который закинули в дилижанс, в котором я должен был ехать черт знает куда. Видимо, в горы, раз уж они упоминаются в названии моей будущей академии. В поездке я не скучал: Джас постоянно разговаривал со мной, зачастую даже не требуя, чтобы я ему что-то отвечал. А еще он объяснял, по каким местам мы проезжаем, хоть от академии мы удалялись недолго. Если бы друг не сказал, что мы проезжаем портал, я бы и не поверил. Уточнил, все ли в порядке. Призрак убедил, что телепортация ему не страшна, ведь он привязан ко мне, а не к месту. Удобно. После перехода через портал за небольшим окошком кареты стало как-то даже поразнообразнее. А то все камни да песок, а тут появилась и трава, а после и лес, и плохие дороги, из-за которых нас с кучером дико трясло, зато Джасу было все равно, просто его статично замерший в воздухе на определенном расстоянии от меня зад периодически оказывался внутри сидения. Друг действительно был привязан ко мне и мог двигаться относительно меня, а не посторонних предметов. А мне было любопытно, как работает мое личное привидение. За сутки путешествия я не ел и нормально не спал. В туалет я сходил прямо в сиденье дилижанса: там была специальная деревянная дощечка, под которой оказалась дорога. Дешево и сердито, но лучше так, чем в штаны. Потому что кучер не планировал останавливаться ни на минуту, словно его кто-то гнал. Вот и приехали мы утром следующего дня. Я был злой и обиженный на всех и вся. Если бы не Джас, обнимающий меня со спины, вообще бы, наверное, кого-то покусал, хоть рядом только кучер да пара коней. Ну не привык я так волноваться. А тут что не день, то очередной повод потрепать себе нервы. А то попаданцы вечно или нежные девы, которым все и так помогут за красивые глазки, или альфа-самцы с умениями инструктора по выживанию. Я не то чтобы совсем размазня, но плот из подручных средств вряд ли сделаю. Да я даже магию, которую, по заверениям Джаса, даже дети малые осваивают, использовать не могу. Неудачник я. А вот и наша остановочка. Извозчик выпер меня из кареты, пихнув мне в руки скромные пожитки. Дилижанс уехал, только подковы упряженных лошадей сверкали. Я почесал макушку. Фе, волосы жирные, я ж не мылся минимум четыре дня. Спросил у Джаса. Тот заверил, что ванну я принимал неделю назад. Илинэйр явно не был заядлым чистюлей. Но гигиена отступила на второй план, когда я понял, что высадили меня у подножия гор. А те были девственно пустыми. Ни намека на деревья, живность и уж тем более здания. Вот черт. — Кажется, нужно идти наверх, — предположил Джас, садясь рядом со мной на корточки. А я сел прямо на землю, чувствуя, как болят ноги и моя отбитая на ухабах задница. Идти я долго не смогу, силы кончились еще в дороге. Настроение на нуле. И где мое шило в одном месте? Я бы хотел сейчас придумывать планы по своему спасению, да только не хочется ничего. Есть тоже не хочется — перетерпел, только теперь кажется, что мой желудок приклеен к позвоночнику. — Лин, ну пойдем. Нужно найти эту академию, а я далеко от тебя не улечу, — потрепал меня по плечу призрак. — Ты иди, прогуляйся, где сможешь, а я здесь полежу. — А ну-ка. Что за настрой, Лин? Мы идем вместе, давай, — Джас пытался помочь мне встать, но я сопротивлялся. Хотелось плакать и корить себя. Не мог я, что ли, магичить научиться? Пока я занимался самоуничижением, друг, видимо, устал меня терпеть, и без лишних слов поднял меня на руки. Но каково же было мое удивление, когда мы воспарили. Я только растерянно моргал, цепляясь руками за холодные плечи. — Смотри, — выдал Джас спустя минут пятнадцать, когда мы облетали кругами неприступные горы. Я посмотрел назад и обомлел: под тонкой мерцающей пленкой в низине между скалами находился замок. Или, скорее, просто большой такой особняк. Причем, судя по всему, в камне и из камня вытесанный. Я вцепился в шею Джаса, чувствуя его руки на своей спине, и покорно протерпел неприятное покалывание, когда мы пролетали через границы той пленки. Оказалось, это магический купол. Судя по тому, что мы сквозь него прошли, он был не защитным, но, скорее всего, о нашем проникновении уже узнали. Призрак выпустил меня у вроде как входа в здание. Просто этих входов и выходов было штук десять с разных сторон. А еще перед зданием была испещренная рытвинами площадка, которая вызвала у меня ассоциации с вертолетной, такие обычно на крышах больниц бывают. Джас подтвердил мои догадки, правда, местным воздушным транспортом были драконы. Чудо же. — Зачем пожаловали, юный господин? — исполинская кованая дверь в особняк вдруг распахнулась, и я увидел высокого мужчину в смокинге. Вполне земном, с бабочкой. Сначала подумал, вау, это что за раса такая, нежно-голубого цвета, да и небесный тотал-лук смутил. А потом дошло: передо мной стоял призрак. — Здравствуйте. Меня отправили к вам из школы магии… — тут Джас мне шепнул на ухо: — имени Рукха Великого, потому что во мне есть зачатки черной магии. Призрачный портье хмыкнул и жестом пригласил меня войти. Внутри здания оказалось… просторно. Вот только откуда в этом помещении настолько гигантские потолки? Уточнил у Джаса. Друг подтвердил, что строители вполне могли влить в дом пространственную магию. Призрак в смокинге довел нас до какой-то двери и попросил немного подождать. Ждали мы много. Ну, относительно. Около получаса. Просто я от неизвестности волновался. Сидел в приемной, сжимая ладонь Джаса. Друг пытался успокоить и читал свою пророческую поэму. Становилось чуточку легче. Вдруг со стороны коридора послышались звучные шаги, и я встрепенулся, встречая взглядом высокую женщину в серой мантии. — Это вы тот ученик, что перевелся к нам? — спросила дама приятным бархатистым голосом, вежливо улыбаясь. Я стушевался и кивнул. Женщина открыла дверь в кабинет, рядом с которым мы с Джасом сидели в ожидании, и кивнула мне: — Проходите. Я решил, что она так вежливость проявляет, и от следующих слов ректорши побледнел. — Так вы со своим фамильяром приехали, — цокнула она, садясь за широкий стол. — Вы про Джаспера? Он хороший, мирный, никого, кроме меня, не трогает, — выпалил я, стараясь прикрыть друга. Тот парил у меня за спиной и молчал. А обычно он бубнит. Видимо, он тоже боится. — Трогает тебя? Твой фамильяр может тебя касаться? — спросила женщина, с любопытством глядя на нас. Я отчего-то покраснел. Хотя, возможно, стал оранжевым. Я-то прилившее к щекам тепло чувствую, но кожа у меня теперь канареечная. — Может. Он меня к вам и доставил. Нас почему-то довезли только до предгорья, — наябедничал я. Мне до сих пор обидно и страшно, между прочим. А если бы я один был? Сдох бы там же, где оставили. — С этим мы еще разберемся. Я леди Камилла, преподаю левитацию и руковожу академией. А ты?.. — прищурилась женщина, скрывая улыбку в уголках губ. — Я Илинэйр Железный, надеюсь, в скором времени стану студентом академии, — улыбнулся я. Женщина хохотнула. — Хорошо, мальчики. Пока подпишите документы, а я свожу вас к нашей кастелянше, одному из вас точно нужна форма, — хмыкнула леди Камилла, доставая из ящика стола свитки. Чернила тоже оказались под рукой. Я осмотрел договор. Спасибо Джасу, который еще в школе рассказал, как читать на местном языке. Моя память услужливо переводила мне все, что я читал. Неудобно, конечно, ведь думал я все еще на русском, поэтому ознакамливался я с документом размером с обычный книжный лист минут десять. И Джас читал вместе со мной, продолжая что-то бурчать. Я вздохнул, понимая, что ничего удивительного в контракте нет. Обучаться в академии мне предлагалось бесплатно, зато после ее окончания я обязан был год отслужить в месте, которое выберет наставник. Осмотрев свиток на предмет дополнительного или скрытого текста и ничего не обнаружив, я спросил, а как подписываться. Оказалось, это вообще не важно, ведь документ должен просто зафиксировать мою ауру. Короче, нарисовал пером в углу листа цветочек. Почему бы и нет. Дальше леди Камилла повела нас забрать форму. Когда мы вышли из кабинета ректорши, я сначала аж притормозил. Ну, нелюдей разных рас тут было много, только, кажется, в отличие от предыдущей школы, тут оказалась куча обычных с виду людей, которые шли по коридору вместе с… привидениями. Я с удивлением рассматривал человекоподобные фигуры, животных, над плечом какого-то местного эльфа в очках вообще стул летел. Я бы и не решил, что это призраки, если бы не видел их цвет: однотонный, но у каждого разный. И все привидения были очень светлыми, некоторые вообще были практически дымкой неоформленной. Таких ярких и реалистичных духов, как Джас, я пока не заметил. Друг летел над моим плечом и тоже с любопытством оглядывался. Близость ректорши рядом не позволяла нам обсуждать проходящих мимо, но при виде очередного призрачного дракона мы с Джаспером удивленно переглядывались. — Ой, новенькие прибыли! Сейчас все оформим. А на какой факультет вы собираетесь? — спросила высокая горбатая женщина, похожая на деревянную куколку. — А… Я как-то не задумывался, какие тут есть факультеты, — смущенно улыбнулся я женщинам, которые уставились на меня. — Значит, сначала сходим в определяющую комнату, а после ты сам сюда вернешься. Дорогу запомнил? — леди Камилла смотрела на меня своими беспросветно черными глазами, и я кивнул, когда на мое плечо легла прохладная ладонь. Не я, так Джас поведет. Дальше было весело. Я так переживал, что на дорогу и проходящих мимо вообще внимания не обращал. Нас с дроу завели в очередную пещеру, только в отличие от школьного подвала тут хотя бы каменные стены были светлыми. Миленько. А вот посередине пещеры был уже почти привычный мне круг, который шестиугольник. Джас осмотрелся и сообщил мне, что символы тут другие. Я кивнул. Леди Камилла ничего не сказала на то, что призрак был рядом со мной. Наверное, так надо. И Джаспер просто не повлияет на результаты. Я стоял посреди площадки с кучей загогулин и все никак не мог выпустить из себя магию. Ректорша не торопила, но вряд ли ей интересно вот так стоять, смотря на мнущегося меня, полчаса. Я начал переживать и накручивать себя. Ох уж эти нервы. А как иначе, если я себя самозванцем, коим в этом теле и являюсь, чувствую? Хочется уже спокойствия и уверенности, чтобы сидеть с Джасом в укромном месте и учиться зарабатывать себе на жизнь. В уединении и покое. Хочу спокойствия. Вокруг вдруг все загудело. От испуга я схватил Джаса за руку. Друг тоже струхнул чуток, но тут он вдруг шепнул мне, чтобы я пригляделся. Я офигел. Весь диск, на котором мы стояли, вдруг засветился переливчато-перламутровым, словно я находился в середине морской ракушки. — Неожиданно, — выдала вдруг ректорша. — Скажи Кладьи, что ты зачислен на факультет боевой магии. И женщина бодрым шагом тут же выскочила из пещеры. Мы с Джасом попереглядывались, а потом все же спустились со ставшего просто белым круга. До кастелянши друг меня довел, та поохала и завернула в свои хранилища. Когда она повернулась спиной, я охнул: то, что я принял за горб, было небольшими толстыми крылышками. Как у фэнтезийных демонов. Вот только Джас заверил меня, что эта леди точно горгулья. — Деревянная? — скептически приподнял бровь я. — Ну не только глиняными и каменными им быть, — пожал плечами друг. Мне выдали сверток с одеждой и обувью, положив сверху обычный металлический ключ с прикрепленной к нему дощечкой с номером. По нему я должен был искать свою комнату. К счастью, добрая женщина указала нам сторону, в которой стоит искать общежитие. Оно, как и в школе, располагалось внутри здания академии, только в отдельном крыле. Комнату свою я нашел довольно быстро, но перед этим напоролся на кучу любопытных и недовольных взглядов. Коридоры освещались световыми магическими шариками, пол был деревянный, а на стенах висели портреты с расфуфыренными существами разных рас, но читать приписки под картинами я не стал, потому что не забыл, что Кладья сообщила нам о скором ужине. А мы с Джасом еще комнату не обустроили Зайдя в свои будущие апартаменты, я оценил щедрость академии по отношению к студентам. Ковер, на вид дорогие занавески, приличная мебель. Вот только все было винных оттенков, а дерево в отделке так вообще казалось почти черным. Ладно, это только гостиная. Тут, кстати, был еще и камин, а посередине стоял огромный стол с парой десятков стульев. Потом до меня дошло, что ключ для открытия двери я так и не использовал. Когда я выходил из гостиной, дощечка с номером на ключе засветилась на секунду. Все понятно, магия. Но зачем мне тогда сам ключ? Меня цапнули за плечо и повели дальше по коридору. Тьфу ты. Оказалось, потом шли пронумерованные комнаты. Найдя свою, я попытался в нее войти, но дверь не поддалась. Во. Открыв замок своим ключом, я смог опустить ручку. Первым в наши будущие апартаменты влетел Джас. Оказалось, тут только одна комнатка и небольшая ванная, зато отдельная. Кровать, стол, стул, окно. А что еще для жизни обычного студента надо? Шкаф. Он тут тоже имелся, просто стоял вдоль стены с дверью, я не сразу заметил. Ванная тоже изысканностью не отличалась, зато тут был настоящий унитаз. Да, каменный и с водным амулетом вместо слива, зато не дырка в полу, что уже шикарно. Джас тоже оценил интерьер. Просто в, как мы потом решили, общей для всего курса гостиной, в которую мы перед этим зашли, было слишком уж мрачно. А тут и стены светлые, и штор на окне вообще нет. Мечта вуайериста. Но перед тем, как начать решать насущные проблемы, я решил сначала сходить в душ и переодеться. Думал, надо ли мне смущаться Джаса, потом решил, что он явно уже все видел, да и за последние дни он мне так помог, что я считал его почти частью себя. Так что разделся я в ванной без стеснения и тут же полез включать воду. Сама ванная оказалась допотопной и по виду чугунной, зато была чистой и аккуратной. Я повертел в руках кристаллы, что лежали на ее бортике, и по настоянию Джаса сжал их в ладонях. Сначала бордовый. Ванна начала наполняться водой. Когда уровень дошел до нужного, разжал пальцы. Вода перестала набираться. Коснулся ее рукой. Брр, холодная. Друг вздохнул и посоветовал сжать второй камень. Тот был красным и по заверению Джаса должен нагреть воду. Я вздохнул, совершенно не удовлетворенный непривычностью использования, и сжал кристалл в ладони, отпуская, когда вода нагрелась до нужной температуры. Красота. Сначала я отмокал. Джаспер сидел на краю ванны, опустив ноги в воду, и изредка касался меня своей холодной конечностью, отчего я недовольно на него смотрел. Другу явно было скучно и он предложил помыть мне голову. Я сильно сомневался в этой затее, но мне было так лень отмывать от грязи свою длинную косу, что я предоставил всего себя призраку, только ленту с волос снял, чтобы друг не мучился. Так как Джас не мог влиять на предметы из материального мира, мне приходилось наливать всякие пахучие не всегда прозрачные жижи себе на голову, немного распределять их по волосам, а дальше дроу мыл мою огненную гриву. Удивительно, но все работало: призрак не мог дотронуться до мыльной пены, но засчет касаний к моим волосам та и так распределилась по ним. Короче, спустя, наверно, полчаса, моя голова наконец-то стала чистой. Я поблагодарил друга и уже сам стал мыть свое бренное тело. Оказалось, я чуть светлее, чем казался себе раньше. Просто до этого на мне был слой грязи. Не одобряю я отношение Илинэйра к гигиене. Зато когда я вышел из ванны, где перед этим сменил воду и просто отмокал, я первым делом пошел к зеркалу. А я ничего такой. Довольно высокий, а Джас сказал, что мой рост еще не остановился (двадцать лет для дворфа — разгар пубертата), с нежно-желтой, почти лимонного цвета кожей и красными волосами. Я не мог сказать, что это рыжий цвет, оттенок был совершенно неестественный для людей, почти кровавый. Да и веснушек, родинок и другой пигментации на мне не было. Даже соски были лишь чуть темнее основного цвета кожи, но они терялись на фоне алых волос на груди. Я вообще парень волосатый теперь. Грудь, живот, предплечья, ноги, задница, прости господи. На лобке вообще темно-красный кудрявый кустик, а в подмышках только небольшие полоски шерсти. Но в целом такой видок вполне ассоциировался в моей голове с типичными гномами, разве что в моих фантазиях они были еще и бородатыми. — Ты не дорос еще. Будет тебе борода, у всей твоей родни растительность на лице растет буйно. Даже у маменьки, — Джас странно смотрел на меня, пока я разглядывал и трогал новое тело. А что, мне нужно его обжить. А то, что у дворфов и женщины бородатые, меня даже как-то не удивило. И такое в прошлой жизни представлял. Вышел я из ванной чистый и довольный жизнью. Пошел распаковывать свое новое имущество. И знатно удивился, когда в небольшом с виду свертке оказались постельное белье, две пары обуви, три комплекта формы, полотенца и какой-то бижутерный браслетик. Сложив парадную и уличную формы в шкаф, на нижнюю полку поставил вполне миленькие ботинки. Застелил постель, нашел пижаму под подушкой. Браслет оказался магическим и был пропуском в аудитории и прочие комнаты академии, как объяснил мне Джас. Он первым и заржал с моего вида в новой форме: если до этого я ходил в потрепанном сером свитере и лиловой мантии школы, то теперь моя форма полностью подходила к цвету моих волос. Да, она оказалась насыщенно-красной. Серьезно. Я еще во время прогулки по коридорам заметил, что все студенты тут ходят в такой яркой одежде, что аж в глазах рябит, а в итоге мне достался самый аляповатый цвет. Но Джас заверил меня, что так и надо, студенты должны быть на виду и легко определять направленность друг друга по форме. Та, кстати, была удобной. Черные брюки и туфли, напоминающие оксфорды, белая рубашка с воротником-стойкой и широкими рукавами, стянутыми на запястьях манжетами. Да и верхняя часть формы мне понравилась: она состояла из удлиненного приталенного черного жилета, стянутого красным поясом, и самой мантии, которая скорее напоминала плащ с широким рукавом до локтя. Мне даже слегка не верилось, что это обычная повседневная одежда. Уж слишком все ярко, так еще и жилетка с плащом по краю были расшиты золотом. Было ощущение, что я не будущий маг, а, как минимум, принц какой-нибудь. Но Джас заверил, что все так и надо. Боевики вне военных действий всегда были теми еще щеглами, вот и форма у них такая же пижонистая. Но мне она на удивление шла. Когда призрак заплел мне косу, которая при ходьбе задорно шлепала меня по заднице, я стал похож на настоящую магичку. Огненную, например. Ну не мог я из головы выкинуть свои ассоциации цветов со стихиями. Для меня боевик должен ходить в черном, а не вырвиглазно-красном. Но это все стереотипы, и я привыкну, как заверил меня Джас. Мы наконец-то вышли из комнаты. В коридоре было попрохладнее и я понадеялся, что это тело после хождения на сквозняке с мокрой головой не простынет. Вот только оказалось, что ни я, ни Джас не представляем, где находится столовая. Пришлось обратиться к первому попавшемуся студенту. — Здравствуй. Ты не знаешь, где можно пообедать? — друг за плечом тихо заржал. Поддержал, блин. — О, ты новенький? — хрупкий высокий пацан с восторгом смотрел на Джаса. У самого парня на плече сидела толстая светло-зеленая белка. — Могу проводить тебя. — Я буду тебе за это очень признателен, — улыбнулся я, следуя за новым знакомым. — Я Лин. — Я Каиль, с первого курса лекарей, — парень кивнул на свое плечо. На рукаве его изумрудной мантии был вышит похожий на лилию золотистый цветок с одним закрашенным лепестком. Я посмотрел на свою одежду и ничего такого не нашел. — Это только у нашего факультета такой значок. У остальных свои. У тебя, например, по узору можно курс определить, — я с интересом посмотрел на золотые завитушки по краю своей мантии. Так мы с Каилем и дошли до столовой. Парень оказался смышленым и осведомленным обо всем, что происходило в академии. Мы с Джасом с интересом слушали его, пока шли по заполненным студентами коридорам. Оказалось, факультетов тут пять: стихийников, бытовиков, боевиков, лекарей и отдельно некромантский. Можно спокойно отучиться и идти работать по специальности, врачом или строителем, например. Но в академии были еще и своеобразные факультативы. Они как раз были связаны с цветом магии студента. На этом моменте рассказа я переглянулся с Джасом. Нужно обязательно сходить на урок черной магии. И вот мы вошли в помещение, куда толпой направлялись студенты и преподаватели. Последних можно было легко определить по значкам на груди. А вот деканы щеголяли в мантиях с огромными символами факультетов на спине. Своего я нашел быстро: высокий седовласый мужчина в красном плаще с вышитым огненным шаром о чем-то разговаривал с женщиной в синем. Единственными, кто был не в ярком, оказались ректорша и странный лысый тип рядом с ней. Леди Камилла была в серых платье и мантии, а ее собеседник в черном. Мы взяли у миловидных кошкоподобных буфетчиц еду, заполнив ею деревянные подносы. Мы с Каилем выбрали дальний столик, где уютно горел настенный факел и была хоть какая-то атмосфера уединения. — Какой классный у тебя фамильяр, — вдруг похвалил Каиль, заглядываясь на Джаса, который сидел рядом со мной на скамейке и бурчал себе под нос. — Ага. Это Джаспер, и он не фамильяр, а мой друг, — я положил голову дроу на плечо. Призрак сбился с ритма и продолжил бубнить, только уже приобнимая меня. Неловко мне не было: это мое личное привидение, могу его трогать. — Вау. А это Плаба, она тоже мой друг. Только она слабенькая пока. А ты как такого сильного духа вызвал? — спрашивал парень, продолжая есть. Мы оба выбрали пюреобразный гарнир с мясом, Джас еще посоветовал взять фрукты. Я взял пару фиолетовых яблок и теперь жевал их, рассматривая студентов. Мест было не то чтобы слишком мало, но за некоторыми столами откровенно теснились, а мы с Каилем сидели отдельно за пустующим столом. Странно. — Не знаю. Так получилось, я маленький тогда был, — сказал я вроде как правду. Ну действительно, Илинэйр же семилеткой был, когда Джаса призвал. — Ты сам призвал? Не в академии? — восторженно выпалил парень, видимо, потревожив соседний стол, отчего на нас обернулась пара недовольных студентов. — А что, это странно? — спросил я, засомневавшись, не сказанул ли я лишнего. — Ну так это сложно. Фамильяры живут в параллельном мире и превращаются в животных или неодушевленные предметы. Людей мало кто может воплотить, — все еще восхищался Джасом Каиль. Мы с дроу переглянулись. По ходу, я и тут слегка отличаюсь от остальных. Ведь Джаспер не из параллельного мира, а из этого, он просто умер, а тринадцать лет назад прошлый хозяин моего тела случайно его призвал. Получается, у всех остальных студентов рядом были магические «питомцы», а у меня одного свой призрак. И тут я вспомнил нашего первого встречного в академии. — А тот мужчина в костюме, что охраняет вход, он кто? — спросил я у Каиля. Тот сначала нахмурился, а потом фыркнул, смеясь. — Ты про Энгена? Это наш дворецкий. Он уже тогда, когда моя бабушка здесь училась, был. Завсегдатай и символ академии Серых гор, — пожал плечами парень. Дальше мы ели, обсуждая учебу. Каиль рассказывал, где искать аудитории боевиков и где взять книги, когда к нам подошел крупный черный тип с высокой прической из синих косичек. Джас шепнул, что вот он темный эльф. Я приподнял брови в восхищении. Этот навскидку двухметровый мужик был раза в два больше Каиля, над которым он навис. — Ну что, полукровка, уже нашел себе покровителя? — чернокожий ушастый чел в красной форме боевиков, но с вышивкой намного витиеватей моей, положил руки на стол по сторонам от подноса моего собеседника. — Допустим, нашел. А тебе какое дело, малыш? — ласково улыбнулся я. Попытался понять, с каких пор я дерзю огромным мужикам, а потом почувствовал, как во мне что-то просыпается. Раньше, в прошлой жизни, я бы сравнил это разве что с возбуждением. Похоже, оно им и было. Только вместо сексуальной или эмоциональной энергии по кончикам моих пальцев пробежало нечто другое. Надеюсь, это просто желание вмазать по самодовольной ушастой морде. — А ты кто такой? Первокурсник? — усмехнулся темный эльф, опуская руки на плечи Каиля. Плаба встопорщила испуганно свою полупрозрачную салатовую шерстку, когда из-за пазухи нелюдя вылез серый скорпион. И довольно насыщенного цвета. До моего Джаса, конечно, не дотягивал, но если я правильно понял фамильярскую иерархию, этот эльф был сильным магом. — Первокурсник. Но я убедительно советую отойти от моего друга подальше, — видя, как белочка Каиля испуганно жмется к хозяину, мой призрак вдруг перегнулся через стол и взял ее на руки. Все, кто видел маневр Джаса, удивленно застыли. — Не тебе мне указывать, — хмыкнул темный эльф, но его скорпион на всякий случай спрятался под жилеткой этого самодура. Вот будь он менее задиристым и не домогайся он до моего нового друга, я бы сказал, что он красивый. Утонченные черты лица, выразительные глаза, полные изогнутые в усмешке губы. Вот не смотри он так надменно, за красавчика бы сошел. — Как скажешь, — улыбнулся я, замечая ожерелье на парне. Оно было массивным и топорщилось под одеждой, оттого я его и заметил. Мысленно потянулся к нему — к ожерелью, в смысле, — и победно усмехнулся: я на подсознательном уровне чувствовал в металле цепочки примесь железа. А вот нечего было экономить. Темный эльф охнул, когда его собственное украшение сжало его шею. Я встал, обошел стол и обхватил лицо с трудом дышащего парня ладонями. Тот покорно наклонился ко мне — я был почти на голову ниже него, — и широко распахнул глаза, начиная хрипеть. — Не подходи к Каилю, иначе тебе же хуже, — прошептал я в губы эльфа. И отпустил. Парень еще долго пытался отдышаться, шокировано трогая свою цепочку под жилеткой и одновременно глядя на меня убийственным взглядом. Но он ничего не сказал, возвращаясь за свой стол, который был одним из самых заполненных. Видимо, этот придурок тут один из популярных парней. — Ты… ты его поцеловал? — почему-то обиженно выдал Каиль. — Да конечно, — фыркнул я, но, похоже, друг решил, что я серьезно. — Делать мне нечего, чтобы его целовать. Я просто сказал ему, чтобы он отстал от тебя. Нечего чужих фамильяров пугать. — А, — смутился Каиль, получая от Джаса свою белку, которая успокоилась на руках моего призрака. — А я-то гадал, зачем ты к нему подошел. — Ну, чтобы он не трепал тебе нервы. А чего он тебя полукровкой называет? — поинтересовался я, возвращаясь к еде. Я голодный вообще-то, да только от стресса аппетит пропал. А сейчас вновь вернулся. Но переедать после моей голодовки не стоит. — Так я и есть полукровка. Папа мой эльф, а мама — русалка, — пожал плечами друг. Грустно вздохнул. — Среди других существ русалок не любят, считают, что они глупые, потому что к одному водоему прикованы. А у меня мама магистр, — гордо заявил Каиль. — Они с папой соорудили специальную повозку, и теперь мама может ездить по континенту. Но Варлиилу все равно, как я ему отказал, так все пытается меня унизить. — А почему он к тебе прицепился? — спросил я, поняв, что речь идет о темном эльфе. — Ну так он предложил мне быть с ним. Вот только замуж он меня, конечно, не позвал, я же полукровка, а в любовники я сам не пошел. У меня есть капля самоуважения, — нахмурился Каиль, и я передал ему слова Джаса о том, что все он правильно сделал. После ужина Каиль согласился проводить нас в библиотеку. Я по дороге разглядывал нового друга. Действительно, эльф. Только если у того же Джаса — который дроу! — уши длинноватые и подвижные, хоть и изящные, то у Каиля ушки почти обычные, но с острыми кончиками. В остальном — парень как парень: загорелый, светловолосый, зеленоглазый. Ростом ненамного ниже меня, но при этом более утонченный: у меня-то косая сажень в плечах, да и в целом я довольно коренастый. Так что смотрелись мы с Каилем довольно гармонично: стройный полуэльф и крупный дворф. Все как в классическом фэнтези, разве что там обычно нет дроу в цилиндрах. А Джаса тут видели все, и он заметно отличался не только от фамильяров, но и в целом от всех существ. — А много тут дроу учится? — спросил я у Каиля, когда мы подходили к библиотеке. — Так ни одного, вроде. Они народ скрытный, сидят у себя в скалах, свою магию только друг другу и передают, — пожал плечами эльф, пропуская меня вперед. Джас недовольно зыркнул на меня, но ничего не сказал. В библиотеке мы сначала подошли к симпатичному парню за стойкой, который, рассмотрев мой браслет, без лишних слов выдал мне кипу книг. Все так быстро произошло, что я толком помещение не рассмотрел. — Ты так его глазами не ешь, это уважаемый друид и ему тысяч пять минимум, — смешливо сообщил Джас, подгоняя меня на выход. — Пять тысяч лет? — уточнил я, офигев, когда призрак кивнул. — Ты это мне? — удивился идущий рядом Каиль. — Не, у Джаса спросил, — покачал я головой, вспоминая дорогу до общежития. — Так вы еще и общаетесь? Не знал, что необученные маги так могут, — присвистнул эльф, на что я только пожал плечами. Да, не у всех в фамильярах разумные привидения. Я проводил Каиля до комнаты, а после дошел до своей, вошел и тут же плюхнулся на кровать. Джас неодобрительно что-то пробурчал, но я и сам минут через десять встал, помучился с водой в ванной и полежал в теплой воде. Так-то я не сильно потел последние пару часов, да и волосы я не стал мочить, просто мне нужно было расслабиться. Столько всего произошло. — Будем узнавать, чему ты будешь учиться? — с интересом оглядывая сгруженные мной на стол книги, спросил Джас. — Давай, — я вытерся выданным кастеляншей полотенцем и сразу переоделся в пижаму. Книги оказались любопытными. Как я понял, тут были своеобразные магические буквари: объяснялись тут все основные столпы магии как для тупых. То есть как раз для меня. Но, кажется, Джас заинтересовался всем этим гораздо больше меня. — Ну я же дроу. У нас магия больше интуитивная и работает вообще по-другому. А тут и заклинания, и пасы руками, — ответил на мой прямой вопрос призрак, кивая на схемы рук, на которых учили вызывать дождь. Или листья. Я все еще не слишком уверенно читаю на местном языке. Так что до ночи мы просидели, зачитываясь учебниками. Вот только я знал свою память и представлял, сколько из прочитанного я смогу запомнить. Процентов двадцать. — Джас? — позвал я друга, на что тот только угукнул, быстро двигая глазами, читая очередной состав зелья. Мы вообще все подряд книги открывали, пытаясь ознакомиться с ними. — А у тебя нет идеи, как усилить мою память? Я ж все это назавтра забуду. — Хм, — задумался дроу. Спустя минуту, наверное, он вдруг выдал: — Можно сделать амулет памяти. — С названием его первооткрыватели не заморачивались, — фыркнул я, получив недовольный взгляд призрака. — Ты придираться собираешься или хочешь получить безграничную память? — слишком уж неправдоподобно предложил Джас. — А я что, и то, что поел два года назад, помнить буду? — усомнился я, понимая, что у абсолютной памяти минусов больше, чем плюсов. — Нет. Ты сам должен захотеть что-то запомнить. Ты как бы записываешь в голове информацию, самостоятельно выбирая, что тебе нужно, а что нет, — объяснил Джас. — Такое мне подходит, — загорелся я и тут же сник: — Только у меня нет ничего, из чего бы можно было сделать амулет. — Ты же дворф, так еще и из клана Железных. Ты же сам, без помощи всяких заклинаний, пытался того темного придушить, — напомнил мне дроу, отчего я смутился. Все-таки я надеялся, что он этого не заметит. Или хотя бы сделает вид. — Тебе же хватило просто захотеть. Вот и сейчас захоти. Твоя родовая магия связана с металлической стихией, она отзовется. Я задумался. Крепко так. — А как вообще амулеты выглядят? — Цепочка или веревка, на конце сам амулет. Это или камень, или что-то вроде монетки. Хоть из золота, хоть из прессованной бумаги. Там же не материал важен, а магическое наполнение, — просто объяснил друг, показав на пальцами круг размером с грецкий орех. Окей. Сейчас попробую. Представил, как в моей руке оказывается цепочка с кулоном, похожим на армейский жетон: металлическая пластинка в форме урезанного с двух сторон овала. Потом подумал, что такое украшение из железа окислится при постоянной носке. Золото слишком броское. Серебро тоже не самое крепкое. Вспомнил про платину. Та вроде и прочная, и не слишком мягкая. Вроде. Ну не химик я. Но помню, что и золото, и серебро, и платина не окисляются, вот только первые два мягкие. А добавить другой металл будет сложно, потому что я совершенно не знаю, какие сплавы для чего лучше использовать, да и как смешать их? Как вообще что-то с этой магией сделать? Я недовольно вздохнул, пугаясь, когда ощутил на коже что-то горячее. Открыв глаза, офигел, видя то, что и заказывал: серебристую цепочку с кулоном. Вау. — Ты смог, — довольно улыбнулся Джас, обнимая меня за плечи. — Осталось нанести узор. — И все? — не поверил я. Вроде и привык к миру магии, но в то же время слабо мне верилось, что вытиснив загогулины на металлической пластинке, я сделаю что-то работающее. — По твоему, то, что я тебе расскажу, общедоступная информация? Да мои предки веками хранили секреты создания артефактов, а ты… — возмущался Джас, отчего он аж уши раскинул, дергая ими. Я поддался желанию и поцеловал его холодные губы. Дроу замер и на поцелуй не отвечал. Я отстранился. — Ты… чего? — Хотел поблагодарить тебя за то, что ты ради меня раскрываешь секреты своей семьи, — не узнай я Джаспера за эти дни получше, решил бы, что он смутился. — Хорошо. Вот, смотри как надо… — начал объяснять призрак, сменяя тему. Так как Джас не мог использовать перо, я сначала предложил ему рисовать пальцем на бумаге, чтобы я поверх обводил. Потом я хлопнул себя по лбу и сам взял перо. — Ты веди мою руку, и так пиши за меня, — попросил я. Джас сел позади меня, положив голову мне на плечо, и после пары попыток нарисовал моей рукой то, что требовалось. Выглядели эти рисунки как разбросанные в случайном порядке черточки. И их было штук сорок. Теперь я понял, что все будет не совсем просто. Пришлось повозиться. Потом я подумал: раз уж я могу делать железки из воздуха, почему бы мне не использовать свою, как Джас ее называл, интуитивную магию, чтобы продавить в кулоне моей цепочки эти символы. Спустя десять минут я подтвердил то, что лень — двигатель прогресса. Переносить в нужное место каждую черточку было сложно, и вообще мне приходилось отдельно напрягаться над каждой. Сделав штук пятнадцать полосок и накосячив со следующей, я разозлился, стер все, возвращая пластинке изначальный вид, и возжелал, чтобы эти нарисованные Джасом черточки разом перенеслись на мой жетон. И… они перенеслись. — Идеально, — улыбнулся дроу, касаясь моего нового украшения. Взял в ладонь пластинку, повертел. Понял, что только что сделал. — Но… но как? — Предположу, что ты можешь трогать не только меня, но и то, что я делаю, — предположил, переплетая с призраком пальцы. Тот отчего-то помутнел всем телом и отвел взгляд. Если Илинэйру было двадцать, что для дворфов ранняя юность, то мне-то на Земле было почти тридцать. И последний год я провел в тотальной самоизоляции, выходя на улицу только для пробежки. Вот на последней я и умер. Так вот, если бывший хозяин тела был подростком, причем не самым усердным (в этом мы похожи) и не самым эмоционально зрелым, то я как раз взрослый мужчина с определенными желаниями. И если раньше я не проявлял свой интерес к парням, то теперь я решил, что мое половое влечение должно определять мое сексуальное поведение. Короче, истосковался я по мужской ласке. А рядом древний наивный мужик, который, в отличие от Эдварда Каллена, не хочет меня съесть. А я его теперь хочу. Не съесть, а просто. — Давай будем вместе? — прошептал я, словно нас кто-то мог услышать. — Илинэйр… Лин, мы в разных мирах находимся. Я призрак, ты дворф, мы совершенно… — Джас замер, когда я приложил палец к его губам. — Тише. Для меня что призрак, что дворф звучит одинаково непривычно. Есть ты, есть я. Мы можем прикасаться друг к другу. Тебе нужно что-то еще? — спросил я, дотрагиваясь губами чужих. Призрак не нашел, что ответить. Целовать мужчину, который даже не дышит, оказалось непривычно. Но ради меня он останавливался, дожидаясь, пока я отдышусь. Просто Джас такой… такой родной уже, что ли. С ним мне спокойно. Да и целует он умело, а еще так уверенно прижимает меня к себе за талию… Нравится мне такая романтика. Немного потусторонняя, но в данный момент она была мне необходима. Дальше поцелуев мы не зашли, но уснул я, прижавшись к холодной груди и слыша бормотание призрака, который гладил меня по волосам, баюкая. *** Опробовал свой рукодельный амулет я на следующий же день, когда отправился на занятия. Но перед этим пришлось дожидаться Каиля, который что-то больно долго собирался. Потом мы завтракали в столовой, снова за пустым столом, и отправились на занятия. Джас не скучал, ему была интересна магия, которой меня обучали. Сам-то он пользовался только знаниями своего рода, так что сейчас призрак с интересом внимал учителю. А я восхищался тем, что на лету запоминал все, что нам рассказывали на уроках. И при этом даже не слишком напрягался. Разве что пластинка амулета на уроках нагревалась, а в остальном я был полностью удовлетворен полезным украшением. Пару раз в коридорах мы с Джасом и Каилем натыкались на того темного эльфа, Варлиила вроде, но ни разу не пришлось затягивать удавку на его шее — парень сам, зыркая на моего друга, уходил. Так что все было мирно. Пока. Я же спокойно учился, запоминая основную инфу про этот мир. Планета, на которую я попал, крутилась вокруг звезды, которая была белой и, по ходу, горячее Солнца. Так что этот мир находился дальше от звезды, чем Земля от своей. И, что меня удивило, единственным, что сильно отличало Гведею от Земли, было отсутствие времен года. Точнее, тут было все сложнее. Как я понял, ось этой планеты, в отличие от земной, не была наклонной. И вся Гведея прогревалась звездой равномерно, поэтому год можно было разделить на два этапа: сезон тепла и сезон мерзлоты. Причем контраст был настолько резким, что магам приходилось накрывать целые города защитными полями, чтобы снег и град не разрушил все к чертям. Такой купол мы с Джасом и заметили над академией, когда пытались в нее попасть. Короче, вот что я понял: год тут короче — около двухсот пятидесяти дней, день длится примерно двадцать пять часов, неделя состоит из шести дней. Удобно? Не совсем. В школе только один выходной в конце недели, зато лишний по моему земному мнению час приходился на ночь. И я был совсем не против лишнего часа сна. Вечера я проводил с Джаспером. Мы вместе читали, потому что мне нужно было запомнить все нужные для учебы книги. Просто в один из дней у меня в голове вдруг что-то щелкнуло, и я почему-то четко осознал, что нам с дроу скоро придется свалить из академии, да еще и как можно быстрее. Почему — я и сам до конца не понимал. Джас обозвал мою паранойю девятым чувством и заверил, что лучше ему поверить и учиться усерднее. А вот тут у меня ничего и не выходило. Я слегка разочарованно следил за тем, как мои однокурсники спустя полгода легко зажигают фаерболы и даже удерживают их несколько секунд, прежде чем те развеятся, а я не мог и искру зажечь. Зато я мог общаться с чужими фамильярами. Тоже мне достижение. А я вот совершенно не горел желанием поразговаривать с чужим бесплотным крокодилом или ядовитым растением. Да, фамильяром, или магическим компаньоном, могло стать что угодно. Как я понял, эти существа и предметы попадали в этот мир из параллельного и в процессе перехода наделялись особыми свойствами. Магическими, естественно. Они могли проводить через себя магию хозяина, усиливая ее. Я на такое лишь фыркал: как по мне, те же волшебные палочки или кольца намного больше подходили на роль проводника. Как минимум, они не кусали хозяев за пальцы. Вот так и жили мы с Джасом, днем ходя по аудиториям и слушая преподов, а потом до ночи зубря учебники на следующие курсы. Тот древний мужик из библиотеки оказался сговорчивым и как-то быстро выдал нам нужные книги. Я только обрадовался: одной заморочкой меньше. Я хоть и сильно уставал, но потом, когда по совету Джаса создал амулет энергии, стал не в пример бодрее. Правда, в то же время я смирился с тем, что у Каиля, который за последнее время стал мне очень близок, начались отношения с Варлиилом. Просто так я друга в лапы темного эльфа не дал, а перед этим заставил извиниться и сделать предложение. Каиль в тот день такой счастливый пришел, колечком помолвочным хвастался и ходил довольный, что аж сверкал. Через пару недель я делал вид, что не замечаю, как друг слегка прихрамывает. Каиль был только начинающим лекарем и вряд ли знал заклинания интимного характера, поэтому я решил пообщаться с другом на щекотливую тему. — Каиль, — начал я довольно спокойно. Накануне я уже все это рассказал Джасу, чтобы тот убедил меня, достаточно ли понятно я объясняю. Смущенный призрак убедил меня, что все я правильно говорю. — Нам нужно поговорить о тебе и твоем женихе. — Зачем? — прищурился друг, разом став ершистым. Боже, как будто я собирался его темного эльфа в чем-то обвинять. — Он меня не обижает. — Знаю, просто хочу убедиться, что у вас все хорошо со стороны… эм… плотской любви, — неловко, оттого широко улыбнулся я, видя офигевшее лицо Каиля. Лез не в свое дело я не зря: эти молодые и горячие придурки использовали слюну вместо смазки. А еще Варлиил, то же мне, герой-любовник, мог часами иметь моего друга, который потом ходил с трудом. Они-то молодые нелюди, неопытные, а я, старый человек, представляю, как это может быть тяжело для организма. Пришлось убеждать темного эльфа, что быть снизу — это по-мужски. Тот пытался на меня нарычать, но испугался фигуры моего призрака-«фамильяра». Короче, чужую личную жизнь наладил, масла парням подогнал — взял из кабинета зельеваренья под предлогом «надо для проекта», — и сам себе хуже сделал. Не, я рад, что Каиль ходил счастливый и удовлетворенный во всех смыслах, да только друга у меня не стало. И сидел я теперь один в столовой, пока полуэльф обедал в компании своего парня. А я наслаждался одиночеством. Точнее, я с живыми не общался, Джас-то всегда со мной. Мы так за этот год умаялись, что так ни разу не повторили то, что делали в один из первых вечеров в академии. Не амулеты делали, а… ну, целовались. Я все еще считал призрака привлекательным, но мы оба находились в предвкушении назревающей задницы, вот и читали по ночам до изнеможения. Пришлось еще и амулет для здоровья глаз сделать. В итоге я не только читать смог часами без дискомфорта, но и стал видеть в темноте. Короче, к концу учебного года я прочитал все книги, которые мне понадобились как боевому магу. Точнее, сделали это мы с Джасом месяца (так я называл четыре шестидневные недели, чтобы хоть как-то ориентироваться в местном времени) за три, а потом перешел на учебники для факультативов по разным цветам магии. Это было интересно. Но информации было катастрофически мало. По книжке на тысячу страниц на каждый вид. Для сравнения, книг по той же магической альтернативе телекинеза было по две на каждый курс: от попытки силой магии сдуть перо со стола до теоретических знаний о том, как передвинуть гору. Так еще и преподаватель по темной магии — тот лысый мужик в черной мантии, которого я заприметил в один из первых дней в академии, — мог вообще неделями не приходить на занятия. Так что свой факультатив я по большей части изучал через одну-единственную книжонку, как и остальные виды магии. Вот только другие учителя не халтурили и проводили занятия по той же белой или серой магии, но туда меня не пускали: при попытке войти в аудиторию мой браслет нагревался и мигал красным, мол, «ты не пройдешь». Короче, приходилось узнавать информацию самостоятельно из книг, что занимало все свободное время. Одной из побочек почти абсолютной памяти было то, что голова иногда гудела от обилия информации. Но Джас научил меня особым образом ее систематизировать. Поэтому теперь я мог покопаться в полках своего сознания — для удобства я представлял, как захожу в библиотеку с высоченными стеллажами, — и найти то, что мне нужно, в подписанных папках. Сначала было трудно, мыслеобразы вечно сбивались, я начинал думать то о лете, проведенном у бабушки на даче, то о том, как расставался с бывшим, в итоге приходилось успокаиваться. В эти моменты Джас меня отвлекал, разговаривая со мной на случайные темы. Но со временем я стал входить в свою мысленную библиотеку с легкостью, постепенно улучшая систему поиска информации. Приходилось создавать ассоциативные цепочки, которые тянулись от одного блока информации ко второму и так далее, и в итоге все данные, что я запоминал, автоматически соединялись с тем, что уже хранится на моих вымышленных полках. Получалась некая паутина, по нитям которой можно было следовать, находя то, что я не мог вспомнить, помня лишь обрывки ассоциаций. Причем все эти книги я не помнил так, как помню, например, то, где я родился. Моя библиотека была словно третьим видом памяти, и ни долгосрочной, и ни тем более кратковременной. Словно я перенес прочитанные книги и данные преподавателями конспекты на автономный носитель и мог в любой момент найти то, что мне нужно. Я создал свой личный мысленный поисковик, что должно помочь мне выжить в этом мире. А пока я постепенно обустраивал свою библиотеку, мое тело тоже не стояло на месте. Я менялся. Это было довольно странно: сначала я просто стал бледнеть. Джас решил, что я простыл, оттого моя кожа сменила почти канареечный цвет на холодный лимонный. С каждой неделей я становился менее желтым и более серым. Даже Каиль как-то подошел поинтересоваться, нужна ли мне лекарская помощь. Я отмахнулся, заверив, что все со мной хорошо. Просто не хотелось тревожить парня: по академии пронесся слух, что он и его жених собираются пожениться. Вот я и не хотел перетягивать на себя внимание полуэльфа, который и без того хорошо если несколько раз за последние месяцы перебрасывался со мной парой фраз. Так что ближе к выпускному я был свободен от дружеских связей со студентами и обсуждал с Джасом, что мы будем делать в следующем году, если все нужные книги мы уже усвоили. Но сменить свою форму на ту, где была более витиеватая вышивка, мне было не суждено. Выпускной бал был праздником не только для тех, кто оканчивал академию. Каждый курс имел возможность поздравить получивших диплом студентов и присутствовать на церемонии разрезания браслетов. Это что-то типа символа становления полноценным магом. Я слушал о том, что рассказывали нам преподаватели о традициях этого праздника, и откровенно зевал. Сам я ничуть не ощущал радости оттого, что закончил первый курс. Отчего-то с каждым днем мне становилось все более тревожно. Я даже на ночь не снимал свои амулеты. Тех скопилось уже полдюжины и весило все это великолепие немало: как оказалось, и цепочки, и кулоны я создавал из платины, а она была довольно тяжелой. Почему я с помощью родовой магии смог создать не железо, а совсем другой металл, ни я, ни Джас так и не поняли. Как он знал, дворфы могли манипулировать только теми веществами, в честь которых их кланы, собственно, и назывались. Ведь те были не только металлическими, но и древесными или каменными, например. Даже в нашей академии была пара дворфов рода Малахитовых и один Ясеневый. Я решил для себя, что раса, к которой я теперь относился, была чем-то вроде аналога элементалей — фэнтезийных духов стихий, только дворфы были скорее гномами материалов. Причем каждый своего. А я в пылу эксперимента создал серебряную и кремниевую монетки, а потом и железную проволоку, чтобы доказать себе, что вид металла мне неважен, я могу воплотить любой, важно только представить вид и форму. Но что-то крупнее цепочки и монетки я пока сделать так и не смог. Джас продолжал следовать за мной, выполняя роль гида по новому миру, если того требовала ситуация. Однажды я чуть не подрался с минотавром — у парня был обалденный мускулистый как будто замшевый торс и рогатая бычья башка, — но мой призрак убедил, что оно того не стоит. Пришлось извиниться за то, что этот мудак меня якобы случайно толкнул и до комнаты идти, бурча себе под нос, что надо было ответить тому козлу, который бык. Зато кости целы. Но тот минотавр был не единственным, кто был слегка на взводе перед предстоящим выпускным. Утром перед этим событием я достал свою парадную форму, которая весь год лежала в шкафу, и примерил ее. Было странно поверх привычной белой рубашки надевать приталенное платье. Джас убедил, что трансвеститский фетиш — норма для здешних существ. Короче, это платье носят и девушки, и парни. Никакого сексизма. Снизу надевались черные брюки, а сверху — плащ почти до пола. Он застегивался специальной круглой брошью на груди, как мне объяснил мой умный призрак, иначе я бы еще долго не понимал, как надеть на себя этот красный прямоугольник ткани. Короче, выглядел я в этом платье, напоминающем приталенный сюртук, вполне себе неплохо. А кровавый цвет формы хоть как-то перетягивал внимание с моего сероватого лица. Но самое интересное, естественно, началось вечером. Днем я как раз успел отнести взятые из библиотеки книги обратно и полежать в ванне, чтобы успокоиться. Джас заплел мне два начинающихся у линии роста волос на лбу колоска, у затылка объединив все волосы в обычную косу. Аккуратно и даже празднично. Короче, я не то чтобы сильно прихорашивался. В назначенный час мы с Джаспером были у актового зала. Здесь собралась вся академия. Даже кастелянша в честь такого события надела красивое платье, общаясь со своим древовидным собеседником и дергая деревянными крылышками. Но, что самое удивительное, сегодня все фамильяры светились ярче, чем обычно. Теперь мой насыщенно-синий призрак почти не выделялся на общем фоне. Было скучно. Все друг друга поздравляли и всячески выражали свою радость. Я же ходил вдоль длинных заполненных закусками столов и подъедал тарталетки с рыбой и сливочным сыром. Очень даже ничего, скажу я вам. — Лин! — окликнул кто-то, отчего я аж крошечным ягодным кексом подавился. — О, привет, Каиль, — кивнул я другу. — Варлиил, — поприветствовал я и темного эльфа, скривившись. — Иль сегодня академию оканчивает, представляешь? Не знаю, как я буду без него, но я так рад! — эмоционально делился со мной Каиль, на что я отрешенно кивал. Я не сильно сопереживал бывшему другу, да и тот быстро попрощался со мной, подходя к оборотнице, стоявшей рядом. Настроение окончательно упало, если бы не привычное бурчание Джаса, я бы, наверное, сбежал из зала, потому что мне было дико скучно. Человеку из эры технического прогресса сложно привыкнуть к отсутствию гаджетов, вот и я подумал, что будь у меня сейчас телефон, было бы терпимее. Но я не настолько хороший маг, да и интернета в этом мире и в помине нет. Но самое интересное началось после. Точнее, все происходило уже сейчас, только за моей спиной. Я еще удивился, почему ни ректорши, ни того лысого, что мои факультативы не вел, в зале нет. Да и странно как-то. Чувство угнетенности передалось и Джасу, поэтому, когда я сел на диванчик в нише за колоннами и притиснулся к призраку, тот без слов обнял меня, напряженно следя за студентами. Но зря мы ожидали подставы от тех, кто был рядом. В какой-то момент я отключился буквально на секунду и очнулся, глядя в потолок. Знакомый. Светлый камень. А, это же пещера в академии, я тут год назад свои силы проверял. Вот только сейчас я почему-то лежал лицом вверх и не мог пошевелиться. — Лин, — тихий шепот. Я испугался, но быстро признал знакомый голос. — Это Джаспер. Кто-то высосал все наши силы, я даже проявиться не могу. Похоже, леди Камилла решила нас прибить. — О милый призрак, хочешь пообщаться со своим хозяином перед тем, как вы встретитесь в междумирье? Дерзай, Джаспер кир Ион дель Каа, — раздался на удивление неприятный голос Камиллы. Раньше она не повышала при мне голос, и сейчас эти дребезжащие нотки просто впивались в мозг. Так еще и эхо усиливало этот крик. — Почему она знает мое имя? — удивленно-испуганно шепнул мне на ухо Джас. — Ты, наверное не в курсе, кто я? — продолжала сошедшая с ума ректорша. — Со мной лично ты не знаком, а с моей матерью… — продолжала она. — Помнишь ли ты ведьму Ариадну? Помнишь, как лишил ее жизни, жалкий дроу? — Я все тебе объясню, — почему-то мне, а не ректорше пообещал Джас. А я не сомневался, что если он убил ту женщину, на то были причины. — Но ничего, так даже лучше. Теперь ты привел ко мне своего хозяина, который пусть и слабый, но маг. Магия вызова сработает просто идеально! Жаль, конечно, что тебя выбрала не человеческая женщина, а никчемный малолетний дворф, но тело можно и поменять, а для вызова и этот уродец подойдет, — продолжала эта чокнутая женщина, а я думал, что в фильмах злодеи тоже любят выговорить свой план жертве, когда считают, что та не сможет сбежать. Так и было, вот только сейчас меня смущал не только внезапный расизм ректорши. Мои подозрения подтвердились, когда минут через пятнадцать, а по ощущениям вечность, слева от меня раздались тяжелые торопливые шаги. — Лорд Бастиан, — шепнул мне Джас, который, в отличие от меня, все видел, хоть сам и был без визуального воплощения. Я призадумался. Зачем леди Камилла приплела к своему безумному, как у супергеройского антагониста, плану преподавателя черной магии? Этот лысый мужчина мне не нравился. Да и его ручной паук размером с кошку во мне симпатию не вызывал. — Камилла, все готово? — спросил черный маг. Голоса этой чокнутой парочки приближались. — Что, Иларэй, или как тебя, готов умереть? — пригнулась ко мне психопатка, оглядывая мое тело. И вдруг она начала меня раздевать. Хотелось заорать, но, похоже, мой паралич распространялся на все, кроме моргания и дыхания. Так что я дышал и чувствовал, как на мне разрезают одежду. Я смотрел порно, которое начиналось также, но там обычно были сексуальные мужчины и никто никого не собирался под конец убивать. Тут с другой стороны показалась лысая макушка мужчины, страшного, как… темный маг? Те обычно страшные. Короче, объективно, лорд Бастиан урод еще тот. А уж его бездонные, такие же, как у ректорши, черные глаза одним взглядом убивали все живое. Но осуждать чужую внешность я прекратил, когда на мой живот налили что-то ледяное. А потом по моей коже заскользила жесткая толстая кисть, царапая. Похоже, той жижей, что меня облили, на мне рисовали какие-то знаки. Вот черт. К ритуалам я не готов. — Еще бы эти цацки с него снять, но, похоже, они зачарованные. Это же не повлияет на результат? — леди Камилла дернула рукой, отчего в мою шею впились холодные цепочки. О, мои амулеты со мной! — Не должны. Я от них магию не чувствую, — выдал препод, на что я мысленно фыркнул. То, что ты ее не чувствуешь, еще не значит, что ее нет. — Хозяйка, что мне делать? — выдал кто-то, ожидающий распоряжения ректорши. Я замер, пытаясь вспомнить голос, а потом просто полез в свою мысленную библиотеку. Точнее, это уже фонотека была: звуки я тоже запоминал. Например, разные зелья по-разному булькают, когда кипят, а фаерболы или световые сгустки шипят и искрят на разной частоте. И какого же было мое удивление, когда голос заговорившего оказался принадлежащим тому призрачному дворецкому, что провел нас с Джасом в первый день до кабинета ректорши. — Энген — фамильяр леди Камиллы? Он же привидение, — также засомневался мой дроу, который перед этим панически шептал о том, как я ему дорог, и как он не хочет со мной расставаться. Я бы, возможно, всплакнул от такой милоты, да только сам был также близок к истерике. — Пора, — патетично выдал лорд Бастиан, чем сильно меня выбесил. Что пора? Отпустите меня, черти! — Смотри, как глазки бегают. Похоже, мальчик не из храбрых. А раньше ты нормальных мужиков выбирал, да, Джаспер? — загадками выдала ректорша, на что я лишь вздохнул. Чокнутые во всех мирах одинаковые. — Начинай, Бас. Я тихо лежал и охреневал, пока маг завывал на незнакомом языке. Пришлось отвлечься, когда кожу на теле запекло. — Символы, которые эти чудовища нарисовали на тебе, светятся. Я разобрал руну смерти и некромантский символ перерождения, — делился инфой Джас. Я послушал и вдруг понял, чего хочет блаженная парочка: они собираются переселить в меня свою почившую бабку! Становиться четырехсотлетней ведьмой я совершенно не желал. Так еще и надо мной вдруг склонился призрачный дворецкий, что-то прошептав, и я вдруг перестал слышать голос Джаса. Моего преданного друга, на которого у меня куча планов. Эй, верни мне мой уютный бубнеж! Ты, кусок воздуха, я тебе твои перчатки в зад запихаю… — Да прибудет с нами смерть, — загробным голосом выдал лорд Бастиан, и я увидел блеснувший в его руке нож. Хороший такой тесачок с зубчиками на лезвии. Лысый хрен снова завыл, на этот раз с другой стороны заорала еще и ректорша. Рядом не было Джаса. Или он был, но я его не слышал. Задолбали, идиоты! Друга лишили, так еще и прибить собираются. Не дождетесь. — Прощай, глупый мальчик, — выдал лорд, прежде чем воткнуть нож в мою грудь. А я так разозлился. Доля секунды, и я труп, Джас навечно черт знает где застрянет. А у меня секса год тут и еще два на родине было. И вообще, я любви, допустим, хочу. И карьеру построить. Призвание свое найти. На море, в конце концов, съездить. Да, на море… Мой мозг взорвался с диким звоном. Я услышал только возглас удивления и вскрик, а потом вырубился. Опять сдох, блин. *** Сознание возвращалось медленно. Точнее, я его тормозил. Живой, значит. Видимо, опять тело, как трусы, поменял. И по новой надо изучать мир, искать друзей. И где мой Джас теперь. Явно ж в какой-то жопе бурчит себе под нос «Книгу знамений» и, надеюсь, думает обо мне. Нет, лучше пусть не думает. Забудет про меня, найдет себе призракиню (или как ее назвать) и будет жить свою лучшую бестелесную жизнь. — И я такой: я причем, это твой муж на меня залез. А она такая: да ты его охмурил своей тощей задницей. А я что? Никого не охмурял я, ее суженый сам на меня при первой возможности запрыгнул. А я ж до этого совсем дикий был, неласканный. Вот Шит меня и приласкал, обогрел, всю душу вытрахал. А я ж молодой был, еще даже двести не стукнуло, и повелся. И тут возвращается домой жена моего ухажера. Я в шоке. Она в ярости. Шит убежал. А я-то куда пойду? Голый, так еще и задницу не успел долечить. А Ариадна закрыла свою дочку, Камиллу, в комнате, да бросила на меня мое проклятье. Да только не сработало оно так, как она хотела: в «Книге знамений» на первой странице есть пара строк, которые вслух произносить нельзя — испепелит древняя сила, ставь ты защиту или нет. Но я-то артефактор, наша магия совсем другая. Вот я и сказал те роковые строчки, да только остался лежать на кровати ведьмы голяком, а не горсткой пепла. Вот она и разозлилась дико и кинула в меня смертельное заклинание. Молодая была, неопытная, не знала, что на мне не украшения, а амулеты. Впрочем, дочка ее тоже в магии артефакторской не разбирается, видишь, с тебя не сняла цепочки. Только нормальная магия на мою не ложится, понимаешь? Ни усиляет, ни глушит. Обычная магия переиначивается, когда сталкивается с артефактами. Вот Ариадна и получила свое же заклинание, тут же взорвавшись, оставив после себя одно ведьминское кольцо. Я его на Камилле еще в школе заметил, решил, совпадение, да и мало ли перстней с черным кварцем бывает? Да, похоже, мир меньше, чем я думал. Встретились спустя столько лет. Да только уже по разные стороны жизни. — А умер ты почему? — хрипло спросил я, когда Джас замер. — Иль… Иль? Ты живой? — я почувствовал холод на своей руке, а потом меня с силой притиснули к себе. Я обнял своего призрака. Он тут. Со мной. Не пропал, не потерялся среди сотен миров. Родной. — Я так боялся, что больше тебя не увижу, — шептал я в шею призраку, утыкаясь носом в кружевной ворот бесплотной сорочки. — Увидел, увидел, маленький. Ты как? — погладил меня по щеке Джас, с непонятной эмоцией разглядывая меня. — Живой, вроде, — пожал я плечами, ежась под взволнованным взглядом. — Джас, со мной что-то не так? — Нет-нет, все так, ты красивый, — вдруг улыбнулся призрак, отчего я еще сильнее удивился. Между нами аж рыба пролетела. Чего?! Я в шоке огляделся. Эм. Рыба не летела, она плыла. Еще стайка проскользнула между мной и дроу. Что за черт? Мы в воде. Сидим на дне. Я посмотрел вверх. Света не видно. Тогда почему я вижу Джаса и все вокруг? — Амулет-то все еще на тебе, — ответил на мой вопрос призрак. Я мысленно хлопнул себя по лбу. Амулет для укрепления зрения, точно! Из-за него я и вижу в темноте. — Почему я дышу под водой, — озадачился я и почесал затылок. Вот только фиг мне. Волосы как окаменели. — Я что, солью покрылся? — А? Нет, — замотал головой Джас. — А почему мои волосы такие твердые, словно коркой покрыты, — удивился я, перекладывая свою косу на колени. Она… эм… согнулась. Как проволока. Надеюсь, у меня визуальные галлюцинации. И тактильные тоже: волосинки остались в установленном положении. Что это такое. — Т-ты… Илинэйр, ты только не волнуйся, ладно? — увещевал призрак, но я уже впал в панику. — Скажи, что со мной, Джас. Я опять умер? — спросил я, трогая себя в попытке найти ответы. На груди нащупал царапину. Только было ощущение, что кожа не разрезана, а вдавлена внутрь. Типа… я что, из фольги? Зато один вопрос отпал: тот звон, что я слышал перед очередной своей недосмертью, видимо, издал тесак сумасшедшего мага, что попытался проткнуть мне сердце. — Нет, вот именно, ты выжил. Только… Похоже, твоя смена цвета кожи вела к твоему нынешнему виду. Ты… железный, Илинэйр. — Эм… Джас, я знаю. Это имя моего рода, — закатил глаза я, вставая на ноги и пытаясь осмотреться. — Нет, ты не понял. Ты действительно стал металлическим, — выдал друг, взяв мою ладонь в свою и двигая ей. — Эх, без света бликов не увидеть. Поплыли на сушу. Ты же умеешь плавать? — Я попытаюсь, — заверил я друга. Не получилось. Я просто не мог всплыть: мое тело раз за разом тонуло. Похоже, я действительно не совсем человек. Или вода тут волшебная. Короче, спустя пару десятков попыток хотя бы оттолкнуться от каменистого дна, Джас напомнил о том, что существует водный амулет. Было сложно сделать его из-за того, что у нас не было бумаги, чтобы дроу нарисовал на нем рисунок рун, и я бы перевел его на готовую платиновую пластинку. — Ты знаешь какой-нибудь мягкий металл? — спросил вдруг призрак. — Золото, — тут же ответил я. Как-то я создал золотую монетку без примесей и легко согнул ее руками. — А твердый? — Хром, — почесал я голову, согнув проволоку на голове. Хотя мои волосы сейчас на ощупь были похожи скорее на металлические нити, настолько тонкими они были, но от этого текстура привычной все равно не казалась. — Сделай золотую пластину и хромовое перо, я нарисую, а ты перенесешь, — предложил идею Джас. И получилось же. Тиснение на золоте я хорошо разглядел, поэтому легко сделал очередной амулет для своей шеи. И все. Я смог сначала оттолкнуться от дна и замереть в воде. А потом и вовсе бодро поплыл вверх, плавно двигая ногами. Призрак летел за мной, потому что в мире живых для его тела были препятствиями лишь я и мои железки, а вода и морская живность ему нипочем. Мы всплыли. Я в шоке. Плыть с амулетом оказалось очень просто и оттого удивительно. Меня поддерживала невидимая сила, словно руки взрослого, который учит плавать ребенка. Казалось, сама стихия вернула меня на поверхность. — Плыви под водой, а то нас могут заметить, — попросил Джас, который устроил небольшую разведку и прилетел обратно. — Недалеко две рыбацкие лодки, не уверен, что рыбаки спокойно отреагируют на железного человека. Я прыснул от смеха. Друг глянул на меня укоризненно, но ничего не сказал. А я просто сравнил себя и Тони Старка. Не, не дотягиваю я до супергероя. И даже до плейбоя и олигарха. Доплыл до берега я быстро, а потом еще быстрее добежал до ближайших каменных валунов на пляже. Те были размером с одноэтажный дом и с легкостью скрыли меня от возможных любопытных взглядов. Надеюсь, никто не решит сюда внезапно нагрянуть. — Реально железный человек, — в шоке согласился я с Джасом, глядя на свои руки. — Точнее платиновый. Но как это понимать? И как я двигаюсь, если я металлический? — Магия, — загадочно улыбнулся мой призрак, погладив меня по волосам. — Тело платиновое, а волосы медные. Красота. — Знал я одного бога. У того голова серебряная, а усы золотые, — хихикнул я и, заметив удивленный взгляд, рассмеялся: — Не лично же. Перун — бог славянского пантеона. Ну, типа, не местный он, — пожал плечами. Сложно это, на два мира жить. Хотя не мне при Джаспере об этом думать. — Пошли скорее, бог. Нужно найти укрытие, пока тебя не нашли и не продали, — накаркал Джас. Голод и холод в таком виде я не чувствовал, так что решили мы с другом отсидеться у камней до вечера. Луны-то нет, вот и не буду я в темноте бликовать, как и положено металлическому человеку. Не, я в шоке. Я взаправду Железный Дровосек, блин. Где сердце-то мое. Взгляд мой тут же на Джаса упал. Тот явно к Гудвину бы не пошел: ему и мозгов, и храбрости хватает. Хотя, возможно, призрак, как и главная героиня, попросил бы возможность вернуться домой. Кстати… — Джас, а как же ты все-таки умер? — переспросил я. — Шит меня убил. Увидел, что от его жены ничего не осталось, и придушил. Вот, — дроу опустил многослойный кружевной воротник своей неизменной — призраки почему-то ходят в одном и том же, какой ужас, — рубашки, и я осмотрел его шею. Даже на фоне общей синевы духа виднелись пятна синяков. — Тебя голыми руками задушили? — молодец, именно это и надо спросить. Мозг мой где? — Да. Было страшно. Шит на меня смотрит, слюной брызжет, плачет и винит меня, что я убил Ариадну. А я… Я не хотел, — захныкал Джас, и я прижал его к себе, снимая с него цилиндр и целуя кудрявую макушку. — Ты не виноват. Твой любовник оказался козлом, и ты попал не в то время не в то место. Я вытащу тебя, обещаю, — прошептал я. И тут вдруг по всему моему телу прошел ток. Или только по металлической коже. Короче, коротнуло меня знатно. — Ты… Ты зачем поклялся, дурак? — Джас хлюпал носом и явно был готов вот-вот заплакать. — Я не специально. Но теперь у меня есть дополнительная мотивация, — я не стал спрашивать, что будет, если я не выполню обещание. Магия этого мира та еще стерва, но мне и не нужно бояться наказания, чтобы вытащить Джаса из междумирья. Он достоин нормальной жизни. Потом я задавался вопросом: какого черта я постоянно опаздываю? Хотел сбежать из академии — попал в лапы сумасшедшей ведьмы, хотел найти убежище, дождавшись темноты, — оказался пойман какими-то бродягами. Вышло все тупо. Короче, не стоило думать, что видим в темноте только мы с Джасом. А еще не стоило забивать на безопасность и самозабвенно сосаться на пляже. А что, романтика ж. Да и прохладный язык дроу у меня во рту… Тот случай, когда стояк у меня реально железный. И тут… — Какого… — только и успел вскрикнуть я, когда мне на голову нацепили мешок. Те, кто меня схватили, громко переговаривались. Руки и ноги мне связали веревкой, суки. — Иль, они швары! И они собираются доставить тебя к… Не понимаю. Видимо, они хотят тебя кому-то подарить, — перевел мне рычание похитителей Джас. Короче, решил я побыть добычей и позволить себя унести. Во-первых, у меня был личный доносчик, которого никто не видел и не слышал, во-вторых, меня же отнесут туда, где есть живые существа и, возможно, там я смогу потеряться в толпе. Да и прикончить в драке меня не смогут: судя по «шраму» на груди, убить меня не так уж легко. И по заверениям Джаса даже магически меня фиг кто покалечит — мои амулеты любое заклинание испортят, оставив меня в живых. Бросили меня на что-то твердое и ушли. Но у меня был словесный репортаж с места событий: Джас рассказал, что мои похитители оставили меня в повозке и та закрывается на магический замок. Короче, жопа полная. Руки связаны, ноги тоже. И вроде бы я теперь металлист, да только мышцы, по ходу, у меня человеческие. То есть дворфские. Короче, то ли у меня только кожа платиновая, то ли я и в бронированном теле слабак. Обидно, однако. Еще один неприятный момент: повозка оказалась укреплена магически. Для связанного меня это не первостепенная проблема, а вот то, что из-за защитного поля Джас не мог вылететь из этой клетки на колесах, неприятно. Когда наш транспорт двинулся, мы даже слегка повеселели. Хотя бы какое-то разнообразие. Ехали мы по ощущениям вечность. Пару раз останавливались, причем надолго: кажется, наши похитители изволили жрать. На очередной день поездки я готов был убивать всех и каждого. Если бы Джас не умудрялся бы целовать меня сквозь чертов мешок на голове, было бы совсем ужасно. Но мой призрак игнорировал то, что ткань мешковины оказывалась внутри его бестелесного лица, и впивался в мои губы, чтобы я начинал сходить с ума. Апогеем этого ужаса было то, что Джаспер мне отдрочил. Он мне. Да. Причем это было внезапно: во время ритуала в академии меня раздели, и попав на дно в виде металлической хреновины я был голым и, так как похитители одеть меня не удосужились, всю поездку я был в костюме Адама. И вот в один момент, когда я был раздразнен поцелуями и подавлен, на мой член легла прохладная ладонь. О да. Идеально. Ласковые длинные пальцы гладили ствол, отчего я тихо млел. — У тебя и тут медные волосы, — погладил мой кудрявый лобок Джас, отчего я смутился и попытался отстраниться. — Ты милый. Если бы мог, я бы покраснел. Но платина вряд ли может так сильно менять цвет, да и у меня на голове мешок. А дроу не останавливался, заставив меня тихо поскуливать. Я же в этом мире даже и не дрочил толком, о сексе и речи не шло. Так что кончил я так, что уши заложило. — Боже, как же давно я не чувствовал этот вкус, — услышал я шепот Джаса. — Стой. Ты сейчас… О нет, — в ужасе вскрикнул я. — У тебя вкусное семя. Похоже на кровь, тоже с металлическим привкусом, — сообщил призрак то, чего мне не стоило знать. До конца поездки, а по ощущениям, длилась она недели две, меня еще раз приласкали. Даже за зад потрогали. Если бы не Джас и его внезапная игривость, я не представляю, как бы пережил столько дней без доступа к зрению и движению. Даже мой призрак не мог в этой повозке встать в полный рост, а уж связанный я тем более. В итоге полмесяца, проведенный без еды, воды, света и движения, оказались пережиты мной благодаря Джасу и магии, что питает тело каждого существа этого мира. И не знаю, это хорошо, или легче мне было бы умереть сразу, не мучаясь. И вот произошло то, чего я ждал: до меня донеслись звуки голосов, а значит, мою клетку открыли и полог тишины отключился. Лучше бы сделали защиту от укачивания, ей-богу, а то я каждый день бы блевал, если бы было чем. Хоть один плюс у моего голодания. Как только открылась дверь повозки, Джас тут же вылетел, чтобы оценить обстановку. Когда меня вытащили из каморки и подхватили за связанные руки и ноги, — не будь я сверхлюдем, мне бы повредили пару суставов, — призрак как раз вернулся с разведки. Меня к тому времени обрядили во что-то балахонистое, прикрывающее ноги и руки. Кто бы подумал, что привезли нас в столицу империи шваров — Байзенду. А это место славилось сильными воинами и магами, а еще правящая династия шваров была одной из самых богатых на континенте. Короче, когда меня потащили во дворец, я не удивился. К тому моменту Джас перестал рассказывать, что вокруг и как, когда меня положили на пол, и просто сел мне на живот, как на лавку, бубня свои стихи. Тогда я понял, что все плохо. — Торговцы Мара и Хош прибыли с подношением, — известил кто-то на языке, который я понимал. По ходу, это какое-то общее наречие, что-то вроде эсперанто. Меня дотащили до нужного места и просто бросили, отчего я от слабости упал и отбил колени. — Правитель, — пророкотал справа от меня один из похитителей. — Мы нашли для вас идеальное украшение — серебряного раба. Хотелось заорать, мол, я не из серебра, а из платины, но в этот момент с моей головы рывком стянули мешок, и мне стало не до возмущений. Я в шоке. — Что-то он мало похож на разумного, — раздалось сверху, и я только тогда перестал рассматривать странный интерьер комнаты, в которой оказался. Принесли меня в огромный, мать его, шатер. Купольный навес в метрах пяти над землей держался на пяти тонких ножках. Изнутри тканевый свод покрывал яркий узор, похожий на мандалу. Посреди этого минималистичного великолепия стоял высокий белый трон, на котором восседало нечто. К эльфийским ушам за год учебы я привык, но кроличьи локаторы этого существа однозначно в списке моих фаворитов. Лицо у, как я понял, местного императора тоже колоритное. Во-первых, оно покрыто шерстью. Короткой, но даже издалека видно, что у этого мужика еще и все тело волосатое. В принципе, лицо у него все же человеческое, разве что довольно широкий нос не имел переносицы, — линия лба без изгибов переходила в спинку носа, как у греческих статуй, — да и в принципе напоминал кроличий: покрытый шерстью, без кожистой мочки, как у кошек или собак, с косо расположенными узкими щелочками ноздрей. Верхняя губа императора была пигментированной и черной, и сейчас изгибалась в усмешке. По ходу, этот кролик-мутант заметил, что я его рассматриваю. Да уж простите, с моим новым зрением я вижу каждую вибриссу этого мужика, хотя нахожусь от него метрах в семи. — А знаете что, — вдруг выдал император, — унесите его в мои покои. Будет мне наложником. Мне от такой инфы разом поплохело. Да как эта помесь эльфа и зайца смеет! Я сбегу. Я же как-то от чокнутой ректорши и ее приспешника сбежал, вот и сейчас смогу. Вот только когда меня утащили из шатра в другой шатер, на этот раз крытый, я оказался пристегнут кандалами к полу. Ну что за нафиг. Так и сидел на пушистом ковре, слушая восхищения Джаса. — Тебе нравится тут?! — возмутился я. А то сижу тут скованный по ногам, а этот призрак с любопытством осматривается. — Ну да. Это же спальня швара! Эти гады еще более закрытые, чем мы, — выдал дроу, за что мне захотелось запустить в него что-то тяжелое. Но любой предмет прошел бы сквозь бестелесный дух, не ощутив преграды. Мне принесли еду. Фрукты какие-то. Джас их осмотрел и предложил сделать амулет, нейтрализующий яды. А я вот так сильно задолбался, что решил: если решили отравить — так тому и быть. Устал я. Так что начал жевать своими платиновыми коронками какой-то фрукт, напоминающий розовый инжир размером с ладонь. Ничего так. Кисло-сладкий. — Ты как? Нигде не болит? В туалет не хочется? Желание не появилось? — начал расспрашивать Джас, приложив мне ладонь ко лбу. — Нет, все в порядке, — пожал я плечами. Кто захочет убить игрушку императора? Вот и я не знаю. Я вообще во всяких замковых интригах не разбираюсь. На Земле я никогда не относился к богатому классу, поэтому к любым проявлениям роскоши относился с подозрением. А сейчас я весь был куском драгметалла. Страшно. — Здравствуй, — бесшумно вошел в шатер император. На мгновение внутрь проник шум с улицы, но как только края ткани, что заменяла в этой палатке двери, сошлись вместе, снова стало тихо. Опять эти магические поля. — Как тебя зовут? — Илинэйр, — ответил я, терпя, пока мое лицо вертели из стороны в сторону, впившись пальцами в мой подбородок. — Откуда ты? — а вблизи этот нелюдь еще больше, чем я думал. Ростом даже повыше меня будет. И ничего человеческого в нем нет. Только разве что глаза, вытянутые к вискам. Красивые даже. Только чую я — этот мужик говнюк. — Из гор, — лучший ответ, понимаю, но это правда: родня у меня оттуда, да и академия была в такой же местности, пусть и у черта на куличках. — Не врешь, — усмехнулся кроль, вызвав во мне тревогу: в него что, детектор лжи встроен? — Был ты с кем-то не так давно. Торговцы с тобой забавлялись? — Нет, — отвел я глаза. Не говорить же, что мне делало «массаж» личное привидение? — Тоже правда. Что ж, это твое дело. Но теперь ты мой наложник. Ты обязан греть мою постель, — император встал с колен, отстраняясь от меня, и начал развязывать узел на поясе своего халата. Я замер с отвисшей челюстью. Этот мартовский заяц ниже морды выглядел вполне себе ничего. Все его тело покрывала шерсть, а на груди и в паху мех был длиннее и завивался колечками. Кисти и стопы похожи человеческие, но с удлиненными пушистыми пальцами с овальными полупрозрачными коготками. Точно кроль. Да и расцветкой интересный: полностью пепельный, с более светлой нижней половиной лица и темно-серыми гривой и лапами. Если бы на фоне этого шерстяного ковра не сверкал нежно-розовой головкой стояк, я бы даже умилился. — Раз ты пришел сюда уже нечистым, думаю, лишние приготовления не понадобятся, — выдал кроль и резко напрыгнул на меня. Я и слова сказать не успел, как член попытался проникнуть в мою задницу. Не знаю как Илинэйр, а я ее держал девственной. И как же я заорал. Больно. Безумно больно. — Ты чего? — кажется, искренне удивился этот урод, увидев слезы на моем лице. — Ты же не мальчик уже. — Иди-ка ты нахуй, — прорычал я, отползая от насильника. Я свернулся калачиком, чувствуя себя маленьким и несчастным. Не этого я ожидал от попаданчества. Не того, что меня оприходуют насухую. Лучше б прибили в той пещере, а на мое место подселили бы старую ведьму. — Ты разговариваешь с императором, — ледяным тоном напомнил урод. — Я разговариваю с насильником — и даже не пытайся меня в этом переубедить. Кроль ушел. Джас подошел ко мне. Оглядел. Тяжело вздохнул. Сел рядом и принялся успокаивать. — Мы выберемся, Иль. Обязательно выберемся. — Я уже в этом не уверен, — позорно всхлипнул я, чувствуя безысходность. Кандалы на щиколотках позитива не добавляли. — Давай сделаем амулет здоровья? Иль, у тебя кровь. Подтерев сопли, стал делать очередную безделушку, раз уж никто не охраняет меня. Правда, спустя примерно час, когда я уже залечил свою порванную, несмотря на кожу из фольги, жопу, в шатер зашла крольчиха с черной шерстью и предложила мне лечебный массаж. От помощи девушки я отказался, зато забрал у нее баночку с какой-то жирной мазью. Понимая, что качусь в бездну психологических проблем, я растянул себе зад с помощью этого аналога вазилина. Получилось неплохо. Даже в какой-то момент приятно стало. И такая обида на все и вся накатила. И на свою тупость, и на несправедливость Вселенной, и на то, что я оказался в неволе и вряд ли исполню обещание, которое дал Джасу. От последней мысли особенно обидно стало. Разозлился я. Решил, что раз уж сарай сгорел, не нужна мне и хата. — Джас, — позвал я. Призрак тут же материализовался рядом. — Возьми меня. — Куда? — моргнул удивленно дроу. — В задницу, — тяжело вздохнул я, раздвигая ноги в кандалах и подхватив их под коленями, раскрываясь. — Я… Ты… Зачем тебе это? Иль, мы выберемся, мы что-то придумаем. Создай нож и прирежь императора, мы сможем сбежать, Иль, — всхлипнул призрак, укладываясь на меня. Одетый. Ну так не пойдет. — Оттрахай меня, ну же. Я хочу, чтобы это был ты, а не какой-то урод, — рыкнул я, вскинув бедра, отчего Джас подпрыгнул. — Как скажешь. А дальше был секс. Мне было приятно. Но горько. Но я кончил. Джас тоже кончил. В меня. Я оглаживал его в меру мускулистое тело, прижимая к себе, целовал покрытую синяками шею и просто отдавался тому, кому доверяю. Я не хотел вдаваться в подробности своих чувств, хотелось ощутить себя живым. Да, в объятьях мертвого, на контрасте. Чтобы ледяные губы на губах, чтобы от холодной спермы в заднице аж поежиться. Чтобы смотреть на чувственный зацелованный рот, переводить взгляд на глаза и тонуть. Я не знаю, какого они цвета. Джас весь синий, он призрак. Но я так хотел бы узнать, какой он. Живой. Еще более настоящий. — Кажется, я люблю тебя, — судорожно выдохнул я, стирая слезы ладонью и чувствуя, как из моей задницы течет призрачная сперма. — А мне не кажется, — улыбнулся Джас, вызвав во мне бурю непонятных эмоций. — Люблю тебя, кем бы ты ни был. Потом мы еще долго лежали в обнимку. Попахивало безысходностью, но мне нравилось. Я получил свою порцию наслаждения, теперь плевать на остальное. Если жизнь и имеет смысл, то только такой: чтобы рядом был тот, с кем тебе хорошо. Даже если для кого-то это он сам или привидение из междумирья. А потом пришел он. — Ты снова был с кем-то! Ты трахался с охранниками? — беспардонно сунув палец в мой все еще растянутый зад, зашипел урод. — Не спал я с охранниками! Ни с кем из живых я не спал! — орал я, пытаясь защитить свое достоинство и при этом не наврать. — Не лжешь. Что же, я польщен. Значит, ты готовился для меня? Ложись, будешь удовлетворять своего императора. А потом меня отымел кролик. Мне не было больно, скорее просто неприятно. Да и трахался этот урод как… кролик. Кончал минут через пять, ел принесенные слугами фрукты и потом снова забирался на меня. Когда император, умаявшись, уснул рядом со мной, я чувствовал брезгливость от мысли, что из меня вытекает его семя. Хорошо, что я не женщина. Беременность потомством с кроличьими ушами я бы не вытерпел. Так я и жил следующие… эм… следующий месяц? Не знаю, сколько это продолжалось. Я редко выходил на свет, живя в спальном шатре императора. Оказалось, тот жил в своеобразной оранжерее с кучей таких палаток. И все это посреди пустыни. Тоже мне оазис. А потом император Кастор уехал. Надолго. На пару месяцев. За это время я успел практически поселиться в библиотеке, что находилась в здании, примыкающем к «палаточному городку». На самом деле, этот замок и был основной обителью прислуги и родственников императора. Но у последнего какая-то странная любовь к домам без стен, вот он и живет в шатре посреди зелени. Помимо чтения всего, о чем я не знал, я трахался. Очень много. С Джасом, естественно. Он укладывал меня на ковер, ждал, пока я стяну свои шаровары — нормальные брюки мне не выдали, — и хорошенько меня имел. Я постанывал и подмахивал, получая удивительное удовлетворение от этого. Видимо, моя психика повредилась после ежедневных удовлетворений императора. После того, как тот меня имел, я просил Джаса взять меня. Пометить. Перекрыть чужой запах, пусть призрак и не пах. Только ощутив внутри холодный толстый ствол, я успокаивался. Пусть я и шлюха, я имею право на чувства. Джас хотел предложить себя, но я отказывался. Призрачной смазки у нас не было, а что-то материальное просто прошло бы сквозь его тело. А я так и не смог создать какой-то другой материал, кроме металла. Я могу сотворить гору золота за пару недель, но не могу придумать, как заняться любовью с тем, кого люблю. Да, я неудачник. Приехал император. Меня заставили идти его встречать. Я никогда раньше не был за пределами резиденции, так что видел местную пустыню впервые. Ну… песка много. Все. Солнце жарит, император на своем ручном динозавре приближается в окружении свиты. — Ты так чудесно сияешь на солнце, радость моя, — приблизился ко мне Кастор и поцеловал. Я с трудом заставил себя не отстраниться, хоть кроль и не делал ничего странного или неприятного. Просто… загоны. — Познакомься, Илинэйр, это моя будущая жена — Мари. Я с интересом глянул на шварийку: вся персиковая, с огромными серьгами в висячих кроличьих ушках, фигуристая. А еще полуголая: прозрачный топ и тряпочку, прикрывающую лобок, сложно назвать одеждой. И как эти нелюди солнечные удары не получают, интересно. Опять магия? — А ты красивый, — хихикнула девушка, улыбаясь мне. Удивительно, но первым делом после того, как все сходили на ужин в честь возвращения императора из поездки, этот гад завел меня в свой шатер и выебал. Я не сопротивлялся: его член после нескольких раз с Джасом пролетал во мне со свистом. — Какой хороший наложник, покорный, — гладил меня по бедрам Кастор, вбиваясь в мой зад. Естественно, я не заметил, как в шатре появился лишний зритель. — Он такой… большой, — хихикнула Мари, трогая мой член. Который не стоял: императора это не волновало, а я не напрягался. — Каси, почему твой мальчик тебя не хочет? — Я его хочу, — прорычал кроль, особенно глубоко проникая меня и в очередной раз кончая. — Братец, какой же ты эгоист. Посмотри, что ты сделал, — девушка трогала мой растянутый раскрытый анус своими маленькими осторожными пальцами. — А внутри все розовое. Я думала, ты весь из платины. Я хмыкнул. Эта девчушка первая, кто понял, из какого материала моя кожа. — Чего ты с ним церемонишься? Опои зельем и заделай детей, если хочешь. Это мой наложник, что хочу с ним, то и делаю, — как-то даже ревниво прошипел император, когда я громко вздохнул от ласковых поглаживаний крольчихи. — И очень зря. Тебе такой мальчик попался, чувствительный, сильный, красивый, а ты с ним, как со своим ездовым ящером обращаешься. И как ты собираешься с ним детей заводить? — Каких детей? Я мужчина, никаких детей, — панически затараторил я, оборачиваясь к паре шваров. А то знаю я эти магические миры. Нафаршируют меня своими яйцами, а я потом их маткой стану. Брр. — Так ты и не должен ничего. Это Каси наследников рожать, — задорно рассмеялась девушка, шлепая императора по плоскому животу. Тот отчего-то смущенно на меня посмотрел и отвел взгляд. — Ну что, будешь готовиться? Каси, я ради тебя в демонское пекло тащилась сюда! Я должна проследить, чтобы зачатие прошло успешно, и долго ждать я не собираюсь. Я в шоке наблюдал за тем, как с виду хрупкая миниатюрная крольчиха укладывает императора на подобие мата, обитого мехом, и раздвигает его ноги. Я с любопытством оглядел пушистый хвостик, довольно длинный, но сейчас испуганно поджатый и похожий на привычный кроличий помпон, подрагивающий у копчика швара. Почему-то раньше я его не замечал. С каким-то злорадством я наблюдал за тем, как в светло-розовую маленькую дырочку проникают пальцами, дефлорируя ее. Император стойко держался и лишь тяжело дышал, но не сдержал стон, когда пальцы девушки, видимо, проехались по его простате. — Готово. Возьми его и постарайся кончить внутрь. Можешь кусать его за загривок, ему понравится. Императору нужны наследники, — подмигнула мне Мари и выскользнула из шатра. Я посмотрел на швара. Тот лежал на мате и не двигался. Как не-скажете, Ваше Величество. Сев на колени, понял, что у меня все еще не стоит. Вздохнул. Но тут пришла помощь, откуда не ждали: Джас обхватил ладонью мой член, который тут же откликнулся на ласку. Когда я проникал в замершего императора, призрак пощипывал мои соски, поддерживая нужное напряжение. Я вдалбливался в одеревеневшего, но податливого кроля, млея от шепота Джаса. Он шептал, какой я сексуальный сейчас и как он меня хочет. Я тихо застонал, ускоряя движения бедрами. Минута, две, пятнадцать минут, полчаса. Я успел устать, император поскуливал снизу, полностью расслабив зад, а мой оргазм все не приходил. И тут я почувствовал пальцы в заднице. Холодные, родные. С радостью прогнулся, принимая твердый член в себя. Кайф. Теперь все пошло быстрее. Я старался двигаться так, чтобы император ничего не заподозрил. Когда он хотел обернуться, я, как советовала Мари, прихватил Кастора за холку, вжимая его лицом в мех. Швар зарокотал и вдруг заскулил, а потом начал громко высоко стонать, почти как девушка. Я офигел. Не ожидал услышать от этого крупного самца такие необычные звуки. Я кончил, когда мои внутренности обожгло холодом. При этом я впился зубами в холку императора, который снова принялся громко поскуливать и прогнулся, стараясь принять мой член как можно глубже. — Опять, — первое, что сказал Кастор, когда перевернулся, ложась на спину. — Ты снова ощущаешься так, словно тебя кто-то трахал. Я сошел с ума, Илинэйр? — Видимо, — пожал я плечами. Я не просил его меня проверять. — Я эмпат. И хороший эмпат. Почему я тебя не чувствую? Ты мне нравишься, но мне кажется, что ты меня ненавидишь. Почему? — император попытался схватить меня за руку. Я отстранился и встал. Отвернулся. — Это только ваши догадки, — продолжил дерзить я, чувствуя, как по моему бедру потекла сперма. Холодная и горячая, пересекаясь на грани двух реальностей. Призрачные телесные жидкости не смешивались с реальными. — Я хочу узнать тебя лучше. Я хочу быть если не возлюбленным для тебя, то хотя бы другом, — попытался прижаться ко мне со спины кроль. — Вам лучше не вставать. Полежите пока. И боюсь, но мне придется вас разочаровать: мое сердце уже занято. — Кто он, Илинэйр? Или это она? Скажи, я выделю твоему избраннику покои во дворце, вы не будете ни в чем нуждаться. Ты станешь моим фаворитом, и никто не посмеет косо на тебя смотреть. — Боюсь, это невозможно. Мой возлюбленный… Он далеко, — горько усмехнулся я, чувствуя, как моих губ коснулись холодным поцелуем. — Тогда… Что я могу для тебя сделать? Женщины, земли, золото, чего ты… — император в шоке замер, когда я расхохотался. — Зачем мне все это? Я и есть золото. Я могу без усилий прокормить себя, а женщины меня не интересуют. Хотите сделать доброе дело — отпустите меня на все четыре стороны, — я подумал, может, на местном языке последняя фраза прозвучит непонятно, но плевать. — Я не могу, — виновато прошептал император. — Тогда пусть все будет как обычно. Между нами же ничего не изменилось? — я сел на подушку, так и не удостоившись взгляда швара. И ничего действительно не поменялось. Секс с императором, много секса с Джасом. Меня, по сути, затрахивали. И если Кастор теперь каждый раз, заходя в свой, по сути, шатер, вставал раком на шкурах, то призрак кайфовал, наслаждаясь тем, что только он пользуется моим задом. — Как? Просто как, Илинэйр? Почему ты всегда готовый и будто уже любившийся, если у тебя и вправду никого нет, кроме меня? — слова кроля больно резанули по ушам. — Открой свой секрет. — Уверяю, ты сам не хочешь его слышать, — неискренне улыбнулся я, больше всего желая остаться наедине со своим призраком. Ощутить его объятья, его силу, его безграничные чувства. Он такой… такой… Я влюблен. — Ты не любишь меня, — шепнул император, падая обратно на ковер. — А с чего бы мне тебя любить? — Мне не ответили. Постепенно я начал замечать, как Кастор меняется. Сначала его шерсть начала блестеть ярче, чем раньше. Джас им вообще восхищался, считая расу шваров привлекательной, а их императора так вообще красавцем каких не сыскать. Я же не испытывал особых эмоций по этому поводу. Кроль как кроль. Потом император стал требовать ласки. Я удивлялся, но покорно сосал крупный член и лизал припухшие розовые соски. В такие моменты швар забавно дергал носом и тяжело дышал, зажмурившись. Внутри него всегда было тепло и влажно, а еще он сладко сжимался, когда кончал. Оказалось, снизу он такой же скорострел, как и сверху. К нам с Джасом в библиотеку стала заглядывать Мари. Девушка была умной и все схватывала на лету, а еще оказалась милой и довольно молодой — моей ровесницей. Тот же император был на десять лет старше. Крольчиха любила поболтать за чашкой какао. Однажды она решила обсудить «Книгу знамений», и я с удивлением осознал, что могу цитировать любую строчку этого тысячестраничного талмуда, несмотря на то, что в свою «библиотеку» я ее не загружал и вообще вживую не видел. Джас столько пересказывал ее, что я все запомнил. На третий месяц после первой ночи, когда император оказался уложен на мат, у швара начал увеличиваться живот. Я не мог не заметить, каким счастливым он стал. Ходил под ручку со своей матерью — высокой черной с проседью крольчихой, — и без устали говорил о будущих крольчатах. А я чувствовал, что гасну. Я устал. От этой жизни, от статуса официальной шлюхи, от этого металлического тела, от невозможности выполнить обещание перед возлюбленным. Я ненавидел себя и свое существование. Будь у меня такая возможность, я бы уже выпилился. Но каждый раз появлялся то Джас с идеей очередного медальона, то Кастору не терпелось получить член в задницу. По-хорошему я давно мог сбежать. Можно бы создать взрывной амулет, например. У Джаса в голове была огромная коллекция рун для самых разных артефактов. Но отчего-то я снова медлил. В первый раз после такого меня чуть не убили, после второго — изнасиловали. Что ж, жду третьего варианта развития событий. — Скажи… что… любишь… меня, — скача на моем члене и прижимая меня за шею к себе, вдавливая свой круглый живот в мои ребра, стонал Кастор. — Не могу, — шепнул я, изливаясь внутрь императора. — Ну почему, — выбежал швар из шатра, утирая слезы. — За что ты так с ним? — сел напротив офигевшего меня Джас. — Я тебя люблю, — как ни в чем не бывало ответил я. — А его? — кивнул в сторону сбежавшего кроля призрак. — А его я терплю, — буркнул я, ложась на шкуры и отворачиваясь к тканевой стене. Если бы он знал, что чувствую. Мне обидно, тоскливо, одиноко. Я жалею себя и в то же время разочарован. Я угнетен черт знает чем и раздавлен. Я ничтожество. — Ты свободен, — не притронувшись к фруктам, которые слуги принесли в шатер на обед, заявил Кастор. — Что? — я подавился крупным инжиром, который за месяцы жизни в пустыне стал моей чуть ли не любимой едой. — Ты можешь идти… на стороны, или куда ты хотел. Ты свободен. Можешь взять деньги из хранилища и идти к своему возлюбленному, — император сидел, положив когтистые лапы на свой огромный живот, и выглядел абсолютно спокойным. — Хорошо, — счастливо улыбнулся я, тут же выскальзывая из шатра — кандалы, ставшие просто ножными браслетами без цепей, рассыпались, — и думая, что мне к своему возлюбленному даже идти не надо. Он всегда со мной. Я вышел за территорию владений правителя и бежал куда глаза глядят. Остановился только ночью, когда выдохся и без сил упал на песок. — Что ты творишь? — прошипели сверху. — А что я творю? — не понял я, наслаждаясь шелковистостью мелких песчинок. — Ты бросил отца своих детей. Ты чем вообще думал, идиот? Как он там, один? У него не один крольчонок будет, ему рожать скоро, а ты ему сердце разбиваешь, — орал на меня Джас, стоя посреди пустыни. — Так он же отпустил меня, — не понял я. — Не хотел бы — оставил рядом. — Ты же сам ему ультиматумы ставил, ради нашей «чистой и вечной любви» не мог сказать беременному мужчине, пока его трахал, что любишь? Ты чем думаешь, мать твою?! Ты рушишь настоящее ради призрачной, — Джас вдруг истерически захохотал, — призрачной надежды на то, что мы будем вместе. Я умер, Иль. Я привидение, проклятый дух, прицепившийся к бывшему хозяину твоего тела. Я фамильяр, а не возлюбленный. — Не смей! — закричал я, чувствуя, как по щекам текут слезы. — Не говори… так. Ты мой мужчина, я придумаю, как тебя вытащить с той стороны. Не надо. Мы будем вместе. — Не будем, Илинэйр. Я свой выбор сделал, пусть и неосознанно. Я решил пойти против правил артефакторов и украсть у судьбы чуточку любви. Я уже любил, Иль. Если тебе это нужно знать — у меня все это уже было. Свою жизнь я прожил. И если тебе нужно зациклиться на каком-то мужчине и любить его, выбери Кастора. Он живой и скоро родит твоих детей, а ты его даже за вещь не считаешь. Да, он сделал тебе больно. Но он пытается понять тебя. А он совершенно тебя не понимает — природная эмпатия глушится твоими амулетами. Он как слепой, пытающийся нарисовать твой портрет, глухой, читающий по твоим губам. А ты отталкиваешь его ради чего… Ради меня? Не нужна мне твоя любовь! Я умер для всех, пора мне умереть и для тебя. — Нет, Джас… Нет! — заорал я во все горло, когда мой призрак вдруг испарился. Он исчез. — Нет… Нет-нет-нет-нет… Я шептал как в бреду, рыдая на холодном и жестком песке, воя и скуля от боли. Я же… Я же люблю, за что он так со мной… Оазис встретил меня серостью ветвей пальм и дворца. Я осторожно пробрался в шатер, надеясь, что никто меня до завтра не заметит, а утром я приду просить прощения у императора. Я шел по мехам, когда чуть не наступил на что-то живое. Кроль. Спит, по ходу. Уткнулся в шкуру, на которой я обычно лежу, и дрых… а, нет, кажется… плачет? — Кас? — выдохнул я, заметив, как в черно-серой для меня темноте сотрясаются могучие плечи. — А? Кто зде… Илинэйр?!. — я видел, как глаза с расширенными в потемках во всю радужку зрачками пытаются разглядеть что-то. Кроль зашарил в воздухе рукой и, схватив меня за жилетку, с силой дернул на себя. Я еле успел вовремя выставить руки вперед для опоры, чтобы не раздавить сумасшедшего императора. А тот прижал меня к себе изо всех сил. — И-иль… — не своим голосом провыл Кастор, снова начиная рыдать. — Это ты… Как… Почему? Почему ты вернулся?.. — Мне… — «…стало не к кому идти». Нет, не надо, Джас бы этого не оценил. — Я пришел к тебе. *** Через полгода родились трое крольчат. Роды прошли на удивление легко: я только и успевал укладывать на шкуры маленьких шваров с прижатыми к спинке ушами. Дети выглядели почти как настоящие кролики весом чуть больше килограмма. И шерстка у них была в папу, пепельная. Вот только я понимал, что не серый это. Серебристый. С голубым отливом, серебристо-белый, синеватый. Металлический. Оказалось, ухаживать за крошечными кроликами непросто. Когда малыши встали на лапки, — а это произошло за считанные дни, — пришлось их вылавливать по всей оранжерее, потому что на них почему-то не действовали никакие магические ограждения. Только старый добрый детский манеж из аналога бамбука. Малышей я полюбил. Такие крохи, а уже каждый с характером. Зои задира, Бэнни осторожный и мнительный, а Вац с шилом в хвостатой попе. Я ухаживал за ними, купал, следил, чтобы они случайно не навредили себе, водил к отцу, чтобы накормить. К Кастору я… привык. Он оказался хорошим мужчиной, на удивление. Полюбить я его так и не смог, но проникся глубоким уважением. Общие дети сближают. Когда император укладывает нашего сытого сына в кровать, и в его распахнутом халате мелькает влажный припухший сосок на округлившейся груди, я ощущаю нечто странное. Щемящее чувство такое. Мне все время кажется, что я не там, где должен быть. Словно на моем месте должен быть кто-то другой. Сильный, зрелый, готовый любить и защищать. А я… я пустой. Но по ночам Кастор спал только со мной. Дети лежали в корзинке рядом, а мы с их отцом предавались страсти. К своему заду кроля я больше не подпускал, а тот и не просил. Я научился наслаждаться этим мужчиной, дарить ему удовольствие. Чувствовать жирное молоко на своих губах и слышать веселый смех швара было приятно, черт возьми. Его мимика, легкая манерность, раскованность и тактика правления государством… Мне нравилось все в этом мужчине. И все же я не мог выдавить из себя «люблю». Словно такое можно говорить только одному существу во всех мирах. — Мне так хорошо с тобой, — хныкал Кас, кончая мне на грудь. — Мне тоже хорошо, — целовал я императора. Я никогда не выходил в свет. Мари была официальной невестой Кастора Четвертого и отлично с этой ролью справлялась. Вот только мы с ней за месяцы жизни в одном дворце сдружились, и теперь я знал, что у нашей прекрасной крольчихи есть дама сердца. Причем не просто леди, она еще и дроу. И хоть при одном упоминании этой расы я начинал впадать в истерику, но с Мелир я познакомился. Девушка оказалась безумно красивой. Синеглазая брюнетка с белой кожей. Не в человеческом понимании белой, а буквально, как мел. Такой контраст во внешности выгодно выделял дроу среди других рас. Да только своего я так и не увидел в естественных цветах. Но не будем о грустном. Мари вполне открыто встречалась с Мелир и при этом была невестой императора, будучи его двоюродной сестрой. Я чего-то в этом мире не понимаю. Но девушки выглядели счастливыми, и это главное. А я был примерным отцом. Папочка-то у нас занятой швар, ему нужно личное пространство, чтобы решать дела империи. Вот я и ношусь с тремя уже весьма тяжелыми крольчатами, которые все больше становятся похожими на людей. В основном, конечно, у них лапки удлиняются. Но еще их рот подстраивается под привычную нам речь, а заячья губа зарастает. Да, я удивился. У Кастора я шрам от нее и не видел, и никогда языком не нащупывал. Но замечал, что губы у кроля особенные: более тонкая верхняя, окрашенная в черный, и полноватая нижняя, непигментированная и оттого светло-розовая. Да и целовался он отлично. И мило фырчал. В сексе оказался хорош, когда не пытался порвать мой зад. — Илинэйр, — позвала меня вдруг Мелир, когда мы все вместе сидели в библиотеке во дворце. — А откуда у вас столько амулетов? — А? — смутился я. Ни одну цепочку я так и не снял и ходил с гроздью жетонов на груди. — Друг подарил. — Интересный у вас друг, — хмыкнула девушка. — А что не так? — спросил Кастор, поглаживая по ушастым головкам Ваца с Бенни. Спящая Зои сопела у меня на руках. — Все так, просто… Дроу не дарят амулеты просто так, — пожала плечами Мелир, мимолетно погладив по волосам свою девушку, лежащую головой на ее коленях. Мари улыбнулась, дернув ушком. — Дроу? Ты знаком с кем-то из столь скрытного народа? — удивленно спросил император. Я вздохнул, вспоминая, что то же самое Джас говорил про шваров. Так, не время для истерик. — Был. Мы вместе учились, прежде чем я попал в руки торговцев, — сказал полуправду я. Кастор кивнул, принимая такой ответ. А вечером, после первого оргазма, оседлал меня и спросил: — Он же не просто друг, да? — Кто? — вообще не понимаю, о чем это он. — Твой дроу. Вы были вместе, да? Это он тот, из-за кого ты сбежал? — Да, — признался я. Смысла врать не было: император — эмпат высокого уровня, все равно почувствует. Ушки Кастора печально поникли. — Но это в прошлом. — Которое ты не отпускаешь, — грустно улыбнулся кроль, сползая с моих колен. — Почему ты такой проницательный? Не надо. Не ищи смысла. Теперь я весь твой, — я огладил небольшой мягкий животик Кастора. Ему шло. Беременность в принципе красила его, да и после родов швар стал более страстным и родным, что ли. — Ты никогда не был моим. Ты ничей. Наши дети с рождения не признают магические поля. Такие же свободолюбивые, как и их отец, — гордо, но с горечью шепнул император, прикусив свою пухлую нижнюю губу. — Нас связывает намного большее, чем то, что связывало нас с Джасом, — сболтнул лишнего я и заметил, как в нереально-синих кроличьих глазах Кастора зажегся огонек. — Джас? Это полное имя? — Нет. Полное — Джаспер, — пришлось ответить мне. — Постой. Дроу, Джаспер… Это случаем не Джаспер кир Ион дель Каа? — скороговоркой выдал кроль. — Он, — улыбнулся я. Пусть я и слышал его полное имя всего раз в жизни, — ректорша в тот роковой день его произнесла, — моя абсолютная память не даст мне его забыть. Такое не забывают. — Ты… Ты общался с убийцей, который жил двести лет назад? — округлил глаза император. — Даже я помню это имя только потому, что нас с детства запугивали, убеждая, что все дроу такие же, как этот Джаспер. А ты даже младше меня. С кем ты общался, Илинэйр? Он же не мог быть… — …Призраком, — улыбнулся я легко. Словно освободился от ноши. Теперь это не секрет. Моя большая и болезненная любовь. — Ты не представляешь, каким он был… — Он был убийцей, — бескомпромиссно покачал головой Кас. Вот только он не знал всей истории. А я знал. Император — швар надежный, так что… — Это не совсем так… Через два часа мы лежали на шкурах в шатре в полной тишине. Дети сопели в корзинке, Кастор переваривал информацию, а я был безумно доволен. Выговорился. — Так ты… дворф? Боги, я же не знал, — вдруг начал тихо плакать кроль, отчего я запаниковал. Слишком уж неожиданно. Прижал мужчину к себе покрепче. — Ты… ты… Прости, пожалуйста. Я не хотел сделать тебе больно. Есть та-такой, — захлебывался рыданиями Кас, а я мог лишь тепло дышать ему в макушку, — народ на юге. Железняки. Они… такие, как ты. Блестящие, красивые. Но полуразумные. И они боли не чувствуют. Вообще ничего не чувствуют, но боль совсем никогда. Когда я тебя не смог ощутить, — тяжелый рваный вдох со всхлипом, — я-я решил, что ты такой же. Прости-и… — Тихо, мой хороший. Что было, то прошло. Я прощаю тебя, прощаю, — шептал я, откидывая кудрявую гриву Каса назад, убирая прилипшие ко лбу прядки. Поцеловал дрожащие губы. Я же на самом деле простил. Пусть я очень долго чувствовал себя грязным и опустившимся, да и сейчас, чего греха таить, все еще чувствую себя таким, но я простил. Не потому что люблю или уважаю, а потому что… верю? — Ты занимался любовью с другим, когда мы зачали наших детей? — спросил вдруг спокойно Кастор, и я почувствовал себя очень погано. Одно дело выговориться, другое — сболтнуть лишнего. Не все, что мы говорим, должно быть узнано кем-то, даже если это правда. — Я… Я не мог кончить, Кас. Я переживал, мне было плохо, я не мог… — оправдывался я, тоже начиная плакать. — Нет, я не сержусь, наоборот. Ты любил, когда дарил нам наших детей. Пусть не меня, но любил, — понимающе улыбался Кастор, и я, не сдержавшись, зарыдал, прижав ладонь ко рту, чтобы не разбудить детей, и уткнулся в его грудь. Мягкую, налитую молоком. Нет, нет-нет-нет… — Ка-ас, я не достоин тебя… Тебе нужен хороший наложник… Правильный… Который не станет тебе изменять… — Мне не нужен правильный. Мне нужен ты. Пусть ты разбит, в смятении, пусть ты чувствуешь себя шлюхой и должным себе, своему дроу, нашим детям, мне… Ты настоящий. Ты идиот, но я тебя люблю, — горячо прошептал мне на ухо император. А я… А я идиот. Я открыл рот… и не остановился. Я говорил. О маме. О ее каштановых кудрях и блинах на завтрак, которые обычно были подгоревшими, но самыми вкусными. О папе и запахе его туалетной воды. О звоне ключей в замке, когда ты знаешь, что скоро все соберутся дома. О первой влюбленности в девочку из параллельного класса. В мальчика из соседнего дома, который любил переодеваться у окна. Про первый секс в туалете клуба. Мне тогда не понравилось. Универ, постоянный партнер. Разрыв, красный диплом, поиск работы… Разочарование в людях, в мужчинах, в себе… Последний год в изоляции, апатия, попытки растормошить себя ежедневными пробежками… Ночь, темный спортивный костюм, железная дорога, поезд… Лицо Джаса, склоненное над моим. — Так ты… не отсюда, — шепнул шокировано Кас, когда я объяснил ему, что такое поезда. — Это… удивительно. Я никогда о таком не слышал. Ты скучаешь по Земли? — Иногда, — улыбнулся я от непривычного акцента швара. — Но больше по тому, как дома было спокойно. Там меня не пытались убить или подарить как питомца. — Я прикажу наказать тех торговцев, — сказал кроль, словно пункт из списка покупок прочитал. Так странно, ведь он действительно прикажет. Несмотря на отношение ко мне, он остается императором немаленького государства. — Ты сильный. Ты справишься. Если захочешь, я могу организовать тебе отряд, будешь… Ну, не знаю. Мирных жителей охранять. Или снова поступишь в академию. В Байзенду есть хорошая, как раз для темных магов. — Не хочу. Хочу с тобой, — сам себя удивил я. — Это… правда. *** Я стоял в пещерке за водопадом, о чем-то задумавшись. Всплески воды, смех девочек и детей. — Ай! — вскрикнул я, когда ко мне внезапно прижались сзади. — Ка-ас, — проворковал я, оборачиваясь и целуя сладкие губы. — Давай по-быстрому? — посмотрев на меня огромными молящими глазами, попросил император. Я кивнул и, когда он стал стягивать с себя плавательные шорты, чтобы задрать хвостик, опустился на колени, заглатывая твердый горячий член. Да, я все еще думаю о том, что так и не успел распробовать своего холодного дроу, но то было. Словно в прошлой жизни. Во второй прошлой. Я столько раз начинал заново, что кажусь себе кошкой. Кастор тихо постанывал и как обычно в первый раз кончил очень быстро. Вот любит это швар секс-марафоны, но начинает всегда со спринта. — Ты лучший, — шепнул в мои измазанные в слюне и сперме губы император. — Неправда, — фыркнул я. — Правда, — Кастор глубоко меня поцеловал, стиснув руками задницу. Еще чуть-чуть и я позволю ему снова оказаться в ней. Наши подросшие дети с шумом плескались в воде, пока пара нянь и Мари с Мелир следили, чтобы те не утонули, хоть озеро под водопадом было неглубоким. — Приедем домой и займемся любовью, — прорычал мне в губы кроль. — И никак иначе, — улыбнулся я, утягивая мужчину в сторону озера. Вац тут же запрыгнул ко мне на руки. — А ты знаешь, что такое «бомбочка»? *** Так я и живу. В тепле, уюте, достатке, с любящим мужчиной и любимыми детьми. — Илинэйр, — позвал меня швар, заходя в шатер. Он уже привел тело в привычный жилистый вид, и напоминали о том, что Кастор рожавший папочка, только яркие крупные выпуклые соски. Стыдно признаться, но заводили они меня неимоверно. Вот вроде плоская сильно пушистая пепельная грудь, а тут теплые упругие сосочки, которые хочется облизать и заласкать. Какой ужас. — Иль, о чем задумался? — Хочу тебя, — постарался я поправить стояк под поясом шароваров. — Я удовлетворю твое желание, но сначала прочитай это… Император сел рядом со мной, положив мне на колени раскрытую книгу и указывая пальцем на нужный абзац. Так… Темные маги? Окей. Хм. «Темная магия — один из самых редких ее видов. Некромаги всегда славились…» — Кас, — нахмурился я. — Тут фигню пишут. С каких пор темные это некромаги… — Вот именно, Иль, вот именно, — пока я в шоке открывал и закрывал рот, улыбнулся швар. — Все думают, что темные — это какие-то страшные существа, которые вызывают духов из других миров… Вот только поднимающие трупы и воскрешающие мертвых некромаги — это они и есть. — Это значит… Я смогу вернуть Джаса? — страшно надеяться, но так хочется. Так страшно и трепетно. — Да! Прекрасно же? — поцеловал меня Кастор, довольный собой. — Но если я верну Джаса… А что будет с нами? — я прикусил изнутри щеку, задумавшись. — Не знаю. Могу подарить вам имение ближе к Тенистым землям. Будете рядом, чтобы, если захотите, детей к себе забирать, но в то же время отдельно, — пожал плечами Кас. — Зачем? — удивился я. Император приподнял бровь. — Ты хочешь переехать? — Зачем? — повторил за мной Кастор. — Я всегда живу во дворце, если не в отъезде. — Ты не хочешь быть со мной? — Илинэйр, что за странные вопросы? Хочу. Но ты выберешь своего дроу, а не меня, а я не хочу мешать вашей любви, — как само собой разумеющееся объяснял мне швар. — А если я хочу тебя? — Как это? — недоуменно посмотрел на меня Кас. — Ты любишь другого, я за последние три года с этим смирился. — Вот именно, три года. А вместе мы уже четыре. Многое поменялось. Я с тобой, а не с ним. Ты моя семья, Кас, — улыбнулся я взволнованно поднявшему ушки императору. — То есть… ты меня.? — Да, я люблю тебя, Кастор Четвертый. — Зачем так официально, Иль? — Потому что мой хозяин — правитель целой империи. — Фи, какой я тебе хозяин. — Ну, если не хозяин, так кто? — Сам скажи. — Любимый. Люблю я тебя, Кас. *** Оказывается, ни черта у некромантов магия не прозрачная. Точнее, бесцветная. Просто этих магов настолько не любили все остальные, что родители скрывали дар своих детей, родившихся темными, оставляя заметными другие, зачастую более слабые, стихии. На Круге, естественно, такое не скрыть, но далеко не все молодые маги учатся в академиях и школах: деревенским, например, приходится обучаться на дому. А в далеких от крупных областных центров селах к некромагам относились сурово. Не убивали, но выгоняли от греха подальше, считая их проклятыми. Так что следующий год я постепенно изучал о темных магах все, что мог найти в самых крупных библиотеках континента. Просто я ездил в качестве помощника императора в обязательные путешествия. А с нами и Мари с Мелир и, конечно, дети. Что удивительно, наши тройняшки в четыре года выглядели на все десять, — швары росли неравномерно, первый десяток лет быстро, зато потом старели очень медленно. Мой мужчина, например, за эти годы совсем не изменился. Одной из причин была его шерсть: Кас всегда казался милым кроликом, и вряд ли в старости он будет выглядеть иначе. Так вот. Оказалось, мне, по сути, нужно было повторить то же самое, что пыталась со мной сделать леди ректор. То есть вселить дух в чужое тело. Один момент: я категорически против убийств ради чужой жизни. Джас бы не оценил. Короче, ломали мы с Кастором головы долго. В итоге мы решили, что я должен создать тело для Джаса. Идея есть. Осталось ее воплотить в жизнь. Пришлось нам оставить детей на нянек, а самим с книгами под мышкой скакать на ящерах к ближайшему Кругу. Как оказалось, тех было полно по всему миру. Круг — это как бы колодец магической энергии. И так как ее в них очень много, магия того, что встает на Круг, призывает родственную ей энергию, которая и зажигает символы на полу. Жуть как интересно. Приехали мы в соседний город. Да, в столице шваров нет Круга, пришлось проскакать пару десятков километров. Но наши ящеры привычные к таким прогулкам. Зашли мы, значит, в школу магии, естественно. Те для удобства раньше строили так, чтобы у каждой был свой Круг. Веселый дяденька с бородой в сиреневом плаще очень радовался, что сам император со своим фаворитом к нему заехали. Ну бывают же у некоторых нормальные ректоры, а. Перед самим ритуалом мы выгнали всех желающих поглазеть на правителя и его конкубина. Да начнется самое интересное. Долго же я выбирал, из какого металла сделать «форму», куда мы поместим дух Джаса. В итоге я выбрал вольфрам. Тяжелый, твердый, тугоплавкий. Кто как не мой призрак достоин таких характеристик? На самом деле, вольфрам просто внешне на платину похож, а я ее каждый раз в зеркале вижу… Насмотренность колоссальная. Никогда еще не создавал нечто настолько большое. Но я смог. За два часа и знатно пропотев. Не буквально, так-то я не потею. Короче, было интересно. Стою я у каменного алтаря, который специально для нас тут поставили, и жмурюсь, что-то бубня. Кас явно решил, что я окончательно поехал крышей. Но нет. Я просто вспоминал, как выглядел Джас. Его кудри по лопатки, упругая мускулистая грудь, плоский живот… Руки. Длинные тонкие пальцы, немного отросший свободный край ногтей… Широковатые на фоне узкой талии бедра с рельефом мышц, круглая задница, длинные ноги… Изящные стопы. Эм… Член. Длинный, необрезанный (тут иначе не принято), с крупными яйцами. Вроде все. Теперь лицо. Высокий лоб, нос с горбинкой, скулы, выразительные глаза с длинными ресницами, полные красиво изогнутые губы, квадратная челюсть и упрямый подбородок. Теперь все. — Красивый, — смущенно улыбнулся Кастор. Я кивнул, довольный проделанной мыслительной работой. Осталось дело за малым. — Кас, — неуверенно позвал я. — А как мы пырнем его ножиком, если тот или не пробьет металл, или раскрошит его? — Почему? Этот материал же прочный, — удивленно приподнял ушки император. — Я не уверен, что там нет примесей, которые сделают его хрупким, — почесал проволочную макушку я. Черт-черт. Ну нет в этом мире инструментов, которые бы могли определять чистоту металлов, например. Дворфы чувствовали такие нюансы интуитивно, а я у них никогда не учился. Блин. — Короче, давай хотя бы попытаемся. Попытались. Ножик соскочил с груди будущего сосуда Джаса и ткнул меня в живот, сломавшись пополам. По ходу железками мою кожу не побить. К счастью, тот дядечка — глава школы, — любезно выделил нам еще пару ритуальных кинжалов. Я попытался еще раз. Ничего. Черт. — Ты используешь левую руку, — прошептали у меня над ухом, заставив подпрыгнуть от испуга. Я в шоке уставился на знакомые синие черты. — Я левша, — в ступоре ответил я. — А магии нужны протоки твоей правой руки, — пожал плечами призрак. — Джа-ас, — прорычал я, начиная заводиться. Черт с ней, с рукой. — Ты где был? — Здесь, — пожал плечами призрак в рубашке с кружевным воротником. И глупым цилиндром. — Милый, что случилось? — ко мне подошел Кас. Я захныкал. Я вообще плаксивый, оказывается. Джас с горечью посмотрел на нас с кролем и попытался снова испариться. — Стой, — я сжал холодное бестелесное запястье. Нет пульса. И совести у этого дроу тоже нет! — Иди. — Илинэйр, ничего не вый… — начал призрак, замолкнув, когда я подхватил его на руки и просто сбросил на металлического «близнеца». И тот не стал, как и все остальные мои творения, для Джаса препятствием. Я подумал, как эта пантомима выглядит со стороны Каса: я сначала несколько часов сидел, пока передо мной из воздуха постепенно проявлялось металлическое тело, потом я зло говорил ругательные слова на незнакомом кролю языке, пытаясь прочитать заклинание. Ну правда трудно это: без запинки прочитать полсотни строчек на языке некромантов. Но в итоге я смог, чтобы потом не меньше часа пытаться пырнуть жестяной сосуд ножами, которые раз за разом ломались. И теперь император видел, как я жестами словно несу что-то габаритное, а потом бросаю это на алтарь. Так что когда Кастор восхищенно вздохнул, я был удовлетворен не только тем, что, кажется, все получилось, но и мыслью, что кроль наконец-то увидел то, что видел я, и не посчитает меня спятившим на почве магических неудач. — Теперь я такой же страшный, как и ты? — первое, что произнес ожививший вольфрамовый голем. Кас за моим плечом тихо охнул. — Скажи спасибо, что ты хотя бы не лягуш… — я завис, глядя на то, как Джас садится на каменном алтаре, и за эти секунд пять — быстро ж он оклемался, — с его нового тела словно стекла металлическая оболочка. С волос до пяток. С золотистых волос до снежно-белых пяток. — Так ты блондинка. — Да, — спокойно ответил Джас, оглядываясь. — Где моя одежда? — Эм… — я оглянулся на шокированного Каса. Пришлось запрокинуть голову. Ушки моего партнера дернулись вверх, и император выбежал из пещеры, чтобы спустя несколько минут вернуться с брюками, рубашкой, обувью и мантией. Все это время мы с Джаспером молча смотрели друг на друга. — Благодарю, — бывший призрак кивнул моему возлюбленному, проникновенно глянув в глаза. Я почувствовал укол ревности. Еще б понять, кого к кому ревную. — А ты так и не смог за столько лет вернуться в свое настоящее тело? Это же элементарно, Илинэйр. — Тебе-то легко говорить. Ты старый, а я ни в одной академии не доучился, — вспылил я. Этот дроу, вернувшись в мир живых, как-то сразу стал холодным и высокомерным. Словно это был не мой Джас. Когда-то бывший моим. — Сними амулеты, — вложив в свой вздох всю усталость мира, закатил глаза дроу. А я и снял. — И вправду… дворф, — подошел ко мне Кас, осторожно касаясь моих волос. Потом провел тыльной стороной ладони по моей щеке. Оттянул большим пальцем мою нижнюю губу, провел по краю подушечкой. И вдруг схватил меня за задницу обеими руками. Я от неожиданности чуть свою коллекцию спутанных цепочек не выронил. — Мой. — Твой, — я с жаром ответил на поцелуй. Как же приятно в полной мере ощутить касания того, с кем провел годы в образе рыцаря в неснимающихся доспехах. — Спасибо, — пытаясь скрыть свое смущение, поблагодарил я Джаспера, который все еще сидел на алтаре, только теперь одетый. Дроу смерил меня тяжелым взглядом желтых глаз и встал, когда мы с Касом убрали последствия ритуала. Пришлось озадачить ректора покупкой нового ездового ящера. Даже увидев, что из пещеры с нами вышло на одно существо больше, чем зашло, дяденька никак не отреагировал. Так что попрощались мы полюбовно. В дороге до столицы мы не разговаривали. До дворца тоже ехали молча. К концу поездки я весь извелся и довел своего ящера до возмущенного фырчания своими резкими поворотами. А все почему? Джаспер раз двадцать хотел приблизить своего скакуна ко мне, а я вот совсем не хотел с дроу разговаривать. Так и ехали: посередине спокойный и с достоинством восседающий на своем ящере Кас и два идиота, петляющих вокруг него. — Приветствую императора, — шуточно поклонилась нам Мари. Сегодня девушка была особенно хороша: с гроздьями мелких камушков в ушках и приталенном персиковом платье под цвет шерстки. — Дедушка?.. — в шоке выдала Мелир, забыв поздороваться. После ее восклицания все об этом резко забыли. — У тебя были дети? — приподнял я брови от удивления. То есть мы столько времени плечом к плечу, а он скрыл от меня такую… хм, деталь. — Не было. Насколько я знаю, — пожал плечами Джас, с любопытством разглядывая предполагаемую родственницу. — Вы Джаспер кир Ион дель Каа, брат повелителя дроу? — спросила Мелир. Джас кивнул. — Я — Мелир кир Шу дель Каа, внучка правителя Джерджена кир Ион дель Каа, — я переводил взгляд с одной дроу на другого и заметил, как бывший призрак, кажется, еще сильнее побледнел. Хотя куда дальше, и так белый, как снег. — Давайте пообщаемся в доме, чего мы стоим на пороге, — включив гостеприимного хозяина, улыбнулся Кастор. Никто не возражал. После дороги девочки отправили нас мыться. Я вообще против не был: это раньше я был гладким, и ко мне ничего не липло. Когда я вернулся обратно в свое тело, чему годами препятствовала магия амулетов, я ощутил все прелести поездки на ящере без костюма химзащиты. Пот, грязь и песок пришлось отовсюду вымывать не меньше часа, а потом столько же лежать в ванне и наслаждаться чистотой себя. К счастью, на волосы я нанес полумагический гель, который за один раз очистил их и сделал послушными. Я даже не представляю, как иначе бы свою кудрявую гриву до задницы вымыл и заплел в косу. Еще часа за два, наверное. Так что в обеденный зал я вошел чистый и весь такой красивый. — Юноша, что вы забыли в императорском дворце? — холодно спросил мажордом, преградив мне дорогу к столу. Я просто стоял, ожидая, когда до него дойдет. — Илинэйр?.. — Он самый, Стирх, — хихикнул я, обнимая домоправителя. Как же я скучал по своему телу. — Ты кто? — подошел ко мне Бэнни. — Папа, папа! — сзади ко мне подбежала Зои, обнимая меня за ногу. Но ее улыбка погасла, когда она увидела мое лицо. — Ой. — Папа, почему ты похож на Хави? — Вац оглядел меня, прищурившись. Хави — высоченный горный тролль, который работал во дворце поваром. Он был таким огромным, что через двери проходил боком, имел гладкую лысину и длинную густую бороду. И тут до меня дошло. — Вы из-за бороды меня не узнали? — понял я. Дети кивнули. — Это я, папа Иль. Просто… я решил переодеться. — Я знал, что это ты, — улыбнулся Бэнни, наконец прижимаясь ко мне. Вац с Зои тоже присоединились к объятьям. Как же я скучал по своим малышам. Когда я все же сел на свое место, перед этим усадив крольчат за стол на кухне вместе с детьми дворцовых слуг, все в обеденной зале принялись за еду. Я то и дело ловил на себе взгляд дроу, но никак на него не реагировал. Зато смущался, когда Кас гладил меня по коленке или проводил ладонью по бедру. На контрасте с прошлым телом чувствительность у меня стала невыносимой. Неудивительно, что после того, как мы с императором почитали с детьми книжку и уложили их спать, уснуть я еще долго не мог. — Что будем делать? — спросил меня Кас, лежа на боку и подперев кулаком щеку. Я смутился, чувствуя, как мое возбуждение становится заметным. — Позвать Джаспера? — Нет! — вскрикнул я громче, чем хотелось бы. — Тогда займемся этим только вдвоем, — улыбнулся мне император и напористо поцеловал. Я даже не попытался перехватить инициативу. Хочу отдаться. — Сегодня… — Ты сверху, — выдохнул я, не дав кролю договорить. Тот удивленно моргнул и счастливо улыбнулся. Я бы также отреагировал, если бы мне пришлось пять лет подставлять свой зад. Нет, Касу нравился наш секс, как и страсть во всех ее проявлениях, но я прекрасно понимал, что этот швар ну вообще не пассив. А я не то чтобы строгий актив… Слава всем богам, что мы уложили детей спать во дворце, а не в соседнем шатре, как обычно. Потому что орал я как последняя сучка, аж самому неловко. Как же, оказывается, классно, когда у тебя умелый и чуткий любовник. Не то чтобы та пара раз с Джасом сверху мне не понравилась бы, пройди она в другой атмосфере, просто сейчас было совсем по-другому. Император талантлив во всем. И после пятого оргазма, заскулив, когда меня притянули за бедра к мохнатому паху, проникая в мой хлюпающий зад, я запротестовал. — Ты все? — спросил Кас. Он, кажется, даже не запыхался. — Спасибо, — шепот, от которого по моему позвоночнику прошлись мурашки. Я чувствовал, как по моей промежности течет сперма, холодя кожу. Анус, по ощущениям, был растянут до безобразия. А еще сладко ныл от длительной тренировки. — Люблю тебя, — кроль поцеловал меня в шею, оглаживая мои бока. Упитанные, кстати. Я весь такой мускулисто-пухлый. И за сегодняшний вечер Кастор успел меня затискать. — А я тебя, — ответил я, переворачиваясь на спину и устало раскинув ноги. Швар стоял надо мной на коленях со стояком, прижатым к животу, и разглядывал меня. Его ушки были опущены, а глаза блестели в неверном свечении магического шара. Я потянул руку к швару, прижимая его к себе за талию. Можно кончить от одного ощущения его гладкой шерстки на моей коже. Густой тяжелый запах самца, который я воспринимал скорее как своеобразные духи, окутывал. Кас был большим, тяжелым и упругим, но податливым. Ну кролик же. Я мял его ягодицы, чувствуя, как император притирается влажным членом к моему животу. — Я не думал, что ты такой пушистый, — хихикнул мне на ухо Кастор, поглаживая мою грудь. Я бы сказал, что я волосатый, но определение кроля было очень уютным, что ли. Словно я странный безухий полулысый швар, но императору и таким сгожусь. — И темный. Я неловко хихикнул. Кто ж знал, что за годы в металлической броне я так сильно поменяюсь. Уже во время учебы в академии моя кожа стала менять цвет, но я тогда думал, что в итоге стану как обычный человек. Так и вышло почти. Я стал смуглым и каким-то зеленоватым. Кто-то бы сказал, что моя кожа коричневая с оливковым оттенком. Я же себе напоминал свеженький труп. И подозревал, что пигментация дворфа зависела от того, с каким металлом он работает. Вот пока я не магичил, я был желтым — в цвет пламени, с которым горят соединения железа. И, видимо, из-за моих частых экспериментов с разными металлами я себя «запачкал» магически. Это лишь догадки, но я помню, что дворфы, которые вместе со мной учились, тоже имели не совсем человеческие оттенки кожи. — Может позовем его? — вдруг произнес в тишине шатра Кас. Я повернул голову, встречаясь взглядом с мужчиной, лежащим щекой на моей груди. — Тебе понравился Джас, — вдруг осознал я. Для меня это действительно было открытием. — А тебе нет? — я прищурился. Лучшая защита — нападение, да? — Мне нравишься ты. А этот дроу, похоже, меня ненавидит, — вздохнув, я вспоминал то пренебрежение, с которым на меня смотрел Джас. Брр. Обещание я выполнил — вернул его в мир живых. Вон, он даже двоюродную внучку свою нашел. Вернется на родину, получит порцию восхищения и начнет все заново. Без меня. — Ты бы видел, как он на тебя смотрел. Если бы можно было заняться любовью одним взглядом, он бы это с тобой сделал, — хихикнул кроль, целуя меня в шею. Я напрягся. Это как оно так. — Ты уверен? — я внимательно глянул на императора. Тот в ответ поднял свои уши и улыбнулся хитро. Я вплел пальцы в его гриву, притягивая к себе. Швар не сопротивлялся и с удовольствием ответил на мой поцелуй. А потом Кас развернулся, проехавшись пушистым расслабленным, а оттого длинноватым хвостом по моему напрягшемуся члену, и уселся ко мне на колени. И да, это было офигенно. Кроль был тугим, горячим и бесконечно страстным. А еще ебливым до безумия. Я выдохся, пока смог его еще раз удовлетворить. Моя платиновая броня каким-то образом влияла на мою потенцию: раньше я был выносливее. А теперь после одного раза, тихо всхлипнув, я упал на шкуры. Кастор утянул меня на свое жаркое тело и позволил уснуть. Утром я был занят детьми. Следил, чтобы крольчата надели что-то подходящее и дошли до кабинета учителя арифметики в полном составе. Пока тройняшки занимались учебой, я сходил к императору. В кабинете он оказался один, поэтому мне пришлось задержаться. Вел детей на обед я уже с широкой улыбкой на припухших губах и с покрасневшими коленками: на полноценный секс у Его Величества времени не было. Потом я съездил за любимыми фруктами Бэнни на столичный рынок, прихватив с собой пару рулонов понравившихся тканей, из которых можно пошить наряд для Каса, и в итоге о госте вспомнил только вечером. Точнее, я на него случайно напоролся. — Иль, — улыбнулся уголком губ дроу, когда я на него нечаянно налетел. Не стоило мне пить отвар геды: эффект от нее лучше, чем после крепкого кофе. А от этого напитка я и в прошлой жизни терял координацию. — Джаспер, — почтительно кивнул я. А что, он теперь не призрак, а часть монаршей семьи дроу. Сам-то я простой наложник, пусть и отец детей императора. — Иль, — снова повторил мужчина, но на этот раз протяжно, с тоской. Я ничего не понимаю. — Не будь так жесток ко мне. — Что ты имеешь в виду? — фыркнул я, встречаясь взглядом с удивительными желтыми глазами. Как фонари в ночной темноте. «…Все будет так, исхода нет. Умрешь — начнешь опять сначала, и повториться все, как встарь…»* Да, действительно. И ночи у нас были, и улицы, теперь и фонари. Да даже рябь была. Не канала, но и океан сойдет. Да только аптека нам не поможет. — Тебе лучше с твоим дурацким цилиндром, — непонятно зачем сказал я. — О Иль, — как-то совсем уж болезненно застонал дроу и резко подался ко мне. Горячие губы со знакомыми изгибами на моих, сильные руки на моих плечах… Меня ведет, и мне не хочется останавливаться. Как я оказался лежащим пузом на столе в кладовке и с членом в заднице? Это долгая история. Но стонал я громко. Но трахающий меня как в последний раз дроу был сильным и предусмотрительным магом, поэтому нас никто не слышал. А я чувствовал, что встать я после ночных и нынешних анальных подвигов не смогу. Почему я не сделал металлическому Джасу микропенис? — Мой Иль, — покрывал мою шею поцелуями дроу, не переставая вбиваться в мой зад. Стол под нами жалостливо скрипел, а я тихо всхлипывал, сорвав голос. Дверь распахнулась в тот момент, когда меня имели, натянув мою косу на кулак. Джас не остановился. А я тихо кончил, но так и не посмел поднять взгляд. Мне стыдно. — Плохой дворф, — я надорвано вскрикнул, когда к моей ягодице крепко приложились ладонью. Никогда бы не подумал, что может быть одновременно хорошо и так больно. И тут я сдавленно заскулил, когда в мой зад проникли пушистые с тыльной стороны пальцы и начали надавливать на болезненно чувствительные стенки. — Кажется, пора внести в наши отношения немного официальности. Вас когда-нибудь кусало дикое животное с огромными клыками? А меня вот теперь да. В заднюю часть шеи. Я выл от боли и непонятного жжения, прошедшего по позвоночнику. Я на каких-то рефлексах выгнулся, прижимаясь измазанной в чужой сперме задницей к брюкам Каса. Да, он решил поучаствовать в моей ему измене. И швар, видимо, планирует жестоко надо мной поиздеваться в отместку. Как же я сипел. Орать не получалось, но эмоции хотелось куда-то выплеснуть. И даже оргазм на этот раз у меня был сухой. Видимо, я в этот момент как-то по-особенному сжался дотраханным до полного онемения анусом, потому что император вдруг вышел из меня, развернул к себе лицом и похлопал головкой члена по моей щеке. Я все еще не смотрел в глаза Кастора, но принялся послушно сосать. Все тело ныло и ощущалось совершенно непривычно, так что энергии на то, чтобы возмутиться, когда швар обкончал мне все лицо, не было. Кажется, я вырубился. *** Я со вздохом почувствовал, как после пробуждения каждая клеточка моего тела напоминала мне о том, что я больше не всесильный кусок металла. В форме дворфа я снова стал чувствовать напряжение в мышцах и прочие неприятные состояния. — Иль? Джас, Иль проснулся, — воскликнули над моей головой, и я скривился. Зачем так орать-то. — Привет, соня, — я с неудовольствием посмотрел на дроу, который уселся рядом со мной на кровать. Видимо, меня до шатра не донесли, вот и лежу я в светлой комнате во дворце. А спальня-то по ходу императорская.  — Я думал, что ты умер, — всхлипнул Кас, кидаясь мне на шею. Я удивился. С чего бы мне умирать? — Кастор тебя пометил, и твоей магии это не понравилось, — пояснил мне дроу, касаясь коленом моего бедра. — Почему вы оба голые? — спросил я то, что, очевидно, интересовало меня больше всего. — Ну… Я беспокоился, и Джаспер меня успокаивал, — смущенно улыбнулся император. Я посмотрел на дроу. Тот смотрел в ответ и широко улыбался. Вот это клычища. — Смотри, что твой хозяин со мной сделал, — пожаловался Джас, поворачиваясь ко мне спиной и наклоняясь, чтобы продемонстрировать бледно-розовый распахнутый и влажный анус. Дроу тихо застонал и одновременно сжал зад, из которого струйкой потекла белесая жидкость. И я даже не смею предполагать, что это. — Вы, пока меня не было, с ума сошли? — спросил я, тревожно следя за тем, как с другой стороны от Джаспера уже швар подползает ко мне на коленях, демонстрируя свой гордо направленный вверх член. — Мы скучали, — шепнул дроу и вдруг напрыгнул на меня, усаживаясь ровнехонько на мой вставший, каюсь, член. Я зашипел сквозь зубы. Никогда бы не подумал, что этот мужчина может быть таким развратным. Я смотрел, как светлые, похожие на жидкое золото волосы скользят по белой спине, и сжимал бока покачивающегося на моем стояке Джаса. Он обернулся через плечо и одарил меня взглядом. Я судорожно вздохнул. Все слишком интимно. И мне слишком хорошо. Я сплю, точно сплю. Кас решил присоединиться к нам и встал перед дроу. Тот без слов обхватил губами твердый член и принялся сосать, не переставая двигаться на мне. Кончил я от такой картины быстро. Но кто бы мне позволил отдохнуть: Кастор сменил Джаса, насаживаясь на меня. Я хмыкнул: судя по податливости швара, император «успокаивался» не только в активной роли. Меня затрахали. В тот день никто не претендовал на мой зад, зато в следующий оторвались на мне по полной. Зои спросила, почему папочка хромает. Пришлось ответить, что я на лестнице ногу подвернул. И поэтому детям нужно особенно осторожно по ней спускаться. Тройняшки покивали и сами пошли на ужин, оставив папочку в кресле, чтобы я не напрягал ногу. Какие у меня все-таки замечательные дети. Когда я впервые увидел себя в зеркале, я заржал. Как мои мужчины меня целуют, если я зарос почти до глаз? Пришлось послать слугу за лезвием. На середине бритья в ванную ко мне наведался император. — А тебе не больно? — спросил Кас, когда я вытирался полотенцем после того, как смыл пену с лица. — Неа, — покачал я головой, обнимая кроля. Он с любопытством потерся о мою щеку своей. У шваров лица покрыты бархатистым коротким и густым пушком, поэтому ощущения на свежевыбритой коже были очень приятными. — Тебе подходит так. Ты красивый, — смущенно улыбнулся Кас, целуя меня. — Спасибо, — я притерся носом к бархатному треугольнику носика швара, отчего тот фыркнул, и на его переносице образовались забавные складочки. — Кастор, я искал… Здравствуй, Иль, — влетевший в ванную дроу, увидев меня, замер. — Привет, — улыбнулся я, без стеснения рассматривая Джаса. Вот уж кто действительно красивый. Белокожий блондин с темными соболиными бровями, которые делали его желтый взгляд выразительнее, хотя куда еще. Да и ресницы у дроу были длиннющими, окаймляющими глаз словно подводка. А худощавое широкоплечее и длинноногое тело с мускулистой поджарой задницей, в которую хотелось вбиваться до потери пульса, хотелось распробовать. Снова. — Иль, — как-то протяжно выдохнул Джаспер, и я поднял взгляд, чтобы увидеть, как глаза дроу подергиваются дымкой, а сквозь приоткрытые яркие коралловые губы с сипением вырывается тяжелое дыхание. Я выпустил кроля из объятий, подходя к Джасу и судорожно пытаясь вспомнить, учил ли я когда-то оказывать первую помощь дроу в предобморочном состоянии. Но когда я приблизился к мужчине, он вдруг сжал мою тунику на груди пальцами, отчего ткань опасно затрещала, и ткнулся губами в мои. Сначала я мимолетно подумал о том, что мне очень непривычно целоваться, когда чужой нос прижимается к моему сбоку, — у Каса он был плоским, что сильно все упрощало, — а потом улыбнулся. Огладил пальцами гладкий подбородок с милой ямочкой. Провел ладонью по напряженной шее. Обхватил дроу за затылок, запрокинув ему голову, и провел языком по заманчиво выпирающему кадыку, ощущая, как тонкая кожа покрывается мурашками. Не знаю, что это было. Флирт? Ласка? Проявление привязанности? Да хрен его знает, я просто вдруг понял, что меня очень и очень сильно кое-кто заводит. С Касом было не так. Наши с ним чувства появились вопреки, какие только кризисы не пережили, и теперь я честно могу сказать, что люблю своего кроля. Бесконечно мудрого и наивного, пленяющего вовсе не человеческой привлекательностью. А вот дроу идеален. Без лишних уточнений. Если бы он жил в свое время на Земле, я бы решил, что Уайлд списал с него порочного Дориана Грея, сменив золотой цвет глаз на голубой. Именно так должен выглядеть тот, кто очаровывает всех вокруг, несмотря на пол, расу и возраст. Это очевидная, вульгарная в своей незавуалированности красота. Даже удивительно, что не из-за нее я в Джаса в свое время влюбился. Именно влюбился, как я понял не так давно. Мой призрак, мой компаньон, с которым мы были и в горе, и в радости, он был лучом света в кромешной заднице, в которой я провел первое время в новом мире. Влюбленность, бесконечное доверие и нужда в обществе этого мужчины — все это я ощущал по отношению к дроу. А зрелые, уверенные чувства у меня появились именно с Кастором. Да, пусть он далек от образа существа, хоть сколько-то напоминающего человека. У него есть хвост, кроличьи уши, странное для меня понимание морали и имущество в лице целой страны. Говорю же, вопреки. Будь я хоть немного адекватным, бежал бы со всех ног от этого швара. Он меня, по сути, насиловал первый месяц совместной жизни, считал — и не удивлюсь, если до сих пор считает, — своей собственностью. А потом этот безумец родил нам детей. И я действительно люблю его. Как и его красоту: пушистую, совершенно нечеловеческую и оттого имеющую особый шарм. Его тонкие, но сильные пальцы, длинные мускулистые ноги с очаровательными коготками и гриву, волоски из которой, кажется, навечно засели в каждом предмете моей одежды. И я не хотел бы, чтобы Кас, как и очень многие существа, использовал человеческую форму, скрывая свою индивидуальность. Я люблю его настоящего. Его запах, его голос, его образ мышления, я пропитался ими. Я возбуждаюсь от мыслей о своем кроле, я хочу его постоянно. Высокое либидо заразно, видимо, и я заболел им. Я заболел одним удивительным мужчиной. И сейчас в моих руках замер другой. Золотой, а не серебристый, высокий, но склоняющийся вниз, чтобы дотянуться до моих губ. Он большую часть своего существования провел в форме бестелесного духа и до сих пор не может привыкнуть к тому, что он живой. Я видел, как он плачет, просто откусив кусок лепешки. Не деликатеса, не чего-то дорогого или редкого. Просто плачет, жуя чертов хлеб, думая, что его никто не видит. Никто и не должен был: я быстро выскользнул из выделенной дроу комнаты, чтобы не смущать его. Потому что я понимал. Понимал, как трудно быть не в своем теле, как трудно привыкать быть нормальным. Когда вкус обычной еды вызывает бурю чувств, от счастья до сожаления. Я с минуту так и стоял, прижавшись губами к шее, ощущая, как пульсирует под кожей вена, и размышлял. Понимал, что, по сути, Джас все сделал правильно. Пожертвовал собой, решив, что его самого уже не спасти. Дал шанс отношениям, в которых ему, по его мнению, не место. Я понимал. И был благодарен за все. За то, что я выжил, за поддержку, за нашу дружбу и страсть, за то, что не оставил. Без Джаса не было бы ни нас с Касом, ни наших детей. Без этого разучившегося сейчас дышать дроу, который обмяк в моих руках, не двигаясь. Не знаю, зачем я так стою, удерживая мужчину в объятиях. Знаю же, что сзади стоит кроль. И не мешает. Я чувствую его запах, на моей одежде его пепельная шерсть, во мне прочно засели мысли о нем. И все равно я трусь щекой о челюсть другого, я провожу ладонью по чужому плечу, я вылизываю ямку над чужой ключицей, разрывая рубашку. Обычная мужская грудь. Нет припухших навсегда изменивших форму сосков, нет светло-серой шерсти. Только две розовые бусины с небольшими ареолами, бархатистая кожа и упругие мышцы. Я дорываю рубашку до конца, заводя украшенные торчащими нитками края за спину дроу, и веду пальцами вниз. Я видел этот торс раньше, много раз, но впервые без синего призрачного фильтра. Плоский живот, напрягшийся, отчего на нем проявились отчетливые кубики, и я не стал отказывать себя в удовольствии огладить их. Рельеф мышц переходил от выделяющейся талии вниз, к тазовым косточкам, сужаясь ближе к паху. Джас худой, с сухими мышцами. Мне нравится. Я опустился на колени, прочерчивая кончиком носа пупок. Тут кожа мягкая, теплая, упругая. Целую, слыша судорожный всхлип сверху. Улыбаюсь. Целую снова, наслаждаюсь текстурой кожи, ее жаром. Выцеловываю живот, не обращая внимания на то, что дроу прижался спиной к стене у двери, от которой он так и не отошел. Я стягиваю брюки с узких бедер. Не шаровары, а обычные такие штаны. Улыбаюсь, как придурок: в паху у дроу волосы темные, почти черные, совершенно не похожие на те, что у него на голове. Вжимаюсь носом в кудряшки, длинные, укрывающие основание члена, но они казались мне очаровательными. Тяжело дышу прямо в пах мужчины, мне плевать. Запаха как такового нет — Джас чистюля. И член у него совсем не пахнет, как и все остальное тело. Просто я привык к швару, который не то чтобы вонял, но его естественный пряный аромат даже после ванны оставался при нем. А тут стерильность. Я прижался губами к коже под головкой, ощущая твердость плоти, ее упругость, жар. Живой бархат. Целую, слегка подсасывая кожу, провожу языком от яиц до кончика, замираю, пытаясь отдышаться. Если дроу сверху постанывает, то я еще пытаюсь держаться. Мы оба пытаемся. Ведь меня никто не подталкивает. И я обхватываю губами головку, выпуская ее изо рта, словно шарик мороженого, с которого нужно слизать подтаявший верхний слой, чтобы капли не попали на одежду. Целую щель уретры, вылизываю, будто пытаюсь проникнуть внутрь языком. Замечаю, как дрожат колени Джаса. Улыбаюсь безумно. Я знаю, нет, я чувствую его небезразличие. И пусть я не эмпат, как Кас, но я вижу, как на меня реагирует дроу. Теперь вижу. Теперь понимаю, что ему нелегко. Я-то годами привыкал к новому себе, а он только что вернулся в мир живых. Ему по-человечески одиноко. Никто не знает его секрет, никто не собирается его утешать. До недавнего времени не собирался. Но теперь… Кажется, измена, одобренная обоими партнерами, изменой не считается? Я потянул мужчину за бедра вниз, и Джас покорно опустился, отчего его колени разъехались в стороны. Он полусидел, опираясь лопатками о стену, пока я держал его под поясницей. Кожа между напряженных бедер была до неприличия нежной, а еще влажной от пота. Я наслаждался ею, вдыхал все также почти никакой аромат и млел. Целовал поджавшиеся яйца, такие же кудрявые, как и растительность в паху. Я целовал промежность дроу, надавливая подушечкой пальца на поджимающийся тугой анус. Хотелось на контрасте сделать мужчине больно. Несерьезно, просто чтобы он отвлекся, и ощущения стали острее. Влажно поцеловав внутреннюю поверхность подергивающегося от напряжения из-за неудобной позы бедра, я внезапно укусил кожу ближе к паху, тут же зализывая пострадавшее место, но вздрагивая от громкого стона. — Пошли в спальню, — сбивчивым шепотом прошил мое сознание голос Каса, и я обернулся, чтобы встретиться взглядом с мужчиной, который все это время за нами наблюдал. Я повернул голову. Стоящий на полусогнутых ногах дроу жмурился, прикусив ребро ладони у большого пальца. Я встал, одновременно усаживая Джаспера на свои бедра и поднимая его вверх. Приятно быть сильным, особенно когда твоя ноша доверчиво жмется к тебе, тихо всхлипывая. Спальня была рядом с ванной, так что не прошло и минуты, как дроу оказался на постели. Я стянул с него обувь и болтающиеся у щиколоток брюки, бросил на пол не подлежащую восстановлению рубашку. Кас встал плечом к моему плечу, и мы вдруг обернулись друг к другу, коротко, но с жаром целуясь. Слова нам незачем, мы уже давно все обсудили. Нужно обязательно создать что-то наподобие диктофона, работающего на магии. Эти громкие, совершенно бесстыжие стоны, всхлипы, тихий скулеж и плаксивый шепот нужно записать, мне это необходимо. И доводить Джаса до беспамятства было необходимо. Меня дико заводило то, как мужчина пытается прикрыться, сдвинуть ноги, сжаться, но не делает это, замирая на середине движения. И если в ванной я работал один, то теперь у меня был очень умелый напарник. Мы с Касом не трахали дроу, мы даже пальцами в него не проникали. Лишь ласкали. Целовали, облизывали всего, нюхали, покусывали, просто дышали на кожу. И Джас сходил с ума. Я угадал: проведший десятки лет без возможности коснуться чего бы то ни было бывший призрак был очень голодным. Тактильно голодным. Ему не так были необходимы секс или удовольствие, как обычные касания. Разные. Везде. Оставив своих мужчин наедине, я накинул на себя пристойный халат и вышел из спальни. Вернулся я как мог быстро, чтобы с усмешкой заметить, как лежащий на животе Джас, раздвинув ноги и сжав руками подушку, извивается, пока кроль удовлетворяет его, вжавшись лицом в его задницу. Лизал Кастор так, что пальцы на ногах поджимались, а тело само собой пригласительно выгибалось дугой. Уж очень умелый у швара язык. Я посмотрел на пиалу в своей руке. Горка кубиков льда в ней уже начала подтаивать. Сильно удивившись, что такое возможно, я проследил за тем, как замковый повар при помощи амулета заморозил воду, тактично не став спрашивать, для чего мне понадобился лед. И вот я касаюсь льдинкой вздрогнувшей розовой ступни, тут же зализывая мокрую дорожку. Кас, поняв, что к чему, повторял за мной, отзеркаливая действия, отчего мучаемый дроу тихо всхлипывал в подушку. Вдоволь наигравшись, я повертел в руках последний потерявший очертания кубик и расплылся в улыбке. Сидящий рядом Кас наблюдал, как я целую безволосый копчик, а после зарываюсь языком в расслабившийся, но от этого не менее узкий анус. А после, отстранившись, сую в него кусочек льда, проталкивая его внутрь пальцем. Джас завыл, задергал бедрами, тряся задницей, но покорно принимал все издевательства. — Почувствуй, каково было мне, когда ты брал меня, когда был призраком, — шепнул я в остроконечное ухо, наваливаясь на напряженного дроу и просовывая под его живот руку, чтобы сжать каменный и влажный от смазки стояк. Мужчина молчал, лишь дрожал как осиновый лист. — Сколько раз ты кончал внутрь? Тебе было хорошо, Джас? Тело подо мной словно надломилось, и я почувствовал, как дергается член под моими пальцами. При этом дроу, кажется, просто орал в подушку. Низко, надрывисто. Я перепугался и слез с него, переворачивая Джаса на спину. Он попытался закрыть лицо руками, но я не дал. Прокушенные губы, слипшиеся от слез ресницы, сиплое дыхание. Ну вот не так должен выглядеть тот, кто только что получил разрядку. Точнее, может, и так, но какого хрена? Что я опять натворил? — Прости нас, — шепнул я, обнимая Джаса. Он вдруг прижался ко мне, словно ища защиты, а потом заревел. Не наигранно, а по-настоящему, размазывая по лицу сопли и слюни и тяжело всхлипывая, иногда начиная надрывно кашлять. Кас принес платок, которым мы вытерли лицо дроу. Тот постепенно успокаивался, только дышал судорожно и жался к нам. Мы с кролем уложили его под одеяло, притиснувшись к нему с двух сторон. — Спасибо, — вдруг шепнул Джас, когда я уже решил, что он уснул. — За что? — спросил швар, оглаживая грудь мужчины, а заодно и мою лежащую на ней руку. — Вы заставили меня почувствовать себя живым. Я поцеловал плечо дроу, улыбаясь. Кроль нащупал в темноте мою кисть и переплел наши пальцы поверх живота Джаса. Промелькнула мысль: а стоило все пережитое нами вместе и по отдельности дерьмо этого? Вот конкретно этого момента, когда мы просто лежим и вслушиваемся в дыхания друг друга? Стоило. Каждая гребаная секунда страха, боли и унижений стоила того, чтобы приблизить нас к этому дню. К моменту, когда я услышу тихо, шепотом, словно меня не хотели разбудить: — Я люблю тебя, Джаспер. — И я люблю тебя, прекрасный швар.