My life is going on

      Понедельник начинается со звонка начальства. В очередной раз оно бесцеремонно врывается в тихую, одурманенную усталостью и любовью ночь, сообщая лишь: «Вам назначено новое дело сверх важности, срочно быть по адресу…» и бросая трубку.       Длинные гудки, гудки, короткие гудки.       Под моросящий дождь они похожи на мелодию в лифте офиса агентства или глупую песенку, играющую в комнате ожидания. Но работа остается работой, несмотря на желание послать все к черту и продолжить спать. Несмотря на тот факт, что с завершения прошлого расследования прошло совсем немного времени — кажется, всего пять-шесть часов. И снова они должны ехать куда-то, чтобы раскрыть тайну смерти, будто она так важна. Нет. Отнюдь. Что может быть важнее любви? Ничего — если только она не идет под руку с ненавистью или убийством.       — Рей, просыпайся, — Кайло неохотно будит свою возлюбленную легким прикосновением к смуглой щеке. Нежно-трепетно. Недостаточно, чтобы пожертвовать коротким безмятежным сном во благо других. Тогда он безжалостно забирает одеяло, перекинув его на другую сторону огромной двуспальной кровати. Рей моментально приходит в себя и озирается, будто ища потерянное тепло. Но, вместо него, находит взглядом излишне серьезного напарника и вздрагивает.       Вечером снова забыли закрыть окно, и теперь оттуда несет осенней, почти зимней прохладой. И теперь в их некогда уютной комнате неприятно находиться — хочется забраться обратно под плед или как можно крепче обнять Кайло, позабыв обо всем мире. Но этому не бывать — что-то случилось, пока они отдыхали, пока ночь обжигала небеса своей тьмой, пока все было хорошо…       — Что произошло? — недовольно бурчит Рей, а в мыслях подбадривает себя: «Все равно надо проснуться через несколько часов, чтобы приготовить завтрак. Какая теперь разница, сейчас или тогда?»       — Новое дело, — сообщает ей Рен, видя, как морщится веснушчатый нос. Планы о завтраке стремительно испаряются. — Нам надо выезжать. Срочно.       Ей достаточно этого, чтобы соскочить с постели и отправиться в ванную, потом в гардеробную. Тем временем Кайло собирает свою разбросанную одежду по комнате, чертыхаясь. Не стоило вчера доверять возлюбленной раздевание. Однако судить о случившемся уже поздно — пора поспешить на место преступления. Их там ждут сильнее, чем дома. И они там нужнее, где когда-либо в этом мире. Каждый раз так — каждое дело, каждое расследование. Ничего не меняется с приходом вечера, наступлением утра.       Рену, конечно же, проще — ему не надо придумывать себе новые образы, да и вообще как-то задумываться о впечатлениях других. Для всех он мрачен, нездорово бледен, но красив. Пусть и темные глаза смотрят почти всегда осуждающе, пусть это обманчиво, ведь они порой смотрят с любовью, тоской или глубокой печалью, стоит лишь задуматься о прошлом или далеком грядущем. Его стиль — все неизменно черное. Темные джинсы и водолазка, иногда заменяемая свитером — никакой классики, строгой формы сотрудника бюро. Вместо удобных кожаных курток — черный теплый плащ, созданный точно в другой эпохе. Но, если признаться себе и всему миру, выглядит Кайло потрясающе. Немного специфично из-за невероятно высокого роста, несвойственного жителям их округа, и черные волосы непонятной длины добавляют в образ отстраненности от всего мира…       Может, это тоже правда. Никто не знает точно, кроме него самого и милой возлюбленной.       Собравшись, Кайло усаживается на кровать, ожидая свою напарницу. Она выходит из ванной через минуту, как всегда прекрасная. Ее темно-русые, почти каштановые волосы собраны в аккуратный пучок. Брючный костюм черного цвета до идеальности выглажен, до идеальности стройнит спортивную фигуру, до идеальности подчеркивает невысокий рост. Легкий макияж подходит под карий цвет глаз и, правду говоря, немного старит девушку. Но именно этого эффекта она добивается — выглядеть старше, опытнее старается. Быть не просто агентом, а тем, кто по-настоящему помогает, по-настоящему спасает…       И Рей постоянно говорит, что это он, Кайло Рен, идеален во всем. Можно поспорить, но точно не сейчас, когда она, собравшись и настроившись непоколебимо серьезно, идет на первый этаж за вещами. Нужно то не забыть, другое, список покупок, пистолет и запас патронов. Куда уж без них? Или без чего-то еще не обойтись?..       — Есть еще какая-то информация? — интересуется Рей, складывая вещи и удостоверения в сумку. Через секунду вскидывает ее на плечо, хватает зонтик и подходит к входной двери. Конечно, логичнее было бы подождать, пока Кайло подъедет к дому, и только потом выйти на улицу. Но ей хочется побыть немного под дождем, чтобы взбодриться перед началом очень сложного дня.       — Нет. Разве что дело особой важности.       Рей резко вздыхает. Никак привыкнуть не может, что им поручают что-то значимое, сложное. Хотя с испытательного срока прошло больше двенадцати месяцев, и это не сравнится с десятью годами, которые ее напарник работает в этом отделе. Никак не свыкнется с перекусами в Макдональдсе, хотя и сама она готовит неплохо, но редко из-за работы. Никак не перестанет говорить короткое, но неоспоримое: «Плевать», когда все идет не по плану.       Звучит рычание мотора, и со стороны гаража появляется черный пикап — Toyota Tundra. Грозный, немного пугающий, но донельзя отражающий всю суть Кайло. Даже не так. Машина под стать ему самому. Большая, просто огромная, но в ней комфортно. Можно спрятаться от осуждающих взглядов окружающих, криков о потерянном времени, отсутствие каких-либо сил. Стекла затонированы, поэтому то, что кроется внутри — никто не увидит. Автомобиль, тем более такой — на зверя похожий, необузданно-дикий — требует много времени и внимания. Главной особенностью верность является — он служит уже много лет, но по блеску и отсутствию царапин-шрамов можно предположить, что явился он из салона. Никакого заточения в пыли и недоброй тьме.       Самое то для агентов ФБР.       Оказываясь в черном салоне, они переплетают пальцы и смотрят друг на друга. Искренне, тепло. С затаенными внутри переживаниями и неприкаянными чувствами. Никто не знает, чем обернутся следующие двадцать часов. Поэтому так важно становится сказать: «Люблю тебя» в унисон. И больше не спорить. И не пытаться возразить, радио переключить на другую волну, доехав до места преступления под смешанный плейлист, состоящий из обожаемых песен обоих.       Путь до элитного и охраняемого спального района занимает полчаса — и это на максимальной скорости для пустых ночных дорог. Нужное здание заметно сразу по лентам оцепления и снующим полицейским. Да, дело не дали, но им бы понравилось работать средь кричащей — о смерти, тлене, коварстве, продажности — роскоши? Навряд ли. Никто такое не одобряет. Вероятно, именно это стало причиной для преступления. Но кого?..       В завистном богатстве других оправданий и мотивов просто-напросто не существует.       Второй этаж. В коридорах ходят врачи и еще несколько агентов. Они должны ознакомить Рена и Рей с делом, немногословно описав все случившееся, а потом направить на место преступления. Все оказывается напряженно и запутанно — ограбление политика, в ходе которого совершено его убийство и покушение на жизнь жены. И, конечно же, стены кабинета стали всему свидетелями всех страшных тайн и таинств. Классика детектива прошлого века — преступник мог спокойно забраться в дом через пожарный выход или окно. Рядом ведь растет заметный клен с раскидистой кроной. Ветви сильные, могли бы удержать человека. При хорошем плане кто угодно мог обойти многочисленную охрану... Надо бы отправить экспертов-криминалистов осмотреть дерево. Не сейчас. Сейчас — тело, пока его не увезли в морг.       — Итак, время преступления, — Кайло зачитывает заметки, сделанные одним из агентов для ознакомления дела. — Полночь. Сообщил о случившимся дворецкий, услышавший крик своего начальника. Он находился у себя в кабинете, когда его безжалостно зарезали. Дворецкий, в силу возраста, не мог бежать, из-за этого он опоздал, когда поднялся в кабинет. Убийца уже скрылся.       — Камеры?       — Отключены.       — Орудие убийства?       — Не найдено, — Кайло быстро осматривает комнату, не замечая в ней ничего особенного.       На залитом кровью ковре лежит труп, на рабочем столе — беспорядок, как и в встроенном в стену сейфе. Ограбление, значит... Но зачем грабить политика, если у него дом не самый богатый? Или здесь причастна его деятельность? Надо узнать о нем всех, о его врагах и не только... Они обязаны отбросить все идеи прошлых мотивов. Да, дело достаточно серьезное. И хорошо, что им поручили — другие бы не справились, сдались бы раньше, не довели бы до зала суда виновных.       Они справятся. Не только с этим расследованием, но и множеством иных, самых элементарных, самых неожиданных. Они справятся со всем, что предложит эта жизнь. Будь то беспощадные ошибки, необъяснимые стремления, череда холодов и жарких дней, предательства и усыпанные лепестками белых роз дорожки…       — Что украдено? — Рей записывает детали в огромный блокнот, чтобы потом составить отчет. Нормальный, понятный и, самое главное, подробный.       — Какие-то бумаги на имущество. Мы не успели разобраться, — напарник машет рукой, показывая свое безразличие к ним.       — Зачем тогда вызвали нас?       — Это — известный политик в сфере финансов, — Кайло указывает на тело, объясняя Рей простую правду, как несмышленому подростку. Хотя, может, в душе она такой и оставалась, несмотря на окружающие их обстоятельства жизни. — Нам необходимо выяснить, кто это сделал. Как всегда. Может, у нас тут зреет заговор, а он стал его частью... Или его убрали.       — Не продолжай, я поняла, — не специально перебивает его Рей. — Сколько у нас времени?       — Неделя, прежде чем нас вызовут к начальству.       Плохая перспектива. Очень-очень плохая, ведь спешка ни к чему хорошему не приведет. Знает об этом и Рей, нервно теребящая уголок листа, и Кайло, собирающий свои волосы в тугой хвост. Чтобы пряди не падали на глаза и не отвлекали от всего самого интересно. Потом надевает перчатки и приступает к осмотру тела. Сначала травма на шее — ужасная, точно смертельная. Приподнимает лицо и замечает зацепку.       — Царапина на щеке… Со зверем подрался, что ли? — едко предполагает Рен. Но он прав — эта отметина могла появиться вследствие драки. Если это и правда, значит, на руках должны были остаться следы. Агент осматривает их и замечает важную деталь. — У самой жертвы под ногтями частицы чужой кожи. Вероятно, перед самой смертью случилась драка. У подозреваемого должна быть царапина на шее или щеке. Позови криминалиста сюда, надо собрать улики.       В комнату вбегает молодой паренек и исполняет его поручения. Правдой кажется нелепый слух о том, что Рену все беспрекословно подчиняются в отделе. То ли боятся, то ли авторитетом давятся — лучше него не найти никого. Поэтому приходится терпеть замашки и характер, периодическую едкость и ядовитость в спорах. Поэтому приходится быстро бегать, убегать и с такой же скоростью записывать информацию, не забывая о деталях.       — Тебе не кажется, что встреча жертвы и убийцы не случайна? — спрашивает Кайло у возлюбленной. Она задумчиво смотрит на обстановку комнаты, но, услышав родной голос, немного взволнованный, переводит взгляд на труп. Что-то с ним не так, они оба отчетливо это понимают.       — Одежда домашняя, но не для сна, — подтверждает его предположения Рей. — Давай я опрошу дворецкого, был ли кто-то в гостях вечером.       — Хорошо. Пока буду осматривать труп. Встретимся в машине, когда закончим.       Незаметно заканчиваются рабочие часы — солнце скрывается за горизонтом, все нормальные люди собираются в кругу семьи и ужинают домашней едой, приготовленной с любовью, и от усталости хочется выть-стонать-кричать. Но нельзя. Сами для себя выбрали такую судьбу, зная, что придется несладко. Агенты возвращаются в офис бюро поздно вечером лишь для того, чтобы завести отчеты на проверку и подвезти криминалистов. Оставив несчастных на работе, пожелав им удачи, Кайло и Рей отправляются домой вместе. Вместе и приедут завтра обратно, вместе и разделят каждую горечь поражений — вместе и проведут эту жизнь, пока она продолжается.       Пару раз начинают разговор о каких-то мелочах, но от усталости все мысли потухают быстрее звезд на небе. От нее пропадает желание походить по магазину в поисках идей для ужина — приходится обойтись острым бургером с приторно-сладким растворимым кофе. Остановившись на темной парковке, они в тишине сидят и допивают не очень-то вкусный напиток. Однако выбора предсказуемо нет — он сделан заранее, и не в пользу комфорта, и не в пользу личного счастья.       — Почему ты выбрала именно эту профессию? — вдруг спрашивает напарницу Кайло.       — Ты же спрашивал уже, — недовольно отзывается Рей, с силой сжимая бумажный стаканчик. На стенках его остались несколько капелек кофе.       — Не помню такого, — признается Рен.       — Я живу по принципу «А давай», — вздыхает. — Задавая вопросы себе: «Давай сбежим из родной семьи? Давай станем агентом ФБР и будем людям помогать? Давай полюбим идеального Рена?», я отвечала на них: «А давай!».       — Забавно, — Кайло искренне улыбается. — Тебе этот принцип очень подходит, — Рей не хочет признаваться, как ее это задевает. Сколько жертв было из-за него? И к чему ее это все привело?..       — А ты почему?       — Из-за родителей, скорее всего, — весь его хороший настрой пропадает, стоит на мгновение вспомнить о родителях. Об их сложных отношениях, ссорах, и собственных клятвах не быть такими же — бесчувственными, равнодушными — как они. — Те всегда хотели, чтобы я был политиком, как наш убитый. Но, как по мне, лучше быть федералом, чем их противником.       В следующий раз они находят силы заговорить уже лежа в кровати. Обнаженные, раскрепощенные и настоящие, живые.       — И не боишься умереть? — интересуется Рей, вглядываясь в сонную тьму спальни.       — Нет, — чуть подумав, отвечает ей Кайло. — Все равно жизнь будет продолжаться. Просто чья-то другая, не твоя.       — А я боюсь. Но со временем становится плевать на подобные ошибки.       Они засыпают, зная, что грядущий день ничем не будет отличаться от предшествующего. И в этом есть своя горечь и печаль…       К утру готов список первых подозреваемых. Среди них — враги, коллеги, дальние родственники пострадавших. Даже жена убитого там есть — кто-то посчитал, что ей выгодно будет обокрасть саму себя, по факту. Какая глупость. Она могла бы придумать что-то иное, не жертвуя жизнью любимого человека. Поэтому, оказавшись в офисе, Рей первым делом исключает супругу жертвы. Она, конечно, отсутствовала, но была в другой стране на благотворительном приеме. Присматривается к семье — нет, они побогаче раза в два, точно не стали бы грабить и убивать из-за каких-то миллионов.       Злейшие враги… Коварные друзья.       Особое внимание агент уделяет этим людям, предполагая об их зависти-мести. Ничего серьезного, правда. Лишь предположения, которые она записывает на листочке, а потом крепит его на магнитную доску. Она полупустая, молочно-белая. Так быть не должно. Но у них и зацепок мало, идей тоже. Все место преступления они детально исследовали…       Тем временем, Кайло разбирается с уликами. Они, как на зло, ни о чем не говорят. Ни намека на то, кто их оставил, ни подсказки, где искать этого кого-то. Другой бы забеспокоился, стал бы искать бесплотные нити. Или обвинил бы человека из досье, опираясь лишь на то, что у него и раньше были судимости. Рен продолжает неторопливо исследовать детали, периодически рассматривая что-то в досье о жертве. Что-то сходится, как паззл, что-то не клеится в единую картину.       — Если сложить все факты, то только у пяти из них были сильные мотивы. Остальные — пустышки. И даже политика не причастна — убитый был ангелом, — говорит Рей. Ее голос не в шутку напряжен, но она старается не показать этого. Неудачно — или игра настолько плоха, или Кайло знает ее слишком хорошо.       — Пробей алиби каждого, — поручает ей напарник. Он серьезен, бесподобно суров, ведь не нравятся ему такие предположения, ни на чем не основанные. — Мотивы могут быть обманчивыми, Рей.       — Уже сделала. Врагов не было в городе, но они могли кого-то послать. Кого-то вроде него, — она достает из папки фотопортрет мужчины средних лет. Кривая ухмылочка, синяк под глазом. — Подозрительный тип. Убийца и вор с несколькими сроками. Но он просто гуляет раз в неделю по их району. Может, его целью был другой дом, а этот…       — Этот дом просто кричит о богатстве, — завершает ее мысль Кайло, замечая, как из соседнего кабинета выходит их начальник.       Конечно, не для обсуждения замены кофе в автомате — все ради дела. Ради него его и вызывают, желая узнать, есть ли успех — отрицательные ответы не принимаются. Через некоторое время Рен возвращается, сообщая:       — Нам поручили провести допрос жены еще раз.       Приказов ослушаться она не решается. Смелости мало, да и возраст не тот. Не то и настроение — напряженное, недовольное. Почему-то ничего не получается, все идет не так, как хочется. И, спустя час, из их месты встречи выходит злая-злая Рей и равнодушно-спокойный Рен. Благодаря ему они собрали информацию, а благодаря ей… чуть не довели бедняжку. Пришлось сегодня побыть в ролях «хорошего» и «плохого» полицейских.       — Зато мы узнали много нового, — обнадеживающе говорит Кайло, но Рей это не спасает. Она, нахмурившись, уточняет:       — Это позволит нам распутать дело?       — Мы попробуем, — снова слова поддержки. Снова они ни о чем. Может, зря они были напарниками — остались бы любовниками, и не было этой лживой фальши.       В тревожном молчании проходит вторник. Ночью гроза, и им вдвоем становится легче — удается поспать пару часов, но этого мало, недостаточно для нормальности. Не хватает времени, бессмысленных слов. Еще чуть-чуть, и воздух станет раскаленным, отравленным, прожженным, и дышать снова станет трудно. Раньше такого не было. Раньше все было по-другому — они не смотрели по утрам выпуски новостей, не обращали внимания на мелочи вроде веснушек, нежности или комфорта в доме.       Но сейчас они будто видят и замечают гораздо больше. В гостиной хорошо — просторно, есть диван, где можно расслабиться на пару мгновений. Рей располагается на коленях возлюбленного, держа руку на его сердце. Очерчивает какие-то линии, ломанные, начинает фигуры выводить, но не заканчивает их. Никогда. Кайло гладит ее по распущенным волосам, смотря новости и хмурится, замечая знакомый автомобиль, изображенный крупным планом. Чертыхается, видя не замазанные номера. Теперь на них будут охотиться журналисты? И за что? За бездействие, о котором кричит каждое слово ведущего.       На него обращает внимание и Рей. Морщась и думая о том, какой же этот тип противный, она спрашивает:       — Стой, мне кажется, или это?..       — Не кажется, — холодно говорит Рен. — Это наша машина.       Среда начинается не с такого человеческого тепла, такого важного, такого неуловимого, и легкой романтики, от которой на душе становится светлее, а со ссоры.       — Мы теряем время! — невыносимое отчаяние дребезжит в крике, отражаясь от стен множественным эхо. Где-то вдалеке начинает лаять собака, слышится скрип тормозов машины, и тихий ход часов на кухне начинает казаться самым громким звуком на свете. Даже стук сердца заглушает, не свой, так любимого под ладонью дрожащей.       — Что ты предлагаешь? — спрашивает у нее Кайло. Ему искренне интересно — каким будет ее решение, можно ли его назвать серьезным или все же построенным на принципе «Давай». Пока Рей обдумывает то, что ему ответить, он сам придумывает это. «Давай совершим безрассудство?», «Давай я что-то сделаю, а ты на это закроешь глаза?». Однако правда оказывается гораздо глупее:       — Пойти к главному подозреваемому домой, чтобы поймать его. Ценные бумаги, царапина на лице. Сам же про это говорил… — напарница глубоко вздыхает, убирая ладонь. Стыдливо прячет взгляд в подушках, поднимается и отсаживается на расстояние вытянутой руки. Чтобы он мог обнять ее, чтобы он мог спасти от этого мира — безжалостного, но чертовски красивого.       — У нас нет доказательств, Рей, — переходя на шепот, отвечает Рен. — Это бессмысленно, рискованно. Надо собрать больше улик…       — Мы можем их там найти, Кайло. Ты даже попытаться не хочешь! — возражает Рей также тихо, придвигаясь обратно, чтобы положить голову ему на плечо. Привычный жест многих парочек, но для них… он не простой. Напоминает о первом свидании, переезде и других событиях их совместной жизни, ставших уже блеклыми, почти забывшимися…       — Все хорошо, — убеждает она. То ли себя, неуверенно, то ли Кайло, зная, что он не поверит. — Просто это дело…       — Давай так: сегодня и завтра мы будем делать так, как положено. Если не найдем убийцу раньше — то в пятницу ты получишь ордер на все. Обыск, арест — все, что ты скажешь, — предлагает ей Кайло. И она не может отказаться от него, с нетерпением ожидая пятницы.       За эти трое дождливых суток они успевают поссориться раз двадцать, если не больше. Причины разные — устаревшие методы работы, неудачи, журналисты. Пару раз Рен вспоминает о наивности напарницы, на что та отвечает укором и злостью. Теперь они не приезжают на работу вместе, теперь он ездит один, а она предпочитает общественный транспорт. И все равно, что это занимает гораздо больше времени, которое она могла бы потратить на поиски убийцы. Пару раз их вызывало начальство, и все по-прежнему бестолково-бессмысленно. То ли в этом есть ее вина, то ли Рен теряет хватку.       Последний рабочий день недели подкрадывается бесшумно. Когда Рей приходит в офис, то видит подписанные ордера на столе. Сердце болью отзывается и мурашки по коже бегут. Только не это. Только Кайло не мог бы сдаться. Только она бы не стала ему перечить, но тогда для чего было все упрямство? И это ведь не любовь… не их счастливая, не их прелестная, не такая шаблонная, как кажется. Глупое желание быть лучше. Оно не должно заставлять кричать «Плевать!», оно не должно мешать радоваться пробуждениям рядом друг с другом, оно не должно отравлять вечера, заставляя обоих в напряжении страдать.       Конфликты все некрасиво разрушают.       Каждый остается наедине с дикими необузданными мыслями.       Каждый о своем думает. Все двенадцать часов на работе и остальные, но уже дома.       — Когда приступишь? — спрашивает Кайло уже вечером. Переживает, не на шутку.       Вместо ответа Рей пожимает хрупкими плечами. Она вся нежная, трепетная, ранимая в отличие от него. Тот как скала — и не только из-за грозной внешности — все вытерпит и улыбнется напоследок. Улыбнется только ей и признается в любви. Пусть и не вечной, но крепкой, чарующей до глубины души — если та была бы у кого-то из них.       Утро субботы своим ленивым настроением напоминает о том, какой сегодня день. Выходной. Его можно было бы провести как обычные люди: сладко поспать до обеда или приготовить романтический завтрак в постель, чтобы порадовать партнера. Или побродить по торговому центру в поисках чего-то особенного, а потом понять, что невероятное всегда рядом. Или потратить время за просмотром несмешных комедий по старому телевизору, но зато вместе, вместе и мечтая, чтобы однажды их жизнь стала лучше… Время едва переваливает за девять часов. Рей кажется, будто вечность проходит, прежде чем она спускается в гараж, так и не предупредив Кайло о своей поездке.       Сегодня утром она не сказала, как любит его. Не призналась в собственной уверенности, как делала это не раз, и не два, перед любым другим делом. Они не обсудили выбор фильма на сегодняшний вечер и ресторан, куда пойдут после закрытия дела. Все идет не так, как раньше, все в их отношениях стремительно меняется. Неужели это теперь навсегда? Или, стоит закончить расследование, и все будет по-прежнему?       Рей надеется.       Пусть это и глупо. Пускай это лишнее для агента, сталкивающегося каждый рабочий день с безнадежными ситуациями. Пусть это нечестно, надежда является всем, что остается у Рей. Хотя нет, есть еще выписанный ордер на обыск, задержание, значок, документы, оружие. Она складывает вещи в бардачок машины Рена, потом пытается ее бесшумно завести. Получается не сразу, как и открыть ворота без шороха на весь дом, если не весь квартал. Приходится ждать несколько минут, чтобы понять, разбудила она напарника или нет. Но никто не мчится к ней ни через секунду, ни потом.       Хороший знак, правда.       Она убеждает в этом себя, несильно стуча по кожаному рулю, смотря куда-то вдаль. За маленьким гаражным окном теплеет солнце, появившееся впервые за последние дни. Вырисовываются дымчатые светлые облака, не спешащие никуда. Никуда уходят и бесценные минуты, пока Рей тихо-тихо выезжает из дома. Ей удается сделать это без лишних проблем. Она улыбается своей небольшой победе, подбадривая себя. Чем быстрее доберется до подозреваемого и докажет вину в деле, тем быстрее вернется домой. И все вернется на свои места, и все будет хорошо.       Рей едет по городу к первому и единственному адресу в списке. Непривычно тихо. Безлюдно. Если кто-то нападет на агента, то этого никто и не увидит. Никто не заметит, выпивая очередную банку пива, ссорясь с родственниками или политиками с экрана. Многие ее коллеги так проводят всю субботу. Но самые лучшие агенты и самые лучшие преступники не знают отдыха. Именно поэтому она собирается вломиться в двухэтажный дом, стоящий в обычном спальном районе. Конечно, до роскошной квартиры жертвы в небоскребе далеко. В голове проскальзывает мысль: зачем убийце-грабителю ехать через весь город, попадая на камеры и становясь слишком легкой добычей? Нелогичный поступок, если только нет дикой жажды разбогатеть, пусть и таким некрасивым путем, или сильного конфликта между жертвой и подозреваемым. Надо бы узнать про причины и способы убийства на допросе, если Кайло, конечно же, допустит к нему. Их разногласия могли повлиять не только на личное, но и на работу… на совместные привычные дела. Снова что-то внутри леденеет — а что, если ничего не изменится? Что, если они не помирятся, не простят, не забудут?       Тревога подкрадывается незаметно. Ослепляет на мгновение, и руки начинают дрожать, и какой-то страх окружает. Не за место в отделе, не за что-то еще, а за них — за короткое неправильное «Мы», что костью в горле становится. Что ящик Пандоры напоминает — тронешь, и что-то выйдет из строя, сломается внутри. Счастье, теряя свою иллюзорность, растворится в небытие. Но, несмотря на ошибки, жизнь будет продолжаться. Должна. Обязана. Иначе ни в чем не будет смысла.       Рей оставляет свой транспорт через пару домов от нужного ей, решив, что так будет лучше — и для миссии, и для напарника. Его машину показывали крупным планом по новостям в среду с излишне драматичным заголовком «Они бездействуют, пока нашей стране может быть подписан приговор». Увидь кто-то из зрителей несчастное транспортное средство, то обернулось бы все бедой. А она им ни к чему — ни сейчас, ни потом.       — Откройте дверь, — требовательно произносит Рей. Вспоминаются пожелания коллег и отстраненность возлюбленного. Правда, ни удача, ни чья-то поддержка, ни атрибуты хорошего сотрудника не помогут ей снести чертову деревяшку с петель. Прикидывает другие способы избавления от единственного препятствия, отделяющего ее от справедливости. Однако ничего не остается, кроме как безостановочно стучать, надеясь, что кто-то ей откроет. Откроет и впустит в чертов дом, невзирая на внешность агента. Да уж, озорные веснушки могут сбить с толку, как и низкий рост, отсутствие преимуществ в силе…       Внезапно дверь открывается, не издавая никаких противных звуков — ни шороха, ни скрипа, что бывает у старых дверей в домах убийц.       — Кто Вы? — спрашивает светловолосая девушка. Рей она кажется знакомой, будто всего минуту назад читала статью, где точно-точно есть фотография этой особы. И все о темных делишках. И все-все о жизни. Только бы вспомнить, где, и почему заживающая царапина на лбу так важна…       — Мое имя Рей, — она достает значок, показывает его и усмехается, видя вспышку страха в глазах собеседницы. Значит, напарница Рена пришла туда, куда надо. — Я агент ФБР, ищу…       Точно. В досье про убитого говорилось о подруге-любовнице, что чертовски похожа на девушку, открывшую ей дверь. Забавно. Как часто в этом мире друзья становятся сообщниками преступлений против тебя самого же. Как часто они охотятся за богатствами, зная, что ради них они готовы и на убийства… Если этот миг был бы не задержанием, Рей пофилософствовала еще на эту тему с бокалом вина, а потом бы пришла к Кайло. И призналась бы ему в любви, и еще сотню раз, прежде чем он поверит и полюбит в ответ…       — Беги! — кричит незнакомка кому-то в темном доме, поняв, кто и зачем к ним пришел. Все стало известно об их поступке — каждая деталь, побочный мотив, нечаянный интерес, напоминающий случайность. Неминуемая кара уже здесь, ей дверь открыта, остается дождаться правосудия. Если, конечно, вор и убийца не окажутся хитрее в сотню раз. Но в каких историях зло побеждает добро? Только не в этой, и не в другой. Сейчас Рей поймает этих двоих, обезвредит, а потом вызовет подкрепление. Похвастается перед всем отделом, перестанет быть просто «напарницей-того-самого»       Любовница убитого мчится на второй этаж, пару раз запинаясь. Но фору, данную запинкой агента, не теряет. Рей ничего не остается, кроме как войти и последовать уже за двумя преступниками, случайно выронив свои документы, но даже не подумав об этом. Слишком важно другое. Кто из них все придумал, а кто соучастник? Неужели эта светловолосая особа? Тогда царапина на щеке жертвы оправдана. Или все было не так: сначала ограбление вдвоем, потом на шум явился политик... И из-за этого его безжалостно лишили жизни? Да, именно так. Ссора между любовниками, потом смерть — незапланированная, случайная… все мешается в мыслях агента, однако она продолжает идти за подозреваемыми.       Слышится треск, ощущается какой-то странный, неестественный запах. Но Рей не обращает на это внимание, устремляясь по лестнице вверх. Но, достигнув последней ступени, понимает, что там дальше ничего нет. Серый занавес, а за ним ничего. Ни расплаты за содеянное, ни объятий, что спасут от чего-то плохого, ни исцеляющего света. Лишь необъятное ничто, в котором пропадает она сама и ее последняя надежда.       Внезапно, ее мир становится оранжево-красным и слишком обжигающим. Далекое солнце становится дымящимся, а небеса грозятся пасть. Жарко. Будто она очутилась в выжженной пустыне… или собственных воспоминаниях о ней. Первое дело после выпуска из Академии, самое важное. Знакомство с Кайло, ее напарником. Шутливое «Наверняка ты всю ночь напролет слушал «Paint it black», раз выглядишь так?» и суровый взгляд, почти осуждающий.       Даже сейчас.       Даже когда он так далеко, а Рей хочет, чтобы все было бы иначе, понимая, что ошиблась. Что тогда, приняв окружающий Рена черный цвет за траурный — не тот, на котором просто крови не видно, — что в своем решении отправиться сюда без него. Без нежного, ласкового, понимающего. Такой идеальный не упустил бы преступников, сделал бы все иначе, хорошо… Рей улыбается, будто Кайло по-настоящему рядом…       И до нее как-то поздно доходит, что весь дом горит.       И она в нем сгорает.       И непременно сгорит.       «Черт, надо было все-таки предупредить Кайло…»

***

      — …Громкое расследование об убийстве политика завершено. Убийца и его сообщница пойманы — преступниками оказались знаменитый вор и любовница убитого. Но это еще не все. Рядом с местом задержания, произошло возгорание жилого дома. Есть один погибший. По предварительным данным, это агент бюро расследований… Неожиданный поворот событий меняет ход дела, однако справедливость восторжествовала!       Вместо бесчувственного ведущего новостей появляется фотография с полицейскими и двумя людьми в наручниках. Девушка лет двадцати, точно фигурировала в досье про убитого. Значит, та самая подруга-любовница. Мужчина намного старше ее, опытнее. Значит, вор тот самый, что был в списке подозреваемых и на которого указывала Рей. Странная парочка для такого дела, но как все просто оказывается, черт! Не додумался. Не догадался. Теряет хватку, едва не стареет, но все же замечает, что одежда обоих преступников почернела. На кожи видны следы грязи, копоти. И к пожару причастны, идиоты… мысленно Рен прикидывает, сколько лет им дадут. Если кто-то и вправду сгорел из-за них, то получится неплохой срок.       Кайло не сразу замечает, что на заднем плане появляется машина. Подозрительно знакомая. Точно такая же должна находиться в гараже, в соседней комнате. Хотя, может, зря он волнуется? У многих людей есть черный пикап, это не повод для подозрений. Нет. Рей бы не взяла его машину, ибо водить ее толком не умеет. Ибо она все время спешит — не смогла бы подружиться со столь сложным механизмом, требующим внимания, терпеливости и ярой дотошности к мелочам.       Следующий кадр — сгоревшее здание. Невзрачное, покалеченное огнем, объятое пеплом. С потемневшим фасадом, обрушенной крышей и бесчисленным количеством осколков на бренной земле. Жалкое зрелище. Странно, что такое показывают в прямом эфире — а как же слабонервные детишки и их родители, люди, пытающиеся съесть холодный безвкусный завтрак, и которых теперь воротит от него из-за показанного места событий? Вот двое агентов ФБР в форме стоят у тлеющей двери. Потом один из них наклоняется, что-то с полу подбирает и окликает своего коллегу. Тот хмурится. Зовет по рации кого-то еще, а когда приходит тот… в лицах троих что-то меняется.       И Кайло прекрасно знает это чувство.       Тихий ужас. Страх, поражающий тело за доли секунды. Но что вызвало его? Неужели погиб кто-то из верхушки ФБР? Или, наоборот, за эту смерть прилетит от начальства?.. Все может быть в их непростой карьере и осложненной жизни.       — И какой же ценой «справедливость восторжествовала»? — едко интересуется Рен, выключая телевизор. Собирается в гараж пойти, а потом поехать за любимыми цветами и пряными травами Рей. Она использует их для приготовления самых лучших завтраков на свете. И просила недавно купить еще, но из-за конфликта забылось не только милые просьбы… Значит, желанное в качестве подарка-примирения подойдет. Все-таки работа не должна рушить их личное счастье.       Его настроение ужасно, и новости все только сделали хуже. То ли с этим днем что-то не так, то ли у него самого начались какие-то серьезные проблемы, то ли вчерашнее напряжение сказывается… но главное не это. Почему его не предупредили о поимке преступников или о передаче дела другому подразделению? В иной ситуации он обязан быть там, ведь это их с Рей расследование. Пытается вспомнить, где видел телефон в последний раз. В машине. Вчера из-за очередной ссоры забыл его там, и теперь становится понятно, почему никто не звонит. Почему никто не пытается сказать ему о выборе ресторана, хотя дело закрыто. Почему никого не было утром в постели, почему она была так холодна…       Не дойдя до гаража всего пару шагов, Кайло останавливается. Сам не свой: и ладонью в темные волосы зарывается, пытаясь унять глупую мысль о смерти. О, она так дурна, так черна, что ему приходится закрыть глаза. Четко осознать — в том, чтобы увидеть пустоту за дверью, нет больше смысла. Ее ведь можно почувствовать всей душой — сердце ноет нестерпимо. Ударяясь раз за разом о ребра, оно ломает что-то. Само себя или быть может грудину — боль пронзает тело. С каждым ненужным вдохом и таким нужным выдохом сильнее. Но Рен находит в себе силы слабо-слабо улыбнуться и прошептать:       — Несмотря на ошибки, Рей, моя жизнь продолжается. Как ты и хотела.