Надо обсудить

      Юля просыпается от телефонного звонка, и как же она рада, что звонящий вовремя её разбудил — уже далеко не утро, почему она вообще спит днём? Первым приходит удивление: почему говорят с ней, а не с её директором? Но женщина на другом конце словно мысли прочитала — тут же начала объяснять, почему так необходим личный контакт и как ей важно донести всё в точности до мелочей. Юлю Лаура к себе располагает сразу, есть что-то притягательное в её тактичном подходе уже сейчас, и что-то подсказывает, что здесь нет ни капли фальши. Паршута, не долго размышляя, даёт согласие, прощается и сразу звонит директору, прося лишь договориться о датах, и быстро сбрасывает, открывая переписку с человеком, который узнаёт обо всём первый.

parshoota: Марк Марк Марк Меня на интервью позвали, представляешь?

      Юля улыбается, прекрасно зная, что он прочитает сразу: пусть он сейчас слишком занят для телефонного разговора, аккуратно ответить ей и никого не обидеть у него каким-то образом получается всегда. marktishman: Поздравляю!! Я же говорил, что к тебе приковано внимание Неужели Дудь?)

parshoota: Ага, конечно, он следующий по списку Лаура Джугелия Может, слышал когда-нибудь

marktishman: Я смотрел её интервью с кем-то, впечатлила меня она Она хороший журналист, если я всё правильно помню       Диалог затих, и Юля отложила телефон, переваривая в мыслях тот факт, что скоро ей снова придётся вскрывать старые раны и рассказывать на камеру то, о чём обычно предпочитает молчать, но для неё это было важным шагом, большим и достаточно широким, чтобы переступить, наконец, через прошлое и его последствия, оставить его позади и отпустить. marktishman: Я так рад, ласточка, ты бы знала Сегодня мы не встретимся, наверное, костюмы ещё примерять всем и в них проходить Давай завтра? Я соскучился       Юля честно не знает, почему не позволяла себе полюбить Марка так раньше. Они, наверное, оба не были к этому готовы, но её слишком переполняют новые, непривычные в их отношениях эмоции, и это берёт верх над сожалениями.

parshoota: Конечно Мне нравится, как ты занят сейчас, строчишь вот это всё без остановки и не торопишься)

marktishman: У тебя особые привилегии и ты это слишком хорошо знаешь Тем более, такой повод! Ну всё, прям сильно некрасиво уже, не только я домой хочу

parshoota: Только Никите пинок передай, он должен ответить за свои проделки Всё, не отвлекаю тебя больше, жду завтра!

      Они, конечно, посмотрели интервью Лауры за ужином, и Юля поняла, каких вопросов ей стоит ожидать. На съёмки уйдёт не один день, но она ловила себя на мысли, что ей предстоит нечто очень необычное и увлекательное. Лаура достаёт самое сокровенное очень аккуратно, с подходом — таких журналистов очень мало. С ними легко и приятно вести беседу, появляется ощущение, что тебя услышали и правильно поняли, без провокаций и казусов.       Юля не представляла даже, что гулять по родным местам с незнакомым ранее человеком ей будет так приятно и увлекательно. Почему-то Лауре хочется рассказать всё, не утаив ни детали, — даже о том, о чём обычно она привыкла молчать, пряча это поглубже. Но Юля шла сюда, прекрасно зная, что есть вещи, о которых она говорить не готова. Она чувствует, как совесть начинает напоминать о себе, подливая в огонь разума масло из осуждений других, и Юля принимает это, понимая, что нарушить этот уговор просто не может. Они с Марком так решили — всё только начинается, им обоим как никогда хорошо и так спокойно рядом друг с другом. Они всегда ощущали себя некими родственными душами друг для друга, но сейчас это проявилось в полной мере. Для Юли эти отношения были, пожалуй, самой ценной вещью, которая касалась её в жизни и которой она дорожит так сильно, что не готова подпускать к этой территории никого из посторонних. Марк её понимал и разделял её чувства, скрывая их от чужих глаз, — ещё одно доказательство необычайной гармонии, когда люди без каких-либо споров и долгих бесед просто знают, как правильно поступить им обоим. Юля понимает, как разговор с Лаурой плавно перетекает к Марку, и нервы дают о себе знать — она смущённо улыбается, не в силах скрыть то, что пообещала себе прятать. Конечно, упоминается всё: её семья, «Маска», «Фабрика звёзд», вопрос о романе, естественно, не обходящий стороной. Юля запускает руку в волосы и продолжает улыбаться, отрицая, наверное, уже очевидное, и с трудом выдавливает из себя: «Нет, романа не было», с той же улыбкой мотая головой. В Сочи Лаура спрашивала о влюблённости, и Паршута позволила себе расслабиться, признавшись честно, но лёгкая паника настигла её столь же внезапно, подойдя со спины, — уточняющие вопросы. Юля старается быть честной, использует метафоры, прячется за ними, но, сидя на кресле в уютной комнате, в более спокойной атмосфере, сдаётся — она больше не может играть в эту игру. Говорит слишком напрямую, как есть — «Я пока не могу». Лаура понимающе кивает и ободряюще ей улыбается, за что Юля безмерно ей благодарна. В конце концов, она имеет право молчать, тем более о Марке — за ними теперь следят намного больше людей, и им надо быть осторожнее. Она надеется, что все её ответы отводят от него как можно дальше. После интервью она ещё сто раз извиняется и пытается аккуратно объяснить, но журналистка принимает её решение и поясняет, что ни в коем случае не обязывает рассказывать всё — у Юли всегда есть право не отвечать.       Паршута прощается, ещё раз благодарит и звонит Марку, как и обещала, готовя ему подробности сразу двух съёмочных дней, чтобы сложилась целая картина. Но по телефону она выдавать всё не спешит, поэтому Тишман просит её ехать сразу к нему, чтобы обсудить всё по-нормальному — наедине и в комфортной для обоих обстановке. Юля переваривает весь разговор и свои ощущения по пути, а потребность поделиться с Марком усиливается с каждой секундой. Он встречает её с искренней радостью встречи и неподдельным желанием слушать её, потому что это и правда важно. Юля целует его, едва зайдя за порог, а Марк, не прерываясь, легко снимает её кожаную куртку и с ювелирной точностью вешает на крючок в прихожей. Девушка отстраняется и слегка смущённо смотрит на него — такие обычные, казалось бы, моменты заставляют её сердце вырываться из груди.       — Ты не голодна? — Марк показывает в сторону кухни, но Юля мотает головой: это всегда можно успеть.       — Да потом. Правда, Марк, не хочу есть, — отмахивается она, едва сдерживая смех, когда он обхватывает её сзади, приподнимает и тащит в сторону обеденного стола. — Пусти! Нет? Тогда давай сядем куда-нибудь.       Тишман послушно несёт её в гостиную и сажает на свой любимый диван, приземляясь рядом и сразу же обнимая.       — Ну рассказывай, телезвезда.       Юля морщит нос, вспоминая, что хотела сказать первым, но собраться с мыслями не сразу может: хочется просто положить голову и закрыть глаза — она и правда устала.       — Только не говори, что ты хочешь второе интервью прямо тут, — Марк слегка водит рукой по её плечу.       — Я хотела быть честной во всём. Нехорошо лгать в таких местах. Лаура потрясающая, мне хотелось сказать ей всё. Не знаю, что за магию она творит, — Юля прервалась, оживляя воспоминания о том самом кресле, в котором было и правда чертовски удобно.       — Но?       — Но я, конечно, соврала. О нас. Ну в смысле, — Паршута повернула голову, чтобы видеть лицо мужчины, — о тебе сказала правду, — лёгкое касание подбородка Марка заставили уголки его губ поползти вверх.       — И что ж ты там такого наговорила, м? — он коротко поцеловал её в нос.       — Надеюсь, там всё не так очевидно. Меня это сейчас очень тревожит. Я так боялась сболтнуть лишнего.       — Если переживаешь о чём-то, то ты на верном пути. Только так сильно, наверное, не стоило, Юль.       — И где ты только этого набрался? Я… пыталась увести, как могла, правда, но если я вдруг сбилась бы, то всё, пиши пропало. Не знаю, у меня смешанные чувства. Интервью — лучшее за всё время, но я не была до конца честна с Лаурой.       — Зато была честна с собой, я уверен. Знаешь, я горжусь тобой, такая ты иногда безбашенная и непредсказуемая, всегда находишь в себе эту смелость, — Юля смотрела на него завороженно. Марк убедился, что его слова прозвучали так, как он и хотел. — Не знаешь, когда это всё выйдет? Очень жду.       — Понятия не имею, — Паршута всё же уложила голову к нему на плечо, и Тишман опустился чуть ниже, чтобы ей было удобнее. — Ещё я не знаю, как я раньше жила, ну… без этого всего. Без такого тебя. Без нас. Прости, что так долго к этому шла.       Юлина вторая рука нырнула куда-то под спину Марка. Он поймал её ногу, ловко перемещая между своими и мягко прижимая ближе.       — Ну, знаешь ли, я тоже тот ещё фрукт оказался. Но я был готов ждать, уверен был почему-то, что это всё куда-то заведёт. Это был лишь вопрос времени, — пальцы Марка нашли светлую прядь её волос, и он, стараясь не запутать, начал перебирать локоны.       — Ты всегда знаешь ответы на все мои вопросы. Ты единственный в мире, кто на это способен, Марик, — Юля поймала его запястье и остановила атаку на её волосы.       Марк знал, что так она называет его очень редко, исключение — моменты, которые он сам толком даже не мог объяснить: наверное, она чувствует что-то, что не хочет описывать словами. Юля может передать всё молча, без лишних фраз, и Тишман всё это поймёт.       — Точно, — он улыбается, потому что больше сказать здесь ничего и не нужно, и кладёт свою голову поверх Юлиной, чувствуя, как она переплела их пальцы.       Так же, кажется, с две тысячи седьмого сплелись и их судьбы.