Путь Грешницы

Ночью полная луна кажется невообразимо огромной. Она единственная может осветить темные дорожки ведущие в никуда. Ветер, как проводник, помогает распространить этот свет по окраинам. Шныряя между рельефами деревьев и скал, буйный путник натыкается на светлый зажиточный городок. Он был настолько ярок и жив, что казалось будто солнце подарило людям свои лучи и заточило их в стеклянные купола. «У них уже есть второе солнце, значит в моем свете они больше не нуждаются?», — огорченно произнесла Луна. Плывя по течению вод времени, богине удавалось побывать в каждой точке земного шара, и нигде она не могла найти нужду в лунном свете. Ветер, верный компаньон богини Луны, серьёзно озадачился. Ему было невыносимо видеть печаль на еë светлом лице. Тогда в мучительных раздумьях ветру пришла идея: «Если послать этим людям особенный, божественный луч, то в каждом месте земли будет жить частичка Луны». Так и случилось. На пороге лежит корзинка, с новорожденным дитём Луны, ветер в последний раз напевает ему свою колыбель и на прощанье дарит волю к жизни. У двери знатной графской семьи появился подарок небес. Мать, любящая сына и мужа без остатка; отец, оберегающий свой род и обеспечивающий его благополучие; и наследник, мальчик готовый прожить лучшую версию своей жизнь. Можно с уверенностью сказать — они счастливы, но не все так просто. Росток, который может как спасти, так и уничтожить все людские души, должен прорасти именно в этой семье и изменить их жизнь навсегда. В воздухе завис глухой стук кнокера, и большая деревянная дверь в имение Велесов отворилась. Из помещения на улицу пробился тусклый свет. В след за ним на порог вышел маленький пожилой человек с лысой морщинистой головой. Брови с редкими седыми волосками изогнулись в дугу, а взгляд забегал. Это был младенец, он лежал на мягкой перине, укутанный в нежно-голубую пеленку. Видневшееся пухленькое лицо не издавало ни звука. Ребёнок спал. Растерявшись, пожилой мужчина взял находку в дом и захлопнул дверь. На издавшийся звук, по лестнице неторопливо спускался статный мужчина чуть меньше тридцати лет. Строгие и тяжелые глаза щурились и прикрывались широкими бровями. «Ритц, что здесь происходит?», — басом обратился мужчина к старому дворецкому. Ритц, сложил руки за спиной и опустил голову вниз, после чего четко проговорил: «Господин, в дверь постучали, а на пороге лежал ребенок. Что вы прикажете мне с ним сделать?» Взгляд графа опустился на пол, где стояла корзина. Младенец все так же умиротворённо спал, не издавая и звука. Промолчав несколько секунд, мистер Велес, устало вздохнул: «Что ж тут поделать, не буду же я невинное существо на смерть оставлять. Пусть останется до утра». — Вы очень милосердны милорд, — низко наклонившись, тощий старичок взял корзину и ушёл, растворившись в темноте особняка. Медленно идя по коридору, граф прибывал в длительном раздумье. Это была отличительная его чёрта. Застав мистера Велеса в таком состоянии вернуть его обратно было большой проблемой, что иногда создавало трудности. Мужчина зашёл в гардеробную комнату, где его уже ждал камердинер. Мистера Франка наняли в служение графа несколько лет назад. Он был единственный, кто смог соответствовать всем требованием хозяина. Из-за своей строгой педантичности любая не значительная оплошность в глазах мистера Велеса, считалась возмутительным хамство и не профессионализмом. Камердинер, смог угодить всем капризам лорда и делал свою работу блестяще, от чего заслужил его уважение. Поприветствовав графа, мистер Франк в полной тишине, чётко и быстро, переодел господина. В этот раз он заметил излишнюю тревожность мистера, что дало ему повод усомниться в качестве своей работы, но никакой критики не последовало. Закончив вечерний туалет, мистер Велес направился в спальню своей супруги. Зайдя в комнату, граф не обнаружил свою жену в помещении, лишь открытая на распашку дверь балкона намекала, на её месте нахождения. Молодая дама сидела на коленях в одной ночной сорочке. Под её ногами лежала маленькая синяя подушка, а вокруг стояло множеством белых свечей. Мистер Велес осторожно подошёл к супруге и мягко положил свои ладони на её плечи. — Поднимайся, на улице холодно. Нечего тебе нагой на полу сидеть, ещё заболеешь, — твёрдым, но обеспокоенным голосом произнёс граф, поднимая жену на ноги. — Извини. Только на улице так ясно видно полную луну. В мыслях о богине, даже холода не замечаешь, — рассеяно ответила мужу миссис Велес, — Ричард, тебя весь день видно не было, и ты пропустил Сантавну. Что-то случилось? — дама говорила эти слова в своей привычной манере, обеспокоенно, но без лишней тревожности. Она знала, что супруг не слишком религиозен и любит работать допоздна. Граф проигнорировал слова жены. Он закрыл двери балкона, взял сигарету, из искусно сделанной портсигары, и закурил, судорожно стряхивая пепел в специальное блюдечко. Мистер Велес во всех аспектах строго придерживался правилам этикета, помимо одного пункта — курения. Страсть к табаку была настолько велика, что продержаться несколько часов без пахучей сигары или папиросы, для графа было мучением. Он, конечно, никогда бы не стал курить при детях, прислуге или гостях (только если это не происходило в специально отведенном месте), но не стеснялся совершать это действие в своем кабинете или при жене. При супруге, он, кстати, позволял себе на много больше, чем это было принято в обществе. Заметив излишнюю нервность мужа, графиня подошла к супругу со спины и нежно обняла его: «Опять из-за работы? Эти недоумки снова пытаются вставить тебе палки в колеса? Я уверена, что ты сможешь показать себя в наилучшем виде. В двадцать восемь лет ты уже смог много сделать для королевства. Думаю, осенью тебя поддержит большинство, — дама отняла сигарету у мужа, закурила и, выдохнув дым, продолжила, — а даже если нет, Его Величество предлагал тебе стать его советником». «Элизабет, нам подбросили ребенка», — все так же не комментируя подбадривание жены, внезапно граф выдал эту новость. От слов супруга глаза женщины округлились, и она резко отпустила его: «Как подбросили? Какой ребенок?» — Спускаюсь я в прихожую и вижу обеспокоенного Джордана, а на полу корзинка стоит с ребенком. Маленький совсем, видимо мать, как родила сразу избавилась, — граф повернулся лицом к миссис Велес, достал вторую сигарету и закурил. — Да уж… Странно, что ребенка подкинули нам, а не в храм или в мещанскую семью. Что же ты собираешься с ним делать? — с надеждой в глаза посмотрела та на мужа. — Я вот и хотел узнать твое мнение по этому поводу, ясное дело, что у нас его оставить нельзя. Отдадим его в приют или же в храм на воспитание. Впрочем, не столь важно, у меня и так много работы нет времени беспокоиться об этом, — граф зевнул, затем затянул папиросу и выпустил дым в сторону. — Почему это нельзя?! — графиня возмущенно подняла русые брови и удивлённо прикрикнула. — Что за тон Элизабет? Не будь дурой, ты сама должна понимать, что какой-то оборванец, от которого отказались даже собственные родители, не может носить нашу фамилию. Что подумают остальные? Лорд граф Велес, член финансового комитета, усыновил безродного оборванца? Может того и хуже БАСТАРДА! Я не вынесу этого позора. Даже не думай дорогая, — мужчина в ответ повысил голос. — Бастарда? А что у тебя есть причины об этом волноваться? — саркастично усмехнулась она. — Элизабет! Что ты такой говоришь? Да я бы… — речь мистера Велеса остановил резкий стук в окно, это был черный ворон, он врезался в стекло, злобно прокаркал и улетел. Графиня испугалась и пробурчала: «Надо бы приказать отстрелять этих птиц». После мистер Велес продолжил, — Элизабет даже не смей о таком думать, сама прекрасно знаешь, что ты у меня единственная и никого больше в моей жизни кроме тебя нет и не будет. Прекращай свои штучки. — Ричард, извини, что была груба, — пристыдив себя за случай импульсивности, графиня понизила тон и, в этот раз более вкрадчиво, продолжила, — дорогой, пойми меня, пожалуйста. Ты знаешь, что я больше не смогу иметь детей, хотя очень хочу. К сожалению, у меня нет возможности в полной мере выполнить роль жены и родить тебе много наследников. Знаешь, я каждый день молюсь об одном и том же, чтобы богиня Луна сжалилась и подарила нам ребёнка. Наш мальчик растёт, и он все больше начинает отдаляться от меня. Я так переживаю из-за этого. Я ведь не молодею. Мне почти тридцать лет, внимания общества ко мне становится всё более прохладным. Ты постоянно в парламенте, Лукас скоро уедет в лицей, а мне тем временем одиноко. Иногда просто хочется, чтобы рядом был человек, о котором я могла бы заботиться и кто бы скрашивал мои будни. — Голос женщины был глубок и спокоен, лбом она облокотилась об холодное стекло окна и смотрела куда-то в пустоту. Графине было тяжело говорить эти слова, но она понимала, что от судьбы не убежишь и если ей и предстоит одиночество, то пусть самый близкий человек знает об её страхах. — Любовь моя, откуда в тебе столько чудовищных мыслей? — Ричард удивился, он не ожидал такого выпада со стороны жены и, не зная, что в таких случаях делать, прижал Элизабет к себе, — мне очень грустно слышать о твоем одиночестве, знай, что ты будешь нужна нам… мне всегда, чтобы не случилось. Ты же мой отважный рыцарь. Тебе не к лицу тоска и грусть. Но как бы я не хотел избавить тебя от уныния, я не могу оставить ребёнка. Что о нас подумают остальные? Этот жест милосердия может отразиться на моей карьере не в лучшую сторону. — Ныне грубый голос мистера Велеса сменился на более мягкий и нежный. Он обнял супругу и крепко прижал её тоненькое мальчишеское тело к себе. В такие минуты граф ощущал, насколько его избранница лишена женственных черт, без тугих корсетов, кринолинов и причесок. В ней не было той девичий утончённости и легкости, зато был по-настоящему пронизывающий, мудрый и живой взгляд, выдававший в ней прежнюю раскованность. Это поражало и соблазняло графа одновременно. Теперь видя пустые блеклые глаза жены, его сердце ныло. — А если это правда подарок небес и богиня меня всё же услышала? Ричард, я ведь столько об этом мечтала. Остальные и так смотрят на меня косо, мне не привыкать. Я прошу тебя только об одном…— Элизабет вцепилась в грудь мужа. Голос дрожал и становился более отчаявшимся, но из глаз графини не пролилось и слезы. Лизи… — тяжело вздохнул граф. — Ладно. Посмотрим на него завтра, тогда и решим. Может ребёнок будет не так плох. Миссис Велес отпрянула от супруга, положила свои ладони на щеки мужа и начала пристально рассматривать его. Молодое, красивое лицо, аристократично подчеркивало его статус. Прилежно зализанные темные, в синем отливе волосы сочетались с «козьей» бородкой — единственной растительность, которая могла прилично смотреться на лице лорда. Только черная повязка на правом глазу, контрастировала с его безупречным внешним видом. Освободив лицо от лишнего предмета одежды, на его месте показалось лишь маленькое сморщенное веко. Симметрия лица мистера Велеса резко нарушилась, и он рефлекторно отвернул голову в сторону. Как бы супруг не стремился довести все, включая своё тело, до идеала, один изъян он уже никак не мог изменить. Вот только этот недостаток волновал, лишь его одного. Именно вспыльчивость, некоторая отстранённость, но при этом невероятная проницательность графа подкупала Элизабет. Ведь он принимал и любил её любой, как и она его. Только с Ричардом миссис Велес, привыкшая всегда оставаться стойкой и сильной, могла позволить себе забыться. Он позволял ей не думать о долге или приносить себя в жертву ради семьи, отчего Элизабет чувствовала себя недостаточно благодарной. Она считала, что не заслуживает такого к себе отношения и не может полностью оправдать ожиданий супруга, которые графиня сама себе и надумала. Переполненная эмоциями, Элизабет начала медленно целовать мужа, желая проявить таким образом свою благодарность. Этот жест заставил графа смутиться: «Ну, ну хватит, давай спать уже». Супруги легли на кровать, горничная затушила последние свечи, задвинула тяжелые шторы, и комната погрузилась во тьму. Мистер Велес обнял жену со спины и вскоре прервал тишину неожиданной фразой: «Только помни, что это существо остаётся у нас дома, пока не создает проблем». Сердце женщины кольнуло, она снова вспомнила, каким человеком является её муж. Утро встретило людей пришествием Гелиоса. Он гнал огненные нити, восседая на своей золотой колеснице. Нити скручивались в клубок и плыли по течению реки Хронос, освещая людям обитель матери-земли Геи. Мускулистое тело бога, с каждой новой иссеченной прядью огня и света, покрывалось пеплом. Только этот прах мог заглушить беспощадный жар, исходящий от Гелиоса, и спасти людской мир от вечного пекла. Прислуга, копошилась в особняке готовясь к пробуждению господ. Их подъем был еще до рассвета и все это время у них стояло две цели: довести все до идеала и не потревожить хозяев дома. Благодаря неожиданному гостью поместья, в лице младенца, который никак не хотел сохранять тишину, справиться со вторым пунктом работы прислуге было сложнее всего. Ребенок, который находился в неизвестном месте и прибывал в состоянии голода, показывал свое недовольство через заразительный плач, оглушавший весь персонал вокруг него. Пара горничных окружили маленькую корзинку, стараясь утешить младенца. Одна шуршала железной банкой с крупной. Вторая нашла стеклянную бутылочку с соском, налила туда молока, и всяческими способами пыталась вставить еë в рот младенца. Тем временем малыш и не думал прекращать плакать. Их суету прервал голос экономики, спускавшейся с лестницы: «Что это за шум? Кто-то давно по губам не получал?». Горничные резко встали в линию и низко склонили голову. Пухлая, низкорослая женщина неуклюже шагала по ступенькам. Увидев источник воплей, еë глаза округлились, а грудь поднялась: «Это, как понимать? Потаскухи, кто в подоле принёс? Не признаетесь обоих выгоню, характеристику такую напишу, что вас даже в приют для нищих не примут!» — Миссис, прошу не бранитесь, мистер Ритц принес нам ребенка вчера ночью. Велел позаботиться, — робко не поднимая глаз, проговорила одна из горничных. — Вон оно как, ясно. Старый прохвост. Эти дуры за своим передником проследить не в состоянии, а тут ребенок, — ворча, женщина отняла бутылочку у девушки. Сняв соску с горлышка, она принюхалась к содержимому и резко выпалила, — вы что с ума сошли? Идиотки, это же надо было додуматься ребенка напоить коровьим молоком! Он для вас теленок, что ли? — Экономка начала демонстративно хватать и ругать невежественную прислугу, не замечая того, что своими действиями создает еще больший шум. Стоило ныне упоминавшемуся дворецкому войти в помещение, где воцарился «воспитательный процесс», как женщина утихомирила свой пыл и в легком испуге преклонила свою голову. Внимательно обведя взглядом присутствующих, в особенности малыша, который мгновенно замолчал стоило мужчине появиться в комнате, сухие губы Джордана Ритца произнесли следующие слова: «Приехала кормилица, позвольте я заберу ребенка. Миссис Энн, приготовьте для неё комнату, мне пока не известно сколько времени дитя будет оставаться в поместье». После чего забрал корзинку и покинул помещение. Утро же семьи Велес всегда начиналось одинаково — с приходом камердинера и камеристки. Графа и графиню поднимали (за частую в спальне одного из супругов) и уводили в разные комнаты, для утреннего туалета. Встретятся они уже только на завтраке. Сам процесс занимал около часа. Нередко супруга заканчивала приготовления намного раньше мужа. Граф был настолько придирчив и зациклен на идеальности, что любая складка или торчащая нитка, могла его ввести в такое бешенство, при котором ни одна горничная или швея долго не могла прийти в себя. Завтракать же господа садились непременно в девять утра, в пять минут десятого приходил Лукас, маленький наследник рода Велес, поклониться родителям и пожелать им приятного аппетита. Мальчик с ними не кушал, было не принято в таком юном возрасте. Вдруг ребенок от своей природной неряшливости уронит кусок еды на пол, или того хуже на белую скатерть, или разольет чай, запачкав дорогую одежду родителя. В общем и целом, страшный сон для мистера Велеса. Но этот день был особенный, открыв глаза миссис Велес уперто проявила желание увидеть ребенка сиюминутно, не дожидаясь конца завтрака. Более того, она совершила невероятное, смогла уговорить Ричарда задержать утренний туалет на пару минут, чтобы он смог вместе с женой увидеть нового члена их семьи. Если Элизабет вбежала в комнату младенца растрёпанная и небрежно надев на себя капот, то граф Велес был идеально причесан и туго закручен в халат. Комната была довольно пустая и светлая. Помещение редко использовалось, но несмотря на это было чистым. Большое окно, поделенное на множество квадратов, освещало весь периметр помещения. Маленький камин, окаймлённый мозаикой, горел. В центре стоял круглый стол из темного ореха, на котором стояла пустая корзинка и стул без обивки. На нём сидела полноватая девушка лет двадцати пяти. Одета она была в дешевое, шерстяное, коричневое платье, поверх которого свисал передник. Застиранная белая ткань просвечивала желтые пятна. На голове был надет широкий кружевной чепец закрывавший лоб. Весь вид её выдавал какую-то грустную усталость, но при этом материнское тепло. Кормилица держала у себя на руках маленький сверток монотонно качая его из стороны в сторону. Увидев хозяев поместья, девушка быстро, но аккуратно встала и склонила голову, не выпуская ребенка из рук. — Спасибо, за работу, — благородным тоном произнесла Элизабет и протянула руки к кормилице, с немой просьбой дать ей ребенка. — Это девочка, — робко произнесла девушка и слегка замявшись продолжила, — этот ребенок необычный, я думаю, Вы должны это увидеть. С непониманием в глазах оба супруга смотрели на кормилицу. Графиня второпях начала рассматривать спящее существо со всех сторон, не понимая причины удивления служанки. Кормилица сняла чепец с головы младенца обнажив совершенно белые, почти прозрачные волосы. — И что в этом такого? У маленьких детей часто светлые волосы, —разочаровано произнёс граф. — Но как же, посмотрите у неë тело бледное, как у мертвеца и глаза… — Что с глазами? — Ричарду всё меньше становился этот разговор приятен. — Они сине-фиолетовые, не просто голубые, — боязливо и неуверенно кормилица выдала последнюю фразу. Девушка замялась, потом легонечко постучала пальцами по щеке ребёнка. Малыш, не торопясь открыл глаза. Два стеклянных шара смотрели на этот мир. Невообразимо чистые и яркие. Синева глаз сочеталась с фиолетовой окольцовкой радужки и светлела по направлению к зрачку. Хрусталик был покрыт замысловатым туманным узором, полосками светлых лучей, проникающих в душу. В глаза девочки словно отражалось небо, печальное и глубокое. Элизабет пристально всматривалась в них и будто видела сам образ богини Луны. Каждая молитва, каждая отчаявшиеся слеза и каждая последующая потеря, будто проглядывалась в глазах этого ребенка. Графиня зашмыгала носом и заплакала искренне и счастливо. Женщина приложила к своей груди девочку и начала скулить. Что крайне удивило всех обитателей комнаты. — Селена, моя девочка, как долго я тебя ждала, — мимолетные фразы прослушивались из этого писка. Мистер Велес, поняв, что решение было принято без него, рассеяно спросил у супруги: «Почему Селена?» Миссис Велес обратила внимание на мужа и вытерев слезы, нежно с улыбкой ответила: «В честь дочери богини. Селена, даровавшая нам жизнь и звезды». — Кто бы мог подумать, что и имя ребенка ты свяжите с религией. Впрочем, учитывая, что сына ты породила на свет под горящей звездой, потому назвали его Лукасом, удивительного в этом мало, — окружающие невинно усмехнулись комментарию графа. Граф внимательно смотрел на свою жену, стараясь запечатлеть у себя в памяти ее образ. Миссис Велес светилась от радости, её влажные синие глаза блестели, отражая в себе маленькие слезинки. Улыбка графини и вся её живая натура возбуждала в мистере Велесе юношеские чувства. Вспоминая те далекие времена, когда беззаботная и беспечная Элизабет, вопреки правилам, сбегала со светских мероприятий и уводила его за собой. В таинстве ночных свиданий, глаза графини мерцали точно так же, как и сейчас. «Давно я не видел её такой счастливой» — подумал мужчина и что-то в его голове переменилось. Утреннее раздражение перестало беспокоить графа, а задержка графика казалась незначительной мелочью. Он просто наслаждался счастьем своей жены. — Прошу прощения, господин, так что вы решили? — неожиданно для всех дворецкий появился из-за спины графа. Граф, на некоторое время замялся, он явно забылся в своих мыслях. Окинув взглядом сначала ребенка, а потом Элизабет, миссис Велес поймала его взор и сосредоточенно ждала ответа. Ответ созрел сам по себе, но мужчина всячески пытался найти себе оправдание. В конечном итоге он коротко согласился с предложением оставить младенца и не дожидаясь реакции окружающих, удалился из комнаты. Утро графа продолжалось в его обычном распорядке. Еда была вкусна, мысли в голове чисты, а по телу проливалось ленивое расслабление. Мистер Велес явно находился в хорошем расположении духа, посему с нетерпением ждал прибытие своего близкого друга. В просторную парадную вошёл высокий красивый мужчина лет тридцати восьми. Его стройный стан подчеркивал изящный дорогой черный сюртук. Каштановые шелковистые волосы игривыми кудрями выбивались из зализанной прически, украшая высокий лоб мужчины. Оливкового цвета гладкое лицо гостя было необыкновенно правильное и чистое, четко выточенное словно античная фигура. Особенно хороши были идеальной формы усы мистера, ехидно завивавшиеся к краю носа. Изумрудные глаза с ехидным прищуром выдавали тщеславие хозяина. Оказавшись под пристальным взглядом мужчины, человека непременно одолевало чувство будто над ним насмехаются, словно любая попытка выделиться из толпы сразу же затмевается тихим сиянием элегантного мистера. Тонкие губы все время прибывали в небольшом изгибе и выражали собой такую двусмысленную увлеченность, которая заставляла бы краснеть и светских дам и простых служанок, если вдруг внимание мужчины обратилось бы на них. Весь его облик, начиная с походки и заканчивая положением рук вдоль тела, олицетворял в себе черты первозданной породистости и от того легкого высокомерия. Приветствие началось с заразительного добродушного на распев смеха гостя: «Мой дорогой! Мистер Велес, как я давно вас не видел, уже и забыл ваше невозмутимое лицо». Расплывшись в улыбке, он крепко пожал руку своему другу. «Я тоже рад вас видеть мистер Браун» — граф с теплотой поприветствовал гостя и предложил ему пройти в гостиную. Там у них началась легкая светская беседа, с обсуждением последних новостей и ближних соседей. На фоне неотразимой красоты гостя, довольно простая и сдержанная внешность графа затмевалась. Но стоило им обоим усесться в мягкие дорогие кресла и выпить глоток изысканного виски, как их разный по своей сути облик сближался. Посмотрев со стороны на этот визит, человеку уже будет не видна ни разница в возрасте двух джентльменов, ни превосходство внешности одного над другим. — Как у вас идут дела? — непринужденно спросил граф. — Потихоньку, сами знаете дел через меня проходит немного, но зато они всегда довольно прибыльные, — мистер Браун хитро улыбнулся и двусмысленно посмотрел на графа, — тут вот пытаются оспорить закон об отмене налога для приезжих. Палат общин, которая ранее поддерживала программу защиты беженцев, теперь протестует против еë работы. Вот и приходится месяцами в суде проводить. Да вы, наверное, и так про это знаете. — Естественно, но мы мало как можем на эту ситуацию повлиять. Так вы говорите, что дело прибыльное, и кто же решил внести свой вклад? — мистер Велес в ответ пристально посмотрел на гостя. — Да так, один очень богатый на земли герцог посоветовал оправдать этот закон, чтобы его работники приносили больше прибыли ему и не тратились на налоги. Так что вынесение вердикта один вопрос времени. — Ничего не меняется. Славно было бы моего Лукаса к вам в Верховный суд устроить после обучения. Не сразу, конечно, как отслужит. — Почему вы так категоричны, не хотите передать наследнику своё место в парламенте? — удивление мистера Брауна было не поддельным, отчего он вскинул брови. — Ему не место в этом лицемерном кругу, палата лордов и так прогнила донельзя, не хватало Лукасу поддаться под их влияние, съедят как телёнка. Более того не ясно, какую политику будет вести будущий монарх. Судебная власть более стабильна, — граф поставил стакан и вышел из-за стола, как бы показывая, что этот разговор ему не приятен, и предложил пройти в курительную комнату. Наслаждаясь ароматными сигарами, джентльмены продолжили свою беседу как не в чем не бывало. В процессе разговора, мистер Велес часто уходил в свои мысли, тем самым заставляя мистера Брауна чувствовать неловкость. После очередного такого случая, он решился спросить у друга напрямую: «Ричард, у вас что-то случилось? Потеряно выглядите. Миссис Велес не здоровиться?» — Да… то есть не совсем. Вчера ночью на пороге дома у нас оказался младенец. Супруга изъявила острое желание оставит его у нас, а я не смог отказать. Теперь не знаю, что и делать. Как бы чего не случилось. — Граф медленно раскуривал толстую сигару, выпуская облако дыма. —Ха! Какая неожиданно приятная новость. Только я не понимаю ваших переживаний. Миссис Велес довольна, спустя столько лет еë желание исполнилось, в доме теперь будет благодать. Отчего такая тревога? — Так ведь стыдно. Не пойми кто, не пойми откуда появился в семье. Подумают ещё, что незаконно рождённый или чего ещё похуже. У меня выборы на носу, а тут такое… — Слухи и так пойдут что бы вы не сделали, слуги в наше время редко держать язык за зубами. Поэтому попробуйте повернуть их в свою сторону. Вы не усыновили ребёнка сомнительного происхождения, оскорбляющую честь вашей супруги. Вы проявили милосердие, спася несчастную сироту от неминуемой гибели, а ваша добродушная жена благородно взяла его под своё крыло, даря ребёнку всю заботу, которую она в себе хранит. А что по поводу выборов, это даже к лучшему. Сами расскажите всем об этом событии, устройте публичную инициацию, пусть каждый узнает о вашей добродетели. — Интересная точна зрения… — мистер Велес на несколько мгновений задумался, сделал глубокую затяжку и стремительно, с горящими глазами выдал, — а что, если сказать, что мы удочерили дальнего родственника леди Элизабет, у неё же многочисленная родня. Родители умерли от болезни и нам отдали её под опеку. Проверить эту информацию будет сложно, а моя фамилия не будет запятнана. В ответ мистер Браун заразительно засмеялся: «Лорд вы не перестаете меня удивлять. Позвольте высказаться, ваша история прекрасна. Раз граф решил проявить себя столь благородно, я осмелюсь поделиться этой историей во всех знатных домах столицы. Так вы говорите у вас теперь девочка? — граф коротко кивнул. — Так это же совершенно замечательно! Вырастит прекрасная партия, а если ещё и отличиться красотой и здоровьем, то и о преданном переживать не стоит». — В этом то и проблема, девочка альбинос. Бледная как смерть с седыми волосами. У нас в стране таких немного встретишь, как бы уродцем не прозвали. — Вот это новость… Дай подумаю, — мистер Браун встал из-за стола и начал ходить по комнате. — Ха, точно! Ричард, так это ведь замечательно! — у мужчины загорелись глаза. — Вы же знаете легенду о дочери богини Луны? От смерти которой появился человеческий род. — Слышал, стеклянное дитя пало от рук своего отца, её осколки упали на землю, породив её подобие. И? — В древнем эпосе её описывали, как луноликое бледное создание с прозрачными белыми волосами. Ничего не напоминает? Это же буквально описание вашей девочки. Договоримся с Его Преосвященством, и он подтвердит, что ребенок родился с отметиной божьей. Духовенство же вас не особо жалует, а так оно встанет на вашу сторону. Какое счастье, что богиня подарила вам такую удачу! — Вы так радуетесь мистер Браун, будто это ваш ребенок, — усмехнулся граф. — Ну что вы лорд, иметь в друзьях председателя финансового комитета, для меня будет большой честью. — Хитро оскалившись, мужчина посмотрел на часы и понял, что ему пора. Попрощавшись с мистером Велесом, он прокомментировал, что провожать его не нужно и вышел из комнаты. Направляясь в парадную, ему встретилась молодая горничная, растерянная и напуганная. Её черная юбка плавно качалась из стороны в сторону, а юное лицо пропускало наивный румянец. Мужчина остановился, лукаво улыбнулся и обратился к ней: «Леди куда вы так спешите?» Смущенная прислуга, не поднимая глаз тихо ответила: «Извините, пожалуйста, господин. Госпожа попросила позаботиться о ребенке, я спешу к нему». «Как я рад, что встретил вас. Мне с нетерпением хочется её увидеть», — девушка зарделась и заикаясь попыталась выразить джентльмену отказ: «Я… не могу. Меня накажут». Но тот игнорировал её слова и пристально следовал за горничной. Оказавшись в детской, мужчина поприветствовал кормилицу и неприлично быстро направился к колыбели. На высоких тонких ажурных ножках, напоминавшие карамельные тросточки, стояла большая набитая перинами плетеная кровать. Бока её были обшиты кружевами, а белая шелковая ткань отливала серебром. Над ней был прикреплен балдахин из струящейся ткани. Он легко спадал вниз, прикрывая лицо младенца и создавая эффект защищенности. Колыбель поражала мистера Брауна своей нежной ранимой красотой, она как нельзя лучше передавала хрупкость детской души. Внутри неё на воздушной белой перине спало крохотное очаровательно непорочное существо. Девочка в белом хлопковом чепце, сливалась с окружавшей её чистой тканью. Бледная кожа пропускала через себя красные жилки крови, придавая тем самым розовый оттенок её щекам. Пухлость и неимоверная правильность её лица вызвала у мужчины непонятный наплыв чувств, трогательная красота ребенка заставила мистера расплыться в улыбке и неторопливо выйти из графского дома, проронив лишь одно слово «луноликая».