Пирсинг

      Это был подростковый бунт. Лю Цингэ честно в этом признавалась. Это был подростковый бунт Лю Минъянь.       Как-то так получилось, что Минъянь искренне переживала за сестру, что воспитывали наследником семьи, а не наследницей, поэтому считала, что должна бунтовать.       Лю Цингэ сестру любила, поэтому потакала её маленьким прихотям. Родители не обращали внимания на них, пока они не переходили границы дозволенного.       Лю Цингэ задумчиво смотрела на вывеску и думала, что вот она та грань, после которой родители поседеют.       Лю Минъянь решительно потянула её за запястье и ещё полчаса обговаривала что-то с мастером. Лю Цингэ безучастно смотрела на всё это.       – Никаких тату, – подала голос Лю Цингэ, когда сестра обговаривала цену.       – Конечно, – кивнула Лю Минъянь. – Это пирсинг.       Лю Цингэ задумчиво смотрела на макеты с пирсингом. Она не чувствовала отторжения, но и особого желания делать в себе дырки не было.       – Куда будем делать прокол, сестрица? – глаза Минъянь так горели, что Цингэ не нашла в себе сил сказать «нет».       – Язык, – решает Лю Цингэ.       Маленький шарик украшает кончик языка. Ощущается странно и непривычно, но она быстро привыкает.       Пирсинг не особо заметен, проблем не доставляет и несёт в себе привкус свободы. Родителям плевать, пока она делает то, что от неё требуется.       В следующий раз в салон она приходит одна. Взгляд скользит по витрине с макетами и застывает на одном. Дыхание перехватывает, она смотрит и представляет как это бы выглядело на ней.       Лю Цингэ знает что хочет.       Шэнь Цинцю работает в соседнем отделе. Эта невыносимая женщина приковывает к себе взгляд Лю Цингэ с первой же встречи. Непомерно гордая, холодная. Она опускала людей также естественно, как дышала.       – О, это ты, – говорит Шэнь Цинцю, смотря сквозь новенькую Ло.       – Извините, вы... – у Ло Бинхэ алые щёки, приоткрытые губы и влажный взгляд.       – Не думала, что увижу тебя в полный рост. Обычно ты стоишь на коленях под столами конкурентов, – безразлично произносит Шэнь Цинцю.       Ло Бинхэ со звонким щелчком закрывает рот. Она выглядит обиженной.       Лю Цингэ не вмешивается. Зачем? Это не её подчинённая, работа или дело. Шэнь Цинцю сама разберётся.       То, что Лю Цингэ не вмешивается, не значит, что она полностью поддерживает свою коллегу. Они не ссорятся (по крайней мере не с подачи Шэнь Цинцю), но явно недолюбливают друг друга.       Всё меняется, когда Лю Цингэ не нашла что ответить и сделала то, что делала Минъянь, когда была младше. Показала Шэнь Цинцю язык.       Шэнь Цинцю открыла рот что-то ответить и замерла. Лю Цингэ с изумлением смотрела, как нежно-розовый румянец окрасил бледные щёки и шею соперницы.       Шэнь Цинцю была... милой. Осознав сей факт, Лю Цингэ сама вспыхнула, как спичка, алым.       Что всё изменилось, не заметил бы только слепой. Лю Цингэ замечала всё больше милых и откровенно нравящихся ей черт в Шэнь Цинцю. Что думала сама Цинцю по этому поводу, оставалось загадкой.       – Да потрахайтесь уже! – воскликнул Шан Цинхуа и заслуженно получил в нос от Шэнь Цинцю.       Лю Цингэ замирает очарованная, разъярённым презрительным взглядом, злым румянцем на щеках, выбившимися из причёски прядями тёмных волос, тем, как потирает руку, которой был нанесён удар. Лю Минъянь, наблюдающая эту картину, уверена, это была любовь.       – Не хочешь позвать её на прогулку? – спрашивает Лю Минъянь, за что получает возмущённый взгляд сестры. – Ничего такого! Я не как Шан-шишу!       Лю Цингэ сомневается, обдумывает идею несколько дней и решается.       – Шэнь Цинцю, – это одновременно и имя, и символ полной капитуляции. Продолжить говорить Лю Цингэ не может, не знает что и как сказать.       Шэнь Цинцю всегда знала всё и больше. Она окидывает неуверенную Лю Цингэ взглядом, тем самым, от которого мурашки бегут по позвоночнику, а сердце ускоряет свой ход.       – Не хочешь пообедать вместе? – звучит так, будто Шэнь Цинцю выдавливает из себя эти слова, но Лю Цингэ слишком давно её знает, поэтому понимает, что Цинцю тоже смущена. Это знание приносит облегчение.       – Конечно, – кивает Лю Цингэ.       В назначенный час они встречаются у лифта, проходят мимо застывшей отчего-то Ло Бинхэ и скрываются из вида.       Лю Цингэ ничего не знает о Шэнь Цинцю, но она делает заказ за неё и получает тонкую, еле заметную довольную улыбку. Внутри Цингэ что-то умирает и возрождается одновременно. Угадала.       – Как же так получилось, что знаменитая Богиня войны вдруг обзавелась пирсингом? – Шэнь Цинцю смотрит лукаво, скрывая на дне ядовитой зелени любопытство.       – О каком именно ты спрашиваешь? – Лю Цингэ не была хороша в интриге, но в этот раз именно её слова зажгли огонь в глазах Шэнь Цинцю.       – А где есть ещё? – голос Шэнь Цинцю завораживает, но Лю Цингэ не намерена сдаваться так быстро.       – Познакомимся поближе, и я покажу, – тон Лю Цингэ немного игрив, она смущается от самой себя, поэтому отводит взгляд от прекрасного лица.       Возможно, тот обед показал Шэнь Цинцю зелёный свет. Они часто шли вместе после работы, иногда ужинали, а на днях Шэнь Цинцю пригласила Лю Цингэ в выходные на прогулку.       Лю Цингэ не могла больше отрицать того, что её чересчур сильно волнует Шэнь Цинцю, её мнение, её взгляды.       Она не знала почему поддразнила шицзе целую вечность назад, но не жалела об этом. Не могла жалеть, когда видела, как зелёные глаза сверкали весельем, как тонкая улыбка пряталась за изящной ладонью.       Такой Шэнь Цинцю стала не сразу, но стала и только с ней. Лю Цингэ не знала, к чему это всё приведёт, но не собиралась останавливаться.       Лю Цингэ жила одна. В квартире обычно было светло и одиноко. Она никогда не признавалась в этом даже себе. Подобная слабость была слишком постыдна. Так её воспитали, так она и жила.       Шэнь Цинцю окинула взглядом пространство и присела на диван.       Гостиная сразу стала будто чуть темнее, чуть теплее. Что-то внутри Цингэ задохнулось от нежности при виде изящных ног Шэнь Цинцю в тапочках в форме розовых зайцев.       – Не думала, что тебе нравятся такие вещи, – заметила её взгляд Цинцю.       – Это Минъянь принесла.       – Я не про тапки.       Румянец ожёг щёки Лю Цингэ. Она резко отвернулась в попытке скрыть смущение, бросила: «Принесу чай, будь как дома», – и скрылась на кухне.       Сердце загнанно колотилось. В груди томилось и задыхалось непонятое до конца чувство. Движения Лю Цингэ были порывисты, резки. Посуда гремела так громко, что ей казалось, сердце замрёт в испуге.       Её будто загнали в ловушку. Нужно было дышать спокойнее, мыслить разумнее, но не получалось.       Шэнь Цинцю ждала в гостиной. Она благодарно кивнула, будто императрица на торжественном приёме, и обхватила тонкими, хрупкими ладонями чашку. Цингэ отвела взгляд, чувствуя как томится внутри невысказанная нежность.       – Мы уже знакомы достаточно, чтобы я могла рассмотреть твой пирсинг?       Лю Цингэ почувствовала, как загорелись уши. Она чуть склонила голову к плечу и заглянула в любопытные глаза Шэнь Цинцю.       – Пока нет, – искорка интереса в зелёных глазах разгорелась сильнее, – но я могу показать тебе тот, о котором ты знаешь.       – Покажи, – Шэнь Цинцю поддалась вперёд.       Лю Цингэ показывает кончик языка, серебряный шарик привлекает взгляд Шэнь Цинцю. Её лицо будто заострилось, хищная грация проскальзывала в каждом движении, когда она подсела ближе.       Тонкие пальцы коснулись губ Лю Цингэ, огладили подбородок.       Взгляд Шэнь Цинцю был тёмен, всё внутри переворачивалось от него. Прохладные пальцы создавали пожар под кожей, хотелось заживо сгореть в нём.       – Могу потрогать?       Лю Цингэ несколько долгих секунд не могла понять сказанных слов. Она наслаждалась глубоким звучанием красивого голоса, смысл был сейчас второстепенен.       – Да, – выдыхает Лю Цингэ.       Шэнь Цинцю улыбается тонко и прозрачно, как роса. Лю Цингэ ожидает, что она прикоснётся к лабрету, может заденет кончиками пальцев язык и на этом контакт прервётся. Цингэ почти готова, она пытается убедить себя, что сердце быстро колотится из-за жары.       Лю Цингэ слышит, как сердце тяжело стучит в ушах. Лю Цингэ чувствует прохладные ладони на щеках. Лю Цингэ почти задыхается от мягких губ, что прижались к ней в поцелуе.       Ядовитый язык Шэнь Цинцю оказывается вовсе не ядовитым. Он оглаживает серебряный шарик, изучает её рот. Лю Цингэ чувствует так много всего сразу.       Лю Цингэ слишком ошарашена тем шквалом эмоций, что обрушился на неё, поэтому она забывает ответить на поцелуй.       Шэнь Цинцю отстраняется, в её взгляде сквозит беспокойство, когда она вглядывается в глаза Лю Цингэ. Шэнь Цинцю практически отпрыгивает в сторону, когда видит что-то в ней.       – Прости, – говорит Шэнь Цинцю и весь её вид выражает вину. – Я думала... не важно. Я пойду.       Лю Цингэ не успевает её остановить. Её сердце всё ещё колотится, а язык помнит вкус Шэнь Цинцю. Лю Цингэ испытывает слишком многое, быстро среагировать она просто не может, это выше её сил.       Шэнь Цинцю покидает квартиру Лю Цингэ на очень долгое время.

***

      Шэнь Цинцю не избегает Лю Цингэ. Она просто не появляется перед ней, чтобы не тревожить неприятные воспоминания. Это не недостойный побег от проблемы, убеждена эта Шэнь.       Шэнь Цинцю старается верить в то, что говорит себе.       – Извини, шимэй Лю, но я должна поговорить с Ло Бинхэ.       Ло Бинхэ кажется скоро лопнет от счастья, что на неё обратили внимание. Шэнь Цинцю мерзко, но она не может поставить девчонку на место. Не сейчас, когда взгляд Лю Цингэ прожигает ей спину.       Шэнь Цинцю слушает болтовню Ло Бинхэ и не скрывает презрения на лице. Девчонка действительно не понимает что делает не так. У Шэнь Цинцю внутри всё переворачивает и ломает, как в далёком прошлом с семьёй Цю.       – Замолчи, – обрывает её Шэнь Цинцю на полуслове. Ло Бинхэ как раз рассказывала о том, как добилась контракта для компании. Девчонка совсем не ценила своё тело.       – Я думала, вы поймёте, – надувает губы Ло Бинхэ, Шэнь Цинцю видит в этом столько грязи.       Ло Бинхэ играет. Она манипулирует людьми, тянется к похвале, словно умирающий от жажды к воде. Шэнь Цинцю видит искры безумия в её якобы светлом взгляде. Ло Бинхэ старается забрать всё тепло, что видит.       Ло Бинхэ знает только один способ получения тепла, и он омерзителен Шэнь Цинцю. Цинцю лучше лицом к лицу встретится с последствиями своего импульсивного поступка, чем останется наедине с девицей, страдающей явно не одним психическим расстройством.       Шэнь Цинцю уходит молча.       Лю Цингэ догоняет Шэнь Цинцю у лифта. Шэнь Цинцю готова принести извинения, но не успевает сказать ни слова в свою защиту.       – Ты хотела посмотреть мой пирсинг, – Лю Цингэ говорит это будто самое сокровенное.       – Разве мы не должны быть, – Шэнь Цинцю сглатывает прежде чем произнести это слово, – ближе?       – Ты можешь сама его найти, – у Цингэ в глазах такое яркое и тёплое пламя, что греет всё вокруг.       Лю Цингэ не сомневается в ней. Шэнь Цинцю становится странно от давящего чувства в груди.       Шэнь Цинцю не Ло Бинхэ, ей не требуется поглощать чужое тепло без остатка. Лю Цингэ, словно костёр, согревает просто одним своим существованием.       – Ты позволишь мне? – у Шэнь Цинцю пересыхает горло, каждый звук причиняет боль.       – Только тебе, – уверенно отвечает Цингэ.       Шэнь Цинцю боится идти в квартиру Лю Цингэ. Она считает, что оставила там неприятные воспоминания. Поэтому она замирает на миг перед домом. Лю Цингэ, не глядя, берёт её за руку и ведёт.       Шэнь Цинцю кажется, что в этот миг лишь тёплая мозолистая ладонь Лю Цингэ удерживает её в этом мире.       – Будь как дома, – снова говорит Лю Цингэ, отпуская её руку. Шэнь Цинцю силой воли удерживает себя, чтобы не потянуться за ней следом.       Это будто шаг в прошлое. Квартира не изменилась, нелепые розовые тапки не изменились... Лю Цингэ не изменилась.       Они посреди гостиной. Смотрят друг другу в глаза и боятся оступиться. Шэнь Цинцю уж точно боится.       – Ты... – Лю Цингэ сглатывает. – Ты хочешь чего-нибудь?       Шэнь Цинцю бы попросила воды, горло пересохло от грозового взгляда Лю Цингэ, но она не решилась. Не хотелось терять её из вида.       – Я бы приступила к поискам, – осторожно отвечает Шэнь Цинцю, – если ты не против.       Лю Цингэ кивает, чуть резко. Шэнь Цинцю автоматически подмечает чуть розоватые щёки, сбившееся дыхание.       «Она волнуется», – с облегчённым изумлением понимает Шэнь Цинцю.       Лю Цингэ скидывает с себя кожаную куртку и смотрит пронзительно, ожидающе. Она кажется несгибаемой, когда так прямо держит спину.       Шэнь Цинцю подходит ближе и осторожно пробегается пальцами по плечам Цингэ.       – Я могу?..       – Можешь всё, – кивает Цингэ и внезапно ярко краснеет. – Можешь искать как в прошлый раз.       Шэнь Цинцю и сама краснеет, когда вспоминает своё близкое знакомство с пирсингом Лю Цингэ.       – Тогда я не искала, – шепчет она.       – Ищи сейчас, – шепчет ей в ответ Лю Цингэ.       Шэнь Цинцю не может удержаться, она уже мысленно признала как слаба перед Лю Цингэ, поэтому она целует её и на этот раз получает ответ.       Они целуются, словно в последний раз. Всё не могут насытиться друг другом.       Шэнь Цинцю крепко держит Лю Цингэ за плечи и никакая сила в мире не заставит её разжать пальцы. Она чувствует как Цингэ вцепляется в её талию и понимает, что это взаимно. Сердце словно поёт, осознавая это вслед за разумом.       Шэнь Цинцю отстраняется от губ Лю Цингэ с большим трудом. Дыхание сбито, лёгкие жжёт, напротив яркие в своих эмоциях глаза горят как никогда прежде. Она прижимается лбом ко лбу Лю Цингэ и переводит дух. Слишком много. Больше, чем в прошлый раз. Справиться тяжелее.       – Закончила поиски?       Шэнь Цинцю не ведётся на это поддразнивание. Голос Лю Цингэ осипший и соблазнительный, глаза затуманены. Лю Цингэ жаждет продолжения чуть ли не больше её самой.       – Только начала, – шепчет ей Шэнь Цинцю и вздрагивает, когда кончик языка с серебряным шариком скользит меж её губ.       Целоваться с Цингэ приятно. Намного приятнее, чем с Цю Хайтан и тем более Цю Цзяньло. Лю Цингэ не имеет опыта, это чувствуется, но сердцу так плевать на это. У неё тоже нет опыта.       Отстраниться второй раз тяжелее, но их игра только началась, поэтому Шэнь Цинцю может себе позволить целовать Лю Цингэ сколько душе угодно.       – Ты решила помешать мне найти твой секрет? – Шэнь Цинцю шепчет это, прикусывая мочку уха Лю Цингэ.       Странный вибрирующий звук рождается в глубине груди Лю Цингэ. Шэнь Цинцю больше ощущает его, чем слышит. Что-то среднее между рычанием и стоном. Великолепно. Она сама была готова застонать от реакций Лю Цингэ.       – Игра должна быть честной?       – Нет, – тонко улыбается Шэнь Цинцю и целует Лю Цингэ за ухом, спускаясь к шее.       Тонкие сильные пальцы Лю Цингэ сжимают плечи Шэнь Цинцю чуть ли не до синяков, но об этом не время думать. Не сейчас, когда на языке вкус её кожи.       – Может здесь? – Шэнь Цинцю скользит языком к ключицам.       Шэнь Цинцю не знала как называется тот пирсинг, что предполагала найти, но помнила как он выглядит. Маленький камешек между ключиц. На фотографиях смотрелся красиво. На Лю Цингэ сложно было это представить, не её стиль.       Она медленно растёгивает белую блузку Лю Цингэ, чтобы увидеть чистую молочную кожу ключиц. Ни одного прокола. Она даже чувствует приглушённое разочарование, но азарт мгновенно перекрывает всё.       Шэнь Цинцю отстраняется, чтобы насладиться открытым видом Лю Цингэ. Девушка перед ней тяжело дышит, краснеет мочками ушей и щеками, держит влажный рот приоткрытым и режет острым, почти не затуманенным внимательным взглядом.       Шэнь Цинцю знает не так много видов прокола, поэтому она уже определила следующую цель. Она опускается перед Лю Цингэ на колени, удерживая её взгляд своим.       Шэнь Цинцю наслаждается Лю Цингэ.       Она осторожно растёгивает низ блузки Лю Цингэ и чувствует веселье, когда видит, что прокола на пупке... нет.       Шэнь Цинцю снова поднимает взгляд и замечает как у Лю Цингэ перехватывает дыхание. Это пьянит.       Шэнь Цинцю усмехается и показательно проводит языком по прессу Лю Цингэ.       Лю Цингэ судорожно сжимает руку в её волосах, испортив причёску. Шэнь Цинцю лишь веселится, прикусывая её кожу. Острые ноготки оглаживают тазобедренные косточки.       – Ты хорошо спрятала свой секрет, – мурлычет Цинцю ей в живот.       – Ты просто плохо ищешь, – с вызовом выдыхает Лю Цингэ.       Шэнь Цинцю прищуривается. Лю Цингэ не прячется, она достаточно открыта. Если подумать логически, то пирсинг может быть...       – Ты шутишь? – с чистым восторгом выдыхает Шэнь Цинцю.       Лю Цингэ смотрит ей в глаза в лёгком, еле заметном, смущении. Если бы они не враждовали столько времени, то Шэнь Цинцю не заметила бы.       Голова слегка кружится, во рту мгновенно пересыхает. Жизненно необходимо проверить свою догадку. Не могла же Лю Цингэ... фантазии слишком пьянили.       Шэнь Цинцю поднимается легко, с кошачьей грацией, от которой у Лю Цингэ перехватывает дыхание. Зрительный контакт долог, пронзителен. Лю Цингэ видит лёгкую неуверенность в глазах Шэнь Цинцю, прошлая их встреча закончилась не слишком удачно, она понимает её чувства.       Лю Цингэ растёгивает последние пуговицы блузки, что прикрывала её грудь, сама. Вид на обычный белый бюстгальтер выбил весь воздух из лёгких Шэнь Цинцю. Она проводила взглядом упавшую на пол блузку и вернулась к такому желанному телу. Лю Цингэ была идеальной.       Шэнь Цинцю медленно протянула руку и погладила предплечье Цингэ. Почему-то прикасаться откровеннее было страшно.       – Я хочу сказать, прежде чем игра закончится, – медленно проговорила Шэнь Цинцю, не отрывая взгляд от маленькой родинки на груди Лю Цингэ. – Я не хочу, чтобы всё прекращалось.       – Что именно? – хмурит брови Лю Цингэ.       – Вообще всё, – на выдохе отвечает Шэнь Цинцю.       – Разве это похоже на конец? – взгляд Лю Цингэ недоумённый, она даже не предполагала такой вариант. Как всегда, прямолинейная и твердолобая. Шэнь Цинцю нравилось это в ней.       – Нет, – честно отвечает Шэнь Цинцю. – Это похоже на начало.       Лю Цингэ улыбается ей еле заметно. Её лицо всегда серьёзно, но сейчас оно невероятно светлеет. Лю Цингэ заводит руки за спину и растёгивает застёжку. Бюстгальтер остаётся на ней и лишь взгляд-вызов говорит, чего она ждёт. Шэнь Цинцю прикрывает глаза, принимая вызов.       Шэнь Цинцю медленно стягивает бюстгальтер с Лю Цингэ, дыхание немедленно перехватывает. У Лю Цингэ проколоты соски. Это так кружит голову, что Шэнь Цинцю приходится зажмуриться на миг.       Когда она открывает глаза, Лю Цингэ всё ещё открыта для неё.       Шэнь Цинцю осторожно прикасается к груди Лю Цингэ, к той самой родинке, что привлекла взгляд ранее. Кожа мягкая, нежная.       Она ведёт кончиками пальцев ниже, прикасаясь к красивому узорному ободку вокруг соска. Лю Цингэ прикрывает глаза, вцепляясь в её талию. Для них это слишком много.       Цинцю наклоняется, чтобы лизнуть сосок. Язык чуть царапает об украшение, но это она была неаккуратна.       Не сильно зажать между зубов, добиться судорожного вздоха на грани стона. Это было похоже на сон. Просыпаться не хотелось.       Шэнь Цинцю жмурится, потирается щекой о нежную кожу чужой груди и прижимается всем телом, крепко обнимая ту, что захватила все мысли.       – Я могу остаться? – шепчет она на грани слышимости.       Сильные руки Лю Цингэ обнимают и греют всё её замёрзшее существо.       – Конечно, – целует её в макушку Лю Цингэ.