школьные будни беспечные

      «На территорию школы запрещается проносить любых домашних или уличных животных.»       Это правило под номером 12.1 затерялось среди десятков других, порой устаревших или просто глупых, постановлений в школьном уставе. Мори по своей воле никогда бы не полез читать эту скучную книжонку и возможно по сей день пребывал бы в счастливом неведении, но… очередной педсовет выдался настолько безотрадным и занудным, что даже «Устав старшей школы №50» казался не таким уж плохим чтивом. Положив книжицу на колени, Мори тихонечко шуршал страницами под столом, пока директор чрезвычайно не увлекательно рассказывал об учебном плане на ближайший семестр.       В тот дождливый осенний вечер простой учитель биологии Мори Огай узнал, что за несколько недель своей работы он успел нарушить около десятка внутришкольных правил и рекомендаций. Однако вовсе не это обстоятельство осело неприятным осадком на дне его души.       Дурацкое правило по поводу живности на территории школы. Скажите, пожалуйста! «Животные под запретом.» Любопытно, знают ли об этом местные тараканы. Конечно, от усатых постояльцев Мори и сам бы не прочь избавиться, только дело это было заведомо неблагодарное. Да и черт с ними, с этими тараканами! Куда он должен деть здоровенную клетку с дюжиной очаровательных крысят?       И пускай приятель так долго его уговаривал, пускай Мори в конце концов согласился временно приютить стайку грызунов у себя, пускай маленькие создания умилительно сжимали в своих крохотных розовых лапках тыквенные семечки — квартира скромного учителя биологии, в которой он порой появлялся реже, чем на работе, явно была для них неподходящим местом жительства. А дети! Он ведь уже пообещал своим ученикам, что скоро компанию на уроках им будут составлять rattus norvegicus f. domestica… Нет ничего хуже, чем оправдываться перед детьми за невыполненные обещания — это нанесет непоправимый урон его только-только выстроенной репутации. Мори окончательно скис и отпихнул школьный устав куда подальше.       Внимание его переключилось на директора. Закончив со своим докладом, Фукудзава теперь выслушивал отчеты других преподавателей. Смеженные веки, глубокая вертикальная морщинка над переносицей, ровная осанка — своим видом он являл человека, полностью обращенного в слух. Мори же казалось, что директор просто-напросто решил вздремнуть, пока выдалась свободная минутка.       Потребовалось приложить немало душевных сил и проявить чудеса выдержки, чтобы досидеть до конца собрания. После заветных слов «на сегодня, пожалуй, закончим», учителя единодушно повскакивали со своих мест, и в мгновение ока кабинет опустел. Один директор, казалось, никуда не спешил. Он неторопливо сложил в аккуратную стопочку бумаги, затем убрал их в папку для документов, а уже ее — в ящик стола. После этого задвинул все стулья плотнее под стол и только тогда направился к выходу.       Решив, что ему представилась великолепная возможность разобраться с проблемой, Мори последовал за Фукудзавой в коридор.       — Господин директор, скажите, пожалуйста, давно ли вы в последний раз заглядывали в устав школы?       Фукудзава покосился на него с таким видом, будто все это время не подозревал о его существовании.       — Что за вопрос?       — Видите ли, на днях я собирался обустроить у себя в кабинете живой уголок, чтобы приучать детей заботиться о братьях наших меньших, — тут он театрально воздел руки к потолку и скорбным голосом продолжил, — но сегодня я узнал, что моим лучшим побуждениям угрожает ужасное правило 12.1! Не могли бы вы, используя ваши полномочия и безусловный авторитет, отменить этот жестокий и несуразный запрет?       Директор не задумался ни на секунду.       — Это исключено.       Что ж, попытаться стоило. Мори кивнул, пряча за кислой ухмылкой разочарование.       — Если это все, что вы хотели, то позвольте откланяться — мне надо работать.       Фукудзава красноречиво посмотрел сначала на него самого, а потом куда-то над его левым плечом. Мори сделал шаг в сторону, пропуская директора к двери его кабинета.       — Вы так много работаете, господин директор. Так недолго и утонуть во всех этих бесполезных бумажках.       После всех пережитых за день невзгод в лице семи уроков, педсовета и чертового правила он не мог не позволить себе эту маленькую колкость. Тем более, что директора, Мори был уверен, подобное замечание задеть по-настоящему не способно.       — Вам бы тоже не помешало уделить немного внимания этим, как вы сказали, бесполезным бумажкам. Я все еще не увидел вашего отчета по итогам входного тестирования.       — О, вы наверное плохо искали! Уверен, завтра утром он точно отыщется где-нибудь на вашем столе.       — Лучше бы так и случилось.       Фукудзава зашел в кабинет и притворил за собой дверь, ставя точку в их разговоре. Зануда.       Мори сунул руки в бездонные карманы своего белоснежного халата и лениво пошаркал на второй этаж — в кабинет биологии. Внутри тлел огонек досады от того, что ему не удалось осуществить задуманное — крыс-то нужно было в конце концов куда-то пристроить!       Однако Мори позволил себе на время заглушить раздражение — сейчас ему предстояло заняться написанием треклятого отчета, и он собирался подойти к этому вопросу со всей серьезностью, на которую был способен. Только бы утереть нос этому дотошному директору с его нездоровым пристрастием к отчетности!       Стрелки часов описали ровно один круг, когда скромный и ужасно уставший учитель биологии обессиленно откинулся на спинку стула, заставляя ее жалобно скрипнуть. Обеими руками Мори попытался размять собственные плечи, чтобы снять накопившееся напряжение. Перед ним на столе лежало его детище — трехстраничный отчет, в котором содержалась исчерпывающая информация о том, что результаты входного тестирования во всех классах оказались неутешительными, в чем он, Огай Мори, справедливо винит своего предшественника и с чем собирается бороться весь ближайший учебный год. Под его чутким руководством дети научатся наконец отличать колчатых червей от круглых, а уж задачки по генетике будут щелкать как орешки! Таким амбициозным и воодушевляющим заявлением завершался отчет.       Мори готов был признать, что вышло довольно эмоционально, возможно даже чересчур. Но как, скажите на милость, можно оставаться беспристрастным, когда 80% учеников получили низший балл, а другие 20% справились лучше только потому, что обладают хорошей интуицией? Бедные дети! Если бы им не посчастливилось заполучить такого хорошего учителя, как он, так бы и считали до самого выпуска, что ДНК состоит из нуклеиновых кислот, а гистология — это наука о каких-то там гистах… Ничего, отныне Мори возьмет это нелегкое дело в свои надежные руки.       Теперь дело было за малым — незаметно подкинуть отчет в кабинет директора, чтобы тот и впрямь «случайно» нашелся завтра утром. Его замысел строился на предположении, что Фукудзава уже ушел домой, и Мори всего-то нужно было стащить у охраны ключ от его кабинета, положить отчет где-нибудь на виду, снова запереть дверь и вернуть ключ на место. Выходило довольно хлопотно, но когда это в своей жизни он шел самым простым и коротким путем?       Захватив драгоценные бумажки, Мори потушил настольную лампу и отправился на первый этаж. Он быстро понял, что придуманный им план необходимо пересмотреть — дверь директорского кабинета оказалась не заперта. Более того — самого директора внутри тоже не обнаружилось. Удача явно была на его стороне, так что Мори решил не медлить. Через пару секунд он с чувством выполненного долга покинул чужой кабинет и собирался уже направить свои усталые стопы домой, где его дожидались вечно голодные хвостатые сожители, но был внезапно остановлен странным звуком. Или скорее приглушенным голосом, доносившимся откуда-то неподалеку. Мори подслеповато сощурился, пытаясь разглядеть источник звука в темном углу коридора.       Кабинет директора располагался в западном крыле, совсем рядом с запасным выходом на задний двор школы. В обычное время этот выход запирался, чтобы у особенно проказливых учеников не было соблазна воспользоваться им не по назначению. Но сейчас… Мори наудачу толкнул тяжелую железную дверь, и та поддалась, выпуская его в прохладный сентябрьский вечер.       Представшая его глазам картина была весьма любопытной: на ступеньках у двери стояло блюдце с кошачьим кормом, рядышком умостилась красивая трехцветная кошка, уже успевшая наполовину опустошить миску, а над всем этим безобразием нависал директор.       Фукудзава оборвал себя на полуслове — очевидно, до этого он вел светскую беседу с мадам кошкой — и в воздухе повисла напряженная тишина, нарушаемая лишь кошачьим мурчанием.       — Если мне не изменяет память, территория школы включает в себя не только само здание, но и прилегающие территории. В том числе и этот двор, не так ли, господин директор?       Мори позволил себе быть чуточку нахальным. В конце концов, это не его застали за нарушением одного из школьных правил.       — Верно.       Кошка, расправившись с ужином, перебралась на колени Фукудзавы. Вся его поза выдавала внутреннее напряжение, но он и головы не повернул в сторону учителя.       — У вашей питомицы довольно необычный окрас. Как ее зовут?       — Мияко.       — Вот как, — он опустился на ступени по соседству с директором и кошкой. — Приятно познакомиться, Мияко-чан.       Кошка довольно мурлыкнула, отзываясь на его прикосновение. Фукудзава больше не сказал ни слова, но плечи его расслабились. Трехцветный хвост шевельнулся, щекоча тыльную сторону ладони. Директор осторожно почесал любимицу за ушком — она редко давалась в руки, предпочитая держаться чуть в стороне, но сегодня так и ластилась, выпрашивая ласки. Сидящий рядом Мори бездумно напевал какую-то мелодию, вторя кошачьему мурчанию. Холодало.       Через несколько минут они покинули школьный двор, попрощавшись напоследок с Мияко-чан, и разошлись по домам. С того вечера учитель Мори приобрел исключительное право держать в своем кабинете животных.