Life support device failure

Быт состоит из утомляющих звонков: ложь психотерапевту, байки, что не нужно приезжать и увозить его, что всё действительно хорошо и стабильно. Дазай действительно нездоровый в этом плане человек. Если бы его попросили нарисовать своё состояние, оно было бы мутно-синим. Цвета неба перед грозой, с редкими лучами, проглядывающими сквозь густые тучи. Лучом света является Чуя. Кто они друг другу? Если задать им этот вопрос, Дазай ответит, что друзья. Накахара же будет уверен, что они состоят в отношениях. Цветы, романтические вечера, невероятные ночи. Осаму завёл крепкую дружбу. Рыжий парень прибегает домой пораньше, Мафия уже привыкла. За парнем нужен уход, желательно круглосуточный, это определённо продлит его жизнь и сохранит оставшуюся несчастную кучку нервных клеток Накахары. Мори пару раз приходил в гости к подчинённым. В некоторые моменты, было больно смотреть на Дазая, что от безысходности вернулся назад в Портовую Мафию. После смерти Одасаку Осаму перешёл на сторону Вооружённого Детективного Агенства. Проработал он там недолго, а после нападения Мафии на человека- тигра получил предложение. Время лечит раны, сейчас ему не «неважно, быть добром или злом». Дазай конкретно не вписывается никуда. Кроме Мафии, что будет ждать его с распростёртыми объятиями, нашептывая на ушко: «Молодец, правильный выбор. Мы тебя давно ждём! Будем ценить, как раньше». Двойной чёрный ежедневно служил Мафии, на протяжении двух-трёх лет. Сейчас же суицидального исполнителя опасно выпускать на миссии. Есть вероятность «промахнуться», пристрелив себя заместо врага. Это были временые промежутки, когда становилось совсем туго. Осенняя меланхолия? В точку! Дайте Осаму книгу и чашку с кофе, тогда с него можно писать картины. За окном ливень. Капли громко стучали по окну, оставляя мокрые дорожки на вертикальной поврехности. Все неровности асфальта заливает вода, сбегающая из труб крыши. Пасмурный день и серое небо выглядят грустными и задают плохое настроение, что передалось всему городу. Из-за дождя все вынужденны надевать плащи, куртки. Как правило, оттенки верхней одежды в это время года от светло-серого, до чёрного, весьма разнообразно. Очень скверный сезон, особенно для душевно больных. Обострение болезней происходит именно в это время года. Судьба-злодейка, не обошла стороной ни одного брюнета с бинтами на теле. Он остался дома, его отправили в отпуск, пускай и насильным путём. Его дают раз в год, счастливая честь выпала Осаму. Теперь две недели своей жизни он потратит в пустую: уже привычное самобичевание, отсутствие поддержки Чуи, что днями пропадает в Мафии, и недовольство своей жизнью в целом. Сегодня он записан к «мозгоправу», как Осаму привык его называть. Последние пару месяцев его состояние было прекрасным, что прослеживал и психотерапевт. В связи с улучшениями, Дазай хитрыми путями сократил свои приёмы в больнице до нуля. Его пламенные речи, о прекрасном настроении и отличном самочувствии внушают доверие. Во время предпологаемых записей он просто гулял по городу, и Накахара не заподозрил обмана со стороны Осаму, ведь тот слишком хорошо и искусно играл свою роль. К тому же рыжеволосый опирался на их доверительные отношения, где долгие годы не было и капли лжи. После трёх часов скитания по квартире Осаму стало невыносимо скучно. Ну, раз сегодня день отпуска, может, сходить на приём? Развеяться, как это принято говорить. Да, именно так. Парень встал с кровати, резко открывая скрипящие дверцы шкафа. Единственной не помятой одеждой была жёлтая массивная толстовка и чёрные узкие штаны. Образ прекрасно дополнили грязные, веками не мытые белые кроссовки. Запутанные волосы остались без внимания. Его не волнует, что в толстовке будет холодно. Главное, что Чуя этого не увидит. Дазай быстрым шагом выходит на улицу, пролетая несколько ступенек за раз. При открытии подъездной двери повеяло свежестью. Прохожие смотрят странно, Осаму сильно выделялся на фоне серой массы, как белая ворона. Из-за спешки он забыл телефон дома и вспомнил о нём только тогда, когда уже сидел в кресле автобуса. Придётся потерпеть пару часов и надеяться, что никто не захочет ему позвонить. Общественный транспорт высадил его прямо перед больницей. Он уже не вспомнит, сколько раз его ложили сюда на лечение. Иногда привозил Накахара, но чаще скорая. Его помнят все сотрудники, уже в лицо зная горе-суицидника. Охрана с недоверием покасилась в его сторону. Если бы это была городская больница, а не частная, его бы не потрудились запомнить даже врачи. Осаму зашагал по знакомому маршруту: холл, прямо по коридору лифт, поворот, поворот, лестница и кабинет. Рядом не было людей, что не могло не радовать. Его примут быстро и без долгих ожиданий в очереди. После уверенного стука в дверь, раздался голос. — Да, войдите. Из кабинета веяло стирильным запахом чистоты и медицинскими препаратами. Человек, сидящий в кресле, удивлённо смотрел на пациента. Парень старше шатена примерно на пять-шесть лет. Его волосы были распущенными и едва доходили до плеч. С одной стороны чёрные, но слегка переливались тёмным фиолетовым. Он говорил на чистом японском, но внешне на него был совершенно не похож. — Здравствуйте, у вас не занято? — Ох, Осаму-кун, ты не заходил ко мне так давно. Ты же знаешь, что это необходимо. Я уже думал позвонить твоему парню. Как вовремя Дазай пришёл на приём. Ещё бы один пропуск, и его бы убил Чуя. Врач жестом показал гостю садиться на кресло напротив. Сам же встал и направился за чашками из своего любимого сервиза. Открыв дверцу белого комода, он вытащил железную коробку. Она была забита разными сортами чая. В ассортименте его коллекции с виду было всё, что только может там быть. — Ну, почему ты не приходил на сеансы? Он взял один пакетик и внимательно на него посмотрел. — Не было необходимости. Я прекрасно себя чувствую и не нуждаюсь в пустом провождении времени в стенах вашего кабинета. Дазай рассматривал свои руки. Достоевский налил в кружку горячую воду, протянув чай пациенту. Тот принял её. — Ромашка? — Совершенно верно, ромашковый чай помогает расслабиться. А судя по твоим нервным и резким движениям, он тебе не помешает. Парень склонил голову на бок, тепло улыбаясь. Тёмные пряди упали на лицо, заставляя заправить их за уши, что помогло ненадолго. — Я уверен, что есть причина для беспокойства. Твоё состояние всегда ухудшается ближе к осени. Будь добр, не лукавь в стенах моего кабинета. Осаму часто называет его религиозным фанатиком — Фёдор повесил иконы в своём кабинете, говоря, что их присутствие даёт его пациентам благословение бога. А ещё они придают ему сил в работе. В его речи часто бывают цитаты из Библии, что могут привести к долгим размышлениям о вере. Дазай просил его не использовать такие слова при нём — он атеист до костей, — но все слова были отправлены на ветер: «Многие мои гости уходили из моего кабинета в улучшенном состоянии именно из-за воздействия лик святых». «Если бы бог существовал, он не позволил бы страдать миллионам невинных людей, карая и наставляя на путь истины преступников», — сказал Дазай однажды, аргументируя свои взгляды. Достоевский присел на кресло, взяв в руки планшет и ручку. — Мне нужно знать. Я могу изменить дозу таблеток. — Ненужно. Я... больше не принимаю их. Врачь с непониманием посмотрел не него. — Дазай, скажи что ты шутишь. У Осаму пробрался холод по всему телу. За спиной Достоевского промелькнула тень, заставляя тело покрыться мурашками. Руки непроизвольно задрожали. Все мысли в голове спутались. Он слишком долго молчит — сложно сосредоточиться на речи. В ушах немного звенит. Фёдор наклонился вперёд — со стороны Осаму выглядит растерянным, вопрос остаётся без ответа. — Дазай, тебе плохо? Он забыл про чай в руках, его пальцы усиляют хватку, на руках видны натянутые сухожилия. — Я... нет. Простите, со мной всё нормально. Он пытается игнорировать своё состояние, переводя взгляд на психотерапевта. — Как давно ты бросил пить антидепрессанты? — Пару месяцев. Его зрачки метаются по комнате. Силуэт скользит по стенам и мебели. Он готов поклясться, что тот шепчет ему не рассказывать.

***

У Осаму сегодня внеплановый выходной, его миссия была отозвана. Заказчик велел расправиться с зазвездившимся должником, что поднял деньги в казино и скрылся из виду. Его задачей было насильно выбить все деньги, припугнуть. За это обещали крупную сумму, так как объект под большой охранной, было слишком много людей, кого нельзя убрать или задеть. Но, к сожелению Мафии, должник допустил роковую ошибку: он пришёл в нелегализованное заведение, находясь под алкогольным опьянением; устроил погром и попал за решётку. На его имя уже было записано куча махинаций, и заказчик воспользовался моментом, нанеся удар честным юридическим путём. Чуе не так повезло. Он сегодня в полной загруженности бумажной работой с документами. В лучшем случае его одиночное прибывание в квартире закончиться к завтрашнему вечеру. Уже месяц как Дазай перестал пить таблетки. Причиной послужили кошмары. Каждый день, во снах ему являлся он сам, но немного другой. Тот настаивал на завершении курса терапии, угрожая сломать ему жизнь. Сначала, это было немного странно, не сказать что пугающе. Но через время Осаму стал слышать его голос наяву. Он лежал в ванной. Холодная вода обычно приводит в чувство и трезвость мыслей, что сейчас было бы очень кстати. С крана переодично капает вода, в комнате было настолько тихо, что, казалось, можно услышать, как бежит кровь в венах. Обнажённое тело покрывается мурашками, организм слишком перевозбужден, тревога не проходит. Лезвие лежало на бортике ванной, это не было первоначальной целью. Голос снова шепчет, говорит, что стоит взять его и использовать по назначению. Перед глазами мелькают непонятные пятна и силуэты, галлюцинации пугают. Сейчас он впервые увидел его: отражение, несущее бессонные ночи, двойник, следующий за ним по пятам, точно тень. Тот Дазай сидит рядом на полу. Он выглядит как уставший и через силу улыбающийся человек. Его рука медленно подаёт лезвие. У Осаму помутнилось сознание. На автомате рука приняла острый предмет, сжимая его так сильно, будто боялась выронить. Приподнесение выглядит как последняя надежда и единственный выход. Дазай проводит пару царапин поперёк вены. Видение сидит рядом, положив голову на бортик подперев подбородок рукой. Его брови поднимаются вверх, а улыбка становиться устрашающе широкой. — Ты же понимаешь, что этого не достаточно? Эти таблетки... Они забирают все силы! Он резко подскочил на ноги, активно жестекулируя. — Я могу помочь тебе! Я знаю, что лучше для нас. Я — часть тебя, настоящего Дазая Осаму. Ты убиваешь меня антидепрессантами! Знаешь, если бы не твой эгоизм и жалость к самому себе, мы бы встретились раньше. Я бы смог помочь избежать этого состояния. Дазай посмотрел на него, пока вода медленно окрашивалась в яркий красный. — Я не жалею себя. — Тогда бы ты не стал пытаться вылечиться от несуществующих проблем. Таблетки — это проявление слабости. — Тогда я перестану их пить? — Наконец- то, докапался до истины. Двойник посмотрел на чужие руки. — Но умирать сейчас ещё рано. Вставай. Он протянул ладонь, помогая подняться дрожащему телу. В глазах Дазая всё потемнело, его сознание медленно покинуло его. Проснулся он с забинтованными руками уже в кровати. Сомнения на счёт реальности происходящего вчера и сейчас доводили до тошноты. — Чуя, ты дома? В ответ тишина. Осаму согнул руку. Она болела, значит вчера всё было по настоящему. Он встал с кровати, опираясь о стену. Медленными шагами дошёл до ванны. Там по-прежнему была кровавая вода. Вытянув затычку, он убрал лезвие в ящик с полотенцами.

***

— И это происходит каждый день. Я выбросил таблетки и мне действительно стало лучше. Всё время Фёдор внимательно слушал рассказ, записывая что-то в планшет. — Дазай, это не нормально. Тебе нужно лечь в больницу, я сейчас же позвоню твоему парню. В случае выявления суицидальных наклонностей, повторяющихся звуковых и визуальных галлюцинаций, у меня есть серьёзные основания заявить об этом. — Только не Чуе. Ему в последнюю очередь! — Успокойся, я задам тебе ещё пару вопросов. Твоя бессонница не прошла? — Нет. — Какие эмоции ты испытываешь к окружению. — В данный момент раздражение к вам. Хочеться встать и уйти. — Твоя отрешённость от мира и проблем, холодность по отношению к себе и, судя по всему, и родным это ещё один признак. — Признак чего? Дазай был готов встать и уйти отсюда. Ему не нравится этот разговор. Всё это время двойник был рядом, а Фёдор раздражает всё сильнее и сильнее. — Ты рассказал ему всё, что я сказал держать в тайне. Он сейчас упечёт тебя в психушку и расскажет всё Накахаре. Ты доставить ему лишние проблемы, он же и так волнуется за тебя. Не легче устранить проблему? Он посмотрел на психотерапевта, его глаза горели огнём. — Ударь его, или тебе же будет хуже. В ушах снова появился шум. — Дазай, у тебя есть признаки шизоидного растройства личности. Ты несёшь опасность себе и окружению. — Окружении? Опасность... Осаму засмеялся. Это сводит с ума. Шёпот усиливается, становиться не разборчивым, голова сейчас взорвётся. — Опасность это ты! Он вскочил с кресла. Достоевский встал следом, делая шаг назад, его рука потянулась в карман штанов. Пальцы нащюпали шприц с успокоительным. — Фёдор, ты прописал мне эту хрень, что портит мне жизнь! Лезешь в мои личные дела и пудришь мозги заумными терминами. Он мне все рассказал! Сейчас ты положишь меня в белую койку и снова заставишь чувствовать меня психом. Дазай царапает свою шею до крови, ноги начинают дрожать и он оседает на пол. Достоевский подходит ближе, Осаму ждал этого момента. Он ударяет его кулаком в челюсть. — Санитаров! Психотерапевт пытается схватить брюнета, но тот вырывается. Он пнул его в колено, Фёдор упал на пол. — Он мне всё рассказал! Ты думаешь, что это мне поможет? Я настолько погряз в своих проблемах, что уже не выкарабкаюсь. Единственное, что поможет мне — это смерть. Но эти грёбанные препараты отбивают всё желание! Достоевский слышит быстрые шаги в коридоре. Шприц выпал из его рук, укатившись за стол. Дазай повернул голову к двери. — Закрой её на замок. Он быстрыми движениями повернул ключи в замочной скважине. Два оборота их надолго задержат. Они не настолько сильны, чтобы выбить дверь. Придётся идти на вахту на первый этаж, за запасными. После стуков последовали крики охраны. — Открой сейчас же! Тебе же хуже! Осаму в смятении сел на пол. Что он творит? Что они творят? Его пальцы схватили лицо и, впиваясь ногтями в кожу. Фёдор, пересиляя боль, поднялся с места, хромая на одну ногу, он схватил шприц. — Беги. Сейчас тебя обезвредят и упекут в психушку! Считай, что всё кончено, и я больше не смогу тебе помочь... Он настороженно подбирается ближе, держа руку, готовясь вколокть успокоительное. Крики за дверью усиливаются, звон и скрежет металла её дают покоя. Они уже открывают дверь. Дазай обернулся назад. Окно. Так как это корпус не является местом содержания пациентов, то и решёток нет, даже сетки. Открытая форточка, из которой дует лёгкий ветер. Осаму развернулся и полез на подоконник. Достоевский схватил его за плечо, вкалывая припорат куда-то в бедро. Он успел оттолкнуться от оконной рамы. Охрана вбежала в кабинет. Стажеры запомнят первый рабочий день. На их глазах парень, оттолкнув руку врача и ударившись головой об пластик, полетел вниз с пятого этажа. Молодым врачам ещё долго будет мерещиться окровавленное лицо и звуки удара тела об асфальт.

***

Накахара с усталым лицом и медленными движениями читает документы. Эти постоянные отчёты и бумаги скоро в могилу его сведут! В кабинете стало очень душно, пришлось открыть окно, что не сильно спасало от жары. Ради своей же продуктивности, он отдал телефон Акутагаве, попросив отвечать на звонки за него, и беспокоить только в крайних случаях. Стоит включить его на минуту, домой ты вернёшься ночью. Сегодня он планирует закончить пораньше и вернуться домой, к Дазаю. По дороге в штаб Мафии он увидел рекламу на стенде кинотеатра. Новый детектив. Чуя хочет развеяться и немного развеселить своего парня. За мечтами его застал стук в дверь. — Да? Войдите. В кабинет зашёл Акутагава. Его лицо было ещё бледные чем обычно, а глаза, казалось, смотрели в пустоту. — Что то срочное? — Вам звонили из больницы. Дазай-сан был на приёме и устроил драку, избил врача. Руки заметно напряглись, на коже выступили вены. — Что с ним?! — Он выпрыгнул из окна и был в реанимации, Вас попросили срочно приехать. Они говорили что-то о шизофрении и галлюцинациях... Нахахара с грохотом встал со стула, впечатывая подчинённого в стену. — Твою ж мать, иди заводи мою машину! Рюноске в растерянности смотрел на старшего. Чуя кинул в него ключи, и быстро накинул пиджак. — Осаму Дазай, я убью тебя своими же руками.

***

Дазай лежит на больничной койке. Его голова перевязанна, глаз тоже. После того, как он очнулся, Фёдор ударил его кулаком в лицо, сказал что-то о Боге и каре. Его руки и ноги были привязаны ремнями, а лицо, казалось, горело огнём. Оно было расцарапано до крови. Тело и рёбра ужасно болели. К нему были подключенны какие то аппараты и капельница. Голова трещала, сознание было неясным. — Ты сломал два ребра и ногу, получил сотрясение средней тяжести. Ты этого добивался? Но Осаму упорно игнорировал слова главного врача. Всё, что ему удалось спросить это: — Вы позвонили ему? Накахара шумно ввалился в помещение, открывая дверь с ноги. За ним следовал рассеянный недавним приступом гнева Чуи Акутагава. Голубые глаза с жалостью и одновременно с презрением оглядели лежащий на полу труп. — Ты — последний ублюдок, каких свет видал! Я сейчас же подпишу все бумаги о твоём прибывания тут! Угребу тебя на всю отсавшуюся жизнь, чтобы ты сгнил в этих стенах! Он кричал, со слезами на глазах, срывая голос. Дазай смотрел сквозь него. Не отвечая не слова, не реагируя. — Ты что-нибудь ответишь? Теперь только этот аппарат жизнеобеспечения помогает тебе дышать! Достоевский подал голос: — Накахара-сан, он в ужасном состоянии, крики не помогут. Осаму отвернулся от Чуи, смотря в белую стену, прошептав тихое: — Я не хотел, чтобы ты знал. Это вывело его из себя окончательно. Сил кричать и ругаться уже не оствалось. — Сумасшедший. Он с ужасом посмотрел на парня. — Ты серьёзно? Знаешь, а я пытался тебе помочь, любил тебя. А ты даже не считал, что мы в отношениях, ебанутый шизофреник... Рыжеволосый перевёл дыхание. — Нас с тобой больше ничего не связывает. Отныне, ты, Осаму Дазай, конченная одинокая мразь, я не желаю знать тебя. В глубоком потрясении стоял не только Рюноске — Достоевский не мог подумать, насколько он бурно отреагирует. Эти слова могут сильно навредить Дазаю. — Нахахара, пожалуйста, давайте выйдем из палаты. Он остался один. Совершенно без какой-либо надежды на эту нормальную жизнь. Пред ним появился его двойник. Его было плохо видно, словно тот становился прозрачный, словно призрак. — Я думаю, что ты проиграл эту игру, Осаму Дазай. Он отключил аппараты из розетки и выдернуть капельницу из его руки. Аппарат переключится на резервное питание только через минуту после отключения питания, если повезёт. Дазай молча наблюдал за тем, как линии на экране тухнут. — Спасибо. 18.34 Фиксирую Смерть из-за неисправности аппаратов искусственного жизнеобеспечения.