Подвал

Тяжёлая железная дверь с противным скрежетом отворилась, и в небольшое подвальное помещение проник тусклый свет из коридора. Норман огляделся и, улыбнувшись, шагнул внутрь, после чего закрыл за собой дверь. Сделал пару глубоких вздохов, после пошёл к кровати, на которой, отвернувшись лицом к стене, лежала девушка. Она, судя по тому, что никак не отреагировала на его приход, крепко спала. Когда Норман подошёл к ней достаточно близко, то убедился в этой своей догадке. Эмма действительно спала, о чём свидетельствовало её тихое сопение, раздающееся по всему подвалу, и плечи, которые мирно опускались и поднимались. Норман довольно улыбнулся, засмотревшись, и всё-таки подошёл вплотную к кровати, после чего присел на неё. Нежно провёл по ноге Эммы от бедра до талии, от талии до плеча, от плеча до шеи. Погладил по волосам, убрал несколько прядей, которые упали ей на лицо. Эмма от его прикосновения вся съёжилась во сне, обхватила себя руками. Закусила губу, крепко зажмурилась. На её лице отразилось отвращение. Даже сквозь сон она чувствовала и понимала, что это он, и оттого ей становилось особенно противно. Она боялась и ненавидела его, и Норман прекрасно об этом знал. Правда, его это совсем не останавливало. Это не мешало ему любить её, обнимать каждый день, целовать и прижимать к себе. Это не мешало ему держать её здесь, давать ей таблетки, чтобы она чаще спала, связывать её в те моменты, когда она пыталась от него убежать. Эмма боялась и ненавидела его, и Норман прекрасно об этом знал, но ему было наплевать. Потому что он сам любил её. Потому что её чувства никак не мешали их отношениям. Потому что Эмма Скайлер — его, его и только его. Норман, несмотря на её негативную реакцию, продолжал любоваться ею. Иногда он ласково гладил её, легко, почти невесомо проводил пальцами по щеке, шее или губам. Каждый раз, когда он к ней прикасался, Эмма вздрагивала, морщилась, хмурилась. Его это забавляло. Ему казалось таким смешным и одновременно умилительным то, как она пыталась ему сопротивляться. Прошло уже несколько лет с тех пор, как он запер её здесь, но она всё ещё продолжала пытаться. Говорила, что её обязательно спасут, что она выберется отсюда и посадит его в тюрьму. А Норман каждый раз на такие её заявления лишь негромко смеялся. Знал, что ничего из этого не произойдёт. Он об этом позаботился. — Как же я всё-таки тебя люблю, моя милая девочка… — с придыханием прошептал Норман, благоговейно касаясь её кожи, волос и одежды. Эмма всегда ему нравилась. Ещё с того самого дня, как он увидел её в школьном дворе. Именно тогда он решил: она будет его. Он делал всё, чтобы заполучить её внимание, из кожи вон лез, но она по какой-то непонятной причине его не замечала. Она всегда предпочитала ему других, а его, Нормана, считала всего лишь другом. Всего лишь, чёрт возьми, другом. Но он терпел. Очень долго терпел, больше десятка лет. А потом не выдержал и решил, что если она не хочет по-хорошему, то будет по-плохому. Сначала он избавился от парня, с которым Эмма встречалась на тот момент. Подстроил всё так, что это выглядело как обычный несчастный случай. Потом, когда они остались у неё дома вдвоём, подсыпал ей в чай снотворное и увёз к себе. И вот, теперь она была с ним. Жила в его подвале, словно какая-то пленница, и каждый день видела его рядом с собой. Но его, на самом деле, вполне всё устраивало. Ведь он мог каждый день обнимать любимую девушку, целовать и прижимать её к себе. Мог каждый день наслаждаться её вниманием и понимать: она — только его. А то, что чувствовала сама Эмма, его мало волновало. Главное, что она с ним, а всё остальное просто не имело значения. Пока Норман как заворожённый разглядывал её, Эмма успела проснуться. Он заметил это не сразу: слишком увлёкся своими мыслями. Однако, увидев, что она уже проснулась, он улыбнулся и осторожно повернул её лицо к себе за подбородок. Заглянул в полуоткрытые глаза, провёл холодной ладонью по щеке. Эмма из-за этого брезгливо поморщилась, попыталась отвернуть голову. Она знала, что это бесполезно, ведь он держал крепко, но всё равно попыталась. Конечно же у неё ничего не получилось, и её безуспешная попытка лишь в очередной раз позабавила Нормана. Он тихо усмехнулся, наклонился к ней и легко коснулся губами её губ. Однако не поцеловал, почти сразу отстранился. — Ну что, как поспала моя солнечная принцесса? — приторно-ласково обратился к ней Норман, отпуская её и продолжая гладить. Он всегда обращался к ней так, за исключением тех моментов, когда она злила его своими попытками убежать. — Плохо, — буркнула в ответ Эмма, наконец отвернувшись от него и накрывшись одеялом с головой так, чтобы не чувствовать его прикосновений на своей коже. — Хочешь поспать ещё? — спросил он, проигнорировав этот её жест. — Хочу, чтобы тебя уже наконец-то поймала полиция и посадила в тюрьму на пожизненное. — Ну-ну, зачем так грубо, дорогая? — Норман негромко рассмеялся. — Кстати, ты не голодна? Я как раз приготовил твой любимый морковный пирог. Эмма ничего ему не ответила. Однако за неё всё сказал живот, который в самый неподходящий момент заурчал. Услышав это, Норман снова рассмеялся и поднялся с кровати. — Подожди, я сейчас принесу тебе поесть. После этих слов он вышел из подвала, закрыв за собой дверь, и Эмма снова осталась наедине с собой. Опять.