Через тернии к звездам

      По влажному от дождя склону холма проскользил, размахивая руками, Стрелок. Перепрыгивая через булыжники и поваленные мертвые деревца, одновременно закусывая вчерашний перегар дольками молочного шоколада, сталкер дошел до самого подножия. Из-под земли торчала короткая труба с «домиком». Дымом пахло, но самого его было совсем немного и незаметно. Где-то здесь должен быть вход.       Замаскированный люк в землянку скрипнул старыми несмазанными петлями. По вертикальной лестнице в полумрачное помещение спустился гость, прикрывая по ходу дверцу, чтобы не выпускать нагретый «буржуйкой» воздух на улицу.       Справа от лесенки на топчане развалился незнакомый Стрелку сталкер. Тот приветливо кивнул и вперился налобным фонариком читать свою книжку дальше. А вот слева в ворохе одеял засуетился Шрам, расторопно садясь. Он выглядел заспанным.       – Привет!       Наемника тепло обняли худые руки. Поплыв от навалившегося облегчения, он и сам мягко стиснул друга, прижавшись щекой к торчащей из-под тонкой ткани футболки ключице. Оба улыбались, радуясь свершившейся встрече.       – Еще только пять утра. Я даже проснуться не успел, – заметил Шрам, выпуская Стрелка на свободу.       – Знаю я, знаю. Другого личного времени у меня пока нет, – вздохнул он, сев на край лежанки. – Я Стрелецкий, – представился он хозяину жилища.       – Клещ, – махнул тот рукой. – Будь, как дома.       – Спасибо, что помог моему недееспособному приятелю. Он дурачок немного, но тихий, проблем не доставит.       Стрелка ощутимо ударило кулаком в плечо.       – Ай!.. – он потер ушиб.       – Какие у тебя планы? – спросил Шрам.       – Даже не знаю с чего начать объяснять.       Стрелок задумчиво почесал затылок. Клещ убрал книжку и сел, прикрывшись до пояса одеялом. Он тоже совсем недавно проснулся.       – Я сейчас на Ковчеге. Через два часа все, кроме тех, кто дежурит на хозяйстве, разойдутся на поиски артефактов или другой добычи. Хавчик там, шмотки теплые, оружие и патроны, лекарства, что угодно, что пригодится всем. Я... э-э-э... Как бы, я там временно прописался, – Стрелок тут же сделал ужасно виноватое лицо. – Шрам, ты извини, но я не могу забрать тебя с собой. Там просто нет места, без шуток. Только на втором этаже, но там холодина, печки нет, и... э-э-э...       – Тебе придется отрабатывать за двоих, – подсказал Клещ.       – Мне и так надо отработать за двоих, – вздохнул Стрелок. – Твоя помощь не бесплатная, надо понимать.       – А, будет что занести – заноси. У меня прайс-листа нет, – отмахнулся парень.       – Он, типа, философ-гуманист, в карму верит, – пояснил Шрам.       – Бом Боленат, – кивнул Клещу Стрелок, сложив ладони.       – Бом! – весело отозвался Клещ.        «У меня к себе есть несколько вопросов...» – смутился сталкер, осознав, что все прекрасно понял.       Повисла неловкая тишина.       – Тебе там вообще как? – заботливо поинтересовался наемник.       – Мне там то нормально, то очень странно. Иногда мне кажется, что все хорошо, что я в надежной среде, что в стенах баржи безопасно, тепло, сытно и вообще, а потом раз – и настроение падает ниже плинтуса, неуютно становится.       – Оказался в непривычной среде?       – Что-то вроде того. Ответственности много. Строгач. Никакого личного пространства, всегда у всех на виду. А ты сам как?       Из-под края одеяла высунулось волосатое бедро, замотанное перевязкой. Даже в слабом свете керосинки были видны расплывшиеся по коже синяки с подтеками йода.       – Дэ тэ пэ, – Шрам накрылся обратно.       – Ты на кой хрен вообще так экстренно слинял?       – Даже не знаю, с чего начать объяснения.       В разговор вклинился Клещ.       – Когда я тебя увидел, ты был напуган до смерти, не мог пошевелиться и не помнил, как оказался у пруда. Вспоминай, что тебя так вывело из себя.       – Легко сказать – вспоминай...       – Да, Клещ, он у меня не только дурачок, у него еще провалы в памяти. Альцгеймер. Совсем умственно помешанный, понимаешь? Инвалид по интеллекту и... АЙ!       Стрелецкого врезало по плечу второй раз, посильнее.       – Я только недавно в себя пришел. Сформулирую и объясню все, но потом. Кстати... – Шрам перешел на шепот: – Я седло с Плотвы не снял.       – Я уже в курсе, – прошептало в ответ.       Скинув с плеч рюкзак, Стрелок расстегнул молнию и дал Шраму заглянуть во внутренности. Среди сменных тряпок и крошек от печенья лежала «вспышка» в контейнере.       – Пусть побудет пока у меня, – сказал он, закрывая отделение с батарейкой от «Тулы-200». Клещ лишних вопросов не задал, за что Стрелок отвесил ему мысленно огромнейший респект.       В землянке стихло. Близился момент расставания. По-хорошему надо было попросить остаться, вымолить у Клеща разрешение еще на одного бродягу. Понимая, насколько это будет нагло, Стрелок молчал, так и не решившись произнести ни слова. Он не хотел уходить обратно в Ковчег. Там все... другое. Пугающая ответственность. Незнакомые нравы. Никто не спросит: «Что тебя тревожит?» – когда у него будет плохое настроение. А оно непременно будет, потому что жизнь и есть череда плохого и хорошего настроения. Шрам всегда спрашивает. Ему не все равно. И сейчас было не все равно. Наемник легонько пихнул друга.       – Иди уж. Завтрак пропустишь.       – Угу.       Стрелок покинул землянку, не глядя ему в глаза. Шрам тоже не хотел, чтобы он уходил. Только Клещ смотрел на обоих и легко улыбался. Сделал хорошее дело и чувствует себя героем!              ***              Еще на подходе к Ковчегу Стрелок затылком почувствовал, что что-то не так. Ветер переменился. В воздухе витал запах нехорошего происшествия, и речь шла не о порохе или металлическом привкусе крови, а о том, что незримое, неосязаемое и в то же время очень плотное, материальное, тяжелое, бьющееся где-то чуть ниже солнечного сплетения. Сталкер положил на это место сжатый кулак, ускорил шаг, приминая последние зеленые травинки к влажной прелой почве. Перешел на рысцу, придерживая свободной рукой лямку с «калашом», когда показались очертания баржи с распахнутой настежь дверью.       Интуиция его не подвела. В полутора десятках метров от входа лежал Колпак, зажимая сочащуюся рану на животе. Рядом с ним валялась помятая вязаная шапка.       – Колпак! Эй! – раздался испуганный возглас.       Стрелок упал на колени и немного проехался по сырой траве. Бандит охнул, когда его перевернуло с боку на спину.       – Дырануло меня... – словно извиняясь произнес раненый.       – Вижу, что дырануло. Ты только не дергайся, сейчас зайдем внутрь.       – Слышь, Сикарио, – окровавленный кулак намотал воротник плаща, нагибая Стрелка поближе, – Чирик...       Он опешил, на секунду бросив суету.       – Что – Чирик?       – Крыса. Спер все арты и бабки. Вместе с Молчуном. Слону помоги.       Черт! Чуть не переломав спину напополам, Стрелок изо всех сил напрягся, поднимая бандита на руки. Чудом и упорством преодолев путь от двора до порога, он нашел взглядом на полу крайнюю лежанку, выделенную ему, и уложил пострадавшего настолько мягко, насколько смог. Внутри царил бардак. Скомканные спальники валялись безобразной кучей. Возле стены на своем, синем, сгорбившись сидел Слон, положив ладонь на разбитую голову.       – Все сперли, гниды, – сокрушался Колпак, пока Стрелок бегал по всему Ковчегу в поисках аптечки. – Что вчера собрали... заначки... а деньги? Денег-то сколько было, у-у-у!       – Залепи дуло, надо пулю достать.       Закатав рукава повыше, Стрелок плеснул спирту на ладони, растер. Неприятным пощипыванием отозвался почти заживший дерматит. Свитер бандита промок насквозь, замарался плащ. Во всем этом месиве Стрелецкий не сразу и понял, где находится пулевое отверстие. Зажав в одной руке пинцет, а в другой салфетку, он застыл. А как? Что делать? Пальцы затряслись. Колпак из последних сил открыл веки, скептично смотря на побелевшего от страха Сикарио.       Он не умеет!       В сердцах Стрелок бросил пинцет обратно в сумку с лекарствами.       – Петушок, – прокомментировал раненый.       Приложив к ране бинты, чтобы остановить кровь, сталкер велел держать, а сам ринулся к Слону. Толстяк выглядел неважно, хоть и получше лежачего.       – Что здесь произошло?       Слон опустил руку. Глаз безобразно заплыл. Через лоб шла рассеченная рана от тупого предмета. Крепко же его приложили. Стрелок взялся делать перевязку.       – Молчун с Чириком забрали деньги и свалили. Я шум поднял, а они меня огрели по роже, сиганули через окно. За ними погнался Колпак, ну и...       – А остальные?       – Впопыхах решили, что Колпак откинулся. Сейчас гонят крыс по горячим следам. Я думал, что ты с ними. Ты какого хрена ни свет, ни заря ушел, никому ничего не сказав? Тебя теперь все подозревают в сговоре.       – Я напарника нашел, к нему в убежище ходил, – смутился Стрелок, оборачиваясь на Колпака. Нехороший он. Долго не протянет. Чертыхнувшись, сталкер продолжил спешно заматывать Слону голову.       – Вот и доказывай теперь, что не верблюд, – фыркнул толстый, морщась от боли.       – Вот и докажу, – фыркнул Стрелок.       Когда бинт завязался в узелок, он убрал торчащие концы под повязку. В руке блеснул серебристый торец КПК. Послышались продолжительные гудки.       – Да? – несколько удивленно отозвался голос с того конца провода.       – Клещ, привет! На Ковчеге раненые, нужна помощь медика.       – Но я не медик, я ве...       – Некогда болтать. У Колпака огнестрельное, пуля в кишках застряла. Я не знаю, что с ним делать, я не умею. Собирайся скорее, пока не поздно!       – Э-э-э, я тоже не знаю, что делать с пулями в кишках... – словно бы чесал репу парень. Стрелок закатил глаза, беззвучно выматерившись.       – Ты знаешь больше всех нас вместе взятых. Не бросай нас. Сделай доброе дело.       Клещ думал с несколько секунд. Решил.       – Иду.       Отключив вызов, Стрелок победоносно сжал кулаки. Сделав удовлетворенный кивок, Слон улыбнулся. Поверил. Обернувшись на Колпака, Стрелок обнаружил, что бандит потерял сознание, расслабив пальцы, прижавшие окровавленные бинты к животу. Ты, главное, дождись, не скопыться раньше времени...       С резким грохотом в баржу влетел Одноглазый с «обрезом» наперевес и в сопровождении Лесси, снующей под ногами. От стен отразился неистовый трехэтажный мат вперемешку с лаем. Бандит, мечась, как раненый зверь, размахивал полами черного плаща, орал, проклиная все на свете, и чтобы хоть куда-то слить свою злость, направился к Стрелку. Не на шутку испугавшись, он закрылся руками.       – Стой!       Между ним и Одноглазым вклинилась пухлая ладонь Слона. Жирдяй строго смотрел в искаженную гневом рожу с повязкой на правом глазу, пока Стрелок трясся, как лист на ветру, прощаясь с жизнью.       – Он помог, – спокойно заявил толстый, не спуская взгляд с товарища.       – Помог?! – еще немного, и у Одноглазого пена со рта пойдет.       – Помог. Колпаку врача вызвал. Меня забинтовал. Спокойно, Вадик, малой тут не при чем. Остынь. И собаку убери.       Как будто на помощь прибежали Шифер, Шило и Бармалей. Три раскрасневшиеся рожи ввалились в Ковчег, пододвинув возмущенного Одноглазого в сторону.       – Оторвались, падлы. В районе Портовых Кранов потеряли их, – сплюнул Бармалей.       – О, Колпак живой что ли?! – воскликнул Шило.       – Где Шкалик с Торбой?! – рявкнул Одноглазый.       – Не в ту сторону пошли, – ответил Шифер, устало потирая глаза.       Балаган усиливался. Огромный бандит положил ладони на щетину, гладя себя по лицу, чтоб хоть немного собраться с мыслями. Почесал под повязкой. Стрелок струхнул, когда он вперился в него прожигающим насквозь взглядом.       – Ты. Вставай.       Под осуждающий взгляд Слона Одноглазый за шиворот вывел сталкера на улицу. Дядька широким шагом удалялся от Ковчега. Полы плаща гнетуще хлопали. Позади семенила Лесси.       – Зря они бросили поиски и вернулись. Даже идиот поймет, куда они дернули, – смачно набрав слюны, бандит мощно харкнул в камыш. – Ты, вроде, толковый парень. Верно?       Стрелок растерянно обернулся. Так-то оно, конечно, так... Одноглазому не нужен был ответ вслух. Молчание стало лучшим ответом.       – На север. Они скинут ворованное Бороде, а затем с деньгами пойдут выше, за Периметр. На Большую Землю. Поэтому жми давай, нам нельзя допустить, чтобы они скрылись в Заповеднике. Там мы их никогда не найдем.       – Подожди!       Одноглазый остановился. Резко развернулся и с нескрываемым раздражением посмотрел на Стрелка.       – Я знаю, как можно их догнать, – сказал он, мирно приподняв руки. – Нам надо в сторону «Рубца». Недалеко отсюда.       Бандит хищно оскалился.       – Ты пытаешься сбить меня со следа, крысеныш?       Его настроение менялось, как флюгер. Только что он был готов прибить Стрелка на месте, затем подметил высокий интеллект, а теперь вновь хочет свернуть ему шею. Где здесь правда? Чему верить? Чему-то придется. Стрелок решил поверить в добро бандита.       Не дожидаясь, пока он подойдет, чтобы врезать по носу, сталкер залез в рюкзак. Странного вида контейнер со щелчком откупорился, показав Одноглазому непонятные внутренности в проводах и изоленте, среди которых светилась «вспышка».       – Там Шуховский мотик стоит, а это от него, вместо бензина, – пояснил он, закрывая батарейку обратно.       Бандит так и застыл, приподняв бровь. Выругавшись, Стрелок пошел в сторону болотца с мертвым кровососом, оставив позади себя ошарашенного Одноглазого. За спиной послышался спешный топот. Мужик поравнялся со сталкером.       – Лесси, домой! Если там не будет никакого мотика, лучше бы тебе не знать, что я с тобой сделаю.       – Спокойно, тут десять минут всего идти, – буркнул Стрелок, провожая карими глазами собаку. Что-то совсем она не в сторону дома побежала... Ладно, бог с ней.       Сталкер с бандитом беспощадно утюжили берцами земли Затона. То и дело зажимая носы от трупной вони и отмахиваясь от последних летних мух, они сокращали расстояние до пруда с псевдопиявками. Где-то здесь они должны были пересечься со спешащим на помощь Клещом, однако, новичка нигде не было видно. То ли он тропой другой ходит, то ли передумал поспешать с благими делами. Стрелок надеялся на первый вариант. Сегодня он решил для себя верить в лучшее. Кусты шиповника цеплялись за одежду, мешая протиснуться к «Туле-200». Одноглазый закурил, дожидаясь временного напарника, нервно ходил туда-сюда, дергался. Угловатые резкие движения выдавали в нем не столько злобу, сколько беспомощное волнение. Он тоже верил.       Держа «Тулу-200» за руль, Стрелок выкатился к Одноглазому и еле затормозил. Тяжелый мотоцикл одной только инерцией чуть не уволок худого мужика за собой. Положив ногу на рычаг, Стрелок нажал. Ничего не произошло. У Шрама получалось заводить мотор с первого раза, а ему это удалось только с пятого, когда Одноглазый уже начал сомневаться в целесообразности мероприятия. Запрыгнув на сиденье, Стрелок махнул рукой.       – Залазь!       Не веря своим глазам... своему глазу, бандит выронил недокуренный хабчик из пальцев. Уголек пшикнул в лужице под фантасмагорию голубых молний из контейнера со «вспышкой». Что-то протянув полушепотом, Одноглазый очнулся, как от наваждения, и смело сел позади Стрелка.       – А ты водить-то умеешь?! – спросил он.       – Сейчас узнаем! – весело ответил сталкер, наматывая на лицо свою фирменную арафатку. Позади раздалось рычание.       Оба обернулись, но не увидели ничего. Кровосос! На мокром дерне появлялись глубокие следы чего-то тяжелого, тотчас заполняющиеся мутной водой и обломками тонкого настила из опавших прутиков. Тварь приблизилась к мужикам вплотную. Стелс-режим пропал. Перед лицом Одноглазого раскрылась кровавой звездой пасть мутанта, готовая вот-вот впиться в горло жертве. На автомате положив руку на голову Стрелку, Одноглазый резко нагнулся сам и пригнул водителя, не нарочно треснув его лбом о руль. Когтистая лапа не нашла цели, зато вторая впилась в плечо бандита. Врезав по газам, Стрелок сорвал с места «Тулу-200». Мотор взревел, молнии умчались вдаль.       Стрелок щурился на ветру. Уворачиваясь от кочек, объезжая глубокие лужи, он упорно двигал в сторону Портовых Кранов, где в последний раз видели Чирика с Молчуном. Одноглазый, стиснув зубы, терпел боль в правом плече. Его ранило не до крови. Просто ушибло. Кровожадное чудище орало вслед ушедшей буквально из-под носа добыче, пока не скрылось из виду. Проезжая поодаль от Ковчега, Стрелок наклонил голову, пытаясь разглядеть двор. Клещ пришел или еще нет? Как там Колпак? Как там Слон? Он беспокоился. Лесси нигде не было видно. В реальность его вернул тычок Одноглазого, и сталкер, повинуясь указанию, втопил полный вперед.       – Почему Чирик?! – вопрошал бандит, выглядывая из-за плеча Стрелка.       – Не отвлекай, пожалуйста!       – Что ему не хватало? А? Мы его обделили чем? Мы к нему как к уборщице не относились, хоть он и был по факту уборщицей! Всегда его мнение по серьезным вопросам спрашивали! Идиот малолетний, сука!       – Не знаю, Одноглазый, я вас вперв...       «Впервые вижу», – хотел сказать Стрелок. Разговоры рассеяли внимание. Резко затормозив, сталкер вывернул руль и подался вбок всем телом, разворачивая «Тулу-200». Заднее колесо описало крутую дугу по дерну, вырвав клочки осоки с пучками корней. Мотор заглох. Повисла тишина. Вынув из кармана болт, Стрелок кинул его туда, куда чуть было не втемяшился. Жадный до смерти «гравиконцентрат» сожрал железяку, сплюснув ее в блин, а затем скукожив ее в своем эпицентре до размера атома. Рука опустилась вдоль тела.       – Не отвлекай.       Нервно сглотнув, Одноглазый кивнул.       Они поехали дальше.              ***              Утопая по колено в грязи, Чирик упорно шел на север, прожигая взглядом спину Молчуна. По левую руку раскинулся на пригорке Горящий Хутор. Жар аномалий долетал до юного бандита мерзкими теплыми порывами ветра, облизывая красные щеки. Рюкзак больно оттягивал, спина ныла от перенапряженного марш-броска. Он остановился, упершись ладонями в колени.       – Подожди, Молчун... – тяжело дышал парень, – Дай минутку.       Дядька встал на месте. Хлопнув комара об лысину, Молчун повернулся к Чирику.       – Тебя сейчас гнус сожрет.       – У меня сейчас никотин из жопы капать начнет.       – Курить – вредно, – флегматично заявил Молчун и запалил сигаретку. Табачный дым немного спасал от взвинченной мошкары.       Пялясь на грязные ладони, Чирик дышал. Вдох, выдох. Вдох, выдох. Сердце никак не унималось. Вот так посидишь на кухне, ничего тяжелее кастрюль поднимать не придется, и отвратительная физическая форма не заставит себя ждать. Даже Слон с центнером лишнего весу пошустрее будет.       – Как думаешь, мы оторвались? Убежали? – спросил пацан.       Молчун сплюнул, сделал небольшую разминку, разводя локти в разные стороны.       – А ты подольше телься и узнаешь. Мля, надо было артефакты оставить, тяжело.       – Покойникам артефакты не нужны.       Они простояли так еще с минуту. Чирик, выпрямился. Вокруг болотище, мошки, мухи, комары облепляют. Приходилось отмахиваться. Какая-то тварь кусила парня в лоб, и теперь над бровью красовалась здоровая налитая шишка. Сыро, гадко. Со рта шел холодный пар, словно градус здесь упал на порядок, а затем шептал противный душный ветерок со стороны Хутора. Под ногами стелился еле-заметный туман из-за перепада температур.       – Недолго им осталось косить под добреньких. Хотя даже если бы Шухов с Семецким не взяли Ковчег на карандаш, я б все равно свалил.       – Свалил, – то ли спросил, то ли согласился Молчун, отправляя щелчком окурок в водицу. На поверхности заводи мельтешили рыбки, теребя плавающий бычок.       – Твари они все.       – Потому что в рейды тебя не берут?       Старший проницательно взглянул на мальца. Он прекрасно знал, почему его оставляют за кулисами. Потому что он злобный тупой молокосос.       – Потому что тот же Одноглазый отпиливал в Концлагере пальцы бродягам ни за хер собачий, и ему это весело было. А я всего лишь бабки у «зеленых» отбирал со снарягой, и это их разворачивало обратно по домам. По квартиркам, понимаешь? Работу себе находили, телок, живут сейчас живые, а не гниют от лучевухи. При этом старый хрен считает себя лучше меня. Подай-принеси ему. Смотрит свысока. Да все такие же.       Пацан обиженно ухмыльнулся.       – А ведь я дело благое делал, считай.       Молчун не стал его слушать. Сколько такой «зелени» сгинуло, не пройдя по Зоне и пяти шагов без снаряги. Даже Кордон, тихий и спокойный по сравнению с тем же Затоном, пережевывал и выплевывал неопытных, как жвачку, быстро потерявшую вкус. Последствия гоп-стопа были ничуть не лучше зверств концлагерных торговцев живым товаром, но если Одноглазый сто раз уже раскаялся и под гнетом прошлых ошибок не находил по сей день себе места, то малолетний преступник решил выдумать себе красивое оправдание, выпячиваясь героем. По телу Молчуна пробежала брезгливая дрожь.       – Пошли.              ***              – КАК НЕ СДАВАЛИ?!       Обитатели Скадовска заткнулись, повернув головы на Одноглазого. Огромный мужик, упершись ладонями в столешницу, навис над Бородой черным коршуном. Торгаш растерянно почесал косматый подбородок.       – С самого утра никто с артефактами не заходил, только вон, местный пипл, за кофеями, – повторил он, опасливо косясь в сторону подсобки.       – К Лесопилке пошли, – осенило бандита. Словно прозрев, Одноглазый ослабил натиск и отошел на шаг. Борода облегченно выдохнул.       С тех пор, как зомбированные вымерли, старая лесопилка стала излюбленным местечком предприимчивых сталкеров, переправляющих ценный груз за Периметр. Одноглазый и подумать не мог, что Чирик примет решение сбагрить артефакты на Лесопилку, а не Скадовск, который значительно удобнее и ближе расположен. Нет, это не Чирик. Это идея Молчуна. Скадовск – слишком очевидно. Обхитрил, падла, сбил ненадолго со следа.       – Лады, Борода, спасибо, должен буду, – сказал мужик и поправил «обрез» на плече. Дверь сухогруза хлопнула. С облезлых балок от удара осыпались хлопья трухлявой краски прям бармену за воротник. Посетители уставились на Бороду, Борода на посетителей. Все разом пожали плечами да продолжили просыпаться под ленивую музычку из старого приемника.       – Ну чо там? – поинтересовался Стрелок. Он стоял в стороне от баржи, пил что-то крепкое из фляги, закусывал «сникерсом» с лесными орехами, зелененьким. Похмелялся. Одноглазый, освирепев, вскинул руку, выхватывая емкость из пальцев водителя.       – Совсем рамсы попутал?! Синяк несчастный!       Фляга описала в воздухе трагическую дугу, плеща из горла кристальными каплями. Бульк! Утонула в пруду. Стрелок обиженно доел шоколадку.       – Поехали на Лесопилку, – строго проворчал бандит, отвешивая сталкеру подзатыльник за пьянство. Раздосадованный, он бросил обертку от «сникерса», готовый заводить мотор. Одноглазый умоляюще посмотрел в небо и врезал второй подзатыльник.       – А ну, не мусори!       – Да еп! – возмутился он.       Ладонь демонстративно замахнулась для третьего. Стрелок расторопно прибрал за собой, сунув этикетку с парой случайно подобранных травинок в карман плаща. Мотоцикл поехал.       Когда баржа стала теряться из виду, Одноглазого как молнией пробило. Он же только что накостылял оплеух самому Семецкому.       И пошел он в жопу! Сейчас не до него!       Он и Чирик стали основателями нынешней банды. Они вместе вылезали из дерьмища, в которое превратились их жизни, вместе придумывали, как быть дальше и чем заниматься. С них двоих все начиналось. Ковчег – это их детище, результат их упорного труда как физического, так и умственного. И как малец распорядился тем, к чему пришел? Почему Одноглазого вместо пацана должен сейчас волновать какой-то сраный Вечный Сталкер, обиженный на заслуженные пиздюли?! И вообще! Потребуется – еще пропишет!       Бандит уже приноровился к зигзагам, описываемым «Тулой-200». Он задумался над навыками вождения Шухова, ведь Сикарио за рулем в гуляющих по Зоне историях не был замечен за рулем ни разу. Наверное, здоровяк водит, как зверь. Не его ли бегал навещать ранним утром залетный гость Ковчега? Нехотя он стал задаваться вопросами не риторическими, о Чирике, Молчуне и их мотивах, а о сидящей впереди Легенде. Шухов его, значит, чуть не сбил, да? А неплохо он в уши ссыт, если так подумать, но теперь Одноглазый все-е-е понял. Это проверка. Проверка мужиков, что наломали в прошлом дров, на вшивость. Проверка самой Зоны. «Если ты думаешь, что я стану перед тобой выстеливаться, – Одноглазый хмуро сверлил взглядом затылок Стрелка, – то не дождешься, шелупонь.»       – Давай гони реще! – потребовал бандит.       Стрелок выжимал из своих скудных навыков максимум. Из-за отсутствия очков ему приходилось щуриться, сбавлять скорость, расшвыривать болты там, где аномалия при шаге была бы заметна и невооруженным глазом. Колеса рисковали завязнуть в грязи, а кочки норовили опрокинуть транспорт, как это недавно произошло у Шрама. Все эти факторы значительно тормозили неопытного водителя, но все равно его скорость была выше, чем скорость пешей ходьбы.       – Я не могу ехать быстрее, – ответил Стрелок, объезжая широкую глубокую лужу по обочине тропинки. В центре вонючего водоема дрожал воздух. От мух ли, от аномалии? Гайка показала, что там самый настоящий «трамплин», а не безобидный рой мошкары.       Ладно, Сикарио прав. Не надо пороть горячку.       – Дай угадаю, твой напарник двухметровый седой мужик? – вдруг спросил Одноглазый, пытаясь заглянуть Легенде в лицо.       Словно нехотя Стрелок проронил скромное «да».       Лужа осталась позади. Искры «вспышки» стали ярче, и мотоцикл поехал дальше через небольшое ровное поле. Бандит поправил «обрез», перекинув лямку через плечо наискось. Сползает. Хлопали под потоками воздуха полы черных плащей, как крылья воронья.       – Я никому не скажу, – пообещал он.       – Что – не скажешь? – лукаво уточнил Стрелок.       – Что ты обычный человек.       Одноглазый этого не видел, но почувствовал – сталкер улыбнулся.       Полянка оказалась чистой. Прибавив газу, Стрелок разогнал «Тулу-200», несясь вперед, как ветер. От такого напряжения «вспышка» громко затрещала.       – НО ПАСАРА-А-АН!       Воодушевленный бандюган крикнул что-то эпическое в ответ.       И, чтобы не падать духом всю ближайшую неделю, пострелял в воздух из «обреза».              ***              Покинув Лесопилку, Чирик с Молчуном в экстренном темпе побежали к границе Затона. Впереди уже мельтешила сетка внутреннего Периметра, обозначавшая границы ЧЗО до 2006 года. Поросль диких кустов удерживала проржавевшую ветхую конструкцию собственными ветвями. Аномальные растения сплелись в причудливый узор, проникая кончиками гибких стеблей в решетчатые отверстия, как в петли. Трава здесь была невысокой, а болота иссохли, предоставив путникам роскошь в виде твердой почвы под подошвами. Казалось, что ничто не может случиться на последнем рывке этого безумного забега.       Но случилось.       Чирик присел под широкий ствол тополя перевязать шнурки и перекурить. Как только артефакты были сброшены торгашам, нести поклажу стало легче. Он и Молчун разделили деньги напополам, так что пачки, стянутые резинками, давили на спину не так сильно, как куски камней. А вот душу грели значительно сильнее.       – Наверное, они все поперлись к Заповеднику, – пробурчал малой, опасливо оглядываясь за спину.       Молчун вышагивал рядышком. Мужик бодрячком только выглядел. На самом деле он тоже запыхался. Жестом показав, чтобы Чирик встал на стрем, Молчун сел на низкую траву, скрестив ноги. Над головой разъехались тучи. Ковер жухлого клевера и неизвестной науке серо-желтой травы подсветился золотом вынырнувшего солнышка. Выдыхал дым, подставив небритую рожу, под последние теплые лучики. Скоро осень...       – Если так, то можно не торопиться и пожрать, – предложил Чирик.       Молчун недовольно прервал свою медитацию. Мальцу не терпится найти себе проблем на пятую точку. Действительно, почему бы не остановиться посреди побега, чтобы пожрать? А преследователи благородно подождут. И приятного аппетита пожелают.       – А может и не так, – подметил мужик, делая очередную затяжку. Свободной рукой он прошелся по увядающей зелени минувшего лета, будто гладил, обещая, что все будет хорошо. Надо только перетерпеть ненастную зиму.       – Вот скажи. Ты же с Шилом и Шифером кореша, все дела. Вместе к нам пришли. На рейды вместе мотались. Вы даже в свободное время типа втроем. Почему ты меня позвал, а не их? Не по-братски как-то, – вдруг спросил Чирик.       За спиной парня раздался смешок.       – Хороший вопрос, – покивал Молчун, снова уставившись в небо. Облака плыли.       Помолчав, бандит собрался с мыслями. Он редко озвучивал их вслух, потребовалось время на подготовку.       – Такая дружба в нашем случае закончится плохо. По понятиям, все дела. Брат за брата. Как это принято. В этом смысле хорошо. А плохо тем, что Ковчег на прицеле у самой Зоны, но никто не пошевелился, чтобы как-то это исправить. Я бы был готов костьми лечь за своих, если бы видел смысл. Они сели, руки сложив, как бараны на убой. И что мне делать? Ждать, когда Торбе, Шкалику, Колпаку и Бармалею головы из «винтаря» прострелят, а остальных запрут и подожгут заживо? Самому поучаствовать? Не-е-ет, Чирик. У вас с Одноглазым были хорошие идеи, но уже поздно. Не отмыться нам уже. Шухов с Семецким приехали за тем, за чем всегда приезжали к таким же пацанам, как мы. Я для себя решил бежать и не испытывать судьбу. Я не верю в то, что они верят в нас. Ну, это я тебе и так сказал, когда предложил проваливать с Ковчега. Так, что там до твоего вопроса...       Сигарета закончилась. Молчун ткнул бычок об землю, придавив большим пальцем, чтобы затушить.       – Шифер и Шило наверняка бы меня отговорили. И я б тоже отправился на бессмысленный убой вместе со всеми. А ты крыса по натуре, Чирик. Малолетняя гнилая крыса. Тебе предать своих, как посрать сходить, и ни к какой совести воззвать ты не способен. У тебя даже не екнуло ничего, когда ты в Колпака стрелял.       Слова Молчуна ударили Чирика под дых. Щеки тотчас залились краской. Малец вспыхнул, описал полукруг по поляне и встал напротив старшего товарища. В ладони чернел ПМ. Над головой юнца засверкало солнце, как нимб.       – Че ты сказал, гнида?       Прищурив глаз от слепящего света, Молчун брезгливо приподнял верхнюю губу.       – Зря я позвал тебя. Когда выйдем за Периметр, отправимся каждый своей дорогой.       – Не, ты че про крысу ща вякнул?       – А ты действительно хочешь, чтобы я повторил? Не задавай вопросов, если не хочешь услышать ответ, чмошник.       Да, все так. Он предложил ограбление Чирику, поскольку знал наверняка, что тот согласится. Теперь Молчун чувствовал себя злодеем. Поддавшись слабости и сиюминутному страху, он утащил следом за собой в порочную бездну тупоголовую малявку. И как же было странно, что в нем, в злодее, прорастало зерно сомнения, а в малявке, ставшей жертвой искушения, бушевала душевная чернь, затопляя собою, как цунами из нефти, последние человеческие осколки личности. Почему после Ковчега старый бандит начал задумываться о вопросах про вечное? Это все Слон. Книгочей. Мозг банды. Вот только Молчун его эфемерную болтовню примеряет во благо, а Чирик, к сожалению, изучает шахматы, чтобы использовать многоходовую ложь ради шкурной выгоды.       Пыл юнца немного поутих, однако в глазках горели злобные огоньки. Молчун, кряхтя, поднялся с земли, отряхивая брюки. Нет, ему не нужны Шило и Шифер, чтобы сознать вину. Он ошибся. Интуицией чувствовал, что сделал неверный выбор. Совестью. Душой. Поздно уже поворачивать назад.       – Пойдем. Немного осталось уже.       Ботинки зашелестели по солнечному ковру. Грустно улыбаясь, Молчун сделал несколько шагов вперед, глядя на решетку внутреннего Периметра. Чувствовал, как последние капли тепла согревают облысевший от радиации череп. Как пляшут у самой земли полусонные шмели в бесплодных поисках оставшихся сладких капель нектара. Кончилось лето. Зря он, зря... Он пожалел.       Раздался выстрел.              ***              – Стой, стой!       «Тула-200» начала тормозить. Не дожидаясь, когда мотоцикл остановится, Одноглазый спрыгнул с сиденья, чуть не свалив Стрелка, и побежал к силуэту в центре полянки. Сталкер подъехал поближе. Остановился, взглянув сверху вниз, размотал с лица арафатку. На траве лежал еще живой Молчун. Из легких вырывались хрипы и кровавый кашель. Одноглазый искал огнестрельное ранение и не находил. Кровь растекалась откуда-то снизу, со спины. Стрелок прикусил палец. Он понял, что Молчун умирал.       – Где Чирик? – спросил Одноглазый, ища глазами рюкзак бандита.       «Блин, ему крышка», – сталкер бросил быстрый взгляд на раскуроченную дыру в решетке Периметра. Хлопнув напарника по плечу, он ткнул пальцем на проход в живом заборе.       – Прости, Вадик. Тупанул я, – сипло покашлял Молчун.       – Ты Слону по башке дал и в Колпака стрелял? – сурово спросил тот, нависнув, как грозовая туча. Раненый бандит отрицательно помотал головой. Сил на слова у него уже не осталось. Вдруг Одноглазый смягчился, как по щелчку. Горячая, пропахшая порохом ладонь легла на грудь отступника. – Тогда прощаю. Больше не тупи. Сикарио! Быстро за Чириком! – отдал мужик резкий приказ, а сам засуетился, расстегивая на Молчуне куртку. – Я Кирю пока перевяжу, а ты догони пиздюка и!..       Стрелок слез с «Тулы-200», отсоединяя контейнер. Щелк! Все равно она не пролезет через живую изгородь.       – ...и по ситуации сам смотри, – буркнул Одноглазый. Своего друга он перевернул на живот. И впрямь, Чирик выстрелил ему в спину. Мелкая крыса...       Оставив позади себя Одноглазого с Молчуном, Стрелок побежал. Он легко пролез через развороченные ветки и лозу, не зацепившись ни об один из торчащих сучков. В нос ударил яркий запах... весны. Весны и прелых прошлогодних листьев. Запах цветущих шиповников и еловой хвои. Словно очутившись на долю секунды в параллельном мире, Стрелок вдохнул полные легкие воздуху из того мира. «Или из будущего», – подумал он, удаляясь за пределы Зоны все дальше и дальше. Темная ветвь дуба хлестко прошлась по щеке сталкера, напомнив, что он по-прежнему на запретной территории. Внутренний Периметр уже давным давно ничего не значит. Впереди такая же грязь, аномалии и мутанты. И малолетний гопник Чирик с чемоданом ворованного, предатель и сволочь.       Сросшиеся в единую арку покореженные черные деревья возвышались над узкой тропинкой, протоптанной кем-то годы назад. Лес потихоньку становился бурым. Золотой осени не будет, слишком резко холод опустился на ЧЗО, не дав листьям мирно увянуть. Стрелку стало зябко на душе от мысли, что он вышел за Периметр, но Зона не кончилась. Отрезок пути, по которому он расторопно бежал, надавил на больное.       Лесополоса вскоре закончилась. Тропинка вывела Стрелка на опушку, а перед ним раскинулось широкое поле. В его центре под проясняющимся небом стоял Чирик. Стоял и очень медленно двигался. Чертыхнувшись, Стрелок нащупал прорезь в набедренном кармане. Ладонь зачерпнула несколько болтов и гаек. Посреди ржавых железяк лежало два ярких леденца в прозрачных фантиках: желтый и сиреневый. Настины.       Чирик разбрасывался болтами, обрисовывая контуры аномалий. Воздух гудел от обилия «птичьих каруселей». Где-то на периферии аномального концентрата ползали медузами «электры», ленивые и безмозглые. Далеко-далеко по правую руку Стрелок заприметил обугленные котлы «жарок». Ему совсем стало погано. Сложив ладони рупором, он крикнул:       – Чирик! Стой!       Бандит остановился. Только сейчас стало заметно, что у него на плечах висят два рюкзака. Значит, пристрелил своего, чтобы в итоге все денежки достались ему. Пригрел Одноглазый у себя в Ковчеге мразь... Стрелок хмурился. Пацан стоял в самом центре ада. Один неверный шаг, и он труп. Смерть от «карусели» будет быстрой. И о-о-очень неприятной. Каждый ветеран слышал крики попавших в нее. Лежишь себе ночью в лагере у костра, и тут тьму разрывает предсмертный вопль. Квинтэссенция боли. Такого Стрелок даже гопнику не желал.       – Че те надо, хмырь? – огрызнулся пацан, играя болтом между пальцами. Нервничает.       – Не иди туда! – все так же в «рупор» беспокойно орал Стрелок.       Чирик только хмыкнул. Болт пролетел по заданной траектории, предоставив возможность сделать еще два безопасных шага вперед.       – Возвращайся, тупица! – вдруг с гневом выкрикнул он. В груди начало крупно потряхивать. Он шумно задышал носом. Страх со злостью вперемешку накрыл сталкера, как если бы он смотрел за близким, стоящим на краю обрыва. Хотелось схватить этакого смельчака за шею и оттащить подальше от опасного места.       – Только фраера, типа Молчуна, назад сдают! – пронесся ответ над изувеченной землей, взбесивший Стрелка еще сильнее. Рука дрогнула возле кобуры с «кольтом».       Чирик напомнил ему Соловья. Глаз дернулся в нервном тике. Ах ты сука. Стрелок сделал уверенный шаг в поле.       Чья-то тяжелая рука схватила сталкера за рюкзак, резко одернув на место. Это был Одноглазый. Весь перепачканный в крови. С отпечатком такого вихря эмоций на сером лице, что прочитать ее было невозможным, как если попытаться вычленить одну аномалию из всего здешнего скопища. Суровый мужик даже не взглянул на Стрелка.       – Пусть идет, – глухо сказали ему.       – Но он же вмажется, – в голосе сталкера сквозило нескрываемым волнением.       – Пусть вмажется.       – А что с Молчуном?       – Умер.       Убедившись, что ни Стрелок, ни Одноглазый не станут преследовать, Чирик поперся дальше. Их разделяло всего метров пятьдесят. Расстояние увеличивалось медленно. Гопник ступал осторожно, взвешивая каждый шаг. Что-то не давало Стрелецкому отвести взгляд от смертельной пляски. Ему дурнело. Он был готов поклясться, что у страха горький приторный запах, как у кунжутной халвы, и сейчас его стало так много, что начинало мутить. Перегнуться бы пополам и выблевать его из себя, но блевать было нечем, и в то же время страх парадоксально забил кишки под завязку до невыносимой тяжести.       – А у тебя паспорт есть, чтобы на гражданку валить? – вдруг спросил Стрелок.       Этот аргумент однажды спас и его, и Шрама. Может, и Чирика спасет. Парень не ответил. Продолжал идти, уже не так уверенно, как прежде. Нет, не из-за паспорта: аномалии становились плотнее.       – Ты дальше не пройдешь! Я отсюда уже вижу, что там пиздец!       – Завали хайло, шавка!       – Лучше послушай, что я тебе говорю, и разворачивайся, придурочный.       Вдруг заговорил Одноглазый.       – Не надо его слушать. Иди-иди, Чирик. Если дойдешь до конца, то ты победишь. Я не буду тебя преследовать на гражданке. Деньги с тебя вымогать дяди левые не будут, и никто тебя в лес не увезет, чтобы там же и прикопать. Ты, главное, поле пересеки, и базару ноль.       Ледяной тон бандита пробрал Стрелка до костей, как январский мороз.       – Так нельзя, – прошептал он, потеребив Одноглазого за рукав, чтобы... в чувства его вернуть, или что?       – Ты пытаешься решить проблему разговорами, но не все проблемы решаются разговорами, – пробормотал он, кивая в сторону Чирика. – Эту уже никаким трепом не исправить. И Молчуна вежливыми просьбами не вернешь. И, может быть, Колпака уже тоже. Так что пусть... Пусть Зона решает, как с ним поступить. Если выпустит, то и хер с ним. Э-э-эй! Ты шевели батонами, шевели!       Но Чирик встал, как статуя. Дороги дальше не было. Парень стал испуганно озираться по сторонам. Каждый запущенный болт врезался в стену аномалий, не давая никакого шанса на успех при следующем шаге. Хуже того, дорогу обратно Чирик теперь тоже не мог нащупать. У него практически кончились болты. На покрасневшем лице заиграли нотки ужаса и тотального нежелания примиряться с ситуацией.       В жизни Стрелка начались страшные мгновения. Он стал сентиментальным – Дегтярев и Шрам правы. Ему хотелось спасти гопника из западни вопреки здравому смыслу. Если бы не Одноглазый, готовый в любой момент врезать ему по затылку, он бы отправился в это смертельное путешествие. Только гигант в черном плаще сдерживал его от глупости, совершаемой по приказу эмоции. Стрелку чертовски везет на гигантов в черных плащах.       Рука парня подкинула еще одну железку. Медленно, как эквилибрист, Чирик ступил на чистый клочок земли. Следующие три запчасти, увы, были скормлены «каруселям». Парень остался без снарядов. Осознавая всю катастрофу, Чирик вынул из кобуры ПМ. Одноглазый смотрел на это спокойно. Хотя, как сказать, спокойно... Не дергался, вот и все на этом. А спокойствием там и не пахло. Сжатый кулак поднялся к губам, и Стрелок нервно прикусил костяшку указательного пальца.       Он не сдался. Высыпав из магазина патроны, Чирик продолжил поход. Вскоре кончились и патроны. Хреново он у Слона шахматам учился.       «Я так не могу», – подумал Стрелок, шарясь по карманам брюк. Он пойдет и вытащит малолетнего придурка, что бы Одноглазый, который внимательно пялится на него, не говорил. Пальцы дотронулись до шуршащей обертки. Настькин леденец. Настька...       А как же Шрам? Он до сих пор лежит в землянке после того идиотского ДТП. Ему нужна помощь. Его нельзя бросать. И он ругался на то, что Стрелок неоправданно собою рискует. Тогда он смертельно обиделся на неприятный разговор, но... делают ли обиды ту ругань безосновательной? Еще чего! Нет. В первую очередь Шрам. Все остальные потерпят. У этого сталкера в приоритетах здоровенный мужик с исполосованной рожей, которого ни в коем случае нельзя оставлять в одиночку на этой бренной земле.       «Хотя, могу.»       В рот отправилась желтая конфетка.       Одноглазый усмехнулся, довольный принятым решением.       – Хошь? У меня ежевичная еще осталась, – предложил он.       – Нашел время, – отмахнулся бандит.       В этот миг со стороны аномального поля послышался голос Чирика. Он что-то залепетал, и тут Одноглазый вытаращился, как парня повело в сторону. Аномалия засасывала рукав. Чирик упирался подошвами в землю, борясь с неумолимым притяжением. Шаг, еще шаг, и вот, он закружился в водовороте «птичьей карусели». Еще живого его стало поднимать в воздух. Чирик нечеловечески завопил. Вдруг на Стрелка налетел бандит. Опешив, он не сразу понял, что Одноглазый выхватил из кобуры его «кольт». Во вскинутой руке блеснуло серебро. Задержав на секунду дыхание, бандит прицелился. Гравитационная сила аномалии вытягивала тело Чирика, как нагретый пластилин. Захрустели позвонки.       БАХ!       Во лбу, прямо на том месте, куда пришелся укус болотной мухи, закраснела алая блямба. Чирик умер мгновенно.       Аномалия раскрутила его тело. Как домохозяйка выжимает белье, так же потоки «карусели» выжали свою жертву. В разы сильнее и резко. В разные стороны полетели клочья одежды, плоти, брызнула безобразным фонтаном кровь с ошметками кишок. Был Чирик и нет Чирика. В одночасье. Разорванный рюкзак больше не сдерживал вырученные пачки деревянных. Над аномальными вихрями разлетелись разноцветные конфетти из купюр крупного номинала.       Одноглазый опустил дымящий пистолет.       – Золото дураков, – печально подытожил он.              ***              Шрам проснулся все в той же землянке. Он уткнулся лбом в костлявую лопатку друга. Отвернулся, присел. Очень редко Стрелок просыпался вторым. В его привычке подскочить как можно раньше, начать греметь кружками, газовой горелкой, шуршать пакетиками с хлебом, включить плейлист на КПК Шрама, чтобы жизнь совсем медом не казалась, а когда ему взбредет на ум, что этого мало, начать расталкивать друга, требуя вовлекаться в повседневную жизнь. Если бы не Стрелок, Шрам спал бы по двадцать часов в сутки. Ленивый он до безобразия.       Но если первым удавалось проснуться наемнику, то сон друга он не тревожил.       И так было сейчас хорошо!       Все встало на свои места, когда Клещ отправился в Ковчег ухаживать за ранеными соседями, а Стрелок остался в землянке ухаживать за раненым напарником. Вот только срача он развел знатного – скинул гору пожиток на койку напротив, а перед сном осознал, что ему некуда приткнуться на ночлег. Потеснил наемника. Сегодня начнет генеральную уборку.       – А что, уже утро? – промямлило.       – Утро, – ответил Шрам.       Разочарованный вздох.       – Еще пять минутощек...       У Стрелецкого выдались трудные дни. Он заработал свои пять минуточек. Собрав волю в кулак, Шрам заставил себя встать и, умывшись, по-быстрому сообразил на обоих кофе с бутерами.       Пока отсутствие посторонних позволяло, они хавали, прислонившись спинами к стене и завернувшись в одеяла, как если бы находились у себя дома. Подумаешь накрошат.       – Куда сегодня поедем? – спросил Шрам.       – А ты не решил до ших пор? – с набитым ртом ответил вопросом на вопрос Стрелок. Запил.       Шрам давно для себя решил, что хочет остаться здесь, под этим самым одеялом, с этим кофе и горячей печкой. Не одеваться, никуда не ехать, и вообще в гробу он видал весь мирской тлен и суету. Как жаль, что реальная жизнь так не работает.       – Может, к Леснику в сторожку? У меня болота уже здесь, – по горлу провело ребро ладони.       – Не. Нам придется ехать на Болота, на этот раз к Доктору, – Стрелок сделался посерьезнее. – Он поможет тебе разобраться с твоими флэшбеками. У него это круто получается.       – Иди ты. Нет у меня никаких флэшбеков.       – Ладно, как скажешь! Мы поедем к Доктору, чтобы вкусненько пожрать. И заодно разберемся с твоими флэшбеками.       – Ты не отстанешь теперь, да? Я же говорил, что это просто глюки перед выбросом.       – Помнишь, как мы с тобой вляпались в аномалию? Тогда тебя перед выбросом не глючило. Так что готов поспорить, что у тебя флэшбеки.       – Эх... психотерапия?       – Да что-то она меня заколебала уже, – признался Стрелок. – Мы, вроде бы, уже все обсудили. Обстоятельства все время разные, но схемы поведения одинаковые. Некоторые меняются, некоторые остаются, какие были. Какое-то все уже очень понятное.       – Есть такое. Выходит, хорошо узнали друг друга?       – Ага. А еще у тебя флэшбеки. Так что погнали к Доктору. Не обессудь, я просто сам с флэшбеками с апреля ходил, поэтому вижу, что у тебя такая же ерунда.       Шрам задумался. И согласился. Наверное, это будет их последний сеанс.       Они оттягивали момент выхода, как могли. Хрустели сушками, заварили еще по «нескафе», посмотрели какой-то гаражный ролик на ютубе, который дольше загружался, чем шел. Когда перевалило за 10.00, продолжать бездельничать стало уже неприличным.       Солнце заливало рыжий двор Ковчега. Сунув руки в карманы плаща, Стрелок вальяжно подходил к старой барже, чтобы проведать своих новых товарищей. Лесси, учуяв сталкера, поднялась на лапы, огласив округу приветливым лаем. Оранжевая миска совсем недавно была вылизана дочиста и теперь стояла, сверкая эмалью. Животное виляло хвостом. Стрелок ласково погладил умную собачку, а миску поставил на ребро, прислонив к стене, чтобы виднелась только белая внутренняя сторона. Из-за двери высунулся Бармалей.       – О, Сикарио! Леська, иди сюда, отстань от человека, на.       Собака поспешила к новому другу. Здорово видеть, что они больше не ругались. Небрежно взлохматив жесткую шерсть, Бармалей махнул сталкеру рукой, дескать, заходи.       Внутри все стало каким-то другим. Вроде бы керосинки те же, да и рулоны спальников так же аккуратно сложены на тумбе. Слон со своими шахматами обыгрывает Торбу со Шкаликом, не глядя. На лбу толстяка теперь красовался небольшой красноватый шрам, добавляющий его внешности красочного антуражу.       – Мля, Торбыч, я ж те грил, что конем надо ходить, а ты со своей ладьей, деревня, тьху... – обреченно проронил Шкалик.       Рядом с троицей задумчиво чесал бороду долговязый Шило. Стрелок улыбнулся. Вдруг его кто-то свистнул. Стоило ему обернуться, как он врезался харей в чужой крепкий грудак.       – Ха-ха, какие люди в Голливуде! Здарова, на, братан! – радостно завопил Колпак, то ли хлопая приятеля по спине, то ли откровенно ее избивая. – Я тя думал уже не увижу, на, а ты вон где, еп! Где пропадал?! Колись! По сто давай раздавим? Пацаны, несите Сикарио тару.       В памяти всплыла крепкая оплеуха Одноглазого. Стрелка аж передернуло.       – Нет! – на последний вопрос он ответил немного испуганно. Отстранился, посмотрел на бандита. Колпак выглядел бодрячком. Пока что немного бледный, но уже потихоньку ходил. В руках силы появились, что не могло не обнадеживать. На шее болталась веревочка с пулей, а на голове все таким же идиотским колпаком торчала серая вязаная шапка. – Рад, что ты в порядке.       – Это все Клещ, на.       Наконец, обитатели баржи обратили внимание на посетителя. Стрелок стал для них таким привычным, что они не в первый раз не замечают его. А он, между прочим, продолжал собирать для них артефакты! В один день не принес ничего, зато на следующий целых три чудо-камня, один из которых израсходовали на лечение Колпака. А кто будет кормить его и Шрама в такой нелегкий период? Он для себя рассудил, что в одиночку справиться можно, но не всегда обязательно.       – Прикинь, – Колпак, устав стоять, присел за стол рядом со Слоном. Компания прервала свою игру. – Короче, Клещ вышел из землянки своей, шоб из меня свинец вынуть, – он показал на веревочку с пулей, – а после выброса все его дороги, на, не работают. Аномалий, сука, тьма! Так Леська, которую вы с Одноглазым прогнали, его на обратном пути до Ковчега и встретила, на. И помогла выйти на чистую дорогу. Так что Клещ успел вовремя из-за Леськи! Сделал пацан доброе дело. И не прогадал. Вписался в наш шалаш, как родной. Ха, приколись, он ветеринар! Вытащил Леське всех клещей. Ну, внатуре, сука, Клещ! Гы-гы!       Он слышал эту историю уже десятый раз и все равно улыбался, как в первый. С кухни вышел виновник рассказа. Клещ, сжимая поварешку, некогда принадлежавшую Чирику, махнул Стрелку рукой.       – Привет!       Из-за плеча новичка выглянула мрачная рожа с повязкой на правом глазу. Одноглазый больше всех переживал о случившемся. Оно и логично, ведь он являлся непосредственным участником. Ему удалось найти в себе силы побриться, что уже стало великим подвигом, а ведь всего пару дней назад он выглядел ужасно, будто собирался помирать. Товарищи не дали мужику уйти в запой и уныние. Сейчас к нему возвращалось ощущение жизни, и это было заметно.       – Как твой напарник? – вместо приветствия спросил Одноглазый, скрестив руки на груди и облокотившись о дверной косяк.       – Нормально все. Я...       На Стрелка обратились заинтересованные взгляды. Из глубин помещения выскользнул Шифер, оставив за плечами пост на крыше. Вдохнув поглубже, Стрелок развел руками, как на картине «Тайная вечеря».       – Нам пора идти по своим делам, – поделился он новостями с бандитами. – Он поправился окончательно. Не без вашей помощи, ребят. Спасибо, что помогали медикаментами, едой и...       – Господи, он это внатуре ща?       – День благодарения, мля...       – А рэверансы будут?       Над столом поднялся дружный быдляцкий гогот. Стрелок смутился. Он просто «спасибо» сказать хотел. Что не так-то?       – Да лан те, не кисни! – шутливо отмахнулся Колпак. – Поняли мы тебя, нормалды все.       – Это ты всем помог, – вдруг серьезно сказал Одноглазый. Он так и не изменил ни позы, ни выражения лица, продолжая все так же разглядывать сталкера.       – Чем? – удивился он.       – Может, погодя сам поймешь.       Недоуменно оглядев присутствующих, Стрелок замялся. Он не понял.       – А друган твой че не заходит, а, Сикарио? – вдруг поинтересовался Торба.       – Да, внатуре, – закивал Бармалей. – А то с него все началось, если вспомнить.       – Он попозже подойдет! Ну, опаздывает просто!       – Могу сказать наверняка, что никто не приходит поздно, – вмешался Слон, стуча тучным пальцем по столешнице, – и рано тоже. Все в этой жизни происходит вовремя.       – Ну ты загнул.       – Мля, ряльно Сократ.       Галдеж не прекращался. Мужики, выслушав планы, вернулись к своим незавершенным темам разговоров. Снова задвигались фигуры по новой лакированной доске. Клещ убежал на кухню, чтобы продолжить готовить вкусный обед. Поняв, что пятиминутка окончена, Шифер вернулся на крышу Ковчега бдить за окрестностями. Уставший от движухи Колпак, что все еще был на больничном, улегся обратно на койку с книжечкой Булгакова «Мастер и Маргарита». Какие начитанные все, с ума сойти. Лишь Одноглазый буравил Стрелка.       «У него зеленые глаза», – наконец-то заметил он. Словно только сейчас в них появился какой-то цвет. На КПК упало сообщение. Так же незаметно, как и вошел, Стрелок вышел, обменявшись на пороге с Одноглазым кивками, наполненными глубоким пониманием.       Ни с того ни с сего за порогом Ковчега зарычал мотор. Через щель на пороге пробились пляшущие огоньки голубых молний. Жители баржи подскочили со своих мест, как ужаленные. Бармалей быстро помог Колпаку подняться, Слон в суете еле-еле защитил доску от спонтанного переворачивания. Из двери, из окон повываливались ошарашенные рожи бандитов, словно стая тех голубей, заприметивших пакет с жареными семечками. Невозмутимыми оставались только Клещ и Одноглазый. Они уже давно все знали и тепло улыбались, каждый себе под нос.       За рулем «Тулы-200» сидел воистину гигантский мужик. Возможно, огромнее Одноглазого. На нем были надеты советские очки, а лицо замотано тонким шарфом. Седые пряди в искрах «вспышки» отсвечивали, словно выбеленные. Шухов внимательно посмотрел на тех, с кем проводил последние две недели напарник. И они ему понравились.       И позади него плюхнулся костлявой задницей на сидение... Сикарио. Ловким выученным движением сталкер завязал арафатку. Они о чем-то спешно переговорились, после чего «Тула-200», выдав очередную порцию молний, отправилась в даль к горизонту Затона, позволив крестящимся бандитам продолжать свой тернистый путь в Ковчеге с миром и согласием.              ***              Вечер того дня закончился так же мягко, как и начиналось утро, и даже разбег по разным комнатам на ночь не смог испортить приятные впечатления того, что история заканчивается хорошо и правильно. Шрам смотрел в потолок, сминая в ладони краешек одеяла и думая о сказанных флэшбеках. Да. Стрелок прав. Хватит уже делать вид, что все в порядке. Ничего не в порядке. Не в первый раз та сцена приходит в кошмарных снах, а ее прорыв в реальность означает утрату всякого контроля, которая чуть не убила наемника. Благодарить за счастливое стечение обстоятельств можно было только Клеща, которому вдруг напекло покинуть свою землянку за каким-то лешим.       «Все в этой жизни происходит вовремя...»       Как и перед любым важным мероприятием Шрам спал поверхностно и провалился в глубокий сон лишь под утро.       Утром Доктор пропустил его в пустую комнату. Наемник осмотрелся: обычная серая коробка со скрипучим паркетом. Две табуретки у стены, которые старик предложил расставить так, как захочется ему. По привычке Шрам выбрал такое место, с которого видно и входную дверь, и окна. Доктор присел напротив. Совсем скоро он сможет увидеть и голубую тряпку для пыли, и былинки, налипшие на стекла, и старенький тюль. Совсем скоро он услышит звонкий певчий щебет воробьев, что активно скачут по веткам кустарников, разросшихся на палисаднике. А пока...       – Вспомни тот день.