В пьяном танце

***

Хах, не таким представлял себе Рюноске Накаджиму в их первую встречу. Зашуганный и побитый жизнью, еще ребенок, обладающий опаснейшей способностью, 18-летний эспер. С каким же страхом и болью в глазах смотрел он тогда на Акутагаву, калечащего его новых друзей и коллег, оставляющего смертельные раны на телах молодых подростков. Парень и девушка, брат и сестра, готовые умереть друг за друга.        «Какая прелесть», пронеслось тогда в голове Мафиози. А сейчас в его мозгу проносятся лишь мысли о том, какая стройная у этого мальчишки спина, какой подтянутый зад и звонкий голос, как красивы его затуманенные от возбуждения глаза и припухшие, от развратных и немного грубых поцелуев, губы. А от стонов, что так часто слетали с губ пепельноволосого Детектива, парню напрочь крышу сносило. Вскоре он уже начал вбивать это податливое тело Накаджимы в скрипящую от их ночных приключений кровать, ловя уже явные вскрики удовольствия, что разносились по комнате, подобные церковным колоколам в воскресное утро. Головка полового органа брюнета уже не раз прошлась по комку простаты внутри Джинко, заставляя его выгибаться колесом, сжимая, на первый взгляд, такими хрупкими руками, белоснежные и слегка влажные от пота, смазки, слюны и чего-угодно простыни.       Юноша с темными, как смоль волосами и светлыми кончиками прядей на челке просто сгорал в возбуждении и растворялся в этом пьяном танце, желая отдать себя полностью этому мальцу под собой, что уже не раз и не два успел залить свой впалый и такой худой живот собственным семенем. Видно, удары по простате и сильные шлепки по его округлым ягодицам доставляли немаленькое такое удовольствие.       Хмыкнув своим же мыслям, Акутагава резко сбавил темп толчков, на что послышался тихий скулеж Тигра, но не успел обладатель двухцветных и таких удивительных глаз опомниться, как толчки возобновились, но с удвоенной силой, резкостью и грубостью, что от таких движений хотелось плакать и кричать от удовольствия, хотелось расплавиться, было так жарко, так хорошо и приятно одновременно, что бурлящий коктейль чувств просто требовал высвобождения в уже третьей и самой, как показалось Ацуши, яркой разрядке. В глазах заплясали искорки, голос сорвался от очередного, но уже более громкого и протяжного стона, а все его горячее нутро заполнила сперма напарника и врага. Но вот можно ли после этого считать Рюноске врагом? Сомнения в этом плане безусловно одолевали Накаджиму.       Рядом с Ацуши упал обессиленный Акутагава. Он прикрыл глаза, его грудь тяжко и быстро вздымалась, а тихие и рваные вздохи слетали с бледных и слегка покусанных губ. Светловолосый успел разглядеть еще немного деталей тела Акутагавы, но пронзительный взгляд серых глаз, что уже как пару минут были направлены прямиком на него, заставил покраснеть и опустить разноцветные глаза, словно пойманный за воровством мальчишка на базаре.       Еле заметно усмехнувшись, такой опасный и холодный, как сталь самого острого клинка в мире, Мафиози повернулся на бок и загреб одной рукой юношу в свои объятия, прижимая его к своей груди и прикрывая глаза. От Накаджимы все еще пахло алкоголем, легким одеколоном и сексом. Смешение этих запахов было райским ароматом для Акутагавы, он уткнулся носом в светлые и растрепанные волосы, вдыхая полной грудью. Ацуши оставалось лишь краснеть сильнее, утыкаясь в изящную шею старшего, метки на которой начинали синеть, подобно прекраснейшим фиалкам. Утром они, конечно же, и в глаза друг другу глянуть не смогут, но эта ночь отпечатается в их памяти глубоким следом, как самая лучшая ночь, как самый лучший секс и как сдвиг в отношениях.

***

Да, Рюноске явно и подумать не мог, что Тигр настолько развратен.