К вам Тио не залетала?

— Приветкакдела?! — выпаливает она на одном дыхании, и Ёсан подбирается. Тио приходит то часто, то редко, независимо от их графиков и расписаний, появляется и исчезает, помогает и мешает, а еще приглашает развлечься. Не всем, только ему. По крайней мере никто никогда и словом не обмолвился о том, что она звала к себе ночью. Правда он тоже об этом молчит. Она болтает с парнями и менеджерами, рассказывает новости, слушает, обсуждает, шутит и спорит. На ней виснет Сан, вызывая ревность сразу у двоих, как минимум. На нее переключается Минги, давая отдохнуть Юнхо, слегка придушенного его дружбой. Чонхо переходит на вежливую речь, чем не заморачивается со старшими парнями. Хонджун дает послушать новую песню и кусок еще одной, которая «не идет». Они принимаются стучать по столу, топать, хлопать, петь, издавать кучу звуков и восклицаний. Наконец Хонджун кричит: «Стоп! Все замерли. Это оно!», — и уносится к рабочему ноуту. Все это время Ёсан пытается не выбиваться из общего шума, и даже забывается на время, становясь самим собой, но приходит время ложиться, выстраивается очередь в душ, и он оказывается последним, хоть обычно идет перед Уёном или Саном, потому что моется быстро и не задерживает остальных. — Рю, у тебя все в порядке? Почему-то ей больше нравится называть его паспортным именем Рюсан, а не как все привыкли. — Да, Тио ним. — Как твои тренировки? — Продвигаются. — А здоровье? — В порядке. — Заглянешь ко мне перед сном? Он молча кивает и сразу уходит, не давая ей задать следующий вопрос. Она мастер вопросов, может задавать их бесконечно. И ванная освободилась. В коридоре вылавливает Уён. — Ты чего пришибленный? — Ничего я не пришибленный! Иди куда шел! — внезапно срывается Ёсан и тут же прикусывает язык. — Извини, я немного не в себе. — Заметно, — внимательно смотрит Уён и хочет что-то сказать, но на него налетает непонятно откуда взявшийся Сан, хватает за руку и тянет за собой, быстро тараторя смешно вытянутыми губами. Ёсан моется дольше обычного, тщательно натирая себя губкой и думает, думает, убаюканный льющейся водой. У них очень странные отношения, если это можно так назвать. Она сразу сказала, что он ей нравится, он сразу обозначил, что не заинтересован в ней в романтическом смысле. На что она только усмехнулась и кивнула. — Без проблем. Я не собираюсь в тебя влюбляться, но мы переспим. Ой, ой-ой, как же его смутило такое прямолинейное заявление. Просто ужас. Он закрыл голову руками и присел лицом к стене. Нет-нет, он слишком молод для этого. Никакого опыта и вообще… — Я не тороплю, но это произойдет. Она, действительно, не торопила, и вообще будто забыла, приходила раз в неделю, решала какие-то вопросы с менеджерами, болтала с парнями, проигрывала Юнхо в игры на приставке, выигрывала в разные другие, где важна не сила, а удача и расчет. Даже подставляла лоб под щелбаны. Парни ее жалели, а она их нет, била до красноты. Постепенно Ёсан привык. Привык говорить, привык, что она устраивается рядом, касается коленом, приваливается к боку, придерживает за подбородок, примеряясь щелкнуть за проигрыш, сухо касается губами щеки, когда в игре появляются поцелуи. А еще слушал возмущенное пыхтение Уёна, который сунулся с нескромным предложением и получил по носу. Тио заявила, что она не против постели, но ждет не его. Когда Уён это рассказывал остальным, они все ели. Ёсан подавился и долго не мог откашляться, привлекая всеобщее внимание и надеясь, что никто не догадался в чем дело. Он дозрел в один из весенних дней, когда кругом все думают только о любви и романтике и даже в тренажерном зале можно застать целующуюся парочку в темном коридоре. В тот вечер она пришла в платье. Никогда так не одевалась, а тут вдруг нарядилась. Белое с цветочками. Поманила за собой, и он пошел. Дернулся только, когда за спиной закрылась дверь небольшой комнаты, где она ночевала, когда оставалась. Не успел что-то предпринять, как оказался прижат к стенке и почувствовал горячие губы на своих губах. Дальше вели инстинкты.

***

Тио любила, когда сложно, а не получить все сразу. Все сразу не так интересно. Ёсан ее заинтересовал с самого начала. Она знала такой тип мужчин. Если не помочь, то они остаются одинокими девственниками, к старости с удивлением замечая, что время пролетело, а они так и не решились на взаимодействие с противоположным полом. Или со своим. Ни с каким. Можно, конечно, оставить как есть, но интересно же показать, что спрятано внутри. Тем более ему приходится изображать сексуальность, а получается… с чужих слов. Поэтому дала себе и ему полгода на привыкание. У нее дела с их компанией, так и так рядом крутится, почему бы и не поразвлечься. С ребятами оказалось просто весело, без всяких но. Восемь здоровых парней, готовых непрерывно прикалываться и троллить друг друга, между делом объясняясь в любви, проявлять внимание и тут же подстраивать пакости. По мелочи, чтобы без особых потерь. Она почти забыла о собственной цели, поманила для проверки, и все получилось. — Меня можно трогать, — улыбнулась она ему в губы, разрывая поцелуй. — И обнимать. И расстегнуть молнию. У него тряслись руки и бухало сердце, но инструкции исполнял исправно, помогая избавиться от узкого платья. — Кровать. Он подхватил ее на руки, легко, как перышко, донес и остановился, прижимая к себе и не понимая, что дальше. — Сядь. Она оказалась у него на коленях, стянула футболку и вернулась к поцелуям. В тот раз они не дошли до основного блюда, он кончил, после нескольких движений ее руки, подхватил вещи и сбежал. Оставалось только улыбнуться и лечь спать. Когда знаешь, что весь пирог твой, можно начать и с маленького кусочка. С тех пор прошло три месяца, он приходил еще несколько раз, и каждый раз она наблюдала, как он ломает себя, мечется между желанием и стеснением. Они оставляли ночник, и Тио наблюдала, как он раздевается, нервничая и дергая застежки. — Рю, сделай это сексуально. Разденься так, чтобы мне стало жарко. У меня даже музыка для тебя есть. И камера. По идее это сложнее, чем просто снять одежду. Но это вызов, и он привык работать на камеру. Вышло скорее смешно, чем сексуально, он расстроился, пришлось вспомнить, насколько боится щекотки и устроить возню, перешедшую в ненавязчивый секс с болтовней и поцелуями до засосов там, где прикрыто одеждой. К следующему разу он подготовился! Этого Тио никак не ожидала. Где и когда он репетировал, история умалчивала, но получилось в разы лучше. — Прям вау, — притянула она его к себе для поцелуя. — Эйтини понравится. — Эйтини будут в восторге. Готовь много сухих трусиков, девочкам они понадобятся. — А тебе? — голос низкий и сексуальный до невозможности. — А на мне их нет. Проверишь? Прелюдии — не его конек, но танца вполне хватило. Он предпочитает, чтобы она была к нему спиной, не так смущается. А ей нравится смотреть, как расширяются его зрачки, и румянец со щек переползает на шею и грудь. Чувствовать на себе сильные руки, чувствовать в себе его мужское достоинство, вполне достаточное, чтобы осталась довольна любая девушка. — Ты такой красивый, — целует родимое пятно возле глаза, сейчас не скрытое гримом. — Лопоухий. — Тебя это не портит, — она дышит ему в ухо, дразня, он дергается, оба чуть не падают с края кровати. И когда успели пододвинуться? — Ты перебарщиваешь с резкостью на сцене. — Ты думаешь? — Уверена. И сейчас тоже. Он смущенно закрывает лицо ладонями, зацелованные губы выделяются ярким пятном. — Красивый, — опять тянет Тио и склоняется, чтобы провести языком по шершавинкам нижней губы, толкнуться глубже до зубов, встретить робко отвечающий язык. — Вкусный. Ты знаешь сколько девушек тебя хотят? Очень-очень много. — Звучит страшно, — убирает он руки от лица, перемещая их на ее плечи, постепенно передвигая все ниже. — Ну… да. Но у тебя работа такая. — Все равно страшно. Особенно, когда обступают с телефонами и камерами. — Я скажу, чтобы усилили охрану. — Тебя послушают? — Посмотрим. Его ладони добираются до ее ягодиц, сжимают, чуть разводят в стороны. В ложбинку ложится член и начинает неспешно двигаться по естественной смазке. Это ощущается… наработано? — Ты так уже делал, — озаряет ее мысль. — Все так уже делали, — тут же сдает товарищей Ёсан. — А… — Я не буду об этом говорить! — Не надо, я и так все поняла, — скольжение приятно, но все же хочется большего. — Вы развлекайтесь, как хотите, а мы вернемся к классике.

***

Узнав свою роль в предстоящем перфомансе Ёсан сидел тише мыши с пламенеющими ушами и вдохновленным взором. Он знал, что кому-то придется светить прессом, но что оголенка достанется ему, никак не ожидал. — Ёсан, ты согласен взять эту партию? Ёсан! — А? Да, согласен, — кивнул юноша и шмыгнул носом. — Смотри, не подведи, — посмотрел на него режиссер с сомнением. — Он не подведет, — ответил за друга Уён. — Последнее время ты резко улучшился, особенно в плане сексуального танца, и физической формы. Должен вписаться в образ. — Благодарю. — Так, дальше… Что там дальше, Ёсан слушал вполуха, занятый своими мыслями. Надо изменить программу тренировок, посоветоваться с диетологом, выцепить хореографа на индивидуальные занятия… И поблагодарить Тио. Она пришла через три дня с хмурым Хоном и двумя пакетами еды, устроила застолье, разве что без алкоголя, ела, смеялась, болтала, но почему-то всем было не весело. — В честь чего все это? — серьезно посмотрел на нее Чонхо. — Тебе не нравится? — Нравится. Всем нравится. Ответь на вопрос. Все притихли. — Вот можно не смотреть так на меня? — насупилась она. — Мне очень жаль, но наше общее время истекло. Я улетаю. На лицах отразилось разочарование и даже обида. Все сделали вдох, намереваясь что-то сказать, но Тио щелкнула пальцами и взгляды потухли, стекленея. — Мне жаль, что приходится так делать, но всем будет лучше, если вы обо мне забудете. Мне было приятно провести с вами время. Спасибо. Она встала, обошла всех, на секунду прикасаясь к макушкам. Возле Ёсана остановилась чуть дольше. — Ты меня вспомнишь, если вновь увидишь.

***

— Уён, твой телефон стошнило старыми фотками? — возмутился Ёсан. В облаке группы прибавилось почти девять тысяч фотографий, которые перемешались с теми, что там уже хранились, создавая полную неразбериху. — Мне надо выбрать пару фоток для Эйтини. Как я найду что-то в этой куче? — Полистай, там и ты есть, может что подойдет, — беспечно отмахнулся Уён. Издав тяжелый вздох, Ёсан принялся пересматривать фото. Там и правда нашлось несколько подходящих вариантов, которые можно было выложить с минимальной корректировкой. Он уже хотел выключить ноут, когда взгляд зацепился за какое-то странное фото из разряда «случайно нажал и не заметил». Нелепый ракурс, слабое освещение, кажется репетиционный зал, чьё-то колено, кусок зеркала, в котором отражается… … — Вот тут малыш, вот тут горячий мужчина, — она гоняет туда-сюда две фотки, сравнивая его выражения лица. — Какая страсть во взгляде, ух. Он не может сосредоточиться на том, что она говорит, потому что они лежат на ее кровати ложками, он обнимает ее со спины, поместив в ладонь одну грудь, и толкается во влажную и горячую глубину, старательно работая бедрами. Десять минут назад она заявила, что это тренировка и запретила кончать. Одновременно так сжав его внутренними мышцами, что не кончать стало чрезвычайно сложно. Единственный способ продержаться подольше — двигаться плавно, что он и проделывал, пока она развлекалась с его телефоном. У него тренированное тело и двигаться так может очень долго, но Тио уже надоело, она начинает потихоньку подаваться навстречу, увеличивая темп, потом вообще соскальзывает, толкает его на спину и устраивается сверху, упираясь ладонями ему в грудь. — А теперь максимально быстро, — приподнимается на ногах, давая место для маневра. Ёсан привык слушаться. Он придерживает ее за бедра и принимается быстро-быстро поддавать вверх. Непонятно кто контролирует этот момент, но член не выскакивает в нижней точке, а двигается по проторенному пути. Быстро становится жарко, хлопки тела о тело все четче, в животе горит от напряжения и подступающей разрядки. Еще немного, и он безвольно раскидывает руки, пережив несколько секунд счастья. Тио вытягивается рядом, отводит влажные прядки с его лба. — Не быть тебе хорошим нижним, улыбается она и слегка щелкает его в кончик носа. — Почему? — тело ватное, губы еле шевелятся. — Не умеешь выполнять команды госпожи. — Точно, ты не дала разрешения чтобы я… — он не может выговорить стыдное слово. — Угу. Но не все потеряно. Когда-нибудь я прилечу и потренирую тебя еще немножко. Ладно? — Ладно. Ёсан сохранил фото с ее отражением в самой тайной папке, надеясь, что раз он ее вспомнил, значит Тио прилетит еще. Она обещала.