Эй, старик!

— Тебе не холодно? Почему ты вышел в одной водолазке? — вроде уже ночь, звёзд не видно из-за облаков, но в лесу как-то светло, хотя может просто чудиться уже. — Я спешил, поэтому забыл о погоде. И если тебе есть дело до меня, то дай мне свою куртку, — протягивал младший шагая по тропинки, чуть отдолившись вперёд от Такеоми. — Одни с тобой проблемы… Он и вправду дал свою куртку.

***

 — Мне вечно кажется, что где-то рядом этот олень, — старший поглядывал по сторонам, они уже зашли глубоко в лес. — Возможно тебе не кажется, — вокруг было не сильно темно, но Кё светил фонариком телефона на дорожку для большей безопасности. — В нашу первую встречу ты сказал, что Он охотится на нас… О чем ты тогда говорил? — этот вопрос давно засел в голове старшего, но произнести его в слух не давал страх. Не было желания узнать о каком-то убийце или страшном жителе иной стороны. Молчание затянулось, Такеоми попробовал догнать Кё, чтобы увидеть лицо, но тот этого не желал. Ускорил шаг и начал: — Я как-то сказал, что являюсь единственным исключением. Я тогда соврал, — голос был спокойным, но в случае этого парня это означало сложности в объяснении и воспоминаниях, — Таких как я достаточно, просто я не встречал. Вообще, сам я не из Токио, а из мелкой деревушке за тысячи километров от сюда. Сбежал из дома и припёрся сюда, узнал о здешних «исключениях», которых, к сожалению, уже нет в живых. А всё из-за одного жителя. Я его так и называю — Он. Его приспешники — олени, а многих других жителей он подкупает… Как например того, который дерево свалил. Он вечно пытается избавиться от проблем в лицах, видяших иную сторону, а также безумно жесток. Другие исключения пропали без вести, а их родственники, друзья, знакомые, родственники и друзья друзей либо совершили суицид, либо их убили другие жертвы, либо они существуют по сей день, но как будто не живут. Всё это я узнал от одного шерифа в полиции ещё 4 года назад. Все думали он кукухой поехал, раз связывает все эти дела. Возможно, так оно и было, ведь никто не посвятит в подобное 15 летнего паренька… Сейчас шериф мёртв, Он уничтожил ему жизнь, а я стал новой целью этого жителя… Все это время Такеоми молчал. Глаза его расширились, шаги замедлились, но в мгновение он преодолел расстояние между ним и младшим, схватил того за руку и развернул к себе. — Ты привёл нас в место, где нас хочет обить какой-то Он, которого я не вижу? — голос был жесток, но оправдано жесток. — Не думаю… — Кё не отводил взгляд от твёрдых глаз, в которых загоралась ненависть, смотрел прямо в самую их глубь, — Он не может быть везде. Каждые 24 часа ему даётся новая территория, из которой ни ему, ни оленям не выйти, а другие жители его вне территории не слышат и не подчиняются ему. Конечно, места повторяются, но сегодня что-то говорит мне, что в лесу его нет. — Ты не можешь узнать где на 24 часа заперт Он? — решает удостовериться Акаши старший, продолжая сжимать чужое запястье, но уже не с такой силой. — Не могу. В прошлый раз я только по оленю понял…

***

— А я, считай, был у них на концерте! — разносится по пустому переулку голос младшего. — Когда успел? Они прекратили выступать на сцене, когда тебе 17 было, а билеты 18+, — более тихо, но также с улыбкой удивляется Такеоми, шагая справа от Кё и посматривая в светящиеся окна домов. — Ну, когда у них концерт был на уличной сцене, я засел неподалёку на крыше одного домика и оттуда наслаждался их песнями, — прикрывает глаза, точно вспоминает ту ночь с яркими вспышка и и прекрасной музыкой. Парни не проронили ни слова, пока шли по лесу, но как только вышли на городские улочки, начали болтать обо всем подряд. Оказалось, что они оба слушают MSI (моя любимая группа, не знаю, что на счёт Такеоми, но Кё их точно обажает), оба любят деньги и оба зарабатывают их не сильно честно. На улице похолодало, хазалось, что вот вот снег пойдёт. Кё укутолся в чужую курту сильнее, спрятав нос в воротник, из-за чего его голос был приглушён. Такеоми, на удивление, не притронулся к сигаретам за все это время, расслабился, позволяя себе ярко улыбаться и смеяться. Если бы кто-то посмотрел в окно на этих двоик, то точно бы решили, что они пьяны или просто не в себе. — А ты в море когда нибудь купался? — заводит шарманку Кё. — Да, — на выдохе отвечает старший. — А голышом? — И такое было… — А с тарзанке прыгал? — Да — А на гору поднимался? — Да — А с бомжом дрался? — Да Не понятно откуда, но у младшего запас подобных вопросов неимоверен. Акаши уже устал от своего ответа «Да». — А с мотоцикла падал? — Да — А у меня переночуешь? — Да, — отвечает Такеоми на автомате. — Да! — Кё подпрыгивает, поднимая вверх два кулочка словно ребёнок. — Что? — осазноет ситуацию Акаши, — Так ты специально все эти вопросы задавал? — Ага, — зло улыбаясь, кивает мелкий. — Ага, блин! — парень вздыхает, прикрывая глаза рукой, луна уже на самом верху неба. Они так долго гуляют, что предложение засесть, даже если у Кё дома, становится очень заманчиво, — Веди уже к себе, мелкий, хватит ночных гулянок. — Уверен, что ты хотел сказать «свиданок».

***

Маленькая однокомнатная квартирка с совсем узкой кухней, зато с высокими потолками и в старинном 3х этажном домике в культурной части города. Сладко пахнет, кажется, детскими жевачками и цветами. Вся мебель из тёмного дерева, очень минималестичная, стены темно-берюзовые, но не сильно яркие, вливаются в эту обстановку хаоса: много мелочей, висюлек, побрикушек, всё будто разброшено, но так гарманирует со всем вокруг, включая хозяина квартиры. Кровать двуспальная — сразу видно любителя комфортно поспать, в случае Кё — полежать. — Чай или кофе? — Кё просебя борется с желанием закончить фразой «или может меня?» и у него получается. — Кофе. Спать ложиться всё равно бессмысленно, — Такеоми смотрит в окно, но ничего не видно: темнота без фонарей. Младший уходит на кухню, слышится гудение чайника, хлопанье полок и звон кружек с чайными ложками. Акаши направляется к хозяену квартиры, не находя себе дела в спальне. Проходя через дверной проем, в котором нет никакой двери, задевает головой какую-то висюльку, та звонко откликается на прикосновение, пропевая какую-то приятную песнь. Такеоми удивлённо пялится на китайский колокольчик, а Кё хихикает, повернувшись к гостю и оперевшись на столешницу. — Я спросить хотел, — оставляет в покое колокольчики Такеоми, подходя и также облакачиваясь напротив младшего на стол, — Что это за странный вопрос был? Ну про мою девушку или парня. — Аааа… Точно, я же для этого тебе звонил, — Кё помешивает кофейный порошок в кружке (на свежие кофейные зерна денег все равно нет), — Да так. Интересно стало… Наступила неловкая тишена, нарушаемая только чайником, который уже готов был завершить свою работу. Послышался не громкий клик, младший развернулся, разливая кипяток по стакнам и сразу себе подливая молоко. — Ты с молоком? — Что на счёт тебя? — вопрос на вопрос, только вот не по той теме, — У тебя есть парень или девушка? — Нет. Так нужно молоко или нет? — А нравится кто-нибудь? — второй раз игнорирует вопрос Такеоми. С чего вдруг переходить личные границы, можно ли это назвать ответкой на вопрос Кё? — Да. Что на счёт молока? — розововолосый до сих пор стоит спиной к гостю, смотря на кружки. Оба не видят лица друг друга, оба говорят спокойно, чётко и кратко. — Кто? — игнор в 3 раз, да и ещё такой прямой вопрос о чувствах со стороны Такеоми мог вызвать смех или дурацкую улыбку с миллионами шуток, но младший просто развернулся, оставив кружки на месте, без улыбки, как-то слишком возросло для него, смотря в глаза напротив. — А тебе кто-то нравится? — словно разозленный упертый ребёнок спросил Кё. — Да. — Кто? Кухня и так узкая, что меж столешницей и маленьким двуместным столом было места с один шаг, и парни стояли чуть сбоку друг от друга, а Кё ещё и наклонился в сторону старшего. — А если я скажу, что это ты? — Акаши оттолкнулся от столешницы, не прерывая зрительного контакта, также приблизился к розововолосому. Тогда он почувствовал ускоренное тяжёлое дыхание, увидел мондраж в этих вампирских радужках. Кё поцеловал первым. Прижался губами, прикрыв глаза и оставив руки за спиной, точно боялся отказа. Нерешительно смял чужие губы. Такеоми глаза не закрывал. Смотрел на чужие поддрагивающиеся ресницы. Сдержав усмешку (от такого «бесстеснительного и уверенного» Кё), ответил на протяжгый поцелуй. Нежный и аккуратный, не переходящий границ и даже не доходящий до них. Подтянул парня ближе к себе, тихонько взяв за талию, почувствовал чужие руки у себя в волосах. Кё становился более напористым (больше в руках, оттягивая чужие волосы и спускаясь на шею и щеки), а Такеоми нетерпеливо проник языком в чужой рот, максимально прижал парня к себе, пробираясь руками под водолазку, проходясь по всем позвонкам, поглаживая мягкие бока. Старший чуть смутился, когда чужие руки пропали с головы, ловко завязали незамысловатый пучок из розовых волос и вернулись, только уже к груди. Дыхание уже давно сбилось, оба парня быстро и без сомнение перешли невидимые границы: изучали разгоряченные тела друг друга, покусывали губы, оставляли мокрые дорожки на всех открытых местах, младший переодически зацыкливался на чужих ушах, цепляя мочки клыками, а старший успел развязать чужие спортивные штаны. В момент Такеоми взял на себя полную инициативу, чуть толкнув Кё, подсадил его на столешницу, не разрывая поцелуй. Кружка с кипятком опракинулась от таких действий, заставляя парней отвлечься друг от друга. — Чёрт, — выдохнул розововолосый, убирая левую руку от кофе. — Не обжёгся? — в ответ Акаши получил успокаивающий кивок, — Надо прибрать… — старший смотрел на разливающуюся по поверхности жидкость, начиная отходить за тряпкой, но его остановили, ухватившись длинными пальцами за подбородок и повернув лицо обратно. — Потом уберу, — быстро чмокнул Кё старшего, — а сейчас мне надо быстренько в душ, так что подожди. Или ты со мной хочешь? — улыбался в чужие губы младший. — Не отвяжешься от меня, мелкий. Под, тихий, мягкий, безумно приятный, смех розововолосого, на руках, чувствуя как чужие ноги обвили талию, а руки — шею, расцеловывая худую бледную шею, Такеоми довёл Кё до ванной комнаты, усадив парня на небольшую серую раковину, уже покусывая тонкую кожу, он снял с него оставшееся одежду, откидывая её в дальний угол комнаты и параллельно скидывая ткань с себя. Успокоившись от шока, вызванного такой ярой отдачей старшего, Кё возобновил свои действия: спрыгнул с раковины, проталкивая Такеоми в душевую кабину и расцеловывая его обнажённое тело, включил душ, поежившись от прохладной воды, настроил на достаточно горячую, согревающую. Волосы сразу намокли, прилипли к скулам и плечам, рукам стало легчи скользить, дыхание участилось от близости тел. Акаши прислонился к холодной плитке, ждал пока младший достанет небольшой бутылек, наполненный на половину. Кё выдавил на ладонь жидкое мыло, вернувшись к губам Такеоми, ухватился второй рукой за его плечо, чуть выгнул спину, начиная растягивать себя, промывая. Старший не видел лица парня, уткнувшегося ему в ключицу, поглаживал бока, проводя пальцами по позвоночнику, наблюдал. Правда, меньше чем через минуту схватил бутылек, поставленный на пол, смазал себе пальцы и уже в своём, более быстром, темпе готовил Кё. Душ начали заглушить тихие стоны, переодически выдававшие боль от трех пальцев, а парни в момент заметили изменение температуры воды. — Чёрт, горячая вода в бойлере закончилась, — раздражённо закрыл кран младший, утягивая Такеоми из душа обратно к раковине, по дороге захватил большое полотенце, накинул на чужие плечи, а сам начал вытираться другим. Акаши, продолжая бесцеремонно расцеловывать и кусать шею розововолосого, усадил того на тоже место на раковине, — Подожди, — меж поцелуями прошептывает Кё, — Здесь твёрдо и скользко, пойдём в спальню. Кровать промяналась под весом Кё и нависшего сверху Такеоми, простынь намокла от влаги с волос и недоконца вытертых тел, в расход шли смазка с презервативом, вытащенные из прикроватной тумбочки. Возбуждение достигло своего пика, запах квартиры, недавно использованного мыла и тел опьянял, задернутые шторы не пропускали свет от улечных фонарей, оставляя всю работу на тусклый свет торшера. Старший долго не тянул, оставив в покое верх розоволосого, принялся расцеловывать ляжки, проводить пальцами по стопам и аккуратно, удивительно нежно входить в парня. Кё расслабился, отдался полностью в руки Такеоми, забылся в чувствах, решив, что разок можно просто получить удовольствие, не скрывать стоны и не думать о посторонних вещах. Темп нарастился быстро, руки с острыми коготками отпустили простынь, закрыли собой глаза с намокшими ресницами, розоволосый впервые почувствовал некий стыд, смешанный с удовольствием, от жёстких шлепков, переодических низких стонов Акаши, своего не спокойного дыхания и своих несдержанных вскриков. Но спрятаться в темноте собственных рук младшему не дал Такеоми, закинув их себе на плечи и впившись своими губами в чужие, даже царапание спины и грубые покусывание губ не останавливало никого. В таком голову сносящем раю парни пробыл непонятное количество времени, Кё кончил первым от надрачивания чужой рукой, через пару секунд почувствовал разрядку старшего, простонав последний самый сладкий и долгий раз. Пару минут потребовалось для успокоения дыхания, лёжа на спене радом друг с другом, каждые 5 секунд пытаясь разлепить глаза, что так желали закрыться и окунуть парней в царство Морфея. — Нам бы помыться… — тихо, но получилось сказать у Такеоми. — Бойлер… — односложно ответил младший таким же уставшим хриплым голосом. — Почему ты не сказал, что воды горячей у тебя нет? — А ты почему умолчал, что целуешься с открытыми глазами? — Кё перевернулся на бок, подползая ближе к Акаши, захватив с собой покрывало сзади. — Не нравится? — помагает розововолосому устроиться у себя на плече Такеоми. — Неее, то что надо… Оба уснули, не заметив рассвета, не убрав разлившейся кофе и воду с пола, только выключив тусклую лампочку.