Разное время

-Капитан Басри, я прошу всего день на поверхности! -Салим! Мы полагаемся на твои навыки разведки в этом бою! Осман даже не дёргает губами, сохраняя улыбку. Внутри поднимается густой пар от закипающего раздражения. Каждый день его таскают по разным точкам океана, чтобы узнать всё, что было давно изведано, о несчастном Посейдоне. Мир был почти заключен, но нет, отряд повстанцев хочет биться до победного конца, до соблюдения всех выдвинутых условий, не понимая, что следующая ступень их войны - их собственная смерть. -Капитан, - лейтенант обречённо прятал глаза. Врать ему совершенно не нравилось. - Мои разведчики докладывали, что они видели, как Посейдон делал передачку кому-то возле моста. Кому-то сухопутному. Дар засиял ярче солнца. Его тяжёлая рука хлопнула Османа по плечу, так сильно, что поднялась волна. -Салим! Так ты решил услужить по-тихому? Ах ты касатка! Я уж думал, что ты к своему сынку названному пойдёшь! Пар почти валил из ноздрей лейтенанта. Да, его сын был найдёнышем на суше, но, карась вас всех дери, он ухаживал за человеческим младенцем почти два месяца. Уговаривать только родившую русалку выглянуть на поверхность, чтоб покормить малютку, не тащить же детёныша на дно, пробираться к внутреннему источнику пресной воды, которая убивает быстрее чистого воздуха, лежать подле младенца по несколько часов, чтобы окунуться в океан на пару минут и назад, без еды и питья, таскать и сушить самые тёплые вещи, чтобы ребёнок не замёрз на смерть, потому что тепла выброшенной на поверхность полурыбы не хватает. Это не делает его отцом? Даже то, что не смотря на привязанность к маленькому истеричному комочку, когда он услышал шаги на почти всегда пустующем пляже, он крикнул и опустился под воду, чувствуя жжение в глазах, потому что понимал, что он больше не увидит своего мальчика? Даже несмотря на то, что малыш вернулся спустя почти пять лет живой и, завидев его, кинулся в ноябрьскую воду обнимать его, крича "папа"? Что он приходил к нему в течение последующих 13 лет? Это всё не делает его отцом, а мальчика сыном? Салима грела мысль, что сын позаботиться о нём, когда он будет на поверхности. Ему было безумно стыдно. Но последние 6 лет он встречал лишь обречённые глаза ребёнка на скалах. Он понимал, что это значит. Его мальчик хоронил его каждый раз, когда тот уходил. Осман больше так не мог, он сделал всё для своих русалов, но в них не осталось больше ничего, они уже были мертвы под всеми павшими друзьями, под сладкими речами Дара, под давлением сержанта Охарано. Его подчинённые больше не сражались за цель, свободу, они подчинились людям, которые могут почувствовать жизнь лишь под метание копьев и щекочащем ноздри металлическом запахе. Салиму не давал потеряться сын, а лейтенант пытался найти своих солдат в пепелище этой бесполезной войны, но видел лишь дышащие трупы, смотрящие сквозь него пустыми глазами. Осман разжал кулак. Ему не нужна драка. -Ты раскусил меня, Дар, - у смеха было послевкусие разлуки. Он смеётся здесь в последний раз. А потом он будет объявлен предателем. Но до этого ещё нужно доплыть. А сейчас же он направляется в расщелину, в которой обитает ведьма. Старушка уставилась на него белёсыми глазами. Всех пугало, как она быстро и безошибочно определяет положение и имя прибывшей русалки, хотя слепая с рождения. А может их пугали части тел животных с суши, висящих на тонких ниточках. Возможно, темнота царящая здесь. Но, кроме Османа и Татуаши, внучки ведьмы, тут мало кто бывал во второй раз и задерживался более, чем нужно. -Здравствуйте, старушка Осамаяма, - поздоровался лейтенант, щёлкая выключателем. Комнату залил мягкий свет. Тени нырнули в окна, обнажая белый пол и светло-голубые стены, диван, казавшийся окровавленным, оказывается вообще тёмно-синего цвета, а ржавый котёл прямо в центре гостиной - тёмно-чёрным, чистый настолько, что складывается ощущение, что его только изготовили. -Салим, - нежно тянет старушка скрипуче, указывая на входную дверь. А может русалки пугаются, что как только они зашли, их сразу выгоняют? Но, оборачиваясь, Осман лишь берёт лежащее в миске домашнее печенье. Тумбочка с ним расположилась прямо возле входной двери. Салим вздыхает, некоторым стоит научиться думать, и не заставлять милую старушку волноваться по пустякам. -Может настой из водорослей? - предлагает она. И лейтенант не может отказать. Они говорят долго, пытаясь обсудить всё что можно за оставшиеся пару часов. Это их последний разговор, и они плачут в прощальных объятиях, милая старушка даёт ему человеческую одежду, которую он сразу натягивает на себя, а после склянку с голубой жидкостью, которую надо будет выпить уже на поверхности. Она смотрит, как он стремительно уплывает вверх.

***

-Да, Никки, всё хорошо в Майами, тепло и солнечно, - нагло врёт Колчек в трубку. - Да какой ураган? Нет, тут никакого урагана, о, боже, Никки, мне тут такая милашка глазки строит, я перезвоню, - не смотря на то, что телефон находиться на уровне его живота, он чётко слышит "да в твоём баре даже музыка не играет, пиздабол!". Ну да. Джейсон на самом деле пиздит. И сейчас двенадцать часов дня в ... А хуй знает где. Он не смотрел куда брал билет, тепло - и хорошо, не Америка - и заебись. Его выперли из армии на полгода после "травмирующих событий". Он стоически ходил к психологу два месяца и тренировал его сохранять спокойствие при любых обстоятельствах. А нехуй давай ему почти зелёного юнца. Тем более, зная, что у него самого ёбаное образование психолога. Долбоёбы, что сказать. В итоге, смачно напиздев, как помогает смена обстановки, он сматывает на юга, оставив почти плачущего от счастья мальца. Да, друг, бывают чудеса в жизни, и проблемы сами собой съёбывают куда потеплее. Не смотря на жаркий климат и море в шаговой доступности, а может океан, бассейном не назвал и умница, Колчек сидит в арендованной квартирке. Хорошо, уютно и больше никакой пиздюк не кинет в его лицо блядскую медузу. Колчек нервно потирает лицо, и под руками чувствуется фантомная слизь. Мерзость. Парень обречённо смотрит в небо, он ой как не хотел выходить, но держит путь в магазин, его последняя пара носков превратилась в труху. Чтоб он ещё что-нибудь засунул в этот шкаф. Тупая моль, хочешь жрать, так хоть плати за обслуживание. Вы хотите спросить, Джейсон, на кой хер вообще носки почти в 30 градусную жару? А пошли на хуй, ёбаные любители сандалий, ответит он, открывая дверь в непримечательный магазин, кроссовки - это любовь, кроссовки - это жизнь, это то, что можно носить везде и всюду. Ну или босиком, как тот парень, но главное, что если бы была какая-то обувь, то это обязатель.. -Что, блять? - резко поворачивается Джейсон. Ну да. Босой мужик под сорокет босиком в дешёвом магазине. В юбке. Джейсон молниеносно встаёт на корточки, и держится за рот. Что за херня щас вылезла? Боже правый, где он вообще? Кое-как пережив внезапный набег смеха, Колчек приподнимается и чувствует, как его сердце пропускает удар. Это, оказывается, не херня, а настоящее чудо. Мужик смотрит на всё с восторгом, трогает плавки, излучает любовь к сапогам, любуется штанами, нежно оглаживает расчёску кончиками пальцев. А потом он смотрит куда-то в район Джейсона и идёт к нему. Сердце отставного бухает и отказывается выполнять свои прямые обязанности. Парень останавливается прямо перед ним. Ну или почти. Он останавливается с другой стороны шкафчика, в котором лежат... Носки? Он сейчас серьёзно смотрит с огромной любовью на долбанные носки, в упор не замечая пялящегося на него тучу времени Колчека? Он и вправду чудо. Или причина остановки сердца. Потому что наконец он улавливает взгляд Джейсона и смущаясь опускает глаза, чтобы через секунду поднять их, глядя в Колчековы, умудряясь мило улыбнуться с закушенной губой. Сделай бы так Джейсон, то ему бы сразу дали деньги из кассы без всякого оружия. А ещё он мило слегка протянул ему носочки, типа смотри, какая прелесть. И Джейсон смотрит: обычные тупые носки, на которых изображены розовые ухмыляющиеся сердца с дьявольскими хвостиками. Лейтенант отводит взгляд и натыкается на него в зеркале. Надо было смотреть в другую сторону. Но из этой стороны на него смотрит покрасневший скулами придурок с улыбкой на всё лицо и обдолбанными глазами. Кажется, сегодня он соблазнит только санитаров. Когда же он набирается смелости и поворачивается, то мужчина обнаруживается на кассе с дохренищей пар носок, ну, вообще, наверно, около 7, но на хера столько в тропиках? А ещё он пытается расплатиться ракушками. Молодец, Джейсон, ты умудрился наконец влюбиться. Да ещё и за пару минут. Да ещё и в сумасшедшего. На, медальку, нахуй. А потом он вновь отводит взгляд. И встречает такого же психа в зеркале. -Два сапога - пара, хули, - решает Джейсон и расталкивает всех на кассе. Извините, простите, у него уходит любовь всей жизни, ему не до того, что все резко решили посетить богом забытый магазин, да и вы тут пару минут, а он, блять, мысленно женился, завёл дом, купил детишек и родил собаку. В общем, прав у него больше. Он рявкает продавцу: -Всё, что хотел тот чувак, картой, быстро. У продавца от такого тона кровоток прекращает движение, но выполняет он всё в секунды. Сам виноват, нехуй было так смотреть, ну ебанутый и ебанутый, ржать не над чем. А вот над Колчеком стоит. Он ебанько сделался только что осознанно. Лейтенант толкает дверь с лёгкостью, и похуй что она открывается в другую сторону. Он нервно рыскает глазами по улице и замечает широкую сгорбленную спину. Опускаясь глазами ниже, видит и болотно-зелёную юбку в пол. Ухмылка становится шире. Он сначала подбегает и огибает плечо рукой, прижимая к себе, а потом думает. В итоге, он сумел вывернуть это так, будто просто хотел остановить его. Он протягивает пакет с носками. И неловко переступает с ноги на ногу, пялясь в чужие карие глаза, а стоит им опуститься на пакет, как сам смотрит на него. -Вот пидр, - вырывается из горла. Пакет весь в сердечках. Красных. 14 февраля, не иначе. Так тупо из шкафа Джейсон даже с Ником не выходил. Ну, раз тут и так всё понятно: -Может сходим выпьем кофе? Джейсон натягивает кепку до переносицы. Он смущён, и обычно это не заканчивается ничем хорошим, потому что он говорит. И этот случай не исключение: -Я, конечно, не идеал, но и ты в юбке. Молодец, Джейсон, тебя сейчас псих пошлёт, потому что он поадекватнее будет. -Юбке? -Что, блять? - Джейсон не знает от чего охеревает больше, от тупого вопроса или от осознания того, что этот голос с акцентом он, кажется, готов слышать до конца жизни. Шутит? Нет, это творение природы пристально смотрит глазами, в которых лишь непонимание. -Мужики ходят в штанах, - поясняет Джейсон, показывая пальцем на свои. Он впервые видит такой искренне расстроенный взгляд: -У меня нет штанов. Джейсон оглядывается на магазин. И теперь незакрывающуюся дверь. Ну нет. А потом осознаёт, что стоят они прямо у входа в его подъезд. Он лыбится и тянет психа за собой: -Ща будут, - заверяет он.

***

Он достаёт мужчине чёрные джинсы из сумки, как раздаётся скрип дверцы шкафа: -Аккуратно, там моль. Сожрёт ещё. Дверь молниеносно захлопывается. Джейсон смотрит через плечо: -А ты откуда вообще? Незнакомец нервно трёт руки и закусывает губу. Опять. -Я не так далеко живу отсюда. Жил. -Жил? - поднимает брови Колчек. В ответ лишь кивок. Ну ладно. Джейсон продолжает копаться в сумке: -А звать как? -Салим. Лейтенант пробует имя и тянет его гласные. Наконец выносит вердикт: -Красивое имя,- улыбается он одной стороной рта, сузив глаза в прищуре. Его парни всегда клевали на это. Мужчина лишь лучезарно улыбается. Его солнце родило, что ли? -А твоё как? -Джейсон, - отвечает он и охуевает. Его имя тоже пробуют, а после сыто облизываются, смотря шальными глазами из-под бровей. Ну пиздец, - мелькает в мыслях. О:1. Он передаёт ему джинсы с футболкой. -И вот это сними с себя, - советует новоявленный законодатель моды. -А что это? - уточняет Салим, указывая на верхнюю часть своего тела. -В душе не ебу, - признаётся Колчек. Если то, как мужчина снимает верх, лейтенант пережил, то когда он заметил паховые волосы и осознал, что трусы явно не для этой подтянутой задницы, сразу же повернулся на 180 градусов. Хотелось бы на 360, но вот в нос получать не очень. -Так что насчёт кофе? -Я бы очень хотел, Джейсон, - ответил Салим, проходя мимо него к дверцам шкафа, благо, зеркало висело на внешней, а не внутренней стороне. Кажется, Джейсон уделял слишком много внимания моли в шкафу, но, боже, она сожрала пару носок за три часа, и единственное что питательное осталось в этой комнате - это сам Колчек. Он имеет право беспокоиться. -Но? -У моего сына день рождения сегодня. Ох, блять, так вот где собака зарыта. -Это первый раз, когда мы могли бы вместе прогуляться по этому городу, - у Салима такой нежный взгляд, что Джейсон забывает дышать. -Первый? - вопрос вырывается самостоятельно. -Да, - мужчина прячет глаза. - До этого я не мог. Блудный отец? Да нет, они с таким взглядом о детях не говорят. -А сколько ему? -18. -Салим, какого хуя, - охуевает Колчек мысленно. -И что ты ему подаришь? - спрашивает он уже вслух. -Вот, - он достаёт из другого пакета, насквозь мокрого, книгу. -Салим, какого хуя, - вновь мысленно вновь спрашивает вновь Колчек. Но открыв книгу, он обнаруживает, что рисунки не смотря на то, что вода льётся ручьём, не пострадали. Там были какие-то твари из морских глубин и описание к ним на непонятном языке. -Это, - запинается Колчек. - Красочно. Салим смотрит на него с благодарностью. И Джейсон продолжает более уверенно: -Уверен, ему понравится, - говорит он, возвращая книгу. - И во сколько праздник? - В три. Лейтенант вцепляется в эти слова, как оголодавшая моль когда-нибудь в его пятку. -Так сейчас только час, - кладёт он свою руку на чужое плечо, нежно сжимая. - Можем выпить кофе на моей кухне, а потом пойдёшь. Салим хмурится: -Я даже не знаю куда. Джейсон вопросительно поднимает бровь. Руку так и не убирает. Салим тоже. Может шанс всё же есть? -Он дал адрес, но я не знаю где это место. -Я провожу, навигатор есть, - указывает Колчек на валяющийся на кровати телефон. -Джейсон, я так тебе благодарен, - на него в жизни так нежно не смотрели. -Ой, да ладно, я тут всё равно скучаю большую часть времени, - отвечает он, направляя их на кухню. Он быстро включает кофемашину и подставляет кружку: -А жена? -Жена? - переспрашивает рассматривающий комнату полузнакомец. -Ну да, - отвечает Колчек, меняя наполненную кружку на пустую. - Твоя жена. -Её нет, - спокойно говорит Салим. -Ебать ты долбоёб, Джейсон, - нервно думает Колчек. -Кто как ни мёртвая жена создаёт романтическую обстановку? -Мне жаль, - решается мужчина и переводит тему.- Тебе какой кофе? -Давай на твой вкус, - нежно улыбается ему Салим. -А может проебался не так уж и сильно, подводит черту Колчек в мыслях. Кладет 2 ложки мёда на чашку и заливает сливками. - Кушать подано, - шутит он, ставя чашку перед Салимом, который тут же берёт её и делает глоток. А потом стонет: -Это самое вкусное, что я пробовал в жизни, Джейсон. -Я тоже, - вновь в мыслях соглашается Колчек, думая, что если на еду такая же реакция, то он станет поваром повыше шефа Рамзи за пару недель, лишь бы слышать это как можно чаще. И только он отходит и делает глоток своего напитка, как сразу и давится: -На самом деле я никогда не думал о женитьбе. Скорее, о замужестве, - нежно тянет голос с акцентом. И смотрит поверх кружки своими дьявольскими глазами, чертяга, на кашляющегося Колчека. -Я тоже, - хрипит Джейсон, отставляя кружку подальше. Сначала надо привыкнуть к этому созданию, а потом уже пить и есть в его присутствии. -Но шанс всё-таки есть, - довольно ухмыляется лейтенант.