Осеннее выгорание

Утро было тяжелым и холодным, мой нос снова замерз. Жить в отца не было той сладкой мечтой, о которой мечтают все девушки моего возраста. Когда мечты заканчиваются, мы все возвращаемся к сырой, порой суровой реальности. Я приподняла одеяло, выдохнула, в воздухе увидела пар, который выходил из моего рта. Плюс десять в доме, довольно тепло как помещение, которое отец не отапливается. Встав, я оделась по теплее, как обычно, поставила чайник на чай. Завтракать я не буду — мой завтрак сигарета с утра. Я обулась в старые отцовские тапочки взяла свое любимое красное мальборо и ушла на улицу. Присела на дряхлую влажную скамейку, холодно. Не то что бы у меня зависимость, курение притупляет мою нервную систему и мне становиться спокойнее на душе. Вытащила одну сигарету, затем дерево, черканула по шершавой поверхности коробка, и вот он мой вечный огонь на эти пару секунд. Дело сделано она тлела, теперь, насладится моментом, когда не можешь дышать. Эту фразу всегда говорит тот, кого я люблю. Всегда так спешу, и жить, и говорить громкие речи. Захожу в дом, закрываю тонкие двери из фанеры белого цвета с хлипкой ручкой, меня встречает веранда, где дед варит на старой газовой плитке мелкую картошку свиньям, там, в левом углу возле дверей стоит старая стиральная машина, ещё со времен, когда мои родители были вместе. На столе много сожжённых спичек и окурков, литровых алюминиевых чашек, всякого мусора, бочка с водой. Проходя, дальше вы можете лицезреть темный коридор с лестницей на чердак, дверью в затопленный погреб и неработающим холодильником, который в скором времени стану использовать как шкаф. Думаю, как полагается приличному алкоголику, коридор усыпан золотом пластиковых бутылок от пива и брильянтами стеклотары от водки, да и прочего мусора там хватает. Что ж, продолжим экскурсию в моё временное жилище. После коридора у нас находится кухня, состоит их газовой плиты, столика, большой тумбы на которой располагается микроволновая печь, несколько шкафчиков на стенах, на печи две сковородки и пакет с пачками от сигарет. Кухня это не самое интересное, что вам нужно знать. Жилая комната вот вершина всей комедии. Она оснащена техникой и электричеством, что у нас имеется — большой плазменный телевизор, ноутбук и множество устройств и аппаратов применений которым я не знаю. На столе много мусора и стопка, на полу около стола стоит недопитая бутылка водки. Пол весь в пыли, как и ковёр, сколько не мети, все равно в пыли, на маленькой кровати в углу разбросаны вещи, которые когда-то считались праздничными. Сейчас эта маленькая коечка является моим пристанищем в царство Морфея. Мой отец спит на большой двуспальной кровати, под старым вонючим одеялом, на не меньше душистой простыне. Сам отец из себя таков: низок и худ, что ребра видны, лицо все в шрамах и как бы приукрашено усами и бородой, на голове вместо прически можно сказать ёж, одет в лохмотья, которые когда-то были приличной одеждой, ноги еле ходят — волочится одна нога, рука болтается после перелома. Он всегда рад меня видеть, ведь он утратил, все, что имел: семью, детей, работу, статус, здоровье и здоровую психику; можно сказать он утратил себя, а теперь цепляется за каждую мелочь. Он всегда говорит: «ты погибнешь, где-то в общественном транспорте от усталости каждодневного рабства, жизнь — это вечно сопротивляться какой-то системе, которую ты никогда не увидишь, каждый день на работу, каждый день на учёбу, каждый день, ближе на шаг, к смерти». Отец ещё спит, когда я уже бодрствую, я стараюсь его не тревожить, ведь потом будет все равно хуже. Я тихонечко играю в шахматы по сети и курю, хочу поднять свой рейтинг на этом сайте, но никак не могу: в самый нужный для меня момент пропадает подключение, и я теряю рейтинг. Мне грустно от этого, ведь я так хочу достичь уровня своего любимого, чтобы быть ему равным противником, потому что если я не буду ему равным противником — он просто впадет в тоску, а с его характером это надолго. Пришёл дед, принёс мне яблок. Я люблю эти фрукты, но когда ешь их каждый день, надоедает. Каждый день — рутина, но эта не та рутина, которой я желаю. Сейчас как будто все потеряло вкус и смысл. Я с отцом уже третий день и за эти продолжительные семьдесят два часа, он мне наскучил своим и рассказами об их жизни с матерью и войне, он рассказывает мне это не первый, и не второй раз, но приходится это слушать. Возможно, он мне все это рассказывает, потому, что особо не знает о чем со мной говорить. Как я уже упоминала, мне семнадцать и с лет так семи в моей жизни он не участвовал, но лучше я запомнила его таким, каким и помнила до второго класса: любящего и доброго, умного состоятельного семьянина, а не вот это все. На меня очень давит его компания, когда с ним проводишь весь день, вот я и решила поехать в город прогуляться. ***